Расплата

      Спустя несколько часов, когда ужин был готов, женская часть нашей компании (включая меня, разумеется) скрылась в моей спальне, чтобы принарядиться к празднику. Ассасинов же мы попросили накрыть на стол, пока наводится марафет. Нет, я, конечно, понимаю, что мы дома и все такое, но ведь это же праздник, в конце концов, и выглядеть тоже хотелось по-торжественному. Мы нацепили на себя приличные (по меркам нашего времени) платья, соорудили у себя на головах некие подобия вечерних причесок, нанесли на лица умеренное количество косметики и даже надели туфли на высоких каблуках.       Из комнаты мы выходили как модели на подиум, намереваясь произвести на мужчин сногсшибательное впечатление, но наши далеко идущие планы нарушила… индейка. Эта мерзкая птица имела наглость лежать на блюде в самом центре стола и приковывать к себе все внимание. Вообще, в первую секунду, увидев, как ассасины сгруппировались над главным блюдом вечера, я решила, что они в ней узрели частицу Эдема — Индейку Власти. Или, пока мы приводили себя в порядок, они в спешном порядке записались в гринпис и теперь гипнотизируют аппетитную птичку, в надежде, что она вот прямо сейчас обрастет перьями и побежит, радостно курлыкая.       — Что происходит? — озвучила наши мысли Кейт.       — В том фильме было сказано, что индейку должен разрезать хозяин дома, — пояснил Альтаир. — Но, поскольку ни один из нас им не является, а птицу разделать надо, возник вопрос, кому достанется эта честь.       — Предлагаю решить этот вопрос традиционным способом, — заявила я. — Камень, ножницы, бумага, ящерица, Спок.       — Прости, что? — хором переспросили все четверо ассасинов, удивленно глядя на меня.       — Ну, смотрите. Ножницы режут бумагу, бумага заворачивает камень, камень давит ящерицу, ящерица травит Спока, Спок ломает ножницы, ножницы отрезают голову ящерице, ящерица ест бумагу, бумага подставляет Спока, Спок испаряет камень и, как обычно, камень разбивает ножницы, — без запинки оттарабанила Мелани, показывая руками как это выглядит.       Выражения лиц мужчин красноречиво свидетельствовали о крайней степени их замешательства, равно как и об их мыслях о том, что нам пора вызывать себе такси до дома с удобными комнатками, в которых стены оббиты войлоком.       — Давайте тогда просто на камень, ножницы, бумага, — неуверенно предложила я, пытаясь хоть так продемонстрировать нашу адекватность. — Ну, или кто вытянет короткую спичку…       Идея с вытягиванием жребия приглянулась ассасинам больше, чем способ разрешения споров доктора Шелдона Купера. Наконец, когда честь разрезать индейку досталась Дезмонду, мы смогли усесться за стол. По глазам мужчин, не отводивших от нас заинтересованных взглядов, мне стало ясно, что старательно наведенный нами марафет был замечен только сейчас, когда вопрос с индейкой снят с повестки дня и появилось время попялиться на наши сиськи. Кстати о них…       — Кхм! Эцио, мое лицо примерно на пять дюймов выше, — заметила я, тем не менее не скрывая польщенной улыбки. Аудиторе, совершенно не смутившись, улыбнулся в ответ.       Дезмонд, единственный, кстати, не особо обративший внимание на наш внешний вид (хотя, его можно понять — насмотрелся и на похлеще разодетых девушек, работая в клубе), церемонно взял нож и воткнул его в индейку, да так резко, что я аж вздрогнула. Мда, не следует забывать, что этот человек прежде всего ассасин и только потом уже приятный и интересный мужчина.       