Одержимые

Умер я вчера, сегодня словно Падаю на солнце. За гранью перемен, где свет надежды В жизни танце. Теряю сразу всё, и мир пустует. Застрявший в компромиссе. И тишина пугает нас, она танцует, Внимая нашим мыслям. Trading Yesterday - Shattered Музыка, которую я советую включить - Clint Mansell and Sam Hulick – Dreams

Плавно перелистывая страницы своего учебника, Драко делал вид, что читает. В библиотеке сейчас было довольно много учеников – все готовились к предстоящим тестам, и Малфой не был исключением. Вот только сосредоточиться на материале никак не получалось. Держа в руках книгу, слизеринец бросал свой взгляд то на текст, то на проходящих мимо учеников. Все его мысли занимала лишь одна, особенно выделявшаяся: «Кто из них?» - и Драко уже не надеялся сосредоточиться на материале. Ненавязчиво, еле заметно наблюдая за каждым, он просто пытался понять, о чем они думают, заметить хоть что-нибудь, что могло выдать их чувства и секреты каждого из волшебников. Роль наблюдателя была привычна для юного слизеринца, и прежде, чем действовать, он пытался понять врага: узнать привычки, распознать мотив. Игра стоила свеч, и поэтому нужно было, прежде всего, подумать и лишь затем начать атаку. Перебирая в уме все возможные варианты, он твердо уверился, что в школе помимо него есть еще, как минимум, один пожиратель. И это было очень опасно не только для гриффиндорцев, но и для самого Малфоя, в частности. Белокурый слизеринец сильно рисковал – его могли раскрыть. Пожиратель мог подобраться к Драко слишком близко, мог узнать, что тот не совсем следует указам Темного Лорда, и даже нагло игнорирует их, а навлечь на себя подозрения равносильно смерти. Волдеморт избавляется от всех, кто единожды давал осечку. Оставалось выяснить, кто нападает на учеников, и сделать это нужно было как можно незаметней. Конечно же, в первую очередь под подозрения попадали слизеринцы. Большинство из них были бы не прочь присоединиться к Темному Лорду, если, конечно, уже не сделали этого. Находиться в самом центре змеиного логова было довольно скверно, но Драко старался не выделяться. Правда, Поттер, как всегда, влез, куда не просили, и вот теперь Малфой был на пике своей популярности. К счастью, не все так печально, она постепенно начинает спадать. Смешайте корень мандрагоры, листья папоротника, волчьи ягоды… Драко против своей воли взглянул в направлении самого дальнего стола, который был сокрыт книжными стеллажами и находился отдаленно от всех. Примерно полчаса назад туда прошла Гермиона. А теперь через весь зал, Поттер с Уизли, переговариваясь между собой, направились к тому самому столику, где их уже ждала заучка Грейнджер. Когда они проходили мимо Малфоя, он приподнял свою книгу выше, держа ее так, чтобы та была перед самым носом и закрывала лицо. Выждав пару секунд, он чуть опустил учебник, открывая себе обзор, и следуя взглядом за причиной своей головной боли. Поттер, отвлеченный разговором, прошел мимо, ничего не замечая. Пересекаться с взрывоопасным гриффиндорцем у Малфоя абсолютно не было желания. Он в последнее время доставлял слишком много проблем, одна из которых – попытка убийства Драко. Было не похоже, что гриффиндорца хоть чуть-чуть волнует тот факт, что от его рук мог погибнуть человек. Или же он умело скрывал свои чувства. Малфой, в отличие от него, наоборот, получил пополнение в копилку своих ночных кошмаров. Было неправильно, как-то неестественно видеть Гарри таким, каким он был тогда, в тот день. Каждый раз, вспоминая об этом, Драко чуть ли не выл от отчаянья. И сразу возникал вопрос: почему его это волнует? Разве не естественно, что все так вышло? Ведь между ними всегда была эта чертова пропасть, которая так и норовила утащить кого-нибудь из них в самую глубь – в свой бездонный мрак. Наверное, у каждого человека есть свой предел терпения – некая чаша, которая может переполниться в любой момент. У Драко он тоже был, и он уже сотню раз исчерпывал его. Многие бы не выдержали на его месте, впали в отчаяние или же перестали сопротивляться течению. Но Малфой