Расплата

      Когда мы поднялись по лестнице на третий этаж и остановились перед довольно-таки хлипкой дверью в недоразумение, которое только по ошибке можно было назвать квартирой, Мелани как-то заметно осунулась — ей явно было неприятно здесь находиться. Хотя, запах, который стоял в подъезде, тоже вполне мог быть причиной ее угнетенного состояния.       Коннор, выяснив у Мел, которая из трех дверей, выходивших на площадку, нам нужна, без промедления взялся за дело. Нет, он не стал париться с отмычками или чем-то подобным — хватило всего лишь засунуть лезвие скрытого клинка между створкой и косяком и сильно дернуть.       Я, в который раз за последние полгода, на протяжении которых Мелани встречалась с Джошуа, неодобрительно покачала головой. Серьезно, я понятия не имею, как она могла зависать в этой халупе по несколько дней подряд. Но, как говорится, любовь зла, полюбишь и… свинью, в данном случае.       Стоило нам ступить в коридор и зажечь свет, в стороны прыснули штуки три тараканов. Больших таких, мерзко шевелящих своими усиками. Я непроизвольно дернулась, глядя, как эти гады, семеня лапками, прячутся куда-то под плинтус. Мелани, видимо привычная к такой картине, не разуваясь, двинулась прямо в единственную комнату и, без промедления открыв шкаф, начала кидать свою одежду во взятый с кресла скомканный пакет. Я, оглядевшись, заметила на столе сиротливо стоящий ноутбук подруги, а возле кровати для него сумку. Пока я запихивала в нее технику, Мел уже разобралась со своими шмотками и теперь ходила по комнате, собирая с поверхностей всякие безделушки, пару книг, несколько тетрадей и еще какие-то мелочи. Подав подруге сумку с ноутом, я осознала, что жутко, просто до умопомрачения хочу пить и, протиснувшись мимо стоявших в дверном проеме с нескрываемым отвращением на лицах ассасинов, двинулась на кухню, надеясь, что в этом доме воду хотя бы через фильтр пропускают — из-под крана я тут пить точно не решусь. Фильтр был, как и чистые чашки, чему я даже подивилась. Я налила себе воды и аккуратно прислонилась спиной к столу, стараясь не запачкаться. Тут мой взгляд упал на стоявшее возле раковины мусорное ведро, а в нем…       — Мелани! — позвала я. — Подойди, пожалуйста, думаю, тебе стоит это увидеть.       Подруга, а вместе с ней и все остальные, примчались незамедлительно, желая посмотреть, что же я там нашла. Сначала Мел непонимающе оглядывала кухню, но когда я кивнула в сторону ведра, на лице подруги появилось неописуемое выражение, эдакий симбиоз растерянности и злости. Хотя я не знаю, как выглядела бы сама со стороны, если бы обнаружила в мусорке свои фотографии. Мелани, не говоря ни слова, взяла со стола коробок спичек, подожгла, и швырнула прямо в ведро. Огонек медленно, но верно стал пожирать глянцевую бумагу, плавить пластмассовые останки рамок и лежавшие под ними упаковки из-под какой-то еды. Мел, тем временем, быстро скрылась с кухни, но почти мгновенно вернулась обратно с бейсбольной битой Джошуа наперевес. Не обращая ни на кого внимания, она замахнулась и ударила прямо по оконному стеклу, которое за пару секунд мелким крошевом частично осело на полу, а частично выпало на улицу, оставив в раме только несколько крупных осколков. Подруга, развернувшись, одним точным ударом биты отправила стоявшую на столе микроволновку на свидание с полом, а потом еще и прыгнула сверху на открывшуюся дверцу, сминая дешевый пластик в элегантную гармошку. Та же судьба постигла и чайник с тостером.       Пройдя сквозь наши нестройные ряды, это пятифутовое олицетворение мести направилось громить комнату. Мы за ней не пошли, оставшись на кухне и просто слушая, как там все гремит, звенит и падает. Наконец, отведя душу, Мел вновь вернулась на кухню и, запихнув биту в тлеющие остатки мусора, поманила нас за собой. Ее сумки уже стояли в коридоре возле входной двери. Подруга было потянулась к ним, но ее опередил Коннор, закинув ноутбук на плечо и взяв в руки остальные вещи. Молча кивнув, Мел первая покинула этот свинарник.       