Первое время мы были поглощены исключительно едой, пока Кейт, потянувшаяся за стаканом с водой, не опрокинула его прямо на сидевшего рядом с ней Альтаира. Она подняла емкость и, взяв со стола салфетку, с извинениями начала усердно промокать расплывающееся в области паха ассасина мокрое пятно.       Я просто застыла при виде этой картины. У Альтаира, над которым Кэтрин проводила свои манипуляции, задергался глаз. Эцио и Дезмонд, переглянувшись, заулыбались так, словно Кейт и им потирает причинные места. Коннор тоже не сводил с нашей подруги и араба изумленного взгляда, хотя было заметно, что ему несколько неловко быть свидетелем такой откровенной сцены. Мелани, видимо, единственная смогла сохранить дар речи, глядя на все это, и кашлянула, привлекая к себе внимание.       — Я, конечно, очень рада, что вы двое нашли друг друга, — с ехидцей заметила она, — но не забывайте — вы здесь не одни.       Кэтрин, казалось, только сейчас осознала, чем именно чреваты ее попытки исправить свою оплошность и, ойкнув, отбросила салфетку подальше, словно это был какой-нибудь гигантский мохнатый тарантул, после чего, усиленно делая вид, что ничего, собственно, не произошло, принялась за салат, лежавший у нее на тарелке.       Вскоре, однако, этот неловкий момент забылся, уступив место оживленной беседе, беззлобным — а иногда и не очень — подколам, и это продолжалось до тех пор, пока телефон Мелани не известил о том, что ей пришло сообщение.       На тот момент я понятия не имела, что содержало в себе то смс, но, судя по резко исчезнувшей улыбке Мел, это Джошуа дал о себе знать. Подруга, извинившись, с отсутствующим выражением лица вышла из-за стола и направилась на балкон, плотно закрыв за собой дверь. Я наблюдала за действиями Мелани сквозь оконное стекло и увидела, что она приложила телефон к уху, видимо, пытаясь связаться со своим парнем. Я тяжело вздохнула, чувствуя, что этот разговор затянется надолго, а в его процессе Мел станет чем-то сродни часовой бомбе.       Время от времени с балкона до нашего слуха долетали отдельные звуки и обрывки фраз, которые, вкупе с активной жестикуляцией Мелани свидетельствовали о высшей степени ее взбешенности и злости.       Апогеем ситуации стал момент, когда Мел, издав раздраженный рык, размахнувшись, швырнула телефон на пол. Звук пластика, встретившегося с плиткой, которой был устлан пол на балконе, известил о том, что мобильнику если и не пришел конец, то кома ему определенно обеспечена.       Коннор, тоже все это время неотрывно наблюдавший за происходящим, поднялся со своего места и пошел прямиком в зону предполагаемого взрыва. Я мысленно с ним попрощалась, похоронила и воздвигла памятник с эпитафией «Он был хорошим сапером, но эта мина оказалась ему не по зубам».       Радунхагейду помог Мелани, парой секунд ранее усевшейся на пол, встать, не обратив внимания на то, что она сначала попыталась отпихнуть его руку, и они оба отошли куда-то к шкафу, таким образом скрывшись из поля зрения наших любопытных глаз. Эцио, пытаясь разрядить напряженную обстановку, начал рассказывать что-то смешное из своей еще доассасинской жизни, но я слушала его вполуха, задумчиво ковыряя лежащий передо мной на тарелке кусок индейки, зубчиками вилки отделяя волокна мяса одно за другим. В диалог с Аудиторе через пару минут втянулся Дезмонд, а следом за ним и Альтаир, выясняя подробности одного из романтических приключений итальянца. Вот уже и Кейт засмеялась над какой-то фразой, сказанной ассасином эпохи Ренессанса.       —…и тогда в комнату врывается ее матушка, вопя что-то о поруганной чести своей драгоценной дочурки, как я… — оживленно жестикулируя, повествовал Эцио, как с балкона показалась голова на удивление живого и вполне себе целого индейца.       — Девушки, — позвал он, — Мелани попросила вас подойти к ней.       Мы с Кейт, переглянувшись, поднялись со своих мест и пошли на зов. Кенуэй в это время задернул шторы, окончательно лишая возможности кого-либо подсмотреть за нами, равно как и не позволяя нам увидеть с балкона, что будет происходить в гостиной во время нашего отсутствия.       Стоило мне вслед за Кэтрин переступить порог, как под моим каблуком что-то едва слышно хрустнуло. Я посмотрела вниз и мое сердце просто оборвалось от увиденного: как выяснилось, я наступила на крышку телефона Мел, видимо, отлетевшую, когда мобильник был зверски покалечен рукой моей подруги.       Я перевела обреченный, полный искреннего раскаяния взгляд на Мелани, но та только махнула рукой, мол, плевать.       — Если телефончик выживет — с меня новый корпус, — клятвенно пообещала я, подходя к подруге и обнимая ее. — Что случилось?       — Представляете, — начала Мел, закуривая, судя по уже основательно забитой пепельнице, далеко не первую сигарету, — присылает он мне смс, а там написано «Нужно расставить все точки над i». Ну, я ему перезвонила. Сначала он довольно мило пожелал веселого Рождества, а потом, не отходя от кассы, сразу же сообщил, что, оказывается, уже два месяца как потрахивает Наоми с нашего курса. Ну, помните ту высоченную кобылу с сиськами четвертого размера? — и дождавшись наших с Кейт утвердительных кивков, продолжила: — А теперь эта шалава, оказывается, от него залетела и он, как порядочный мужик (это его слова — не мои) повез эту стерву знакомиться с родителями на правах невесты.       — Охренеть, — только и смогла выговорить я, чувствуя, как у меня начинают нетерпеливо подрагивать руки, требуя немедленно начистить этому придурку рожу.       — Он что, мексиканских сериалов насмотрелся?! — воскликнула Кэтрин, и по ее голосу я поняла, что непреодолимое желание натянуть одной нехорошей личности глаз прямо на задницу возникло не только у меня.       — Вот так всегда, — вздохнула Мелани. — Я к нему, значит, со всей душой, а он мне вилкой в жопу. Теперь понятно, почему он полтора месяца так «уставал» на работе, что у нас даже секса не было.       — Ну, хочешь, мы его убьем? — я оглянулась на Кейт в поисках поддержки, а подруга согласно закивала. — Вот хочешь, мы достанем из твоей прекрасной задницы эту вилку, размножим ее на 3D принтере и утыкаем твоего Джошуа так, что он станет на ежика похож?       Мне прямо на душе легче стало, когда я увидела, как на лице Мел появилась какая-то неуверенная, но все-таки улыбка. Нужно не дать подруге впасть в депрессию — у нас тут Рождество на носу!       — Хех, вы уже не первые, кто мне это сегодня предлагает, — сообщила Мелани. — Коннор ведь в курсе происходящего и тоже предложил его убить.       — Мел, ты ведь понимаешь, что он это предложил всерьез, да? — тихим голосом уточнила я.       — Естественно понимаю, — пожала плечами Мелани. — Но ведь предложение такое заманчивое! К тому же, рано или поздно мне придется наведаться к Джошуа домой за своими вещами. Хотя пересекаться с ним ой как не хочется.       — Давай завтра утром это обсудим, — предложила я. — Думаю, без встречи с этим козлом вполне можно будет обойтись.       На этой прекрасной ноте наш разговор завершился вместе с докуренными сигаретами и окончательно вернувшейся на лицо Мел улыбкой. Вполне себе довольные мы вернулись за стол и вновь принялись уничтожать с таким трудом добытую птичку. Это вам не на охоту ходить, знаете ли!