был слишком горд, чтобы сломаться, слишком своеволен, чтобы сдаться, находя в себе новые силы после смерти Нарциссы, предательства отца и черной метки. Но на этот раз все было сложнее, гораздо. Просто он исчерпал все свои силы, и теперь находился на автопилоте. Возникало такое чувство, как будто его предал весь мир, абсолютно и окончательно. В первые дни, он долго не мог прийти в себя, отказываясь принимать то, что с ним снова случилось что-то чертовски отвратительное и неприятное. Драко перестал отдавать отчет своим действиям, разум упорно отказывался верить в реальность. Может, раньше слизеринец бы разозлился, вспылил, попытался отомстить, но не в этот раз. Слишком устал от этого. Детские игры кончились, и время глупых забав прошло. Навалившаяся апатия лишь усугубила его состояние, она заставляла опустить руки и перестать что-либо пытаться изменить. Ведь в конечном итоге все опять получится, как всегда – лишь боль и разочарование будут наградой. И Поттер здесь совсем ни при чем, он лишь напомнил Драко самую важную вещь: Малфой – Пожиратель смерти. Откинувшись на спинку стула, Драко устало прикрыл глаза и провел рукой по волосам, зарываясь пальцами в белоснежные пряди. Нужно было сосредоточиться на деле - на остальное не было времени. Где-то поблизости находится потенциальная опасность и с этим стоило разобраться как можно быстрее. Закрыв книгу, Малфой встал и направился к стеллажам, чтобы положить ее на место. Сектор с книгами по зельям находился почти в самом конце зала. Библиотека была огромной, и найти нужную литературу было довольно сложно, особенно для неопытных первокурсников, которые могли даже заблудиться в многочисленных библиотечных залах и книжных полках. Чем дальше слизеринец заходил, тем было меньше народу. В основном все читали в первом секторе, вглубь забредали лишь самые любопытные. – Я нашла ту самую книгу, но мне понадобится время, чтобы изучить ее. Вы уже решили, что будем делать дальше? – донесся голос Гермионы с дальнего столика. Малфой, поддерживая учебник за зеленый потрепанный переплет, шел вдоль стеллажей, выискивая нужную полку. – В первую очередь нужно обезопасить учеников, — сосредоточенно ответил Поттер. – Дамблдор говорил, что в деле замешана черная магия. Думаете, это пожиратель? Нужно узнать, у кого есть метка. – Нужно проверить всех слизеринцев, — выдвинул предложение Рон, Гарри согласно кивнул. Невольно подслушав разговор, Драко закатил глаза, поражаясь тому, как Поттеру не надоело из года в год влипать в подобные неприятности, и еще больше тому, как они открыто обсуждали свои планы, не боясь, что их могут услышать. Решив, что ничего интересного из разговора гриффиндорцев он не узнает, Драко, поставив учебник по зельям в нужное место, развернулся, собираясь уходить. – А начать стоит с Малфоя, — продолжил Рон, что заставило белокурого слизеринца замереть за стеллажом, отделяющим его от троицы. – Ему нельзя доверять. – Я не думаю, что это он, — отрицательно покачал головой Поттер. – В конце концов, за него поручился сам Дамблдор. – Гарри! Дамблдор может ошибаться. Ты же сам видел черную метку у Малфоя, и этого уже более, чем достаточно, чтобы занять в списке подозреваемых первое место, — вполголоса воскликнула Гермиона. Поттер, ничего не отвечая, молча настаивал на своем. – Гарри, — смягчившись, позвала девушка. – Ты не должен себя винить за то, что произошло, ты поступил, так как считал нужным, - изумрудные глаза распахнулись от удивления, взирая на собеседницу. Драко застыл в ожидании, боясь шелохнуться. – Я знаю, знаю… Ведь это был правильный выбор?.. – обреченно прошептал гриффиндорец. Несколько упавших с полки книг прервали разговор друзей и все три пары глаз устремились в направлении шума. Поттер резко поднялся с места, со скрипом отодвинув стул, и бросился в сторону стеллажа, но когда он заглянул за книжные полки, там уже никого не было. Рон вскочил следом, но Гермиона, схватив его за руку, остановила. Гарри поднял с пола одну из упавших книг по зельеварению, и озадаченно осмотрел ее. Взгляд Поттера метнулся