Полдороги до автосервиса мы провели в молчании, которое нарушил Альтаир, обратившийся к Мел с вопросом, что за желание она от него потребует. Взглянув в зеркало заднего вида, я с трудом, но все же смогла разобрать, что Мелани многозначительно улыбнулась, пообещав ассасину, что она сообщит ему об этом дома.       Наконец-то стали хоть немного оживать остальные. Не знаю, что этому поспособствовало: лицезрение разгрома, который учинила Мел или факт того, что мы ездим по городу уже примерно час и больше пока ни в какие аварии не попадали. Но что бы ни являлось причиной, было приятно видеть, что по прошествии довольно небольшого промежутка времени лица моих спутников наконец-то перестали напоминать по цвету бледные поганки.       Когда мы, наконец, доехали до автосервиса, я предложила остальным подождать меня в машине, но все так дружно дали мне понять своими взглядами, какого они мнения об этом, что я, пожав плечами, спорить не стала.       Судя по беспорядку и запустению, царившим в помещении ремонтной мастерской, рабочие готовы были выехать буквально в любой момент. Я подошла к одному из мастеров, в отличие от остальных, копошащихся в разномастных ящиках или в чьих-то машинах, стоявшему возле стены и робко поздоровалась:       — Здравствуйте, — обратилась я. — Я тут приехала машинку забрать.       Мужчина, не говоря ни слова, подошел к стоявшему поодаль компьютеру и взялся за мышку.       — Имя? — буркнул он, видимо, обращаясь ко мне.       — Джеки Томас, — пискнула я. — У меня Мустанг и…       — Здесь нет никакой Джеки Томас. В базе данных Томас только одна и она совсем не Джеки.       Я чуть слышно недовольно зарычала. Терпеть не могу называться своим полным именем, но раз уж вынуждают обстоятельства…       — Жак-лин То-мас, — по слогам произнесла я. — Могу показать документы на машину и права, если нужно.       Мастер только отмахнулся и, попросив подождать, ушел куда-то вглубь огромного помещения. Я обернулась к своим и встретилась взглядом с Кейт, сочувственно покачивавшей головой. Уж она-то знала, как я ненавижу свое полное имя — именно из-за истерики, которую я закатила в свой первый учебный день, Кэтрин меня и запомнила.       Мужчина вернулся минут через десять, хотя мне показалось, что прошли как минимум сутки. За этот короткий промежуток времени мне, как неплохому знатоку машин, пришлось разъяснить ассасинам, что такое карбюратор, стартер, свечи, пояснить, как происходит подача топлива. От дальнейшего продолжения лекции меня спас вовремя вернувшийся мастер. Рабочий молча сунул мне в руку мои ключи, предъявил счет за ремонт и, когда я его оплатила и расписалась на каком-то документе, сообщил, что моя машинка уже дожидается меня снаружи.       Мелани, отобрав у меня ключи, а вместе с ними и взяв ответственность за собственную жизнь в свои руки, первой покинула мастерскую. Когда мы все вышли из сервиса, Мел уже примостилась в моей машине на водительском сиденье и сосредоточенно настраивала под себя зеркало заднего вида.       — У тебя Мустанг? — Дезмонд бросился к моей ярко-голубой коняшке, восхищенно обходя ее по кругу и проводя рукой по белым полоскам на капоте, крыше и багажнике.       — Где лошадь? — не понял Коннор, оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть животное.       — Вот здесь, — я любовно похлопала свой Форд по капоту, — триста пять лошадок, движок V8, 4,6 литра…       — Они там даже порубленными на куски не поместились бы, — недоверчиво проговорил Радунхагейду, подходя поближе. Я, чтобы удовлетворить его любопытство, открыла капот и продемонстрировала ему «начинку» Мустанга. Кенуэй осторожно потрогал рукой некоторые части, умудрился вымазать пальцы в моторном масле и теперь старательно вытирал черные пятна о бумажный платок, который к счастью завалялся у меня в кармане.       — Откуда у тебя такая машина? Она же немалых денег стоит! А можно я поведу? — продолжал восторгаться Дезмонд, тоже сунувшись посмотреть двигатель.       Из окошка в ответ Майлсу красноречиво высунулся кулак Мел:       — У тебя прав нет. И вообще, с сегодняшнего дня я свою жизнь больше не доверю ни одному водителю, кроме себя самой, ага. Уже надоверялась.       — Мне его папа подарил, когда я права получила, — ответила я на вопрос Дезмонда, задававшийся непосредственно мне. — Машина уже старая — ей пять лет. И состояние у нее весьма хреновое — учитывая, как я вожу.       Ухмыльнувшись, я направилась к Кадиллаку Джеймса и с некоторой обидой стала наблюдать за тем, как в мою машину чуть ли не бегом прорываются Дезмонд с Коннором. Кейт, судя по лицу, тоже предпочла бы сесть в безопасный Форд с Мел за рулем, но, увы, для Альтаира бы тогда там места не осталось.       С лицом идущего на казнь, Кэтрин вслед за Ла-Ахадом и Аудиторе забралась в Кадиллак. Я вновь помогла Эцио пристегнуться, завела мотор и пристроилась в хвост Мустангу, который уже выезжал с парковки перед автосервисом. С высоты Эскалейда моя машинка казалась какой-то ненастоящей, почти игрушечной. Когда мы выбрались на трассу, со стороны переднего пассажирского сиденья в моей машине высунулся Дезмонд и помахал рукой, привлекая к себе внимание. Пытаясь выяснить, что он хочет, из нашего автомобиля выглянул Эцио. Майлс что-то прокричал. Аудиторе кивнул ему, давая понять, что все услышал, а потом, уже полностью вернувшись в салон сообщил:       — Мелани просила передать, чтобы ты не ехала у нее на хвосте.       Я от неожиданности такого заявления аж по тормозам вдарила. Ну нифига себе заявочки, подруга!       Разозлившись, я объехала Мустанг и подрезала его, чуть не задев непривычно большой задницей машины капот своей лошадки. Сзади гневно загудели, но я лишь довольно ухмыльнулась и утопила педаль газа в пол.

* * *

      Чуть не попав по дороге в еще одну аварию, мы, наконец, добрались до дома. Припарковав Кадиллак, я закрыла глаза и откинулась на спинку водительского кресла, раз уж нам предстояло дождаться Мел — не стоило мне так быстро гнать, все равно ключи от квартиры были у подруги. Хлопнули задние дверцы машины: Альтаир с Кейт покинули салон, видимо, не рискуя дольше, чем это необходимо, оставаться в автомобиле, за рулем которого нахожусь я. Эцио в машине остался, но по его лицу было видно, что с намного большим удовольствием он бы сейчас свалил из салона куда подальше. Вздохнув, я с сожалением отстегнула ремень безопасности и хотела уже покинуть машину, однако остановилась, заметив, что ассасин с некоторой грустью смотрит на свой ремень. Я потянулась к пассажирскому сиденью и освободила Аудиторе из заточения. Я уже начала отклоняться назад, собираясь вернуться в свое кресло, как рука Эцио настойчиво подтянула мою голову к его лицу. Не знаю, что со мной происходило, но целоваться с итальянцем мне нравилось с каждым разом все больше и больше, и сложно представить себе мое сожаление вкупе с разочарованием, когда с той стороны кто-то постучал в стекло. Пришлось прервать наше увлекательнейшее занятие и покинуть автомобиль. Дождавшись, пока Аудиторе сделает то же самое, я поставила машину на сигнализацию и запихнула ключи в карман. Где-то вдалеке послышался знакомый рев мотора, а еще через минуту рядом с Кадиллаком наконец припарковался мой Мустанг. Вылезшая из-за руля Мел недобро сверкнула глазами в мою сторону, ясно давая понять, что за тот подрез я еще поплачусь, но позже. Вспомнив про вещи Мелани, за которыми мы, собственно, и ездили к Джошуа, я открыла багажник, откуда Коннор, придя Мел на помощь, достал сумки и в одиночку понес это все к лифтам.       