* * *

      По прошествии нескольких часов, когда в нашем алкоголе крови уже практически не обнаруживалось, после очередной порции никотиновых палочек, мы с подругами, посовещавшись, решили потребовать от ассасинов в качестве рождественского подарка принять нас в Братство. Как доказательство нашей верности Кредо, мы дружно продемонстрировали мужчинам наши татуировки на запястьях. Сказать, что те безмерно удивились, значит приуменьшить степень их изумления примерно в тысячу раз. Однако, их шок длился недолго, учитывая тот факт, что они знали нас уже третий день и за прошедшее время вполне себе усвоили, что мы упороты вконец. После наших долгих и пламенных уговоров и применения оружия массового поражения (щенячьи глазки), ассасины, устало переглянувшись, удалились из гостиной — видимо, принимать решение коллективно.       Спустя, наверное, минут пятнадцать, которые для нас растянулись в вечность, мужчины вновь появились перед нами и сообщили, что в Братство нас все-таки примут.       Для начала мы, дабы освободить пространство, убрали остатки нашего праздничного ужина и вынесли из гостиной в мою спальню стол. В итоге наше посвящение оттянулось еще на невероятно долгие полчаса. Казалось, эта чертова посуда никогда не закончится.       Когда все было убрано и мы, наконец, вновь все собрались в гостиной, Альтаир на полном серьезе потянулся к ножу с явным намерением отрубить каждой из нас по безымянному пальцу, но мы отказались от такой сомнительной затеи, пояснив, что нам потом на этих пальцах еще обручальные кольца носить. Эцио, в свое время успевший побывать в похожей ситуации, поддержал нас в стремлении избежать принудительной ампутации и напомнил Ла-Ахаду, что тот единственный здесь не является обладателем полного комплекта. Араб с некоторым сожалением отложил нож в сторону.       В конце концов, мы добились проведения обряда и выстроились рядком перед ассасинами, несколько поганя торжественность момента своими попытками не рухнуть носом вперед. Альтаир, как единственный уже проходивший посвящение, при содействии Дезмонда, успевшего насмотреться на этот ритуал за время пребывания в Анимусе, раздал каждому слова, после чего мужчины тоже встали перед нами в линию.       — Когда остальные следуют за истиной, помни… — начал Альтаир.       — Ничто не истинно, — нестройным пьяным хором продолжили мы, покачиваясь на каблуках, как молодые березки под ураганным ветром.       — Когда остальные ограничены моралью или законом, помни… — эту часть посвящения произносил уже Эцио.       — Все дозволено, — старательно выговаривая каждую букву, сказала я, стремясь, чтобы мой голос звучал в унисон с голосами подруг.       — В этих словах заключена мудрость нашей веры. Мы действуем во тьме, чтобы служить свету, — вдохновенно цитировал Коннор. — Мы — ассасины.       — Ничто не истинно. Все дозволено, — вновь повторили мы, а вместе с нами и мужчины.       — А теперь прыжок веры, да? — пьяно уточнила я, целеустремленно направляясь к балконной двери. — Я первая!       До пункта назначения я не прошла и нескольких футов, перехваченная поперек живота руками Эцио.       — Никаких прыжков — мы забыли положить сено, — пояснил он свою позицию, донося до затуманенного алкогольными парами мозга всю абсурдность моих намерений.       — А, ну тогда завтра, да? — я с надеждой оглядела ассасинов, и те поспешно закивали, явно готовые пообещать мне даже ручного дракона, лишь бы только я успокоилась.       — Так, — Мел, покачнувшись, плюхнулась на диван, и потянула стоявшего рядом Дезмонда за карман толстовки, заставляя присесть возле нее. — Поскольку мы теперь приняты в Братство, я прошу… нет, я требую, чтобы вы показали нам свои скрытые клинки.       Возникла пауза, которую Мелани растолковала несколько по-своему:       — Скрытые клинки — в смысле оружие. На руках которое, — расшифровала она свою фразу, чем, кажется, еще больше запутала ассасинов. Обреченно вздохнув, она начала объяснять, что на нашем упоротом языке словосочетание «скрытый клинок» чаще метафорически заменяет слово «член».       