Расплата

      Все в комнате молча смотрели на меня, словно я была каким-то призраком или кем-то вроде него. Или у меня что-то с лицом? Я судорожно его ощупала, но пальцы ничего странного не обнаружили. Потрогала, на всякий случай, еще и шею, обнаружив, что псевдокадык хоть и не исчез, но в размерах значительно уменьшился, только начинал время от времени часто пульсировать.       — Да в чем дело? — озадаченно спросила я. — Вы что, теперь все перестали меня понимать?       — Ты как будто на нескольких языках сразу говоришь, — пояснила Мелани, видимо, догадавшись, о чем я поинтересовалась. — Даже твое «ну» прозвучало, как многоголосый хор иностранцев.       — Хоть какой-то сдвиг, — пробормотала я. — Значит, все-таки мне нужно мороженое.       — Прости, что ты сказала? — наморщившись, переспросила Кейт. Я только махнула рукой в ответ, понимая, что разговаривать сейчас с кем-то бесполезно — никто не поймет, и обессиленно опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Боги, ну за что? Зато теперь мы с Эцио и Альтаиром находились в равных условиях. Хотя…       Я подскочила с кресла, едва не сбив с ног Мелани, которая направлялась в душ и, к несчастью, как раз проходила мимо меня. Коннор, стоявший неподалеку, помог Мел не упасть, придержав ее за плечи. Я, отрывисто кивнув вместо извинения (толку-то от него все равно не будет), бросилась к своему столу и стала рыться на полках. Так, диски, диски, еще диски, старая мышка, почему-то нитки, кое-какие сувениры, фотоальбом, распечатки… Ну где же она? Моя универсальная тетрадь, в которую я записывала все лекции без разбора, нашлась под завалами всякого хлама. Открыв конспект на первой попавшейся чистой странице, я, выхватив из образовавшегося хаоса ручку, попыталась написать пару слов. Получилось! Хотя, в принципе, логично, переводчик же находится в горле, а не в руках или еще где-то. С другой стороны, даже если бы я и не смогла писать по каким-либо причинам, мороженое нарисовать я сумела бы даже своими корявыми руками.       Наскоро написав то, о чем не получилось понятно сказать, я повернулась к Кейт и показала ей листок.       — Ну вот и где я тебе сейчас достану мороженое? Не хочу одна тащиться в магазин. Да и в душ я еще не ходила, — недовольно и как-то вяло проворчала Кэтрин, которой явно не хотелось уходить от Альтаира. Я наскоро набросала на клочке бумаги альтернативный вариант добычи требуемого продукта. — Джеймс? Ты уверена, что у него будет?       Я активно закивала головой — хоть мы с Джеймсом провстречались совсем недолго, о его пристрастии ко всякого рода лакомствам и особенно мороженому узнать успела. Кейт изобразила на лице мученическую гримасу, видимо, растрогавшую Дезмонда, поскольку он предложил сходить к соседу сам. Я, благодарно кивнув, уселась на диван возле Эцио, уютненько устроившись у него под боком.       — Все будет в порядке, — сказал ассасин, прижимая меня к себе. Я отстранилась от итальянца, изумленно глядя на него. — Что? Ах, да, ты же меня не понимаешь.       Я, как смогла, жестами объяснила, что сейчас очень даже понимаю, а вот он меня — все еще никак. Аудиторе улыбнулся, видимо, радуясь, что нынче вновь хоть один человек знает о том, что он говорит, и, снова прижав меня к себе, поцеловал в макушку.       Дезмонда не было подозрительно долго — часа три, не меньше. Все остальные успели и в душ сходить, и позавтракать, а Мел, утянув с собой Коннора, даже занялась приготовлением обеда. Кейт с Альтаиром уже давно ретировались в спальню Мелани, явно намереваясь вновь заняться тем, за чем я застукала их ночью. Мне ничего не оставалось, как ждать, нежась в объятьях Эцио, слушая какие-то его рассказы о детстве. Примерно половину я не понимала — время от времени переводчик вновь начинал сбоить и тогда вместо привычной английской речи я слышала итальянский язык. Правда, меня это не особенно волновало — прикрыв глаза, я просто наслаждалась звуками голоса ассасина, его легкими прикосновениями ко мне и мимолетными поцелуями, которые так хотелось продлить.       