Одержимые

Снова начинается дождь. Он идет в моей голове, как трагедия. Разрывает меня на части, как новые эмоции... Он снова идет, Снова идет, снова... Я хочу дышать полной грудью. Хочу, чтобы мы целовались, как влюблённые. Я хочу окунуться в твой океан. Внутри тебя идет дождь? Hypnogaja - Here Comes the Rain Again

Толпа сновала туда-сюда, но на удивление все это было тихо и быстро. Некогда веселый смех, который всегда был слышен в стенах Хогвартса, стих. Многие говорили почти что шепотом, а передвигались по школе группами или хотя бы парами. Ходить предпочитали быстро и не забредая лишний раз в укромные уголки замка. Сейчас был ужин, а потом следовал комендантский час. Ученики покорно шли в Большой Зал, создавая какую-то неуютную возню. Негромкие голоса сливались в один поток и создавали приглушенный гул. Драко выискивал в толпе Поттера, но тот как сквозь землю провалился. А, нет, среди траурных гриффиндорцев шествовал и Гарри. Когда он сел за свой стол, к нему сразу же прильнула рыжеволосая Уизли. Обхватив руку своего парня, девушка прижалась к нему. Ее, походу, не волновало, что она держала правую руку и что изрядно мешала этим гриффиндорцу. Поттер изображал покорность, успокаивая Джинни, которая еще не отошла от вчерашнего шока. Драко, чувствуя откуда-то взявшуюся ненависть, брезгливо передернулся. От всех этих нежностей ему хотелось блевать. Усаживаясь за свой стол, Малфой специально отсел подальше от всех слизеринцев, чтобы не слышать их злорадные вопли. Хотя не все были такими счастливыми. Многие даже сочувствовали гриффиндорцам, но не показывали этого, боясь пойти против толпы своих сокурсников. Взгляд Драко то и дело кренился в сторону Поттера и, в частности, к его руке, но это скорее было раздражение. Хотелось подойти и отодрать Уизлетту от личной ходячей головной боли, которая преследовала его на протяжении всех лет обучения в Хоге. Нахмурившись еще раз, белокурый юноша решил, что после ужина обязательно поговорит с Поттером насчет вчерашнего предложения. Со стола Слизерина раздался громкий смех, который прозвучал на весь зал. Многие стали оборачиваться на шумную компанию. – Какая разница кто, главное, что досталось гриффиндорцам, – уже не так громко заявил какой-то слизеринец, но все прекрасно его услышали. Гриффиндорцы поголовно обернулись, Поттер сделал то же самое и наткнулся на взгляд Драко, который так несвоевременно решил вновь поглазеть на Гарри. Стало как-то неловко, поэтому Малфой сделал вид, что смотрел вовсе не на Поттера, а куда-то мимо. В Большом Зале повисло напряженное молчание, но через некоторое время, не дождавшись продолжения, студенты снова начали оживать, перешептываясь между собой. Быстро доев свою небольшую порцию, Малфой двинулся к выходу, решив, что поговорит с гриффиндорцем в следующий раз. Так как сейчас атмосфера явно не способствовала благополучному разговору. Но, видимо, у Поттера было другое мнение. Нагнав Драко, он его окрикнул. Слизеринец нахмурился и мысленно добавил: «Идиот». Сделав вид, что не слышит, Драко направился к выходу. Общаться со своим врагом на глазах у всех и тем самым выдать их маленькую тайну о перемирии, не хотелось. Если, конечно, Гарри хотел мирной беседы, что было далеко под сомнением, так как стальные нотки в голосе гриффиндорца не внушали доверия. – Малфой, – звал Гарри. Позорно сбегать тоже не было вариантом, поэтому слизеринец, обреченно вздохнув, обернулся, вопросительно уставившись на Поттера. Тот смотрел на Драко, как на врага народа, как будто это он кинул ту необдуманную фразу минутой назад. – Поттер, если хочешь поговорить, давай сначала выйдем, – сдавленно