Расплата

      Едва мы оказались в спальне, Эцио, остановившись, прикрыл за собой дверь и потянулся было к выключателю, но я не позволила ему это сделать, в полумраке потащив его через всю комнату к своей кровати. Когда мы достигли ее, итальянец сел на постель и уставился на меня, видимо решив, что я хочу с ним о чем-то потолковать. Не говоря ни слова, я села к нему на колени лицом к лицу и надавила ладонями ему на грудь, заставляя принять горизонтальное положение. Когда Эцио послушно откинулся на спину, я наклонилась вслед за ним, начиная целовать его губы, периодически проводя кончиком языка по пересекающему их шраму.       Как и в наш прошлый неудавшийся раз, Аудиторе, не прекращая отвечать на поцелуй, обхватил ладонями мои ягодицы, вынуждая перевернуться и подминая меня под себя. На некоторое время Эцио отвлекся, снимая наручи со скрытыми клинками и откладывая их на тумбочку. Я слепо шарила руками по его пояснице, ища край футболки, а когда нашла — потянула ее на себя, заставив ассасина на еще одну невероятно долгую секунду оторваться от моих губ, к которым он тотчас же прикоснулся вновь, едва я отбросила в сторону снятый предмет одежды. Скользнув рукой по голой груди ассасина, я перешла на кубики пресса, следом проводя пальцем вдоль чуть заметной дорожки волос, ведущей от пупка к кромке джинсов, нашаривая пряжку ремня.       Пока я возилась с ремнем, а затем с пуговицей и ширинкой, Эцио потянул меня на себя, заставляя сесть и снимая с меня уже так мешавшую футболку, а потом уставился на лифчик с невероятным изумлением, не зная, что с ним делать. Вздохнув, я завела руки за спину и расстегнула вызвавший у Аудиторе такие затруднения предмет одежды, после чего откинула его куда-то в сторону.       Ассасин, заставив меня вновь улечься на спину, принялся исследовать губами каждый дюйм моего тела, особое внимание уделяя груди. Дрожащими от этих действий пальцами я с трудом расправилась со всеми препятствиями, мешавшими мне стянуть с итальянца джинсы. Поскольку руками освобождать Эцио от штанов мне было неудобно, да и не хотелось, чтобы его губы хоть на миг отрывались от моего тела, последнюю деталь одежды ассасина я пыталась снять при помощи своих ног.       Мои джинсы вместе с нижним бельем итальянец снял одним рывком, отбросив их куда-то в угол комнаты, после чего навис надо мной, опираясь на руки по обе стороны от моей головы. Я обняла его за шею руками, заставляя возобновить поцелуй, а ногами обвила его бедра, приближая их к своим. Когда Эцио вошел в меня, я коротко втянула в себя воздух, сильнее прижимаясь к Аудиторе. Тот сразу задал нужный темп, двигаясь во мне глубокими сильными толчками, заставляя каждый раз выгибаться ему навстречу и впиваться ногтями в его спину, оставляя на ней памятные следы.       Я совершенно потеряла счет времени, растворилась в пространстве, да и вообще с трудом понимала, кто я такая. Весь мой мир сейчас состоял только из наших переплетенных разгоряченных тел. Я даже уже не пыталась понять, где заканчивается он и начинаюсь я — именно сейчас, в этот момент времени, мы были единым целым. Я далеко не сразу осознала, что уже довольно долго громко и отчетливо издаю недвусмысленные стоны, по которым наверняка все жильцы нашего дома, вплоть до самых глухих, знали, как же мне сейчас хорошо.       