Пропустив в один из лифтов первую группу, мы, дождавшись другого подъемника, стали подниматься, только на пятнадцатый этаж — я намеревалась вернуть Джеймсу ключи от его «ласточки». Я довольно долго звонила в дверь, но так и не дождалась отклика с той стороны. Эцио с Дезмондом, переглянувшись, предложили сломать дверь, но я отказалась от этого заманчивого предложения, просто накорябала на еще одном бумажном платочке «Джеймс, зайчик, зайди за ключами. Твоя бывшая кошечка с шестнадцатого этажа» и подсунула эту записку под дверь.       Когда мы вернулись в квартиру, Мел с Кейт уже активно шебуршали чем-то на кухне, а Альтаир с Коннором переодевались. Отправив Дезмонда с Эцио в том же направлении, я сама сунулась к девчонкам, правда через полминуты пожалела об этом, ибо меня запрягли мыть оставшуюся посуду. Ее накопилось столько, что пока я с ней возилась, Мел с Кейт успели приготовить довольно-таки приличный праздничный ужин и даже накрыть на стол.       Когда мы расселись, я обратила внимание, что Альтаир старается держаться как можно дальше от Мелани, небезосновательно опасаясь, что она вспомнит о выигранном пари и загадает что-нибудь эдакое. Учитывая их несколько натянутые отношения, особенно после недавнего нашего спора, где Мел залошила Ла-Ахада от и до, желание арабу могло достаться не из приятных. Мелани пока не очень-то обращала внимание на побежденного, но по ее время от времени проскальзывающей ехидной ухмылочке было понятно, что недолго Альтаиру осталось находиться в подвешенном состоянии.       И точно, стоило нам завершить ужин, как Мел, поднявшись из-за стола, поманила Ла-Ахада за собой в коридор. Во время их отсутствия мы сидели в полной тишине, и каждый, наверняка, мысленно гадал, насколько тяжко придется ассасину. Когда они вернулись, лицо Альтаира выражало… смущение?! Я аж чаем поперхнулась, когда поняла, что мои подозрения верны и я расшифровала настолько непривычное выражение лица Ла-Ахада правильно. Араб подошел к Кейт и протянул ей руку, помогая встать. Подруга неуверенно вложила свои пальцы в ладонь ассасина, принимая его помощь. Альтаир резко притянул Кэтрин к себе, прижал и, рывком наклонившись к ней, впился в ее губы поцелуем. У меня от неожиданности аж чашка из рук выпала — хорошо хоть чая в ней уже не было. Мелани, оставшаяся у входа в гостиную, стояла, прислонившись к дверному косяку и наблюдала за целующейся парой с довольной улыбкой на лице. Заметив, что я смотрю на нее, она заговорщически мне подмигнула, а я улыбнулась ей в ответ.       Не знаю, как выглядел со стороны наш вчерашний поцелуй с Эцио, и как долго он на самом деле длился, но эти двое прилипли друг к другу не меньше, чем на десять минут, не разрывая губ ни на секунду. Кейт, которая первое время вела себя несколько неуверенно, по прошествии пары минут вцепилась в Альтаира не хуже, чем он в нее, все ближе притягивая ассасина к себе. Когда рука Кэтрин, скользнув по спине Ла-Ахада, схватила его за задницу, Дезмонд, многозначительно кашлянув, спросил:       — Может, вы себе номер в отеле снимете? Или хотя бы в соседнюю комнату уйдете?       Альтаир и Кейт отпрянули друг от друга, хотя смущенными они не выглядели, а по их раскрасневшимся лицам (да и по отсутствующим выражениям на них) было понятно, что будь они тут одни, дело бы уже зашло несколько дальше банальных поцелуев.       