в сторону, пытаясь поймать того, кто слышал их разговор и, кажется, уловил зеленую мантию слизеринца, исчезающую за следующей книжной полкой. – Гарри? – позвал Рон, но гриффиндорец лишь отмахнулся. – Я просто проверю, кто это – у меня плохое предчувствие, – развернувшись, Поттер побежал мимо полок с учебниками по трансфигурации, повернул налево, вдоль до литературы, пестрящей своими яркими обложками – опять никого. Запыхавшись, он обернулся, и взгляд выловил тень, проскользнувшую в следующий зал. Гарри ринулся следом, догоняя неизвестного волшебника. Поворот, еще один, и вот он уже схватил за плечо, и развернул того лицом к себе. Растерянный хаффлпаффец выронил все книги, которые держал в руках. Мальчишка, третий год обучения – не больше, уставился большими от удивления глазами на гриффиндорца. «Не он…» Перейдя в следующий зал, в котором было народу больше, чем в остальных, Поттер сбавил темп. Проследовав до ближайшего свободного стола, Гарри, оглянувшись вокруг, сел. Сложил в замок руки и оперся на них лбом. Просидев так минуты две, он потер веки и зажмурил глаза, отгоняя неизвестно откуда взявшееся наваждение. Почему-то возникало такое чувство, что он сказал лишнего. «Черт», — нервно дернулся Гарри и потрепал свои черные непослушные волосы. Внутри что-то неприятно кольнуло и заныло, ладони, переместившиеся с головы на стол, напряженно переминали друг друга. Чувство беспокойства, которое он усиленно подавлял последние несколько дней, возрождалось и тисками сжимало его сердце. В такие моменты становилось не по себе, совсем жутко и одиноко… Когда все так обернулось? Когда все вышло из-под контроля? Почему он не смог защитить Джинни? Почему он обезумел, следуя лишь одной ненависти и ярости? Почему в этот раз Гарри оказался тем, кто был неправ? Поттер был не в себе. Не в себе – это значило, что он хотел бы побыть один. Хотя, порой, ему казалось, что это невозможно. С ним всегда кто-нибудь был рядом, обязательно, не оставляя его ни на минуту. Сейчас происходило то же самое – отправившись из библиотеки в гостиную Гриффиндора, он намеренно улизнул оттуда без Рона и Гермионы, но здесь одиноко, греясь у камина, сидела Джинни. В ее карих глазах отражались извивающиеся языки пламени. Она, молча любуясь огнем, сидела в кресле, поджав колени к груди. Ее жгучего цвета волосы были похожи на пожар, что создавало картину целостности, как будто пламя играло с ней, с ее веснушчатым лицом, с чуть пухлыми розовыми губами. На душе у Поттера от сгорбленного и хрупкого силуэта девушки стало еще хуже. Он любил Джинни, но как сестру. Уизли были для него семьей, той самой, которой ему так не хватало. Гарри рос вместе с ними, проводил с Роном и Джинни все свое время в Хогвартсе, и он действительно нуждался в них, как и в Молли, и в Джордже, и Фреде. Они дали ему то, что у него отняли Дурсли. Когда Джинни призналась ему, Поттер не смог ей отказать. Не решился, не хотел разбить ей сердце. Он убедил себя, что, возможно, однажды полюбит ее так же, как и она его. Гарри желал этого всей душой, убеждал себя, что вот она — та единственная и неповторимая. Он старался верить, и у него даже получалось, но ни поцелуи, ни объятья не делали его счастливым, наоборот, что-то упорно кричало, что все неправильно, что все не так. Как будто он предавал самого себя. Со временем на ласки девушки, на ее требования какой-то ответной реакции с его стороны, стало возникать лишь раздражение. Пересилив себя и подойдя к Джинни со спины, гриффиндорец обнял ее и уткнулся носом в рыжие пряди. Гриффиндорка подняла голову и улыбнулась, соприкасаясь с Поттером губами в легком нежном поцелуе. Когда они отстранились друг от друга, Гарри сел в соседнее кресло. – Все нормально, Гарри? – спросила, улыбнувшись, Джинни. – Ты выглядишь расстроенным. – Все нормально, я просто устал, — отмахнулся Поттер. Девушка молча посмотрела на своего парня, но настаивать на разговоре не стала. Так они просидели некоторое время, молча греясь у камина, пока Джинни не уснула. Гарри коснулся губами ее лба и укутал теплым пледом.

