Расплата

      Проснулась я от неприятного ощущения, словно кто-то сверлит меня взглядом. Открыв глаза, я осознала, что спим мы в весьма живописной позе: Дезмонд лежит посреди кровати, раскинув руки в стороны, на его правой руке, используя ее в качестве подушки, лежу я, закинув при этом свою руку ассасину на грудь, а ногу — на его задние конечности. Мел лежит точь-в-точь в такой же позе, только, естественно слева, в зеркальном отражении.       Странное чувство, словно мне в позвоночник воткнули сверло и теперь медленно его проворачивают, никуда не исчезло, наоборот с каждой секундой усиливаясь. Я догадалась обернуться, но так ничего у себя за спиной и не обнаружила.       Сон больше не шел, да и осознанно заваливаться спать поверх Дезмонда я не собиралась, а отвоевывать невесть как оказавшуюся под его головой мою подушку тоже не очень-то хотелось.       Я села на кровати и та пожелала мне доброго утра скрипом своих пружин, тем самым заставив Мелани заворочаться во сне. Я замерла, ожидая, что сейчас на мою голову обрушится сотня проклятий, но подруга лишь перевернулась на другой бок, скатившись с руки Майлса. Последнему, кстати, кажется, вообще было совершенно наплевать на то, что происходит вокруг него.       Приняв решение сходить в душ, пока остальные спят, я направилась в ванную. Если честно, я уже успела привыкнуть к тому, что, как правило, я всегда первая в очереди на водные процедуры и поэтому очень удивилась и даже испугалась, когда буквально за миг до того, как я взялась за ручку двери, та неожиданно распахнулась. Я едва успела отскочить в сторону чтобы не получить по носу и вперилась недовольным взглядом в непривычно хмурого Радунхагейду, стоявшего на пороге.       — Блин, Коннор, что ж ты такой резкий, как диарея? — возмутилась я, посторонившись, чтобы дать индейцу пройти.       Тот смерил меня своим фирменным презрительным взглядом и молча прошествовал в спальню Мелани. Я, пожав плечами, показала в спину удаляющемуся метису язык и вошла в освободившуюся ванную.       Закончив мыться и наполовину высушив волосы, я поплелась на кухню, где у окна обнаружился смотревший на город Эцио. Вспомнив наш ночной разговор с Мел, я решила, что и в самом деле я лучше буду жалеть о том, что было, чем о не свершившемся по причине моей собственной глупости, а поэтому просто приблизилась к Аудиторе и, обняв его поперек живота, уткнулась носом ему в спину. Ассасин стоял, словно статуя, никак не реагируя на мое присутствие. Я сначала даже не придала этому значения, а когда все-таки обратила свое внимание на сей прискорбный факт, то совершенно не обиделась, решив, что итальянец задумался о чем-то своем и я лучше не буду ему мешать. Я разжала руки и, напоследок прикоснувшись губами к его обнаженной спине, направилась делать себе кофе.       Сварганив предзавтрачный перекус в виде дозы кофеина и четырех бутербродов, я хотела было присесть в гостиной у телевизора, но, поскольку Кэтрин с Альтаиром все еще спали, а будить их мне было не с руки, то я, пройдя комнату насквозь, перебазировалась сразу на балкон, во второй раз за день испуганно дернувшись, когда дверь от непонятно откуда взявшегося сквозняка звучно хлопнула за моей спиной. Я поставила тарелку и чашку на подоконник, а сама закурила.       — Ты не знаешь, что за муха Коннора покусала? — раздался от двери голос Мел. Я повернула голову в сторону выхода и, встретившись глазами с озадаченным взглядом подруги, неопределенно пожала плечами. Мелани подошла ко мне, вытянув из пачки сигарету, и стала щелкать зажигалкой, при этом параллельно жалуясь на начало утра: — Пересеклась я тут с ним в коридоре. Он на меня так зыркнул, словно я враг государства какой-нибудь.       — Гувера на тебя нет, — хихикнула я, вспомнив уроки столь обожаемой мной истории. — Хотя, на меня он тоже как-то странно смотрел.       — А чего ты тут ешь? — поинтересовалась Мел, когда я, докурив, принялась за бутерброды.       — В гостиной же Альтаир с Кейт спят, а на кухне не очень-то хотелось, — пояснила я, заталкивая в рот кусочек колбасы и задумчиво глядя на ломтик хлеба, оставшийся в руке, решая, все-таки съесть или потом втихаря запихнуть в хлебницу, а затем сказать, что так и было.       — Так они уже проснулись и в душе плещутся, — сообщила Мелани, хватая один из моих бутербродов и собираясь отправить себе в рот. Я молча выдрала у нее из рук свою пищу.       — Нифигашеньки, — сказала я, съедая сэндвич сама. — Вот ты сейчас одним бутербродом наешься, а потом завтрак откажешься готовить и мы все умрем с голоду.       Я доела, выпила кофе и мы с Мел вернулись в гостиную, где и в самом деле не обнаружилось нашей сладкой парочки, наверняка все еще оскверняющей ванную. Зато в наличии имелись все остальные: Эцио, развалившись на диване, пялился в телевизор, а Дезмонд, сидя в кресле, попивал что-то из чашки. Мелани, завидев Коннора, подпиравшего плечом стену возле выхода из помещения, приблизилась к нему и, положив свою ладонь ему на предплечье, спросила:       — Поможешь мне завтрак приготовить?       К моему невероятнейшему изумлению, Радунхагейду бросил на руку Мел уничижительный взгляд, заставивший ее отдернуть конечность от индейца так, словно она коснулась раскаленного металла.       — Попроси Дезмонда, — отрезал Кенуэй. Майлс, услышав это, аж поперхнулся своим напитком. Я подошла к нему и постучала по спине, помогая прокашляться.       — Ты упоролся?! — безмерно удивилась Мелани, отступая на пару шагов, чтобы метис полностью попадал в поле ее зрения.       Коннор как-то неопределенно хмыкнул в ответ на эту реплику и, обойдя Мел по широкой дуге, словно она была прокаженной какой-нибудь, приблизился к дивану, устроив свою пятую точку справа от Эцио. Я, глядя на это, обиженно засопела, поскольку индеец таким образом занял единственное доступное место рядом с Аудиторе, а слева от него уже была стена. Мелани, понурившись, ушла из гостиной, а я бросилась вслед за ней.       — Давай хоть я помогу, — предложила я, при этом ломая голову над внезапно изменившимся поведением Радунхагейду. В самом-то деле, что случилось? Еще позавчера у них с Мелани только-только стало что-то намечаться, а сегодня индеец бегает от моей подруги, как от чумной.       — Женщина, я просто хотела с Коннором побыть, так-то мне помощь не очень и нужна, — грустно пробормотала подруга. — Вот только я не могу понять, что могло за ночь измениться — вроде спать он ушел вполне нормальный, а теперь я для него, похоже, враг похлеще Чарльза Ли.       — Хрен пойми что творится, — кивнула я. — Так точно я тебе не нужна?       Мелани только помотала головой в ответ и махнула рукой в сторону выхода из кухни, позволяя вернуться обратно в гостиную. Вот только я, еще в коридоре заслышав голоса, подкралась к самой двери, но заходить не стала, прислушиваясь к разговору.       — …этой ночью? — услышала я обрывок фразы Эцио. Я почувствовала, как мое сердце пропустило удар от волнения. Затаив дыхание, я замерла, жалея, что не умею маскироваться на манер хамелеона.       — Ничего не было и быть не может, третий раз вам повторяю, — невозмутимо ответил бармен.       — И именно поэтому вы втроем спали в обнимку? — спросил итальянец. — Мы с Коннором имели честь наблюдать это утром.       — Вы что, серьезно? — воскликнул Дезмонд. — Еще раз вам повторю: девчонки вытащили меня к ним посреди ночи, чтобы кое о чем поговорить.       — Что же это был за разговор такой, раз ты остался там? — настороженно поинтересовался у Майлса до сих пор молчавший Радунхагейду.       — Еще раз: спросите у них сами, если вам так важно это знать, — перевел стрелки Дезмонд, заставив меня возмущенно пискнуть. — Я пообещал, что ничего не расскажу, кроме того, в ваши персональные разборки я влезать не намерен.       Я поспешно зажала себе рот руками, но меня, видимо, услышали, поскольку разговор прервался. Я, напустив на себя невозмутимый вид, вошла в гостиную и уселась на пол в ногах у Эцио, словно бы и не подозревая об их разговоре и изображая, что у нас с Аудиторе все хорошо. Хотя внутренне я просто умирала от страха, в ожидании вопроса со стороны итальянца. Тот, хвала богам, молчал, видимо решив, что расспрашивать о чем-то меня — ниже его достоинства. Хотя тот факт, что он даже не попытался ко мне хоть как-то прикоснуться, да и вообще делал вид, словно меня здесь нет, свидетельствовал о том, что Эцио все же как минимум обижен.       Скрип двери, донесшийся из коридора дал понять, что наши голубки закончили мыться (и, я так подозреваю, что они не ограничились только этим). Кейт с Альтаиром, войдя в гостиную, плюхнулись на диван, не обращая внимания ни на кого вокруг.       Минут через двадцать в гостиную заглянула Мел, поманив меня за собой пальцем. Я покорно потащилась за ней на кухню, где подруга, вручив мне стопку посуды и нагрузив на верхнюю столовые приборы, отправила меня обратно, в то время как сама она несла вслед за мной блюдо со своими фирменными шоколадными блинчиками.       Мы быстро накрыли на поставленный ассасинами к дивану стол и принялись завтракать. Трапеза проходила в абсолютном молчании, которое нарушал только включенный на каком-то музыкальном канале телевизор, по которому крутили клип Katy Perry — E.T. Мелани, радостно пискнув, схватила пульт и со словами «О! Классная песня!» сделала звук погромче, после чего принялась подпевать на пару с Кэтрин. Чем больше ассасины вслушивались в текст, тем сильнее у них вытягивались лица. Что Мел, что Кейт, с хитрющими улыбками периодически косились на своих мужчин, сидевших с непередаваемо сложными физиономиями. Аудиторе, казалось, завис, не отрывая взгляда от экрана, чрезвычайно внимательно смотря клип и совершенно не обращая внимания на трясущегося от смеха Дезмонда. Я, не принимая участия во всей этой вакханалии, медленно и без аппетита разделывалась с блинчиком, но, спустя пару минут, когда песня закончилась и запустили другое видео, я, с воплем «Умоляю, убей меня!», схватила руку Эцио и положила ее себе на грудь.       — Черт! У меня сейчас кровь из ушей пойдет! — вскрикнула Мел, прижав руки к голове.       — У меня тоже, только из глаз, — сообщила Кейт, закрывая ладонями лицо. — За что?! Ну почему я села лицом к телевизору?       Рука Аудиторе дернулась, словно он хотел ее убрать, но я только сильнее вцепилась в локоть ассасина, мешая ему это сделать. Коннор, видимо, позабыв о том, что он игнорирует Мелани, наклонился к ней, пытаясь разглядеть, на самом ли деле ее уши начали кровоточить. Альтаир косился на Кейт, но при этом по его лицу сложно было понять, о чем он в данный момент думает.       — В чем дело? — обеспокоенно поинтересовался Дезмонд.       — Там… там… — я вытянула руку и показала пальцем на экран телевизора. — Там Бибер! Переключите канал, умоляю!       Майлс взял лежавший рядом с ним пульт, выключил телек, после чего зашвырнул ПДУ в свободное кресло и уточнил:       — Кто?       — Вам лучше не знать, — отнимая, наконец, ладони от лица, сообщила Кэтрин. — Крестовые походы, тирания Борджиа, война за Независимость, конец света — все это полная херня по сравнению с творчеством Джастина Бибера.       — И вы самые счастливые люди на свете, раз понятия не имеете, кто это такой, — дополнила Мелани, осторожно убирая руки от ушей и тряся головой, словно хотела вытряхнуть проникшую туда какофонию.       Ассасины переглянулись, но все-таки решили, что лучше больше ни о чем не спрашивать. Коннор, словно бы вспомнив, что он в обиде на Мел, выпрямился и стал разглядывать лежавший перед ним на тарелке надкусанный блинчик. Мне тоже с сожалением пришлось выпустить руку Эцио, хотя тот факт, что его ладонь все же подзадержалась на моей груди еще на пару секунд, все-таки несколько обнадеживал. Может еще и не все потеряно.       Когда с завтраком было, наконец, покончено, а посуда и остатки еды убраны, ассасины сели перед телевизором на пол, доигрывать в Brotherhood. Мы же решили для начала сходить на перекур, чтобы потом не отходя, так сказать, от кассы, наблюдать за происходящим в Revelations, дабы вовремя среагировать и уберечь Альтаира с Эцио от психологической травмы.       Кейт, после душа рассекавшая в халате, закурив, почему-то вперилась взглядом в свои голые ноги и задумчиво протянула:       — Черт, я заросла, как дьявол, — подруга красноречиво посмотрела на нас с Мелани. — Вам не кажется, что было бы неплохо уделить себе любимым немного времени?       Я, призадумавшись, задрала штанину и внимательно изучила свою нижнюю конечность, после чего согласно кивнула. В конце концов, зима зимой, а у нас тут полная квартира мужиков. Мелани, побледнев, стала бочком продвигаться к выходу, в надежде, что мы этого не заметим. Процедура эпиляции из-за низкого болевого порога всегда была для Мел пыткой и самостоятельно никогда не проводилась, расцениваясь подругой как самобичевание и мазохизм. А так мы просто играли в инквизицию — Мелани была мерзким еретиком, а я ее палачом.       Помнится, в первый раз, когда мы с Мел только-только начали снимать эту квартиру и я впервые столкнулась с необходимостью проводить над ней такого рода процедуры, подруга орала так, что еще робкий и забитый задохлик, коим являлся на тот момент Джеймс, прибежал из своей квартиры к нам домой с вопросом, кого же тут убивают. Собственно, именно благодаря тому случаю мы с ним и познакомились.       Так случилось и в этот раз. Мы с Кейт, не сговариваясь, собрались начать с Мелани, чтобы не оставлять самое сложное на потом. Мел, уловив тревожные флюиды, рванула с балкона со скоростью света. Вбежав в гостиную, она быстренько забралась на спину как раз стоявшего посреди комнаты Эцио и завопила:       — Я на территории Италии! Вам меня не достать, подлые заговорщики! Живой не дамся! — и почему-то запела британский гимн «Боже, храни Королеву».       — Ничего подобного, — безапелляционно заявила Кэтрин, с моей помощью стягивая Мел со спины офигевшего Аудиторе. — У Италии и США экстрадиция.       В четыре руки и при полнейшем непротивлении со стороны ошалевших ассасинов мы справились с этой архисложной задачей и, взяв Мелани за ноги, потащили ее по полу по направлению к санузлу. Подруга отчаянно цеплялась за паркетины, ножки стола и стульев, попыталась вцепиться в Коннора, но не дотянулась, и при этом верещала:       — Нет, пожалуйста, нет! Ну, хотите, я вам торт испеку? Каждой!!! Да я вообще от плиты отходить не буду! Ну почему я не родилась мальчиком?! За что?!       Мы с Кейт с каменными рожами тащили нашу жертву к выходу, не обращая внимания на эти вопли. В какой-то момент нам надоело, что Мел так активно цепляется за все подряд и поэтому я обошла нашу ношу, присела перед ней на корточки и тихим, вкрадчивым голосом поинтересовалась:       — Дорогая, ты же понимаешь, что это надо не столько нам, сколько тебе?       — Да, — вздохнув, Мелани обмякла и Кэтрин уже в одиночку совершенно спокойно вытянула ее за ноги в коридор, а я просто шла рядом как конвоир, следя, чтобы это не оказалось хитроумной уловкой. Напоследок, обернувшись и взглянув на ассасинов, дабы оценить степень их шока, я лучезарно им улыбнулась и гордо покинула помещение.       Затащив жертву в ванную, мы закрыли за собой дверь, усадили подружку на стиральную машину и стянули с объекта пыток препятствовавшие началу процедуры джинсы. После, когда я нанесла на правую ногу Мел предварительно подогретый воск и наклеила сверху кусок ткани, Кэтрин приготовилась удерживать Мелани, чтобы та не вырывалась.       Я аккуратно взялась за уголок восковой полоски, взглянула сначала на зажмурившуюся и напряженную до предела Мел, а затем кивнула Кейт, чтобы та вцепилась в руки нашей мученицы. Дождавшись от Кэтрин сигнала о готовности, я рванула орудие пыток.       — Аспиды, злодеи, живодеры, ироды, мучители, изуверы, палачи, истязатели, изверги, кровопийцы, живорезы!!! — завопила во весь голос Мелани.       — Мда, не надо было дарить ей тот словарь синонимов, — пробормотала Кейт, старательно удерживая нашу несчастную на месте.       Я открыла было рот, собираясь ответить подруге, но тут с каким-то хрустом распахнулась дверь. Теперь орали уже и мы с Кэтрин, только не от боли, а от неожиданности и испуга. Правда, присмотревшись к разрушителям, вопить мы перестали, вместо этого в три голоса хором поинтересовавшись:       — Че надо?       Четверо ассасинов замерли, неуверенно глядя на наши невероятно возмущенные лица. Правда, Дезмонд, взглянув на восковую полоску, которую я все еще держала в руке, видимо, осознал, что же конкретно тут происходит, продемонстрировав свою ознакомленность с происходящим процессом, и на сверхзвуковой скорости ретировался в гостиную. Гости же из прошлого, казалось, даже не заметили бегства своего общего потомка.       — Чем вы тут занимаетесь, что так орете? — спросил Альтаир.       — Для вас красоту наводим, — сообщила Кейт, отпуская руки Мелани.       — Что ж это за красота, требующая таких жертв? — проявил заинтересованность Эцио.       — Никогда бы не подумал, что наведение марафета вызывает боль, — добавил Коннор, сочувственно глядя на Мел.       — Да что вы знаете о боли? — замогильным голосом спросила сквозь слезы Мелани, потирая уже избавленный от лишней растительности участок ноги, пытаясь заглушить неприятные ощущения.       Все трое скептически приподняли брови, показывая нам крайнюю степень своего недоверия, недовольства и вообще сомнения в нашей психической адекватности.       — Будете выпендриваться — испытаете на себе, — пригрозила я. — Кто первый? Поверьте, это очень больно! Примерно как если бы вам по яйцам ударили. Ну что, проверим?       Мужчины, дружно вздрогнув и помотав головами, попытались ретироваться из нашей пыточной, но не тут-то было.       — Коннор, — многозначительно позвала Кэтрин. — Во избежание продолжения концерта, будь добр, помоги нам держать эту буйную женщину.       Радунхагейду страдальчески закатил глаза, после чего смерил нас своим фирменным взглядом свысока, но мы с Кейт не прониклись, продолжая выразительно смотреть на индейца. Тот, вздохнув, сдался.       — Только не смотри, пожалуйста, — попросила Мелани, когда Кенуэй сменил Кэтрин на ее посту. Кивнув, он повернул голову в сторону и принялся разглядывать полочку с банными принадлежностями. Я повторила необходимые действия с еще не обработанным участком ноги, а когда дернула, Радунхагейду нервно вздрогнул, оглушенный воплем Мел. Спасибо хоть руки не разжал.

