Расплата

      — Bitches I hope you know       I wonʼt stop 'til I hit that hoe,       Baby come say hello       And get your drunk ass over here letʼs bone, — заорали динамики в машине, стоило мне только повернуть ключ в зажигании.       Я дернулась от резкого звука и непроизвольно вырвала ключ из замка. Он свалился на пол и спрятался куда-то под пассажирское сиденье. Пришлось, проклиная любовь Джеймса к громкой музыке, отстегиваться и чуть ли не целиком сползать под кресло Эцио дабы разыскать беглеца. Возилась я, наверное, минуты две, пытаясь вслепую нашарить ключ, пока не додумалась посветить под сиденье мобильником.       Уже когда я пыталась выбраться обратно, полунедовольный-полушутливый голос Мелани заставил меня вновь дернуться так, что я весьма ощутимо приложилась затылком об бардачок:       — Джеки, вы чем там занимаетесь? Если уж так приперло — поднимитесь наверх, времени еще полно, разок да успеете!       Я кое-как вернулась обратно на водительское сиденье и, одарив Мел сидевшую с невинным видом, испепеляющим взглядом, снова завела машину, на этот раз готовая к тому, что на весь салон начнут орать Hollywood Undead.       — А вас текст песни не смущает? — внезапно поинтересовался Альтаир, внимательно глядя на нас.       — А должен? — вопросом на вопрос ответила Кейт, вперившись в араба аналогичным взглядом.       — Учитывая оскорбления в адрес прекрасного пола, которыми буквально напичкана песня — думаю, да, — присоединился к Ла-Ахаду Кенуэй.       — А прекрасный пол нынче пошел такой, что подпевает с довольными лицами, — захохотал Эцио.       — Это побочный эффект феминизма и сексуальной революции, — на полном серьезе заявила Мелани. — Вместе с возможностью голосовать и работать наравне с мужчинами, мы приобрели и отношение к нам, как к мужикам. Уважение к женщинам становится пережитком прошлого.       Ассасины с минуту помолчали, переваривая полученную информацию, после чего, перебивая друг друга, стали высказывать свое негативное отношение к ситуации, сложившейся в наше время.       Когда мужчины выговорились, я, вздохнув, выехала с парковки и направила машину в сторону Бостонской бухты. Периодически поглядывая (в основном во время остановок на светофорах) в зеркало заднего вида на остальных пассажиров, я с облегчением обнаружила, что, видимо, в эту поездку веду лучше, поскольку на лицах остальных не было того напряжения, которое не покидало их физиономии в прошлый раз. Ну, почти…       Когда мы проехали приблизительно треть пути, выражение лица Коннора меня стало настораживать, равно как и отсутствие Мел в поле зрения. Я хотела было обернуться, чтобы посмотреть, в чем же, собственно, дело, но, хвала богам, до меня суть происходящего на самом заднем сиденье дошла раньше, чем я успела совершить столь необдуманный поступок.       Только когда мы уже добрались до местности недалеко от Оленьего острова, не доезжая до него самого около двухсот ярдов, и вышли из машины, я приблизилась к Мелани, стоявшей возле Радунхагейду и как-то невероятно нежно смотревшей на него, в то время как на лице индейца читалось ошарашено-мечтательное выражение, и тихонько, сквозь зубы спросила:       — И это ты мне говорила про «приперло»?       — Ну мне же нужно было как-то отвлечься и забыть, что ты за рулем, — хмыкнула в ответ подруга, прижимаясь к Коннору.       Я бросила взгляд на Кейт с Альтаиром, но им уже было явно не до окружающих, ибо подруга внаглую лезла ему руками под робу, запуская свою ладошку в его штаны. Окликнув Кэтрин, я кинула ей ключи от машины — пусть развлекаются внутри — до салюта еще полтора часа. Правильно расценив мой жест, Кейт утащила не оказывавшего сопротивления ассасина в салон.       