Меж двух огней

Эльдар верили, что у тех, кто не находил себе пару в годы весны, была странная судьба. Это значило, что время еще не пришло, и где-то в других землях или ином времени есть тот или та, кто предназначен еще с сотворения Арды. С тех пор как Тьма накрыла Эрин Гален, странная судьба выпадала многим. Почти не было свадеб, а дети не приходили в мир вовсе. Тауриэль стала одной из последних, кто обрел жизнь в Эрин Гален. Мысль о том, что Леголас знал её отца и был когда-то его командиром, давно стала привычной и не мешала видеть названного брата другом и даже... Он ждал едва ли не дольше всех. Вздыхая, девы поговаривали, что судьба принца не здешняя. Тауриэль не знала, верил ли в это Владыка Трандуил, но подозревала — это так. Вряд ли, представляя странную судьбу сына, король видел рыжеволосую девицу из нандор, которую когда-то подобрал после боя пищащим комком в дупле дерева. Должно быть ему мнилась дева едва ли не под стать Владычице Мэлиан, величественная и прекрасная. И, пожалуй, разочарования король не простил бы ни Тауриэль, ни Леголасу. Она лечила раненых и яростно сражалась с врагами, но могла быть лишь самой собой и постараться убить столько орков, сколько не выпало на долю ни Белегу, ни Маблунгу вместе взятым. Но все же, чего не стерпит по настоящему любящее отцовское сердце? Возможно когда-нибудь король оценит её и поймет. Ведь Тауриэль все равно дорога ему. Иначе просто не могло быть. Она верила. - Найдите хранителя ключей! - крикнула Тауриэль, сбегая по ступенькам нижнего яруса во главе отряда из нескольких лучников. По её приказу стражи гвардии вернулись в темницы к утру и обнаружили пустые камеры. Начальница искала Элроса. Его и Гэлиона видели в винном погребе. Леголас поднял общую тревогу, но, судя по всему, темницы опустели, открытые не колдовством и не силой, а ключами. Добыть их можно лишь с бездыханного тела. Однако, думая так, Тауриэль ошибалась. Вбежав в зал погреба, она заметила не мертвых, но мертвецки пьяных ключника и распорядителя дворца, а так же качнувшийся лаз для сплава бочек, за миг до того как в нем исчез последний беглец. Тауриэль могла бы поклясться, что не видела его среди пленных. Безбородый и одет совсем не так, как его приятели. Как он проник во дворец? Наверху раскатисто протрубил боевой рог привратника, возвещая, чтобы закрыли створ ворот над Лесной. Значит, Леголас уже знает. Уже видит их. - За мной, к воротам, - Тауриэль сделала знак, увлекая за собой лучников по тайному ходу, ведущему прямо к стене над рекой, отделявшей дворцовый холм от леса. Там несли дозор гвардейцы из стражи. Вполне достаточно, чтобы поймать вздумавших скрыться по воде пленников, но сердце чувствовало беду. Стражи ворот погибли первыми, отвлеченные побегом гномов. Раненых не было, лишь убитые. Орочьи стрелы разили не многих, но наповал. Чем ближе к сердцу, тем безнадежнее. Даже если в плечо, то насмерть. Воины Лихолесья или побеждали, или гибли, другого не бывало, но какой дрянью твари напитывали острия? Тауриэль чувствовала, как обрывалась чужая жизнь, даже в пылу боя, но все же старалась сдерживать собственную ярость. Злоба — это тьма, а она не союзник. Никогда прежде враги не смели заходить так далеко. Они постучали в дверь. После ударят тараном! Пробиваясь к воротам, Тауриэль замечала меж взмахами ножей, ударами и спущенными стрелами, как столкнулись бочки, застрявшие в теснине ворот; как орки метили в безоружных наугримов, отбиваясь от эльфов; как молодой гном упал, сраженный стрелой в ногу, но поднялся, чтобы сдвинуть рычаг, державший решетку. Ох, не исполнить тебе обещанного матушке, дерзкий мальчишка! Тауриэль яростно ударила навалившегося на неё орка, мешая поступиться к реке и на миг теряя из вида беглецов, а стремнина уже выносила их за пределы дворца. Гномы сбежали, пока эльфы защищали свой дом. Последний из лазутчиков должен был поплатиться жизнью за дерзкое нападение, как и остальные, но Леголас остановил клинок в руке Тауриэль. Хотя бы одну тварь стоило все же допросить. Орка притащили во дворец пред трон короля. Трандуил встретил одинаково холодным взглядом и командиров, и пленного, что поставили пред ним на колени, но все же Тауриэль осталась в зале, наблюдая, слушая и чувствуя отвращение к уставившемуся на неё злобному рылу. Леголас задавал вопросы, но орк отвечал не о том, что спрашивали. Он скалился и, зная, что это конец, нашел как и кого ударить напоследок. Тауриэль сражалась у водяных ворот за жизни двоих — это понял бы и слепой. Но один из тех, кого орк не смог убить сегодня, стоял с клинком у его горла, а во второго попала вражеская стрела. Моргульская. И он был далеко. Тауриэль не запомнила, что ответила твари, сверлившей её желтыми, звериными глазами и насмешливо скалившей зубы. Стражница рванулась в выпаде, целя в горло, когда голос Трандуила остановил её, точно дернул на взлете за путцы на лапах охотничьего орла. - Довольно, Тауриэль! Иди! Она медленно выпрямилась, убрала оружие. Прошла мимо Трандуила, склонив голову в знак покорности, смиряя еще бушевавший гнев недавней битвы. Ей достаточно знать, что твари, преследовавшие гномов по неизвестным причинам, но с понятной целью, убивали на своем пути все живое. Тауриэль ушла из дворца, не позвав с собой никого. Если Владыка хочет знать, кто прислал орков, то ей нужно убедиться, что враги покинули их земли и не придут снова. В это почти не верилось. Засовы и замки не спасут больше от войны. Гномы, должно быть, уже достигли границ, где их могли встретить смертные из Озерного города, но с раной от моргульской стрелы людям ничего не сделать. И да сохранят их всех стихии, когда твари придут следом.