* * *

      После увиденного (и услышанного), что Коннор, что Эцио, кажется, немного оттаяли, оценив жертвы на которые мы идем ради них. Ну или решили, что с буйными лучше не связываться — а то и вилкой в глаз ткнуть могут. Честно говоря, хотелось, очень хотелось назло ляпнуть, что сии процедуры проводились исключительно ради Дезмонда, но, во-первых, мы и знать не должны были о произошедшем между ассасинами разговоре, а во-вторых — зачем вновь портить отношения?       Чуть позже я с радостью обнаружила, что мои красные мундиры свернули свои боевые действия и с позором отступили. Итальянцу я об этом, правда, решила пока не сообщать, оставив приятную новость на попозже.       Стыдно было осознавать, но за всеми этими недомолвками и ссорами я совершенно забыла о том, что концовка Brotherhood будет неприятна самому Дезмонду, и сначала несказанно удивилась, когда он, вдруг бросив на пол геймпад, резко покинул гостиную, а вернулся только минут через двадцать, едва Альтаир приступил к прохождению обучения в Revelations. Майлс по возвращении старался выглядеть невозмутимо, особенно под сочувственными взглядами, которые периодически бросали на него остальные ассасины.       — Стоп, а что у меня с лицом? — вдруг возопил Дезмонд, тыча пальцем в экран. Мы только развели в ответ руками, мол, прости чувак, это не наша вина, все претензии высылайте в Монреаль.       Кроме того, Эцио, кажется, было несколько не до меня после того, как он узрел свой внешний вид в пятьдесят с хвостиком. Альтаир, увидев свой призрак в Масиафе времен пожилого Аудиторе, хмыкнув, толкнул итальянца локтем в бок со словами «А ведь мы еще увидимся!». Мне после этой фразы захотелось запустить в араба как минимум диванной подушкой (лучше чем-нибудь потяжелее). А еще стало как-то обидно за Аудиторе, всю жизнь гонявшегося за наследием Ла-Ахада — сначала за Кодексом, а потом за артефактами, в которых араб записал свои воспоминания.       О том, что Коннор не в обиде на Мелани стало понятно в тот момент, когда он согласился помогать ей с готовкой. А судя по тому, что обед был пересолен до невозможности, нетрудно было догадаться, что занимались они там не только кулинарными делами, но и наверняка успели уделить время целовашкам-обнимашкам. Я даже, дабы не рисковать переводчиком и не оказаться вновь в ситуации, аналогичной вчерашней, есть не стала, впоследствии дополняя диалоги в игре недовольным бурчанием своего желудка, возмущенного столь жестоким обращением.       Про ужин, увлекшись игрой, все забыли напрочь и пришлось в срочном порядке заказывать пиццу, ибо мой желудок успел задолбать окружающих своим неблагозвучным рокотом.       Когда ассасины дошли до знакомства Эцио с Софией, реальный Аудиторе, словно что-то почувствовав, мечтательно произнес:       — Какая очаровательная женщина!       Судя по тому, как на мне сошлись взгляды Дезмонда, Мелани и Кейт, я поняла, что сейчас было бы неплохо как-нибудь отвлечь итальянца от крамольных мыслей. Что ж, видимо, пришло самое время воспользоваться тяжелой артиллерией, благо все равно уже поздно и много Эцио не пропустит, если позволит себе, наконец, уделить внимание мне, а не этой Сартор.       Я приблизилась к Аудиторе и, совершенно не церемонясь, потянула его за руку, вынуждая встать, после чего утащила его в свою спальню, как хищник добычу.