Оргазм накрыл меня с головой, моя душа, казалось, на несколько минут покинула тело, словно бы откуда-то со стороны наблюдая, как Эцио, совершив во мне еще несколько особенно сильных толчков, тоже кончил. Когда он откинулся на спину, я, тяжело дыша, положила свою голову на его мокрую от пота грудь. Ассасин приобнял меня левой рукой, в то время как правая покоилась у него на животе. Я коснулась ее, переплела свои пальцы с его и сжала ладонь.       — Хоть в этот раз нам никто и ничто не помешало, — пробормотала я, поглаживая кончиками пальцев тыльную сторону ладони итальянца. Тот в ответ только усмехнулся, тем самым выражая свое согласие с моими словами.       Минут пять мы молча лежали, переводя дыхание, а потом Эцио, вновь нависнув надо мной, потянулся ко мне с поцелуем.       — Подожди пару минут, дай хоть покурить сходить, — я выскользнула из объятий Аудиторе, с трудом разыскала в темноте свою одежду и вышла из спальни в гостиную. Там обнаружились Мелани, Кейт и Дезмонд, сидевшие рядочком на полу, а на диване посапывал Альтаир. Коннора в помещении не наблюдалось.       Завидев меня, все трое не спавших заулыбались так, словно я объявила, что каждому сейчас выдам по миллиону долларов. Дез подмигнул мне, когда я проходила мимо него, а я ухмыльнулась ему в ответ. Прошествовав на балкон, я вытянула из открытой пачки последнюю сигарету и с наслаждением закурила.       На балкон просочились мои подруги, с лиц которых так и не исчезли похабные ухмылочки.       — Ну что, тебя наконец-то можно поздравить? — сияя улыбкой, спросила Мел. Я кивнула в ответ, выпуская изо рта несколько дымных колечек одно за другим.       — И как? — поинтересовалась Кейт, видимо вспомнив, какой допрос ей учинила я после ее первого раза с Альтаиром. Я открыла рот, чтобы дать достойный ответ, но так и не нашла подходящих слов, чтобы описать произошедшее.       — Кэтрин, ты упоролась? — спросила Мелани и хихикнула. — Ты что, не слышала эти вопли спаривающихся бизонов? Тут весь дом в курсе, что у Джеки был первоклассный секс.       — Да я про соответствие ожиданиям, — хмыкнула Кейт. — А что, Джеки можно у меня спрашивать, а мне — нет?       — О, мои ожидания оправдались целиком и полностью, — выдавила из себя я. — Даже более чем полностью. Черт, это же Эцио Аудиторе да Фиренце! Кстати, а где Коннор? И как у вас с ним дела вообще, Мел?       — Спать пошел, — сообщила Мел. — А дела хреново. Мало того, что перед обедом он мне устроил допрос с пристрастием, выясняя, не трахались ли мы с Дезмондом прошлой ночью, так еще до кучи у меня складывается такое впечатление, что он меня не хочет. Даже за сиськи и задницу, как все мужики, не лапает! Если вскорости он сам меня не трахнет — я его изнасилую. Ну или хотя бы попытаюсь.       Я, понимающе хмыкнув, щелчком пальцев отправила окурок на свидание с асфальтом и вновь вернулась в спальню, напоследок пожелав остальным неспокойной ночи.       Войдя в свою комнату, я, наскоро раздевшись и на этот раз аккуратно сложив свои вещи на стул неподалеку от кровати, забралась на постель. Нависнув над Эцио, я поцеловала его, а когда задремавший, видимо, от скуки и длительного ожидания, Аудиторе открыл глаза, с улыбкой спросила:       — Неужели ты думал, что я ограничусь всего одним разом?       Ассасин улыбнулся мне в ответ, притягивая к себе. Этой ночью мы почти не спали.