Эцио тем временем отошел к капоту машины, потянув меня за собой. Я приблизилась к Аудиторе, позволяя себя обнять, и положила голову ему на грудь, слушая, как равномерно бьется его сердце. Мелькнула шальная мысль назвать одно женское имя, чтобы проверить, не увеличится ли ритм, но я, естественно, этого делать не стала. Я приподняла голову, собираясь вытребовать у ассасина поцелуй, как над моей головой что-то просвистело и попало итальянцу прямо в лицо. Не выдержав, я рассмеялась, глядя, на то, как комично смотрится Эцио с залепленной снегом мордашкой.       — Упс! — произнесла за моей спиной Мел. — Прости, Эцио, это было для Джеки!       Расхохотавшись еще громче, я наклонилась, набрав в руки побольше снега, и погналась за Мелани. Та убегала медленно, так что я довольно быстро настигла подругу и, сорвав с ее головы капюшон, напихала в него все, что было в руках, да еще и из-под ног наскребла немножко, добавив к уже имеющейся снежной крупе несколько горстей.       Петляя как заяц, пытаясь уворачиваться от несущихся мне вслед снежков вперемешку с ругательствами, я скрылась с места преступления и стала искать политического убежища на территории Италии. Едва я спряталась за спиной Эцио, как он кинул в сторону стоявшего неподалеку, заложив руки за спину, но не участвовавшего в битве Коннора сразу несколько снарядов, которые итальянец, видимо, успел слепить, пока я кормила капюшон подруги.       Радунхагейду, который, казалось, совершенно не намерен принимать участие в этой войне, вдруг резко бросил в нашу сторону сразу несколько снежков. Как выяснилось, индеец уже давно готовился к этой подлой атаке, чем и объяснялась непривычная для него поза, более характерная для Хэйтема. Хвала богам, я успела спрятаться в своем укрытии и все снежки перепали Эцио. Пока Аудиторе собирался провести контратаку, Кенуэй, перехватив бегущую в нашем направлении Мелани, скрылся с ней за растущим неподалеку от них деревом. Мы тоже передислоцировались за Кадиллак, старательно сгребая снег вокруг машины и готовя новые снаряды. Немного отвлекали стоны, глухо доносящиеся из Эскалейда, но, если представить, что эти звуки издает раненый в бою противник, становилось легче и даже интереснее.       Первыми атаку начали наши реальные враги. Кто-то из них — вероятнее всего, Коннор — швырнул снежок так, что он, перелетев машину, расплющился у меня на макушке. Возмущенно завопив, я быстро отряхнула волосы и, накинув капюшон, стала вести обстрел. С меткостью дела у меня обстояли из рук вон плохо, но если кидать снежки не переставая, то, при желании, можно в кого-нибудь все-таки попасть. Например, выглянувшей из-за дерева Мелани прямо в живот. Радостно потирая руки и заодно таким образом согревая их, я стала в срочном порядке пополнять свой изрядно поредевший арсенал, в то время как на посту пулеметчика меня сменил Эцио. Аудиторе обстреливал противника гораздо успешнее, что, в принципе, неудивительно.       В общей сложности наша снежная баталия длилась почти час и, наверное, затянулась бы еще дольше, если бы внезапно открывшаяся именно с нашей стороны дверца не засандалила мне по голове.       — Джеки? — вышедшая из Кадиллака Кейт с удивлением уставилась на меня, растянувшуюся в снегу. — Вы что, подслушивали?       — Очень надо, — проворчала я, принимая руку Эцио, решившего помочь мне подняться. Я хотела сказать еще пару ласковых, но меня прервал испуганный вопль Мелани.       Я выглянула из-за машины и увидела, как Альтаир, на бегу стирая с лица налипший снег, гонится за стремительно улепетывающей Мел. Но если уж у меня получилось часом ранее догнать подругу, думаю, не стоит уточнять, что Ла-Ахад в два счета настиг Мелани, повалил ее в снег и, не обращая внимания на ее возмущенные вопли, усевшись сверху на распростертое по земле тело, принялся запихивать снег прямо ей за шиворот. Коннор, до этого скрывавшийся на дереве, явно прицеливаясь к нам с Аудиторе, спрыгнул вниз и бросился к Мел, однако к этому моменту араб уже закончил свою жестокую, но скоротечную месть, поднялся и пошел в нашем направлении, при этом эффектно набросив на голову капюшон.       — Твои шансы дожить до двадцати двух лет стремительно уменьшаются, — походя бросил Альтаир, обращаясь к Мелани. Кенуэй нахмурился и, подняв Мел на ноги и задвинув ее себе за спину, вознамерился было ответить на эту реплику, но продолжением конфликта стал грозный взгляд, которым Кейт наградила Ла-Ахада:       — Полегче, слышишь? Во-первых, она моя подруга, а во-вторых, это всего лишь снег, а не чьи-то отходы жизнедеятельности, — осадила Кэтрин араба, снисходительно улыбнувшегося ей в ответ своей фирменной улыбкой.       Естественно, мы были не единственной компанией, расположившейся вдоль берега Бостонской бухты, так что вскоре до нас донеслись голоса, громко отсчитывающие секунды, оставшиеся до наступления Нового года. Я развернулась к Аудиторе, краем глаза заметив, что Кейт тоже стоит лицом к лицу вплотную к Альтаиру. Мелани обнимала Коннора за талию и они оба глядели в небо, ожидая начала салюта. Когда все те же голоса громко проорали «Один!» и перешли в торжествующие вопли, я встала на цыпочки, обвивая шею итальянца руками, вынуждая наклониться ко мне, и поцеловала его, поздравляя с наступившим годом, и именно в миг соприкосновения наших губ небо окрасилось яркими красками фейерверка. Целовались мы долго, невероятно долго, наслаждаясь этим моментом, а когда все же прекратили, я поняла, что, несмотря на столь длительный период времени, мы стали первыми, кто разорвал поцелуй. Альтаир с Кейт и Коннор с Мелани все еще нежились в объятиях друг друга. Единственным различием было лишь то, что Радунхагейду держал Мел на весу, подхватив ее одной рукой под ягодицы, в силу очень уж большой их разницы в росте. Я стояла, прижавшись спиной к груди Эцио, уютно согреваясь в кольце его рук и любуясь разноцветными всполохами, разукрашивавшими небо над бухтой.       Когда фейерверк закончился, Мелани, заявив, что обратно поведет она, забралась на водительское кресло. Вздохнув и мысленно помолившись всем богам, я влезла в машину на самое заднее сиденье, потянув за собой Эцио.       Вела Мел достаточно неуверенно, поскольку не привыкла сидеть за рулем таких крупногабаритных машин. В целом добрались до дома мы относительно спокойно, к тому же я, решив последовать примеру Мелани, уделила в дороге немного внимания Аудиторе-младшему, заодно продемонстрировав все прелести пирсинга в языке, под The Glitch Mob — Warrior Concerto, задававшую темп из колонок.       Еще поднимаясь на лифте на пятнадцатый этаж, мы услышали, что кто-то из соседей закатил бурную вечеринку. Я была почти на сто процентов уверена, что это дело рук Джеймса, но, как выяснилось, того вообще не было дома, а из-за дверей его квартиры не доносилось ни звука. Мы пешком поднялись на наш этаж и осознали, что вся эта какофония раздается в нашем доме.       — Мел, ты ключи брала? — спросила я у подруги, похлопав себя по карманам и вспомнив, что моя связка благополучно сушится на полочке.       — Я думала, что ты возьмешь, — отозвалась Мелани, хмурясь.       Вздохнув, я нажала на кнопку звонка и поняла, что среди грохота, доносящегося из квартиры, его попросту не слышно. Я стукнула несколько раз по двери, чуть не отбив себе при этом все пальцы, но, в итоге, нужного результата все-таки добилась. Дверь открыла миленькая девушка в коротеньком платьице и со слегка размазанной по кукольному личику косметикой.       — Вы кто? — пошатываясь, поинтересовалась блондиночка, кося глазами.       Я молча отодвинула неизвестную девицу в сторону и, оценив степень засранности пола, прошла в гостиную прямо в обуви. На диване, как и предполагалось, развалились Дезмонд и Джеймс, а у них на каждом колене сидело по очередной цыпочке. Заметив меня, эти двое спихнули красоток со своих колен, совершенно не заботясь об их безопасности, так, что те попадали на пол как переспелые яблоки с дерева.       — Ничего не хотите мне рассказать? — грозно поинтересовалась я, выключив музыку и глядя на внезапно ставшие виноватыми лица.       — Ну Дже-е-еки, — протянул сосед, делая мордочку как у кота из «Шрека». До боли знакомую такую мордочку — точно такую же рожу он строил полгода назад, в тот день, когда я обнаружила в кровати у своего тогда еще парня аналогичного вида девицу, как те, что сейчас валялись на полу.       — Нет, ну я понимаю, что этот кобелина мог навести баб — он у нас специалист по обнаружению в толпе существ женского пола, отличающихся легкостью своего поведения, — бушевала я, обращаясь к Майлсу. — Но ты, Дезмонд! Черт, да почему вы не у Джеймса свою пати закатили-то, а?       — Т-там м-мокро-о-о, — с трудом ворочая языком, пояснил Дезмонд, усилием воли фокусируя на мне взгляд.       — Ну так валили бы в клуб! Или к какому-нибудь дружку Джеймса — я помню, что их у него до хрена! — продолжала злиться я.       — Джеки, — бывший встал с дивана, параллельно чуть не наступив на одну из несчастных девиц, оказавшихся в такой дурацкой и неловкой ситуации, и эдаким танком попер прямо на меня. Я непроизвольно сделала несколько шагов назад и уперлась спиной в дверной косяк. Мельком взглянув в коридор, я заметила просто возмутительнейшую картину: еще одна блондинка, томным голосом приговаривая «М-м-м, новые ма-а-альчики», старательно вешалась на Эцио, стремясь познакомиться, другая (внешне отличавшаяся от первой только каштановым цветом волос) косилась в сторону Альтаира, который ей, видимо, приглянулся, третья же красотка подбиралась к Коннору, явно решив с ним пообщаться.       — Джеймс! — окрикнула я соседа и эта машина смерти замерла навытяжку, словно я была офицером, а он рядовым. — Сколько девушек вы притащили?       Бык задумался и этот процесс отразился у него на лице мучительной гримасой. В уме вычислить у него не получилось, поэтому он стал прикидывать на пальцах.       — Семь… Нет, восемь! Да, точно, восемь! — наконец радостно выпалил он, довольный тем, что у него получилось справиться с такой тяжелой задачей.       — Сколько?! — вытаращила глаза я. — У вас же там все скукожится, отсохнет и отвалится!       — Вон пошла, стерва! — донесся из коридора сначала голос Кейт, потом девичий пронзительный визг и смачный звук ноги, впечатывающейся в чью-то задницу. Хлопнула дверь и стало понятно, что девушек осталось уже всего семь.       Тут на меня буквально повесилась одна мадемуазель и, манерно растягивая слова, при этом обдавая волнами перегара, громко прошептала:       — Слу-ушай, ну че ты бе-е-есишься? Мужиков на всех хватит! Мы ж не перт… прент. пре-тен-ду-ем на единоличное позль… пользование!       Вот тут я, не раздумывая, двинула этой красотке прямо в нос — просто для того, чтобы она на меня хотя бы дышать перестала. Джеймс, увидев это, что-то возмущенно замычал и, подхватив меня под локти, переставил подальше от дверного проема, после чего бросился смотреть, что же стало с личиком моей жертвы. Я кинула взгляд в сторону дивана, где, развалившись в позе звезды и наполовину съехав на пол, уже мирно посапывал Дезмонд — островок спокойствия и безмятежности в этом океане пьянства и безумия.       — На выход! — рявкнула я незваным гостьям, пытавшимся забраться обратно на диван и те, как вспугнутые тараканы, послушно засеменили вон из гостиной. Я вышла в коридор вслед за ними, тихо радуясь тому, что, по сути, осталось справиться только с двумя из восьми незнакомок.       