Мужчины закашлялись, хотя как минимум двое из них старательно скрывали за внезапным приступом бронхита откровенный хохот. Уяснив же, что требуется показать именно оружие, несколько успокоились, хотя в глазах появилось некоторое беспокойство. Что, в принципе, неудивительно, поскольку мы трое наверняка самые бездарные ассасины, которых когда-либо принимали в Братство. Однако, очередная демонстрация нашего оружия — щенячьих глазок — возымела действие. Первым сдался Дезмонд, вытягивая вперед руку, где поверх его татуировки крепился скрытый клинок. Одно неуловимое движение ладонью и лезвие уже переливается в свете люстры. Я протянула было палец, собираясь проверить остроту клинка, но Майлс, заметив это, сразу же убрал оружие подальше от нас. Я обиженно скрестила руки на груди. Черт возьми, не маленькая ведь, порезаться не должна. Внезапно отказавшиеся служить ноги напомнили мне, что с координацией от количества выпитого у меня сейчас дело обстоит еще хуже, чем обычно и потянувшись к клинку я вполне могла потерять равновесие и проверить заточенность лезвия отнюдь не пальцем, а, например, лицом. Поежившись, я отошла и села на противоположный от Дезмонда край дивана.       Тем временем Кейт, ранее являвшаяся самым большим ценителем боевых навыков Коннора, слезно просила индейца покрутить томагавк. К моему удивлению, ее поддержала еще и Мелани, все больше прокачивая скилл умоляющего взгляда. Радунхагейду несколько неуверенно отбивался, но разве под таким натиском устоишь?       Метис на минуту вышел из гостиной, а вернулся в нее уже с томагавком в руке. Я хихикнула, поскольку в данный момент Коннор стоял перед нами чуть ли не навытяжку. Но, спустя несколько секунд, когда Радунхагейду, приняв боевую стойку, начал рассекать воздух своим томагавком, я испытала самый что ни на есть неописуемый ужас. Такой, что наполовину протрезвела от страха. Боги, а ведь это он не намеревается меня убивать. Сложно представить, что же тогда испытывали жертвы, на которых индеец надвигался с самыми худшими намерениями.       Мелани и Кейт совершенно не испытывали сходных с моими чувств, наблюдая за действиями индейца полными восторга глазами, провожая взглядом каждый взмах. Видимо, Альтаира несколько задел тот факт, что женщина, на которую он явно положил глаз, сейчас восхищается отнюдь не им. Иначе я никак не могу объяснить поступок, совершенный Ла-Ахадом. Он на несколько секунд вышел из гостиной, а по возвращении молча приблизился к Кенуэю с коротким мечом на изготовку и тогда и без того ужасающая меня демонстрация боевых навыков перешла в самый настоящий тренировочный бой.       — Жаль, что в играх нельзя оценить всю красоту такого боя, — наигранно вздохнула Кэтрин, не сводя взгляда с обтянутых джинсами задниц и четко прорисованных мускулов рук ассасинов, благо короткие рукава футболок позволяли по достоинству оценить рельефность мышц. — Слишком уж они там одетые.       — А вам вообще не очень изнурительно сражаться во всем этом вашем многослойном обмундировании? — поинтересовалась я.       — Ни капли, — мотнул головой Альтаир, чуть присев, пропуская у себя над головой томагавк Коннора.       — Нет ничего более изнуряющего, чем вести светские беседы с человеком, которого хочется страстно и жестко изнасиловать, — тихо, но вполне отчетливо пробормотала Кейт, наблюдая все это действо.       Боги, мне стало еще страшнее, когда Коннор, услышав эту фразу, несколько сбился и рукоять томагавка чуть было не выскользнула у него из руки, но индеец быстро восстановил ритм, вовремя успев отбить очередной выпад Альтаира, совершенный чуть дрогнувшей от слов Кэтрин рукой. Когда араб с индейцем, наконец, завершили свое представление по заявкам, я облегченно выдохнула и залпом опрокинула в себя стоявший передо мной бокал с вином. На это, хвала богам, никто из присутствующих внимания не обратил.       Внезапно мне стало невероятно жарко. Я поднялась с нагретого места и отошла к балкону, встав почти в дверном проеме, в надежде, что так я смогу хоть немного охладиться, не прибегая ко всяким извращенным способам вроде засовывания головы или вообще всего тела под холодный душ. Или прыжка веры в снег, ага. Протрезвевший мозг буквально недавно подсказал, что моя попытка доказать свою верность Братству посредством добровольного полета с шестнадцатого этажа была, мягко говоря, далека от адекватности.       