***

Тяжелое дыхание нарушало тишину в коридорах Хогвартса. В темноте сумасшедшим блеском сверкали алые глаза. Тень, мелькая в лунном свете, перемещалась слишком быстро по коридорам школы, не замечаемая никем, она мчалась к своей цели. Тихими шагами, подкрадываясь к своей жертве. Проскальзывая черной дымкой через все двери, проникая в любое место – никакое препятствие не могло остановить ее. Рыжеволосая девушка беспокойно ворочалась в своей постели. Ее пряди разметались по всей подушке, со лба стекал пот. Пальцы судорожно сжимали одеяло, цепляясь в свою единственную защиту. Длинные ресницы подрагивали, как будто моргая, щеки залились румянцем. Тень проникла в гостиную, украшенную красными балахонами и сверкающую своим гербом в виде золотого льва на красном фоне. Сузившимися зрачками взглянув на тлеющие в камине угли, тень хищно улыбнулась. Принюхиваясь, водя носом около двух кресел, это «нечто», монстр или человек, резко обернулось к двери, ведущей в женскую спальню. Джинни во сне кусала губы – до крови, не просыпаясь. По спине пробежала дрожь, и она выгнулась, цепляясь ладонями за края кровати. Ей мерещились силуэты, странные, страшные… Их было много, они были везде. Скалились, смотрели на нее, приближаясь все ближе и ближе. И вокруг была лишь густая тьма, заполняющая все пространство, заползая в легкие, затмевая белок глаз. Судорожный крик рвался наружу, но горло что-то сдавило тисками, не позволяя издать ни звука. Глаза наполнились слезами, а ноги давным-давно подкосились. Тень проникла сквозь шторку, окружающую кровать и, облизнувшись, нависла прямо над сонной девушкой, рыжие волосы которой сияли даже во тьме. Тихо — совсем беззвучно, она наклонялась все ниже и ниже, приближаясь к самому лицу спящей гриффиндорки. Кровавого цвета глаза блеснули еще ярче. Девушка поморщилась от накатившего холода и притянула свое одеяло повыше. Черной дымкой существо прикоснулось к лицу спящей гриффиндорки, проникая своими когтями в ее плоть. В комнате раздался звериный рык и последовавший за ним женский вопль. Девушки, находящиеся в спальне, все до единой вскочили на своих кроватях зажигая огоньки люмоса. В комнате послышались вскрики, кто-то судорожно спросил: «Что происходит?». Другие, вскочив на пол, удивленно смотрели на Джинни, сидящую на своей кровати. Она немигающим взглядом смотрела на единственную постель, владелица которой не встала на крик своей соседки, а из-под белой шторки закрывающей гриффиндорку, по полу медленно растекалась лужа крови.

***

В Хогвартсе погиб ученик. Дамблдор произнес свою речь, пытаясь убедить волшебников, что они найдут того, кто это сделал. Хотя сам директор был растерян и не имел ни малейшего понятия, с чего начинать. От комендантского часа не было пользы, а профессора испробовали все идеи по поимке преступника. Ситуация грозила смещением Дамблдора с поста директора. Ночью погибла загадочной смертью Сьюзи Максборн. Ее обнаружили другие девушки – соседки по комнате. Они проснулись от крика Джинни Уизли, которая первой обнаружила тело. Глаза Сьюзи были раскрыты и смотрели вверх в потолок невидящим взглядом, она лежала на полностью красной простыне, которая была выпачкана в крови девушки. Рыжие кудри гриффиндорки потемнели до алого оттенка. Обнаружив убитую, остальные гриффиндорки подняли шум, подняв на ноги почти что весь Хогвартс. С того момента, как печальное известие просочилось за стены школы, а об этом уже все знали к обеду, в Хогвартсе случился наплыв сов – все родители стремились обезопасить своих чад. Ну, а Дамблдор просил, как всегда, не поддаваться панике. – Это был не человек… – шептала Джинни. Рон и Гермиона переглянулись между собой и принялись успокаивать девушку. – У него были красные глаза, ярко-красные… Мне снились кошмары, а когда я проснулась, они сверкали в темноте… – бессвязно бормотала гриффиндорка. Гарри