* * *

      Как выяснилось наутро, когда я, удовлетворенная и еще больше посвежевшая вышла из душа, не спали не только мы. Вот только на их лицах было написано такое недовольство, что мне даже на миг стало стыдно. Но только на миг. Улыбнувшись заспанным и негодующим по этому поводу Мелани и Коннору, я преспокойно уселась на кухне на коленях у Эцио, приготовившего по моей просьбе кофе. Одной рукой я обвила его шею, а во второй держала кружку с дымящимся напитком, который чуть было не разлила, когда Радунхагейду мрачно поинтересовался:       — Что нужно делать с девушкой, чтобы она издавала такие звуки?       — Тебе Мелани потом расскажет, — улыбнулась я в ответ, после того, как умудрилась все-таки не свалиться с Аудиторе и даже не расплескать кофе. — Или покажет.       Мел посмотрела на меня недовольным взглядом, казавшимся еще страшнее из-за образовавшихся от недосыпа мешков под глазами, и безапелляционно заявила:       — Раз уж вы двое не давали нам сегодня спать, вам завтрак и готовить.       — А потом мы все вместе попадем в больницу с пищевым отравлением! — наигранно-радостно подытожила я. — Ты уверена, что этого хочешь?       — Плевать, главное, что я смогу подрыхнуть еще хотя бы часик, — сообщила подруга, гордо удаляясь в свою спальню. Следом за ней нас покинул и Коннор.       Вздохнув, я окинула взглядом кухню, надеясь, что сейчас случится чудо и завтрак появится из ниоткуда сам. Черт побери, ведь так не хочется и в самом деле угодить на больничную койку. Эцио, молча наблюдавший за моими мучениями и уже великолепно осведомленный об уровне моих кулинарных способностей, подхватив меня на руки, встал, после чего усадил обратно на табуретку, а сам принялся рыться в шкафчиках.       — Ты что собрался делать? — поинтересовалась я, наблюдая, как Аудиторе открывает и закрывает дверцы, вынимая на свет божий кастрюлю и какие-то продукты.       — Бороться за выживание, — усмехнулся тот и, заметив, что я картинно надулась, проходя мимо меня к холодильнику, поцеловал в макушку. — Приготовлю пасту.       — Что, серьезно? — я чуть с табуретки не упала от такого известия. — Ты умеешь готовить?       — Увидишь, — хмыкнул итальянец.       Через пару часов в том, что Эцио превосходный повар убедились все, а я была невероятно горда своим непосредственным участием в этом кулинарном процессе, даже при условии, что моя помощь ограничилась исключительно зажиганием плиты и ролью девочки на побегушках. Было настолько вкусно, что я чуть язык не проглотила, а живот набила до такой степени, что стала похожа на беременную месяце на пятом как минимум. Причем двойняшками. Не помешал мне насытиться даже разговор, который произошел у нас во время завтрака.       — Сексом нужно заниматься так, чтобы девушка потом за тобой с матрасом ходила, — вдруг заявила Кейт, заставив всех присутствующих поперхнуться. — Что-то, Джеки, я не заметила в твоих руках ничего подобного, хотя орала ты знатно. Имитируем оргазмы?       — Пытаемся закосить под опытную женщину? — в тон ей проворчала я. — Ты поаккуратнее, смотри как бы тебя потом матрасом-то не снесло, если вдруг на пути окажешься.       — Кстати, Кейти, — вкрадчиво начала Мел. — Что-то у тебя в руках я тоже матрасика-то не наблюдаю. Что, Альтаир только в убийствах мастер?       Все дружно подавились еще раз, а Альтаир, который как раз в этот момент набрал в рот воды, явно задумался: а не выплюнуть ли это все Мелани прямо в лицо? К чести Ла-Ахада следует отметить, что тот с неимоверным трудом сдержался от этого неблагородного и недостойного мужчины такого уровня брутальности поступка.       Покончив с завтраком, я села дописывать свой псевдодневник, в то время как остальные вновь принялись мучить иксбокс. Бедная техника не работала в таком темпе несколько лет, наверное с тех самых пор, как я только его купила.       — Я — беспечный менестрель, пою про страсть и нежность.       А если я сфальшивлю — бей меня в промежность, — пропел пожилой Эцио в игре, и все, кто был в комнате, включая и самого Аудиторе, заржали в голос. Именно заржали, ибо на обычный смех это походило примерно так же, как я — на Аль-Муалима.       — Эцио, может мне сгонять за лосинами? — хохоча, предложила Кейт. — Найдем где-нибудь гитару и ты нам устроишь концерт.       — Я воздержусь, — не прекращая ржать, как ненормальный, отказался итальянец. — Мне вот интересно, что же я такое употреблял в Константинополе, раз меня так понесло?       — Я пою по-итальянски и меня вам не понять!       Греческих слов я не знаю, персидских знаю пять!       — О, да ты просто полиглот! — наигранно восхитилась я. — Хоть в чем-то я круче.       — Пока переводчик опять не сломается, — хихикнула Мелани. — А так ты только английским владеешь.       — Ну неправда! — оскорбилась я. — Ты сама вспомни, как мы с тобой упоролись по тедасскому эльфийскому и старательно его учили!       — Железная дама Романьи, роза из камня стали!       От твоей красоты мертвецы из могил словно живые вставали!       Я в Форли был однажды, она была моею…       Отдалась мне ради дела, а мне довольно тела!       Я, приподняв бровь, внимательно посмотрела на Эцио, который в ответ только нагло подмигнул. Одними губами беззвучно пообещав ему все муки ада, я глубоко вздохнула, успокаиваясь и в который раз мысленно укоряя себя за идиотскую ревность, буквально прущую изо всех щелей.       — Юный Чезаре хвалился «Меня не убьет человек!»       Как он летел с высоты и орал — я не забуду вовек!       — Курлык, пагни, — намеренно картавя, задумчиво добавила Кейт, вынудив нас всех просто штабелями улечься на пол, умирая от очередной волны неконтролируемого хохота.       — Порою, чтобы мир спасти, я лично удивляюсь,       Бренчу на лютне тихо я и рифмой забавляюсь!       — Такого жестокого обращения рифма не потерпит, — отметила Мелани с напускной серьезностью. — Она подаст на тебя в суд за домогательства и изнасилование.       — Сколько любовников нужно Лукреции, даме достойной почтения?       Лукреции нужно братьев побольше — странные у нее предпочтения!       — Ну не всем же по слэшу упарываться, — пробормотала я. — Некоторые принципиально инцестом интересуются.       — Чтобы о нравах девы судить — на друзей ее посмотри!       Если увидишь таких, как я — лучше глаза протри!       — О ваших нравах мне уже давно все известно, — ухмыльнувшись, вставил, наконец, свою реплику и Альтаир.       — Жил на свете Дуччо — мерзавец и распутник!       Если встречу я его — схлопочет, рукоблудник!       — Эцио, Эцио, кто бы говорил! — укоряюще воскликнула я. — Сам вон тоже не прочь устроить себе евротур по борделям Италии.       — Пустите меня в интернет на полчаса и я проведу Эцио экскурс по борделям Бостона, — с невинным выражением лица предложил Дезмонд, за что схлопотал от меня подзатыльник.       — Говорят, от игры менестрелей девы юные млеют!       Только мне не везет, лишь беру я аккорд — девы в страхе белеют!       — Кажется, выступления все-таки не будет, — протянул Коннор. — Не следует шокировать девушек повторно.       — Будете себя плохо вести — заставим петь всех по очереди, — пригрозила Мелани.       — И что же, интересно, входит в это понятие? — с ехидцей поинтересовался Ла-Ахад.       — О, ну, например, задавать идиотские вопросы, — парировала Мел, широко улыбаясь. — Хочешь еще о чем-нибудь спросить? Или воздержимся во избежание непоправимых изменений тембра голоса? Альтаир, давай я тебя в одну секунду научу петь фальцетом?       Больше никто из себя не смог выдавить ни слова, поскольку гостиная утонула в очередном приступе хохота, балансируя на грани истерики. У меня даже слезы на глазах выступили. Сам араб, правда, шутки не оценил.       Кое-как успокоившись, я вернулась к своей работе, причем настолько увлеклась, особенно задумавшись над тем, как же вообще ухитриться передать нашу с Эцио ночь, что совершенно упустила из виду момент, в котором постаревший Аудиторе пишет сестре письмо, со словами «После смерти Кристины во мне что-то умерло…», а осознала это только тогда, когда итальянец, резко вскочив, скрылся за дверью в коридор. Я поднялась со своего стула, собираясь рвануть вслед за Эцио, но меня остановил Дезмонд:       — Не надо, — тихо проговорил он, покачав головой.       