Ассасины тем временем продолжили демонстрацию оружия, вдохновленные неподдельным восторгом моих подруг, мне же от этого становилось все неуютнее и неуютнее. Решив отвлечь мужчин от столь небезопасного с моей точки зрения занятия, я робко попросила:       — Раз уж мы теперь одни из вас, может вы дадите нам и ваши робы примерить?       — А вам своих мало? — улыбнулся Дезмонд, кивая на пустое кресло, в котором были свалены наши косплеерские вещи. — И потом, вы ведь их уже надевали.       — Это же бутафория, — возмущенно выпучив глаза, заявила я. — Так не пойдет — нужны настоящие! И легально добытые.       В глазах всех четверых ассасинов четко читалось, что они уже сотню раз пожалели о проведенном посвящении. Ведь еще буквально час назад им жилось намного спокойнее. Очередная порция щенячьих глазок помогла слабо и нам пришлось пустить в ход самое что ни на есть настоящее нытье, которое, как оказалось, действует намного эффективнее. Хотя, по нехорошему взгляду Дезмонда было ясно, что он бы сейчас с гораздо большим удовольствием приступил к уже испытанному приему — закинуть на плечо этих истеричек и уложить спать.       Чести первой надеть ассасинский прикид удостоилась Мелани, буквально утонувшая в одежде Коннора. Плечи его пальто болтались где-то на уровне ее локтей, а рукава вполне можно было завязать на манер смирительной рубашки.       Альтаир вытянул вперед руки, держа свой наряд за плечи, приглашая Кейт надеть его. Кэтрин повернулась к арабу спиной, позволяя ассасину одеть на нее основной элемент его обмундирования. Ей, естественно, роба оказалась велика, правда, только в ширину, поскольку на каблуках подруга была всего лишь чуть-чуть ниже Ла-Ахада. Казалось, Кейт может обмотаться его одеянием раза два, если не больше.       Настал и мой черед. Эцио приблизился ко мне и набросил на мои плечи свою робу, которая оказалась мне велика как в длину, так и в ширину. Попытавшись сделать хотя бы шаг, я наступила каблуком на полу и, пошатнувшись, схватилась за предплечье Аудиторе. Тот развернул меня лицом к себе, помогая застегнуть одежду. Я хотела было набросить на голову капюшон, но итальянец почему-то перехватил мои руки. Я недоуменно уставилась ему в глаза, без слов спрашивая, зачем он мне мешает. Эцио улыбнулся и взглядом попросил меня посмотреть наверх. Я подняла взор и тихо охнула — прямо над моей головой висела омела.       Правой рукой итальянец взял меня за подбородок и аккуратно, но настойчиво приподнял мое лицо, заставляя вновь взглянуть в его глаза. По моему телу пробежала легкая, едва ощутимая волна мелкой дрожи. Аудиторе чуть подался вперед, одновременно обхватывая меня за талию второй рукой, вынуждая подойти к нему почти вплотную, наклонился ко мне, а спустя миг его теплые, немного шершавые губы накрыли мои. Я неуверенно ответила на этот поцелуй, постепенно распаляясь и обхватывая руками шею Эцио, пропустив между указательным и средним пальцами правой руки край ленты, перехватывающей волосы ассасина. Ладонь, державшая меня за подбородок, уже давно переместилась на мой затылок, несильно нажимая на него, заставляя не прекращать поцелуй, а, наоборот, углублять его. В какой-то момент я наткнулась на застарелый шрам, пересекающий губы Эцио, и провела по нему самым кончиком языка. Ладонь итальянца, лежавшая на моей талии, чуть заметно дрогнула, заставляя еще больше прижаться к нему. От движения я непроизвольно дернула рукой и поняла, что случайно развязала ленту на волосах ассасина. Осознание этого привело меня в чувство, и я прервала поцелуй, опуская голову. Не глядя на лицо Аудиторе, я, выпутавшись из его объятий, вложила тонкую полоску ткани, оставшуюся у меня в руках, в ладонь ее владельца. После чего дрожащими пальцами расстегнула робу и, дернув плечами, сбросила ее с себя на подлокотник стоявшего за моей спиной дивана. Отвернувшись, я стремительно вышла из гостиной в коридор, с трудом обогнув кого-то, оказавшегося на моем пути, а из прихожей — в комнату Мелани. Там я плюхнулась на кровать подруги и застыла, уставившись на висящий на стене плакат полуобнаженного Данте из DMC, не в силах пошевелиться или перевести взгляд.