Я выскользнула из-за стола и двинулась на балкон курить. Следом за мной почти сразу же явилась Мелани, а вот Кейт пришла немного позже, сияя улыбкой, словно начищенный медный таз. Я протянула ей пачку, а когда подруга выудила из нее сигарету, поднесла еще и зажигалку, помогая прикурить. Первые пару затяжек мы сделали в полнейшем молчании, пока тишину не нарушил мечтательный голос Кэтрин:       — Вот для кого моя роза цвела, — протянула она и мы с Мел буквально попадали на пол от смеха. В дверном проеме на миг показалась голова Коннора, видимо, решившего проверить, все ли у нас в порядке. Убедившись, что наш истерический припадок имеет исключительно безобидный характер, индеец исчез из поля зрения.       Когда мы немного успокоились и смогли хотя бы подняться на ноги, я обратила внимание, что Мел, несмотря на кажущуюся беззаботность и напускную веселость, в глубине души явно опечалена. Но, зная ее, виду она не покажет, да и вообще ее состояние можно понять: еще буквально пару дней назад в ее жизни все было хорошо, был парень, в то время как мы с Кейт коротали вечера за посиделками в скайпе или за просмотром фильмов. А теперь все с точностью до наоборот.       Мои размышлизмы прервал настойчивый звонок в дверь. Я, будучи уверенной, что это Джеймс явился за ключами от Кадиллака, махнула подругам рукой, показывая, что они могут оставаться на балконе, а я сейчас вернусь. Ох, как же сильно я ошибалась!       На пороге квартиры стоял отнюдь не Джеймс, а какая-то высоченная кобыла, которая, плюс ко всему, еще и на шпильках передо мной покачивалась. Причем покачивалась основательно — как былинка на ветру. Я даже отступила на пару шагов назад, в надежде, что если это чудовище начнет падать, то хотя бы зацепит на излете, а не рухнет, подминая меня под себя. Что, кстати, было перспективой далеко не заманчивой, ибо явно силиконовый таран размера эдак пятого шансов на выживание не оставлял.       И вот эта каланча, наверняка отработанным долгими часами стояния перед зеркалом жестом, отбросив за спину свои длинные (стопудово наращенные!) волосы, писклявым голоском спросила:       — Ну, и это ты у нас бывшая кошечка с шестнадцатого этажа?       — Мяу, — утвердительно заявила я, узнавая в этом голосочке слышанную мной утром девушку Быка.       — Какого хрена ты оставляешь моему котику записки, да еще и называть его зайчиком смеешь?! — почти ультразвуком завизжала девица, угрожающе делая шаг вперед.       — Мне твой котик совершенно без надобности: прошла любовь, завяли помидоры, — сообщила я, смутно надеясь на то, что эта бабища сейчас успокоится и уйдет. Куда там!       — Не смей приближаться к моему лапусику! — еще громче завизжала блондинка, тыча мне в грудь длиннющим ногтем.       — А иначе что? — поинтересовалась я, хватая нахалку за запястье и отводя ее руку в сторону — проткнет же, как пить дать!       — А иначе я тебе все твои крашенные патлы повыдергиваю! — снова взвизгнула девица и потянулась выполнять свою угрозу.       Я пнула эту дурищу в колено, и та рухнула на пол, как подкошенная, заголосив при этом еще пуще прежнего, теперь уже и в самом деле переходя на ультразвук. Я сделала еще несколько шагов назад, пятясь по направлению ко входу в гостиную, и вздрогнула от неожиданности, когда спиной уперлась в кого-то из ассасинов, видимо вышедшего на звуки нарастающего скандала. Я подняла глаза, силясь разобрать, с кем же я столкнулась, но ответ на вопрос явился сам собой в виде огромной (по сравнению с моими лапками) руки, положенной на мое плечо, в которой я без труда распознала руку Эцио. Девица, перестав картинно корчиться на полу и посмотрев наверх, завопила:       — У тебя уже есть один пусичка, так ты еще и к моему свои лапищи тянешь?       Не зная, что дальше делать (портить кукольную мордашку новой пассии Джеймса я не очень-то хотела), я просто несколько раз как можно сильнее топнула ногой по полу, надеясь, что сосед догадается прийти.       