Вернулся Майлс в компании Джеймса — оба пьяные в дымину. Но мороженое принесли, и на том спасибо. Дезмонда по его же собственной просьбе заглянувший в гостиную Коннор отбуксировал в душ. Джеймс же сел на диван у меня в ногах (я уже довольно давно развалилась по всей поверхности, используя колени Эцио в качестве подушки) и уставился в какую-то видимую ему одному точку в пространстве. Глаза у соседа косили по-страшному, как у новорожденного младенца — то разъезжаясь в разные стороны, то сходясь на переносице. Особенно смешно мне становилось в те моменты, когда глаза Быка, дополняя расходящееся косоглазие, смотрели один вверх, другой — вниз.       — Джеймс, — позвала, наконец, я. Сосед вздрогнул всем своим огромным телом и попытался сфокусировать свой блуждающий взгляд на моем лице. Почти получилось, промахнулся Бык буквально на несколько дюймов ниже, уставившись на мою грудь. — Мороженое подай, пожалуйста.       Сосед, естественно, меня не понял и пришлось просто указать на стоявшее у него в ногах ведерко. Нетвердой рукой Джеймс протянул мне требуемое, а потом, вдруг, резко поднявшись и пошатываясь, поплелся в сторону балкона, по пути тронув Эцио за плечо и поманив за собой. Аудиторе вопросительно взглянул на меня, без слов спрашивая, следует ли идти. Я неопределенно пожала в ответ плечами, мол, делай как знаешь. Ассасин поднялся с дивана и проследовал за Быком. Я продолжала молча уплетать мороженое, и к тому моменту, как в гостиную вернулся относительно трезвый Дезмонд, успела смолотить почти полное ведерко и уже тянулась за второй порцией.       Майлс с размаху плюхнулся в кресло, да так, что мебель жалобно скрипнула, сетуя на такое жестокое обращение. С минуту ассасин сидел, практически не шевелясь, но потом, видимо, пришел в себя и, кивнув в сторону балкона, спросил:       — Чего это они?       — Откуда мне знать? — я пожала в ответ плечами. — Это ты с ним нажрался — не я. Скорее уж тебе этот вопрос следует задавать.       — Можно подумать, я помню, о чем мы разговаривали, — проворчал Дезмонд. — Вроде бы о тебе, а что именно, хоть убей — не вспомню.       Я замерла, глядя на Майлса, пытавшегося пятерней разгладить еще мокрые после душа волосы.       — Ты меня понимаешь, да?       — Ага, — кивнул Дезмонд, сосредоточенно выковыривая из волос какую-то то ли соринку, то ли ниточку. — Помогло мороженое?       — Как видишь… То есть, слышишь, — озадаченно пробормотала я, отставляя уже осточертевшее лакомство в сторону и глядя через окно на балкон. — Ты точно не помнишь, о чем конкретно вы разговаривали?       Майлс отрицательно покачал головой, внимательно разглядывая то, что он так упорно пытался вынуть из своей шевелюры. Тем временем Джеймс, яростно жестикулируя, что-то впрягал Эцио с упорством дятла, долбящего бетонный фонарный столб. Аудиторе же молча кивал в ответ на каждую реплику, время от времени зачем-то щелкая механизмом скрытого клинка. И вот последний жест мне ну очень не понравился. О чем же может идти речь, если ассасин проверяет свое оружие на работоспособность? Или он просто нервничает?       Ответ на свой вопрос я получила примерно минут через сорок, когда сосед, спотыкаясь и пошатываясь, покинул нашу квартиру, а Эцио вернулся в комнату и вновь сел на то же место, с которого его сдернул внезапно возжелавший общения Джеймс. Я вновь устроила свою голову на коленях у итальянца и вопросительно взглянула на него.       — У меня прямо дежа вю какое-то, только все перевернулось с ног на голову, — пробормотал Аудиторе, рассеянно глядя на прикорнувшего в кресле Дезмонда. — Несколько лет назад я говорил одному человеку беречь его невесту, а теперь этот ваш Джеймс просил меня о том же, только касаемо тебя.       — С ума сойти, — только и смогла выдавить из себя я. — Хотя… Он же пьян, что с него взять. Между нами-то и отношений, как таковых, не было…       — Видимо, он так не считает, — сказал итальянец, отстраненно перебирая мои волосы. Я едва сдерживалась, чтобы не хихикнуть — щекотно же — вот только серьезность темы не очень располагала к такому поведению.       — И что ты ему сказал? — поинтересовалась я, стараясь сосредоточиться на чем-то помимо прикосновений Эцио ко мне.       — Почти то же самое, что когда-то ответили мне, — сообщил после минутного молчания ассасин. Я попыталась вспомнить, о чем же, собственно, идет речь, но память заартачилась, не желая давать мне подсказку.       — Извини, — пробормотала я, просто чтобы что-то сказать, после чего села на диване и вновь перебралась на колени к Аудиторе, только на этот раз усаживаясь на него верхом и обвивая руками его шею. Я только было потянулась к Эцио, намереваясь его поцеловать, как тут, по уже ставшему привычным закону подлости нас прервал голос Дезмонда.       — А давайте хотя бы не при мне, ладно? — проворчал он, глядя в нашу сторону.       — Ну что, все в порядке? — раздался от двери голос Мелани. Я кивнула, одновременно махнув рукой в сторону пустой и полупустой упаковок из-под мороженого. — Вот и отличненько. Скоро будем обедать.       Я хотела было улыбнуться, но при слове «обед» к горлу подкатила тошнота и я просто отрицательно помотала головой, стараясь донести до Мел, что мне сейчас совсем не до принятия пищи.       Во время еды я даже ретировалась в спальню, лишь бы не видеть продуктового изобилия и не искушать себя — я же неконтролируемая обжора. Близость моей любимой кроватки заставила почувствовать себя невероятно уставшей, настолько, что я даже вздремнула, а проснулась, когда уже совсем стемнело. Осторожно выглянув из комнаты и щурясь от бьющего по глазам света, я выползла, наконец, в гостиную. Судя по всему, без меня успели не только пообедать, но и поужинать, а еще пройти чуть ли не половину Brotherhood.       — Они воспоминания о Кристине тоже проходят? — шепотом спросила я у Мелани и Кейт, сидевших рядышком на диване. Мел сочувственно покосилась на меня, а Кэтрин кивнула.       — Да, вот буквально минут десять назад прошли третье, — сообщила она, мотнув головой в сторону Эцио. — Ты на своего ассасинчика посмотри — сидит как ученица балетной школы.       Я перевела взгляд на Аудиторе и поняла, что именно подразумевала под своими словами подруга — итальянец сидел с какой-то неестественно прямой спиной, словно проглотил железный лом. Сразу же пропало всякое желание приближаться к ассасину, поэтому я просто поудобнее устроилась на диванчике и уставилась на экран.       Как позже выяснилось, проснулась я где-то в районе девяти вечера, а прохождение игры затянулось почти до четырех утра, зато ассасины почти прошли ее. В тот момент, когда на карте опять появилось сердечко, символизирующее воспоминание Эцио о Кристине, я убежала на кухню, якобы страстно возжелав чайку. Больше всего я, естественно, опасалась последнего, пятого воспоминания и с облегчением вздохнула, когда Эцио, как раз перед его началом покинул гостиную вместе со мной, заявив, что игру на паузу ставить не нужно. Вот только спустя несколько секунд, стоило выйти нам в коридор, где Аудиторе, прижав к стене, начал яростно меня целовать, я буквально ощутила, что сейчас он думает совершенно не обо мне. И, наверняка, даже представляет Кристину на моем месте.       Едва я об этом подумала, как на глаза неожиданно навернулись непрошеные слезы, и мне пришлось отвернуться, моля всех существующих и несуществующих богов, чтобы Эцио не заметил, что я развожу сырость. Права была Мелани — я влюбилась, как подросток, и мне это состояние совершенно не нравилось. Я, стараясь сделать это максимально мягко, отстранилась от ассасина и, поднырнув под его руку, вернулась в гостиную, где направилась прямиком к подругам, все еще сидевшим на диванчике.       — Девчонки, — шепотом позвала я, предварительно оглядевшись, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, — у меня просьба.       — М? — обе повернули свои головы от экрана ко мне, ожидая, когда я озвучу свой запрос.       — Кто-нибудь из вас может сегодня поспать со мной в комнате? — сделав умоляющее лицо, спросила я.       — А что, Эцио на роль плюшевого мишки уже не тянет? — улыбнулась Мелани. — Слишком плюшевый? Или слишком мишка?       — Не важно, — довольно резко ответила я и девчонки вмиг стали серьезными. — Мне просто нужно, чтобы Эцио сегодня со мной не ночевал.       Подруги переглянулись и Кейт сделала глазки как у кота из «Шрека», словно бы упрашивая Мелани составить мне компанию и не разлучать саму Кэтрин с ее обожаемым Альтаирчиком. Мел кивнула, соглашаясь, позволяя тем самым мне облегченно выдохнуть.       Как выяснилось, свою просьбу я озвучила очень даже вовремя, поскольку ассасины уже выключали иксбокс, явно намереваясь допройти игру уже днем. Эцио было направился в мою комнату, но я, окликнув его, покачала головой.       — Нам с Мелани нужно кое о чем поговорить, — несколько запинаясь пояснила я, при этом пряча трясущиеся от волнения руки за спиной, чтобы не приведи боги, он не заметил, как я нервничаю. — Поспи сегодня в ее спальне, ладно?       В глазах Аудиторе мелькнуло непонимание и даже что-то сродни обиды, но буквально на один миг, после чего итальянец обворожительно улыбнулся и приблизился ко мне. Наклонившись прямо к моему уху, он шепотом пожелал мне спокойной ночи, легонько поцеловав в щеку, при этом вызвав просто шквал эмоций у меня в душе, хотя внешне я очень старалась выглядеть спокойной как удав. На лице индейца отразилась легкая растерянность. Мел, заметив это, подошла к нему и, не церемонясь, потянула его за воротник футболки вниз, заставляя наклониться. Радунхагейду немного согнул спину, а Мелани, встав на цыпочки, поцеловала его. Моя челюсть чуть не грохнулась на пол, да и не у меня одной — тот же метис выглядел настолько озадаченным, что будь метафора про отвалившуюся челюсть правдой, она пробила бы пол и оказалась бы в квартире Джеймса, честное слово.       Наконец, Дезмонд, Коннор и Эцио удалились из гостиной. Мы с Мел тоже пошли на выход, сопровождаемые красноречивым взглядом Кейт.       — Так почему ты не хочешь ночевать с Эцио? — поинтересовалась Мелани, едва за нами закрылась дверь.       Я молча разделась, забралась под одеяло, дождалась, пока подруга ляжет на другую половину кровати и только тогда пояснила:       — Знаешь, мне кажется, что он все время думает о Кристине, — не выдержав, я все-таки всхлипнула. — Не могу я так. Не хочу…       — Ну, тише, тише, — Мелани обняла меня, а я, уже вовсю заливаясь слезами, уткнулась ей в плечо. — Почему ты так решила?       — Да ты сама подумай, — пробормотала я. — Вот вспомни слова из «Откровений»: «После смерти Кристины во мне словно что-то умерло…» и далее по тексту. Он ее любит, понимаешь? А я так, мимолетное увлечение…       — А ведь я тебя предупреждала — не влюбляйся, — тихим голосом напомнила Мел, поглаживая меня по спине.       — Легко сказать: не влюбляйся, — пробормотала я, смаргивая очередную порцию слез. — Вот ты сама можешь контролировать, в кого тебе влюбляться, а в кого нет?       — Если бы могла — не влюбилась бы в этого козла Джошуа, — проворчала Мелани. — И вообще, у тебя есть только два варианта: либо ты пресекаешь прямо сейчас ваши отношения на корню, либо ты их продолжаешь несмотря ни на что.       — А ты бы как поступила? — спросила я, уже не столько плача, сколько икая через каждое слово.       — Ну, посуди сама, — начала высказывать свое мнение подруга. — Лучше ты будешь жалеть о том, что сделала, чем будешь сидеть и думать о том, что было бы, если бы ты это сделала, понимаешь?       Я кивнула, обдумывая слова Мел и понимая, что правильнее и не скажешь. В конце концов, на что я надеялась? На большую и светлую любовь? Три ха-ха четыре раза, ага. Слезы высыхали сами собой, но не потому, что я успокоилась, а по той причине, что они, видимо, попросту закончились.       — Джеки, — позвала меня Мелани. — Нужно еще один вопрос обсудить.       — Это какой? — вяло поинтересовалась я, все еще прокручивая в голове предыдущие слова подруги и постепенно ощущая, как чаша весов склоняется в сторону, возможно, наиболее болезненного, но, вместе с тем, и более приятного варианта.       — По сути им осталось пройти всего две части. И, если ты помнишь, там есть некоторые моменты, которые могут быть неприятны каждому из них, — сообщила Мелани. — Нужно с этим что-то делать, если мы не хотим, чтобы у нас тут был филиал психиатрического отделения, специализирующийся на лечении депрессии у ассасинов разных временных периодов.       — Ну, давай припряжем к решению этой проблемы Дезмонда, — предложила я. — Он ведь получше нас самих знает все, что там происходило, и вполне может нам помочь.       — Что, вот прямо сейчас? — удивилась Мел. Я кивнула, мол, зачем терять время? — А, черт с тобой, пойдем его разбудим.       Мы поднялись с постели, натянули футболки, чтобы не очень уж сверкать задницами в темноте, и направились к выходу из комнаты. Уже когда мы почти достигли двери, я, вспомнив про вчерашнюю ночь и приложив палец к губам, шепотом предупредила Мел о том, что нас может ожидать в гостиной. Подруга, хихикнув, кивнула, и мы на цыпочках прокрались мимо лежбища Альтаира и Кейт в коридор, без каких-либо эксцессов достигнув спальни Мелани.       — Дезмонд, — шепотом позвали мы Майлса, приоткрыв дверь буквально чуть-чуть. Заскрипел диван, кто-то шумно вздохнул и все стихло. Ну что ж, придется еще раз. — Дезмонд! Дезмонд, мать твою!       Снова заскрипел диван, потом по полу зашлепали босые ноги и, наконец, в дверном проеме показался столь упорно вызываемый нами ассасин.       — Пойдем с нами, — напустив на себя загадочный вид, Мел поманила Дезмонда пальцем. — Ты нам нужен.       — Что, опять?! — возмутился Майлс, вытаращив глаза. — Опять кого-то целовать?       — Неа, все намного серьезнее, — мы синхронно покачали головами, но, заметив, что Дезмонд так и не планирует двигаться с места, приступили к крайним мерам: я схватила ассасина за правую руку, Мел — за левую, и мы потянули слегка упирающегося мужчину за собой.       Втащив жертву нашего заговора в мою спальню, мы запихнули Дезмонда на середину кровати, а сами забрались на нее каждая со своей стороны. Майлс озадаченно крутил головой, переводя взгляд с меня на Мелани и обратно.       — Дез, — начала Мел, доверительно придвигаясь к мужчине, — тут такое дело. Ты же великолепно знаешь, что вам, по сути, осталось только две игры, и они, как бы это сказать…       — …с вероятностью 99,9% вгонят всех троих твоих прадедушек в глубочайшую депрессию, — договорила я, подползая к ассасину с другой стороны и кладя руку ему на плечо.       — О, да, более чем знаю, — мрачно кивнул Майлс.       — Так вот, — продолжила я, — нужно как-нибудь сделать так, чтобы они самые тяжелые для них моменты не увидели. И вот тут-то нам понадобится твоя помощь.       — Нужно, чтобы ты их отвлекал, — завершила нашу общую мысль Мелани. — Во-первых, мы не всегда присутствуем во время игры, во-вторых, некоторые упертые личности вроде Альтаира или Коннора могут заартачиться…       — Можете не продолжать, — махнул рукой Дезмонд. — Я понял, что от меня требуется.       — И? — с надеждой спросили мы у Майлса, с двух сторон заискивающе заглядывая ему в глаза.       — И я вам помогу, — договорил мужчина, падая на подушку. — Только сначала дайте поспать, а?       — Но это должно остаться нашей маленькой тайной, — на всякий случай вставила я. Дез приподнялся и недовольно посмотрел на меня, как на умственно отсталую.       — Это само собой, — сообщил он. — Я же не идиот.       Мел, выдав радостное «Уи-и-и-и-и!», кинулась обнимать Дезмонда. Тот сначала опешил от такого внезапного проявления чувств, но в ответ ее все же обнял, а когда подруга, наконец, выпустила его из своих благодарных цепких объятий, Майлс вновь повалился на подушку, при этом чуть заметно, но довольно улыбаясь.