чуть ли не сходил с ума, мечась по гостиной гриффиндора. Он думал, пытался придумать, понять, осмыслить. Подскочив к Джинни, он заботливо касался ладонями ее заплаканного лица, внимательно осматривал его и снова вскакивал с колен, принимаясь мерить комнату шагами. Он должен был предвидеть, он, черт побери, должен был ее защитить! – Гарри, успокойся, — раздраженно сказала Грейнджер. – Нужно рассуждать… Сядь, Гарри, сядь! Подумай хорошенько, ты понимаешь, что случилось? Девушка мертва, а на ее месте должна была быть Джинни. Ответь мне! Оно вернулось, чтобы закончить начатое… – Нужно расспросить тех, кто подвергся нападению… Но они все слишком напуганы, чтобы рассказывать о случившемся… – продолжил Рон и добавил, – кроме нее… – и тоскливо взглянул на дверь женской спальни. – Он… Оно как будто игралось с ними, с теми тремя, которые выжили, не убивая, а лишь запугивая, — Гермиона кивнула. Поттер остановился, напряженно вглядываясь в стену. – И еще… – тут голос Грейнджер дрогнул. – Оно вновь может вернуться… – Черт, черт, черт! – воскликнул Гарри и направился к двери. – Ты куда? – крикнул Рон. – Прогуляться. Выйдя в коридор, Поттер пошел в Астрономическую башню, там можно было рассуждать спокойно. В голове, как рой пчел, вертелось множество мыслей – одна перекрикивала другую. Вчера, сегодня, завтра. Все смешалось, и было слишком запутанно. Еще вчера все было не так серьезно, а сегодня пол залит кровью, и девушка лишилась жизни. Кто бы это ни сделал, он был непростым учеником, возможно, даже не человеком, если верить рассказам Джинни. И это запутывало еще больше. Как что-то настолько опасное могло просочиться в Хогвартс?

***

Дуновения ветра развевали белокурые пряди и мантию, откидывая их назад. Драко напряженно сжимал поручень, отгораживающий его от падения, и ничего не выражающим взглядом смотрел вдаль. Его серебряные глаза ловили блики солнечного света. Ладони Малфоя давно заледенели, но он не чувствовал этого, продолжая сжимать пальцами ограду. Здесь время теряло свою власть, завороженное захватывающим дух пейзажем. Хотелось смотреть и смотреть туда – вперед, где лес сливался с горизонтом, где серой дымкой плыли облака. Раньше, в детстве, Драко мечтал о крыльях, он хотел летать – бредил этим. Когда отец впервые купил ему метлу, предела радости юного слизеринца не было. Ему нравилось ощущение свободы, которое захватывало во время полета. Ему нравились сильные порывы ветра и ослепляющее глаза солнце. Черная метка неприятно жгла и пульсировала. Малфой, хмурясь, тер руку, пытаясь успокоить зуд. – Не подходи ко мне, Поттер, — усмехнулся Драко, краем глаза замечая постороннее движение и слыша чужое дыхание. Он точно знал – это Поттер. Его шаги, движение и силуэт Малфой мог безошибочно выловить из тысячи таких же. Гарри растерянно застыл на месте, так как не ожидал кого-нибудь здесь увидеть. Нахмурившись, он сделал шаг. – Не приближайся, — Драко обернулся и улыбнулся гриффиндорцу. – За последние несколько дней я понял, что твое присутствие ближе, чем в миле от меня – опасно для моей жизни. Поттер отвел глаза в сторону, а потом вновь нерешительно взглянул на Драко. Белокурый волшебник вопросительно изогнул бровь. – Ты ведь знаешь что-то — я уверен, — произнес Гарри. – Откуда такая уверенность? Хм? – Малфой быстрым движением заправил мешающую прядь за ухо. – Я знаю лишь то, что вы – гриффиндорцы, слишком глупы и самонадеянны. Слишком много болтаете. Знаешь, я считаю, что библиотека не самое подходящее место для обсуждения своих планов. – Значит, тогда это был ты, — нахмурившись, сказал Поттер. Драко утвердительно кивнул. – Вы, вроде бы, хотели начать с меня, — напомнил слизеринец и подарил Гарри свой фирменный оскал. Оперевшись спиной и поставив локти на перегородку, он уже полностью развернулся к Поттеру. – Начнем, не волнуйся, — процедил гриффиндорец, исподлобья