Я покорно опустилась на диван, устроилась поудобнее, подобрав под себя ноги, и стала дожидаться возвращения Аудиторе, при этом пару раз кинув укоризненные взгляды на Дезмонда и Мелани с Кейт. Те только виновато пожимали плечами, давая понять, что упустили этот эпизод совершенно случайно.       Обратно в гостиную Эцио явился примерно через час, а когда он сел возле меня, то ни словом, ни действием не дал мне понять, что его что-то беспокоит. То, что он все еще не отошел от открывшейся ему таким образом информации, я поняла исключительно по тому, как ассасин был напряжен, а еще по отсутствующему взгляду. Не зная, что делать, я просто прильнула к нему, стараясь подавить в себе неприятное чувство, возникшее внутри меня, когда я не ощутила на своих плечах уже ставшую неотъемлемым атрибутом такой позы руку итальянца. Я сидела так минут десять, а когда поняла, что ответной реакции так и не дождусь, выпрямилась, откинувшись на спинку дивана.       Вплоть до самого обеда и даже по его завершении Эцио витал где-то совсем не с нами, но постепенно оживлялся и уже даже реагировал на обращенные к нему реплики, хотя и не так живо, как делал это раньше.       Кэтрин, наблюдая за происходящим, удвоила бдительность и Альтаира успела увести от экрана вовремя. Больше никаких прецедентов не было, не считая того, что мы трое дружно ударились в слезы почти в самом конце игры, когда смотрели воспоминание Альтаира о его собственной смерти. Ла-Ахад, кстати, был на удивление спокоен и даже в какой-то мере доволен тем, что умудрится дожить до такого почтенного возраста. Правда, упивался он осознанием сего факта недолго, поскольку ему пришлось успокаивать плачущую навзрыд Кэтрин.       — Ну чего ты плачешь? — спрашивал Альтаир у Кейт, прижимая ее к себе. — Вот он я, живой и молодой. Мне до смерти еще почти семьдесят лет.       При слове «смерть» мы втроем стали рыдать еще сильнее, правда буквально через пару мгновений я, не удержавшись, хихикнула, когда услышала, что Дезмонд пробубнил «Месячные только у одной, а рыдают все». Мел, тоже расслышавшая эту фразу, перестав плакать, показала Майлсу средний палец.       — Уже ни у кого, иди в жопу, — заявила она.       Дез демонстративно закатил глаза, показывая, насколько мы достали его своими перепадами настроения. Когда мы закончили проливать слезы, ассасины вернулись доигрывать в предпоследнюю часть, и потом, не отходя от кассы, хотели включить последнюю игру, но мы вынудили их прерваться на ранний ужин, а вот по его завершении иксбокс послал всех в дальнее путешествие с эротическим уклоном, отказавшись включаться.       Ассасины, обругав отказавшуюся работать технику, принялись обсуждать пройденную игру в ожидании того момента, когда консоль соизволит сменить гнев на милость. Мы тоже присоединились к дискуссии, но наше участие в ней длилось недолго, поскольку мужчины вдруг решили устроить нам допрос с пристрастием, внезапно заинтересовавшись подробностями нашей жизни.       — Я считаю, что это неправильно, — резко сказал Дезмонд, глядя на нас троих. — Вы о нас знаете буквально все, а мы о вас ничтожно мало.       — А нечего, собственно, рассказывать, — отозвалась я. — Наши жизни, в отличие от ваших, на события не богаты. И вообще, почему вы только сейчас этим стали интересоваться?       — И все же, давай хоть какие-нибудь общие факты, — настаивал Майлс. — А до этого мы не задавали вопросов просто потому, что девушки, как правило, сами выкладывают о себе всю подноготную.       — Вот не надо всех девушек ставить в один ряд, — возмутилась Кейт. — И вообще, мы для этого слишком упоротые.       — Давайте рассказывайте, а не переводите тему, — присоединился к просьбе своего потомка Эцио и, уже глядя мне в глаза, продолжил: — Должен же я знать о тебе хоть что-то кроме имени.       — О, боги, ты всем, кого трахал, такой допрос устраивал? — вздохнула я, стараясь при этом не выдать, что такой интерес к моей персоне со стороны Аудиторе меня невероятно обрадовал. — Ну ладно… Собственно, я родилась в Хартфорде, в Коннектикуте. Это соседний штат. Мел со Среднего Запада, из Чикаго, это в Иллинойсе. Ну, а Кэтрин у нас южанка, из Сан-Антонио, Техас. Мы втроем учимся на четвертом курсе в Бостонском колледже, я и Мелани на факультете психологии, а Кейт на факультете экономики. А через полгода, после получения степени бакалавра, я планирую пойти на юридический, в Йель. Лига плюща, все дела. Но далеко не факт, что меня туда возьмут. Кейти после колледжа отправится работать по специальности, а Мел очень хочет продолжить обучение в магистратуре.       — Не очень-то вы похожи на психологов, экономистов или юристов, — хмыкнул Дезмонд.       — Намекаешь на то, что мы больше на шлюх смахиваем? — недовольно воскликнула Кэтрин. — Мы, между прочим, даже ни разу на каникулы во Флориду не ездили. И не потому что не было денег, а потому что делать нам там решительно нечего.       — Да нет, я просто думал, что вы учитесь на каком-нибудь творческом факультете, — пояснил свою мысль Майлс. — Звукорежиссеры, музыканты, певцы…       — Что еще за каникулы во Флориде? — удивился Эцио, которого заинтересовало именно это новое для него определение.       — О, всего лишь массовый траходром для всех студентов, — пояснила я. — Туда едут отсаженные на голову и те части тела, которые у многих вместо нее, со всех штатов бухать, курить дурь, нюхать кокс и трахаться. В неограниченных количествах и со всеми без разбора, ага. Если интересно, можем пару фильмов на эту тему показать.       — Мы как-нибудь без наглядного пособия обойдемся, — отказался Альтаир.       — И кем вы планируете работать? — спросил Дезмонд, возвращая разговор в прежнее русло, заинтересовавшись нашими будущими профессиями.       — Мелани хочет помогать женщинам — жертвам насилия, — сообщил Коннор, чем удивил всех присутствующих, включая Мел.       — Так ты на полном серьезе запоминаешь все то, что я тебе рассказываю? — изумилась подруга, недоверчиво воззрившись на мужчину, который слушает.       — Но я ведь не просто так тебя о чем-то спрашиваю, — пожал плечами Радунхагейду, чем поверг Мел в еще больший шок.       — А ты кем будешь? — вновь проявил интерес Эцио.       — О, бойся меня — перед тобой будущий прокурор! — усмехнулась я. — Стану всеми возможными способами отправлять разномастных сволочей в тюрьму.       — Наш человек, — одобрительно хмыкнул Дезмонд, а я польщено улыбнулась в ответ.       — Страшно представить, кем тогда будет работать Кейт, — пробормотал араб, глядя на подругу. Та открыла было рот, чтобы ответить, но наш разговор прервался пресловутым звонком в дверь. Тяжело вздохнув, я подняла свою задницу с насиженного места и отправилась открывать. На пороге обнаружился Джеймс, почему-то отказавшийся входить в квартиру. Черт его знает, может опасался высказанных им в нетрезвом состоянии слов, обращенных к Эцио.       Я вышла на лестничную площадку и, прикрыв за собой дверь, вопросительно уставилась на соседа.       — Что такое, Джеймс? — спросила я, ежась от холода.       — У тебя все в порядке? — поинтересовался сосед, оглядывая меня. — А то я полночи твой голос слышал…       — О, все более чем отлично, — усмехнулась я. — Думаю, ты и сам догадался, раз все слышал.       — Ну да, — ухмыльнувшись, кивнул Бык. — В общем-то, я не только поговорить пришел.       Джеймс достал из-за своей широкой спины мою акустическую гитару, которую зачем-то одалживал пару недель назад, и протянул мне. Я схватила инструмент, о котором уже успела и позабыть в свете последних событий, и нежно огладила гриф.       — Я тебе еще тюнер прикупил, — сообщил сосед, протягивая на открытой ладони маленький черный приборчик прямоугольной формы. — А то надоело слушать, как у тебя во время игры струны звучат не совсем так, как нужно. Уши вяли, серьезно.       Я шутливо замахнулась на друга гитарой, но потом прижала свой обожаемый инструмент к себе, кивнув Джеймсу в знак благодарности, и собралась было уже вернуться в квартиру, как Бык сжал мое плечо, вынуждая вновь повернуться к нему лицом.       — Я тут обещал Дезмонду, что мы с ним как-нибудь в клуб сходим, — похабно улыбаясь, сообщил он. — Так вот, передай ему, что как раз сегодня мы с ним можем прошвырнуться.       — Ага, так прямо и скажу: «Дезмонд, Джеймс зовет тебя пройтись по бабам», — хихикнула я и вернулась, наконец в дом, где слово в слово передала Майлсу приглашение его нового друга.       — О, а можно мне? — оживился Эцио, когда уяснил, что его потомок собирается сегодня совершить экскурс по злачным местам Бостона.       — Да, конечно, иди, — саркастически отозвалась я, усаживаясь в кресло, ставя гитару между ног и скрещивая руки на груди. — Вперед и с песней! Меня несколько раз трахнул и теперь неинтересно, да?       — Джеки, у тебя же вроде закончились месячные, чего психуешь-то? — прошипела Мел.       — И Коннора с собой возьми! — добавила я. — И Альтаира, чего уж там.       Аудиторе поднялся с дивана и приблизился ко мне, протянув руку, приглашая встать. Я молча указала глазами на гитару, которую сжимала коленями на манер виолончели, словно бы говоря «Упс, у нас тут маленькие трудности». Итальянец аккуратно взял инструмент за гриф и отставил в сторону, после чего вновь протянул свою ладонь. Картинно вздохнув и закатив глаза, я все-таки приняла помощь. Эцио, одним легким рывком потянув меня на себя, заставил встать, после чего прижал к себе и точно таким же движением, как и в рождественскую ночь, вынудил посмотреть ему в глаза. Когда наши взгляды встретились, Аудиторе лукаво улыбнулся и поцеловал меня. За миг до того, как наши губы соприкоснулись, он прошептал «Ревнивица», тем самым вырывая из меня невольный смешок. Ну вот и как на него злиться, а?       Когда мы завершили наш поцелуй, итальянец опустился в то самое кресло, усадив меня к себе на колени. Примостившись поудобнее, я потянулась за своей гитарой и, намереваясь проверить работу тюнера, принялась настраивать инструмент.       — А, может, устроим мини-концерт, раз уж иксбокс не работает? — предложила Мел. — Ты вновь с гитарой, Кейт может на синтезаторе сыграть — он у меня до сих пор под кроватью пылится. Нужно же хоть пару раз им воспользоваться, а то получается, что я зря его из дома в Бостон тащила.       Я согласно кивнула в ответ, не прекращая следить за стрелочкой на дисплее, и мысленно сравнивая звучание своего инструмента до и после настройки. Выходило и в самом деле в разы лучше.       Через минут десять, когда в гостиной установили-таки синтезатор, я, покрутив колки и удостоверившись, что гитара звучит именно так, как надо, отцепила тюнер, поднялась с колен Эцио и пересела на диван слева от Мелани, а справа от нее села Кейт. Ассасины в ожидании начала, привычно расположились на полу, только на этот раз спиной к телевизору.       — Что исполнять-то будем? — поинтересовалась я, перехватывая гитару поудобнее.       — Помнишь, мы недавно на одной из вечеринок пели песню Reignite про Mass Effect? — спросила Мел. — Вот ее.       — Готовы? — уточнила Кэтрин, обращаясь к нам. Мы утвердительно кивнули и Кейт ударила по клавишам, заставляя синтезатор выдать первый звук. Я сразу же подстроилась под звучание, начиная перебирать струны.       — Hope can drown lost in thunderous sound       Fear can claim what little faith remains       But I carry strength from souls now gone       They wonʼt let me give in…       I will never surrender       Weʼll free the Earth and sky       Crush my heart into embers       And I will reignite…       Когда Мелани закончила, у нее в глазах стояли слезы. Я в который раз поразилась как проникновенности голоса подруги, так и ее умению настолько эмоционально петь, полностью вживаясь в образ.       Ассасины, видимо, тоже прониклись, с минуту молча глядя на нас, а отмерев, все же выдали вполне себе искренние аплодисменты. Я улыбнулась, хотя мое-то дело было маленькое — всего-то сыграть несколько аккордов, да подпеть чуть-чуть.       — А вы можете еще что-нибудь спеть? — попросил Коннор.       Мы переглянулись, раздумывая, соглашаться ли на такую авантюру.       — Только если без инструментов, — выдвинула условие я, не желая демонстрировать свои довольно скудные навыки игры на гитаре. — А вот караоке как вариант.       — Точно, — кивнула Мелани. — И я даже знаю, с чего мы начнем.