проговорил слизеринец, стараясь, чтобы его никто не услышал. Гарри усмехнулся и покачал головой. – А чего нам стесняться, Малфой? Вы же не стесняетесь высказываться, – точно идиот, полный и беспросветный. Вы? Разве он что-то говорил? Что за привычка равнять всех под одну гребенку? Драко тщательно и сверхбыстро продумывал возможные варианты развития событий. Поругаться с Поттером означало, что об их вчерашнем согласии можно было забыть. А счастье было так близко… Постараться выйти сухим из воды? Будет выглядеть как бегство, но такой вариант все же лучше, чем первый, так хотя бы оставалась надежда на перемирие. – Чего это Поттеру надо? – послышался удивленный голос Теодора Нотта. – У него же крыша едет, – ответил, пожимая плечами, Забини. Напрягшись со спины, Драко все же остался стоять на месте. Решив закончить их разговор как можно быстрее и безобиднее. Но Поттер уже был взвинчен и настроен на полностью противоположную беседу. Малфой еще раз мысленно чертыхнулся, если бы он тогда не посмотрел на гриффиндорца, то, возможно, тому не пришло бы в голову сбрасывать всю свою злость на Драко. Как будто Малфой воплощал все слизеринское зло, что за глупые стереотипы? – Потти, мне сейчас не до тебя. Ты понимаешь мои слова? Или уже совсем разучился воспринимать человеческую речь, примат? – Кто бы говорил. Я вот все думал, как это у тебя получается прикидываться безобидным хорьком и уживаться среди змей? – Гарри сделал задумчивый вид и, с любопытством сузив глаза, посмотрел на Драко. Малфой закатил глаза и глубоко вздохнул, призывая себя к спокойствию. «Достал…» – А как неандерталец уживается с гриффиндорцами? Ах, точно, вы же там все такие… – слизеринец задумчиво прикусил губу и, пожав плечами, скорчил удивленную мину на прощание. Он отвернулся и наконец-таки добрался до заветной двери из Большого Зала. Но Поттер последовал за ним, крича вслед: – Мы? Да у вас, у слизеринцев, нет ни достоинства, ни чести! – Зато у нас есть мозг, и мы умеем им пользоваться, – усмехнулся Драко. – В отличие от, не будем показывать пальцем, кого. Старик с портрета, висящего рядом с входом в Большой Зал, молча прикрыл лицо рукой. Назойливый гриффиндорец умел действовать на нервы, делал это почти что профессионально. Ситуация потихоньку накалялась. Почему у них никогда не получается поговорить друг с другом по-человечески? Драко, даже пересилив себя, хотел сделать первый шаг и попытаться завести спокойную беседу. Нонсенс! Но все, как всегда, полетело коту под хвост… – Как же ты меня бесишь, Малфой… – Взаимно. Надменные серебряные глаза против яростного изумрудного взгляда. Оба были напряжены и готовы накинуться друг на друга, просто ударить и выбить раз и навсегда весь тот мерзопакостный характер. Вокруг потихоньку начинали собираться ученики. Ленивая толпа находилась поодаль, предпочитая просто наблюдать за развитием событий и не решаясь вмешиваться. Все знали, что помешать Малфою и Поттеру, означает чистое самоубийство. Драко уже начинал жалеть о своем предложении, которое так любезно сделал вчера. Как бы они с гриффиндорцем ни старались, все время что-то шло не так, и снова – ссора. Они были несовместимы – слишком разные, полные противоположности друг друга. Этакий вечно рвущийся в бой Спаситель-Магического-Мира и Ледяной Принц Слизерина. Разные характеры, факультеты, абсолютно отличающиеся взгляды на ситуацию с творившимся в Хогвартсе кошмаром. То, что их объединяло, – это взаимная неприязнь. – Мистер Поттер и мистер Малфой, – откуда-то из толпы послышался голос профессора по трансфигурации, но юноши, не замечая Макгонагалл, полностью были заняты друг другом. – Ты