Блондинка, вцепившись в стену, поднялась с пола и, стоя, как цапля, на одной ноге (я злорадно отметила, что вторую — ту самую, по которой я ей зарядила — бабища слегка поджимает и старается на нее не наступать), попыталась напрыгнуть на меня и, судя по вытянутым рукам с растопыренными пальцами, расцарапать мое лицо. Понимая, что сейчас все-таки придется ответить насилием на насилие, я выставила перед собой руки в защитном блоке, готовая, в случае необходимости перейти в контратаку, как от входной двери донесся столь желанный в данный момент голос Джеймса:       — Что тут, черт вас дери, происходит?       — О, привет еще раз, — как можно дружелюбнее улыбнулась я и помахала соседу рукой. — А у тебя тут киса с привязи сбежала…       — Не понял?.. — протянул Бык, окидывая взглядом поле битвы.       — Да я где-то час назад хотела тебе ключи от машины отдать, — пустилась я в объяснения, — а тебя дома не было. Ну я и оставила записочку, а теперь твоя мадемуазель заявилась и требует «убрать свои паршивые лапы от ее котика!».       Джеймс посмотрел на свою как-то разом поникшую блондиночку и кивком головы указал ей на дверь. Та, чуть не проделав в паркете пару дыр своей шпилькой, пропрыгала на одной ноге к выходу и скрылась в лифте. Сосед прислушался к звукам, доносящимся из подъезда и, убедившись, что этажом ниже захлопнулась дверь, подошел к нам с Аудиторе (остальных жильцов нашего дурдома видно не было — итальянец почти полностью перекрывал своей спиной дверной проем) и протянул ассасину руку для рукопожатия:       — Джеймс Уайт, — представился сосед, окидывая нас взглядом.       — Эцио Аудиторе, — сообщил ассасин, пожимая протянутую ладонь. Я, глядя на то, как в глазах Джеймса потихонечку начинает проявляться невероятное изумление, тихонько захихикала, отвернувшись от друга и уткнувшись носом в грудь итальянца. Мужчины деликатно переждали мой приступ хохота, молча разглядывая друг друга.       — Может, кофе? — предложила я соседу, справившись со смехом.       — Давай лучше чего-нибудь покрепче, — соглашаясь на мое предложение, попросил Джеймс.       В общем, вечерок наш прошел весьма бурно. Сначала мы выпили за знакомство, затем — за Рождество, хотя сосед, в отличие от нас, одной бутылкой не ограничился. Джеймс, методично вливая в себя все запасы пива, имевшиеся в квартире, сначала считал, что мы его разыгрываем, чему, кстати, способствовало мое недавнее заявление насчет внезапно свалившихся на мою голову косплееров. Но по лицу соседа явственно читалось, что с каждой минутой он все больше уверяется в мысли, что ассасины, находящиеся с ним в одном пространстве, совершенно реальны. По прошествии нескольких часов, когда уже хорошо залитый друг уходил к себе и я провожала его, выйдя вслед за ним к лифту, Джеймс все-таки высказал мучивший его на протяжении вечера вопрос:       — Я сошел с ума?       — Только если мы все одновременно, — ответила я, параллельно роясь в карманах куртки, которую я набросила перед выходом из квартиры, ища ключи. — Вот, держи. Кстати, полицейский разворот на твоей машине выполняется на отличненько.       — Чего?! — вытаращил глаза сосед, недоуменно уставившись на связку, которую я вложила ему в руку, но я уже затолкала друга в подъехавшую кабину, пообещав, что все расскажу завтра, если у него еще будет такое желание.       Когда я вернулась в квартиру, в гостиной обнаружился один только Эцио — все остальные, видимо, уже разошлись по комнатам.       — А ты почему здесь сидишь в одиночестве? — поинтересовалась я, усаживаясь рядом и прижимаясь к Аудиторе.       — Хотел пожелать спокойной ночи, — улыбнулся итальянец, привлекая меня к себе.       Спать я ушла по меньшей мере через час. И то с огромным сожалением.