Мелани, явно сгорая от ревности и зависти, за талию оттягивала девушку модельной внешности и соответствующего роста от своего мужчины, активно интересовавшуюся его косичкой и шрамом на его правой скуле. Радунхагейду не оказывал сопротивления, опешивший от таких внезапных действий, обращенных в его сторону. Эцио же, к моему неудовольствию, особого отпора вешающейся на него симпатяжке не давал, внимательно выслушивая от нее какие-то общие факты типа ее имени. Правда, он ее в ответ не обнимал, скорее соблюдая политику непротивления, за что ему огромное женское спасибо. Альтаир придерживал Кейт под руку, явно не желая, чтобы его женщина принимала дальнейшее участие в этом скандале.       Понимая, что Мел рано или поздно справится со своей жертвой самостоятельно — главное продолжать упорствовать (вода камень точит), я направилась к той брюнеточке, что повисла на Аудиторе.       — Девочка, тебе, кажется, пора домой, — голосом, обещающим все муки ада, сообщила я ей.       Та одарила меня мутноватым взглядом и, скрывшись за спиной моего мужчины, повисла на Эцио, начиная его откровенно душить, поскольку своими передними конечностями девушка обвила его шею, а ноги оторвала от пола. Аудиторе, борясь за свою жизнь, принялся разжимать руки, давящие ему на кадык.       — Допрыгался, ловелас? — с мрачной злобой констатировала я. — Сразу нужно было с ней справляться!       Итальянец обиженно посмотрел на меня и я тут же пожалела о сказанном. Вздохнув, я помогла Эцио отцепить-таки от него загребущие ручонки девушки и задать ей направление на выход. В двери она случайно столкнулась висок в висок с блондинкой, которая до этого пыталась захватить в личное пользование Коннора. Последним квартиру покинул Джеймс, неся на руках оставшуюся красотку, отмечая траекторию своего движения капельками крови, сочащимися из ее разбитого носа. Перед тем, как захлопнуть за ними дверь, я заметила, что сосед смотрит на меня осуждающим взглядом и именно поэтому показала ему в ответ язык.       Закрыв квартиру, я прислонилась спиной к двери и съехала по ней на пол, осознав, что, несмотря на маленькую продолжительность этой зачистки, я неимоверно устала.       — Ненавижу левых баб, — проворчала я. — И вдвойне ненавижу левых баб у себя дома. Дезмонду не жить.       — Только давай отложим это на завтра? — предложила уже поостывшая Мелани, заглянув в гостиную. — Сейчас все равно это бессмысленно. Но, черт побери, чем их кормят, что они такие высоченные вырастают? Может, мама была права насчет брокколи?       Я, пожав плечами, поднялась с пола, вспомнив, что чистотой он не блещет от слова совсем, а на мне, между прочим, до сих пор белая ассасинская роба. Мимолетом заглянув в ванную и раздевшись до нижнего белья, я забросила свой косплеерский костюм в стиралку, после чего прошествовала в свою спальню, где забралась под одеяло.       Когда в комнату пришел Эцио и, усевшись на постель, потянулся ко мне, намереваясь поцеловать, я отвернулась.       — Нравится, когда на тебе девки виснут? — обиженно пробормотала я, чувствуя, как внутри все буквально кипит от злости. Аудиторе, хмыкнув, улегся рядом и обнял меня.       — Какая же ты все-таки ревнивая, — проговорил он, а по его голосу я догадалась, что он улыбается.       — Зная тебя, попробуй тут не быть ревнивой, — отозвалась я, безуспешно пытаясь выбраться из объятий итальянца. — Ты же у нас любитель трахать все, что движется.       — Послушай, — устало начал Эцио. — Если у меня есть дама сердца, то я смотрю только на нее.       — Нет, это, конечно, все замечательно, но я-то тут причем? — мрачно поинтересовалась я.       Аудиторе демонстративно вздохнул и настойчиво потянул меня на себя, заставляя все-таки повернуться к нему лицом, после чего сразу же поцеловал. Я сначала демонстративно сжимала губы, но, черт его дери, разве можно ему противиться?       Примерно через час, когда я, тяжело дыша, соскользнула с Эцио и улеглась рядом, тот, усмехнувшись, поинтересовался:       — Ну что, я ответил на твой вопрос?       Я же в ответ только кивнула, осознавая, что говорить сейчас не в состоянии — настолько хочу спать. Единственное, что я поняла, прежде чем провалиться в сон — что я засыпаю с улыбкой.