такой же, как и твой отец… Мерзкий и отвратительный прихвостень, – прошипел Поттер. – Вечно пресмыкаетесь перед ним, жалкие и не способные ни на что, кроме очередной пакости, – в толпе испуганно ахнули, Макгонагалл приказным тоном попросила всех разойтись: «Здесь не на что смотреть!» – Не провоцируй меня… – Драко выглядел спокойным, но в душе зарождалась самая настоящая буря, которую он не в силах был усмирить. Руки буквально чесались, невыносимо зудя и требуя разрядки. Кулаки желали немедленной встречи с лицом наглого гриффиндорца. – Строить из себя что-то возвышенное – это у вас семейное? Ты же всего-навсего очередной высокомерный и трусливый слизеринец, который отлично умеет вертеться и подстраиваться под каждого, кто сумеет нагнуть тебя. Весь в отца... а твоя мать такая же бесхребетная? – в глазах промелькнул огонь, и Малфой бросился на Поттера, схватив его за ворот рубашки и толкнув прямо в толпу, которая находилась позади Гарри. Сердце зашлось в бешеном ритме, Драко хотелось убить, просто уничтожить Поттера. Вцепиться в глотку, сжать ее изо всех сил и смотреть, как гриффиндорец корчится в судорогах, пытаясь наполнить свои легкие кислородом. Малфой мог бы вытерпеть все: любые фразы про себя, отца – заслужили. Но не про мать. Нет. Табу. Поттер не имел права так про нее говорить. Гарри ничего не знал, не понимал, и, произнося ее имя, он отравлял воспоминания о ней. Когда гриффиндорец повалился на пол, ученики запаниковали и отпрянули по сторонам, Макгонагалл опять же призвала к порядку, одновременно ища свою потерявшуюся шляпу, которую уже успели затоптать. – Силенцио, – выкрикнул Драко, направляя свою палочку на гриффиндорца. Поттер, стоя на коленях, разинул рот и схватился за горло. Голос его не слушался, из горла вырывалась лишь напряженная тишина. Не в силах что-либо произнести, он, покачиваясь, встал и, побагровев от злости, кинулся на Драко. Но не успел гриффиндорец достичь цели, как его схватили мертвой хваткой за предплечье. – Мистер Поттер, – почти что выплюнул имя ученика профессор Снейп. В его голосе были слышны стальные нотки, температура в коридоре сразу же понизилась на несколько градусов. Повисло гробовое молчание, все от греха подальше начали расходиться, боясь навлечь на себя гнев зельевара. – Вы не находите свое поведение неприемлемым? – Гарри искоса глянул на профессора и отвернулся. Драко, тяжело дыша, сглотнул и попытался умерить бушующую ярость. Почему-то захотелось разреветься, просто как тогда, на похоронах, кусая губы и отводя глаза, заплакать. Малфой отвернулся и прикрыл глаза, чтобы скрыть то, как они покраснели. – А вы, Малфой? – Снейп хмурился. – Это я виноват, профессор, – окончательно успокоившись, кивнул слизеринец. Все пришло на круги своя, сейчас Драко охладил свою разгоряченную голову и пришел в свое обычное состояние. Разве он не дал себе слово: ни в коем случае не терять здравомыслие? Трезвость мыслей – это его главный козырь в любой ситуации. Только Поттер мог настолько вывести Малфоя из себя. Как он это делал? Всего пара слов, и Драко уже готов убить его. Гарри в недоумении поднял голову и вопросительно скривил бровь. Северус лишь устало вздохнул, угрюмо сверля взглядом двух оболтусов, которые подняли на уши всю школу. – Поттер, Малфой, следуйте за мной, вам придется отработать свое вызывающее поведение, – и, проходя мимо Драко, зельевар уже тише добавил: – Ты давно не принимал лекарства, – слизеринец сухо кивнул, мысленно скривившись. Поттер, сердясь из-за примененного Малфоем заклинания, тоже не удержавшись, бросил на Драко злой взгляд, не имея возможности выразить свои эмоции с помощью слов.