сверкая зелеными глазами. Улыбка Малфоя стала только шире и надменней. – Убили ученицу, Поттер, прямо у тебя под носом. На кровати чуть правее от твоей девушки. Пора уже понять, что все серьезно и это не шутки. – Я и без тебя это знаю! Не тебе мне указывать на это, чертов пожиратель, – воскликнул Поттер, глядя на хмурого слизеринца. – Откуда мне знать, что это не ты? Пока что все говорит об обратном, нет… кричит! Ты единственный, кто может использовать черную магию! У тебя на руке метка пожирателя! – Я ее не использую, — процедил сквозь зубы слизеринец, буквально раздирая глазами Поттера на части. Гарри усмехнулся, переводя взгляд на рукав мантии, который закрывал клеймо. – Успокойся и заткнись, а потом выслушай меня, – предложил Драко. – Мне тоже не нравится все это, и я могу помочь, слышишь? Знаешь, что такое взаимовыручка? – Поттер оторопел, но уже через секунду готов был рассмеяться. – Ты предлагаешь помощь? Да ты спятил, — Малфой угрюмо наблюдал за давящимся от смеха гриффиндорцем. – Очнись, Малфой, ты не в себе. Хватит нести чушь. – Это ты спятил. Когда вопрос стоит о жизни твоих драгоценных друзей, ты просто отказываешься от шанса спасти их. – Тебя волнуют их жизни? Не смеши. Какая тебе от этого выгода? – У меня есть на то причины, — Поттер усмехнувшись, отрицательно покачал головой. – Не время отказываться от помощи, Поттер. Неужели забыл, что я могу передумать и отослать жалобу министерству? Интересно, как они отреагируют на то, что их золотой мальчик пытался убить ученика? – Гарри перестал улыбаться и со злостью взглянул на собеседника. Драко победно сложил на груди руки. Его план состоял в том, чтобы держать этого неугомонного гриффиндорца под контролем, хотя бы частично. По одному лицу Поттера можно было определить все его планы. Оно, буквально, кричало о его желании выяснить, разузнать, кто преступник, а действуя напролом, Гарри только вредил себе и окружающим. И, особенно, Драко, который предпочитал действовать тихо и незаметно. – Я не стану. Драко устало вздохнул, прекрасно понимая чувства Поттера, он бы и сам не поверил в то, что говорит, если бы того не требовала ситуация. – На время, Поттер, всего лишь, пока мы не выясним, — устало произнес Драко, на мгновение показывая свое настоящее лицо, которое скрывалось под маской презрения и недоверия. Серые глаза как будто говорили: «пожалуйста», не умоляли, а просто просили с ноткой обреченности где-то в глубине, там, где скрывались все подлинные эмоции слизеринца. Чуть опущенные уголки губ не скалились в ухмылке, а светлые брови не стремились сомкнуться на переносице. Его ресницы подрагивали, то ли от холода, то ли от напряжения, а лицо, застыв в ожидании, стало таким простым, невинным и красивым… Поттеру, видящему Малфоя таким впервые, захотелось поверить, довериться, и он даже приоткрыл губы порываясь сказать: «да», но лишь втянул очередной глоток воздуха. Почему-то снова стало стыдно, а в груди вновь возродилось щемящее чувство, как будто он что-то забыл, как будто он что-то упускает… В спину почти что толкали невидимые руки, заставляя податься вперед, и Гарри, повинуясь порыву, шагнул. Драко все так же стоял, скрестив руки на груди, еле заметно впиваясь ногтями в рукава мантии. Сжимаясь, слизеринец так защищался от внезапного порыва холода. У обоих возникло ощущение, которое нельзя было выразить словами. «Еще чуть-чуть», которое заставляло биться сердце чаще, как будто они висели на волоске и фраза белокурого волшебника, как и последующий ответ Поттера, были чрезвычайно важными. Именно для них, именно в их истории. Как будто от нескольких слов, зависело нечто большее, чем просто временное сотрудничество. И неправильный выбор значил гораздо больше, чем просто отказ своему извечному врагу. Сглотнув, гриффиндорец разомкнул сухие губы и прошептал осипшим голосом: – Хорошо, я согласен.