***

Герб Слизерина с изображением извивающейся змеи висел прямо над дубовым столом профессора. Драко сидел напротив и вертел в руках склянку с зеленой жидкостью. Лекарство, сверкая бликами и отталкиваясь от прозрачных стенок, переливалось из стороны в сторону. Слизеринец, держа ее перед лицом, прикрыл один глаз и внимательно посмотрел через стекло. Класс Северуса тут же окрасился в темно-зеленый. Когда Драко опустил склянку, комната вновь обрела свои цвета. Малфой где-то слышал, что зеленый цвет должен успокаивать. Возможно, он прочел это в заумных книжках, которые писали магглы. Все это глупости. Разве цвет может успокаивать? Нет, конечно. Драко всегда чувствовал лишь какой-то отчужденный холод при взгляде на изумрудные тона. Зеленый цвет всегда твердо и прочно ассоциировался у большинства обитателей Хогвартса с подземельями Слизерина, а там всегда было холодно… Но как-никак вся жизнь Малфоя была окрашена в этот злополучный цвет. Драко носил его на себе, жил, окруженный им. Он должен был гордиться тем, что является слизеринцем. И Драко гордился. Отец научил, с самого детства вбивая в его голову, что он должен идти по его стопам. Наверное, если бы, предположим, шляпа распределила Малфоя на Рейвенкло, то его просто могли бы выгнать из дома. Усмехнувшись, Драко вспомнил, как сияли глаза Поттера. Они тоже были изумрудными и такими яркими-яркими. В качестве наказания Северус заставил двух провинившихся учеников драить котлы. Ну как, в основном драил Поттер, а Малфой сидел и наслаждался тишиной. Как приятно было чувствовать это спокойствие и видеть, как упрямый гриффиндорец, скрепя сердце, прилагает все свои силы для очистки котлов. Драко поставил склянку на парту и, опустив голову на сложенные руки, лениво оглядел проделанную гриффиндорцем работу. Гарри хмуро принялся взирать на слизеринца, не прекращая при этом оттирать очередное пятно копоти. Такая игра в гляделки продлилась минут пять, пока Поттер не ощутил странное покалывающее ощущение в горле. Поняв, что к нему вернулась способность говорить, он расплылся в широченной улыбке. Отбросив в сторону тряпку, он подошел к слизеринцу. Драко зевнул. – Ты совсем больной? Какого черта ты размахиваешь своей палочкой? – Значит, тебе бросаться запретными заклинаниями можно, да? А мне самое безобидное применить нельзя, – по-детски обиженно выпятил губу Малфой. Ругаться с Гарри абсолютно не было желания, так что оставалось одно – прикинуться таким же отстающим в развитии, как и Поттер. – Я не чертов слизеринец и за поступки свои отвечаю, – Гарри нахмурился, но, заметив склянку, заинтересованно спросил: – Что это? – он поднял ее со стола, ища на стекле название снадобья. Драко тут же выхватил свое лекарство из рук гриффиндорца. – Не твое дело, – и тут же сунул баночку в карман брюк. – Это мое дело, – упрямо гнул свое Поттер. – Мы… Ты же хотел сотрудничества? – он как будто через силу выдавил из себя последнее предложение и смущенно покосился в сторону. Малфой удивленно, с долей надежды, распахнул свои глаза. Значит, не все еще было потеряно для них обоих? – Лекарство, Поттер, всего-навсего лекарство, я не собираюсь никого травить. – Зачем тебе лекарство? - недоверчиво нахмурился гриффиндорец. Драко обреченно закатил глаза, а до Гарри наконец-то начало доходить. – Из-за меня?.. – Малфой пожал плечами. Было забавно видеть, как впервые за долгое время Поттер переживает из-за случившегося. Слизеринец уже и не надеялся на его раскаянье, но этот слабый огонь самобичевания в изумрудных глазах тоже радовал. Поттер напряженно сглотнул и промолчал. Что он должен был сказать? Извиниться? Посочувствовать? Все это глупости. Он не мог предать свою проклятую гордость, не мог переступить через нее, когда дело касалось Малфоя. В горле ком, который контролирует поток слов, фильтрует и не пропускает то, что может сломать систему, разрушить свои принципы. Но сердце предательски ныло, крича о совершенной ошибке, прося сделать правильный выбор. Щелкнув пальцами, Драко заставил котлы очиститься. Северус такие методы не одобрял, но сейчас его здесь не было. Тем более у Малфоя были некоторые привилегии перед ним. – Если ты до сих пор хочешь понять, что убило ту гриффиндорку… – Гарри преждевременно закивал. – Пойдем, - указал кивком головы на дверь Малфой. Поттер немного замешкался, вероятно, боясь, что если он сейчас уйдет, то Снейп будет в гневе, но, когда Драко нетерпеливо дернул гриффиндорца за рукав, Гарри сдался. Покинув класс зельевара, он покорно следовал за ведущим его слизеринцем. Они вышли из подземелий и направились вверх по лестнице. Пройдя мимо дверей большого зала, они перешли на этаж выше. Второй, третий, четвертый, шестой. На восьмом Малфой повел Поттера по коридорам Хогвартса, углубляясь все дальше и дальше. В голову Гарри закрались смутные подозрения… – Откуда ты про нее знаешь?! – стоя перед появившейся в стене дверью в выручай-комнату, воскликнул Поттер. – А ты думал, что это только твой секрет? – усмехнулся Малфой и вошел внутрь. Комната была небольшая, но уютная. Два кресла и столик между ними находились рядом с камином, в котором уже горел огонь. Приятные цвета и красивая мебель совсем не походили на слизеринский стиль, не было гербов со змеями или ядовито-зеленых тонов. Теплые кофейные цвета были как нельзя кстати, чтобы успокоить нервы и просто расслабиться. А почему бы и нет? Однообразие приедается, и Драко хотелось разбавить свою жизнь новыми оттенками. В голове непроизвольно возникла картинка подобного места, и вот оно – все, как заказывали. – Ты серьезно? – скептически поинтересовался гриффиндорец, удивляясь столь непривычному для слизеринца интерьеру. – Замерз, – кинул на ходу Драко, присаживаясь в одно из кресел. Гарри такому ответу удивился еще больше, не совсем улавливая его суть, но долго думать не стал, просто последовал примеру Малфоя и сел рядом с ним. – Будем встречаться здесь, – начал слизеринец. – Это место безопасно и может соответствовать всем требованиям. – Расскажи все, что знаешь. – Начнем с того, что тот, кто убил девчонку, не человек. Поттер шокированно раскрыл глаза, но не от удивления, а скорее от заинтересованности. Рассказы Джинни, лепет почти что сошедших с ума других учеников, которые повстречали «это», настораживали. Одно дело бороться с человеком, другое – с неизвестным существом. Драко коротко кивнул и продолжил свой рассказ: – Я не знаю, как это объяснить, но я уверен, что это так. Но чем бы ни было то существо, им определенно управлял кто-то, находящийся в школе. Моя метка, – скривился Драко. – Она пульсировала, словно от ожогов. Это что-то вроде сигнала, такое бывает, если рядом кто-то задействует сильную черную магию, – всякий раз при встрече с Волдемортом, клеймо неприятно жгло. Реакция на хозяина или что-то подобное – еще одна причина, по которой слизеринец ненавидел эту проклятую метку. Поттеру вспомнился его второй год обучения в Хогвартсе, когда он убил Василиска. Было жутко, особенно если тебе всего лишь двенадцать лет. Сейчас происходило что-то похожее. Чудовище и кто-то, стоящий за ним. Только на этот раз Гарри не сопливый мальчишка, а сильный и уверенный в себе юноша. Единственное, что не мог понять Поттер, – это причины поступков Малфоя. Зачем тот предложил помощь? Ради чего? Драко ничего не угрожало, опасность грозила лишь гриффиндорцам. Старый Малфой, каким его знал Гарри, только бы порадовался их неудачам. – Скажи мне, для чего тебе все это? – Я бы объяснил для чего, но ты не поверишь, – улыбнулся Драко. – А ты попытайся. – Скажем так, моя жизнь тоже под угрозой, – «моя жизнь висит на волоске…» - мысленно добавил Малфой. Поттер долго пытался добиться от слизеринца вразумительного ответа, но все ограничивалось коротко брошенными фразами: «Я должен», «Угроза», «Есть дело». Белокурый волшебник точно что-то скрывал, но вот что… Сотрудничать с Пожирателем смерти было довольно опасно, но, чем больше Гарри находился рядом с Драко, тем сильнее поражался Малфою. Хоть тот и язвил, но создавалось впечатление, что он действительно относится к делу серьезно и хочет помочь. Или, может, слизеринец искусно умел играть роли. Поттер до сих пор удивлялся своему вчерашнему чувству, которое возникло на Астрономической башне и толкнуло его пойти навстречу Драко. Но что сделано, то сделано. Даже если слизеринец использует его для чего-то, Гарри сможет сделать то же самое с ним. Контролировать и получать информацию от Малфоя не так уж страшно, главное, не упустить момент, когда их дороги снова разойдутся.