Одержимые

Не сошел с ума и вполне осознанно Я вдыхаю этот яд вместе с воздухом. Туман не уходит с возрастом. Я ищу, я кричу охрипшим голосом. Эти полосы черно-белые. Я нашел любовь, но потерял в нее веру. Она жива, и она еще дышит. И я чувствую, она меня тоже ищет. Болит голова, но нет аспирина. Так зачем же я пью эти таблетки от кашля? Не нужны заменители этого мира – Есть болезнь, от которой нет лекарства. Нервы - Вороны

Темно, холодно и сыро. Мраморный зал или, скорее, даже подземелье. Тени мелькали тут и там, не прекращая свой сумасшедший танец. Они были частью этого мрака, этой забвенной тишины. Они были ее хозяевами, царствовали и управляли ночью, что опускалась на плечи Магического Мира. Незаметны и неощутимы для людей, они были лишь отражениями света. У них был свой собственный мир, свой уютный уголок, который скрывал правду от любопытных глаз. Сумрак умел хранить тайны, надежно укутывая их под слоем неосязаемых границ реальности. Он прятал людские секреты, пороки, желания, мысли… Ухмылка или скорее оскал, ужасающий, нечеловеческий. Их были десятки, сотни… и все они были законными обитателями ночи. Они были частью ее, они были ею. Пока люди не нарушали равновесие, не вмешивались в их размеренное существование, тени не переставали существовать лишь в своей реальности. Но баланс был нарушен, проход открыт, кто-то вмешался в их существование, в работу, которую они выполняли на протяжении веков. Рык, одновременно тихий и оглушительно громкий. Кто-то услышал, кто-то нет. Этот звук был предназначен не для всех, лишь для тех людей, которые были особенными, которых выбрали. Затем настала тишина, гробовая, как будто весь мир замер в ожидании чего-то. В воздухе повисло напряжение, нагнетая атмосферу, с каждой пройденной секундой молчания. На какие-то минуты все живое вымерло, просто исчезло, уступая место холоду и безразличию. Но тишину нарушил звук: лязг чего-то тяжелого и шарканье, как будто кто-то волочит за собой непосильную ношу, еле переставляя ноги. Мрак окружал все пространство, не позволяя разглядеть хоть что-нибудь. Он выполнял свою работу, скрывая то, что человеку не стоило видеть, то, что могло свести с ума любого смертного. Воздух стал тяжелее, ощутимее. Драко начал задыхаться, кислород как будто выгорал. Взгляд затуманивался, хотя какая разница? Глаза все равно бесполезны в кромешной тьме. Тем временем по полу двигалось что-то, что царапало, скреблось об мрамор. Медленно продвигаясь сквозь толщи мрака. Из зала, неся за собой холод, оно двигалось по коридорам подземелья. Нарушая тишину шарканьем и лязгом, что-то погружало Хогвартс в свой мир – мир теней. Драко видел, видел все, как будто был там и одновременно где-то еще. Он чувствовал, как дрожь пробивает его тело, а в легких горит огонь от недостатка кислорода. Ему хотелось сбежать оттуда и одновременно остаться. Странно и страшно, эмоции не поддавались контролю, как в одном из его кошмарных снов, повторяющихся каждую ночь по одному и тому же шаблону: кровь, крики, смерть. Вот только на этот раз все было по-другому… здесь не было жизни… Драко видел чужими глазами гостиную Слизерина, он смотрел на коридоры подземелья, на мраморный пол. Но это был не он, не он передвигался медленно по замку. Сердце должно было участить свой темп, но оно наоборот все медленней и медленней отбивало выбранный ритм. Малфой не мог ничего сделать, он не чувствовал ног, не чувствовал рук. Слизеринец мог лишь наблюдать за происходящим. Сознание окутывала пелена тумана, он находился между сном и реальностью. Было странно ощущать что-то такое, как будто у Драко поднялась температура, и он валяется в постели, периодически проваливаясь в беспамятство, мучаясь и мечась в поту на белоснежной простыне. На мгновенье ему удается прийти в сознание, но силы тут же вновь покидают его, и кошмар затягивает своего пленника обратно в свои сети. И так без конца. Не было ни звуков, ни запахов, Драко не мог понять, что происходит, куда он идет, чего он хочет. Все слишком смутно, неопределенно, мысли путались, перемешиваясь в хаотичном порядке. Малфой устал. Очень. Как будто из него выкачали все силы, было трудно и плохо, голова разрывалась от ноющей боли. Глаза неприятно резало, как будто он не спал целую вечность. Предметы вокруг двоились, становясь нечеткими и расплывчатыми. Со всех сторон мелькали зеленые гобелены, висящие на каменных стенах. Знакомый маршрут, если пройти еще дальше, там будет комната старосты – комната Драко… «Нет…» – промелькнула отчаянная мысль, но она растворилась в потоке, в бессвязном наборе таких же непонятных фраз. «Там я… Оно идет ко мне». Стены как будто начали сужаться, сдавливая со всех сторон ночного гостя. Дверь, та самая, которая вела в его комнату, была на расстоянии двух метров. С таблички виднелись нечеткие контуры слов: «Комната старосты: Драко Малфой». Шаг, еще один такой же медленный и чересчур сложный. Темнота плотно сгустилась около его спальни, стремясь заполонить собой все пространство. Стало невыносимо холодно, Драко ощутил откуда-то слабое дуновение ветра, от которого по спине пробежала дрожь. В щель между дверью и полом стал просачиваться мрак. Драко попытался ринуться вперед и остановить то нечто, что пыталось попасть к нему в спальню, но ничего не получилось, он так же остался стоять на месте, не в силах сделать ни единого движения. Ручка слабо повернулась, но дальше не поддалась – дверь была заперта. Белокурый слизеринец пытался сделать хоть что-то, что могло вернуть ему способность двигаться и говорить. Но слова, застряв в горле, не достигали его губ. «Это очередной кошмар?.. Мне плохо… Хватит… Пожалуйста, прекрати. Хватит! Я сказал, перестань!!!» – яростно закричал Малфой, и его голос словно разбил некую преграду, заставляя ее разлететься на тысячу осколков. Вмиг вспыхнул яркий свет, Драко изо всех сил зажмурил глаза, пытаясь загородиться от сияния, но магия проникала сквозь его закрытые веки, нарастая противным писком в ушах. Она разрасталась, уничтожая темноту и не оставляя места для теней. Навязчивый звук становился все громче и громче, нарастая в голове юноши, почти что сводя с ума от боли. Послышался звон стекла, потом еще один, осколки фарфора посыпались на каменный пол. Драко приложил ладони к своим ушам, но через мгновенье все исчезло также быстро, как и началось, а Малфой вскочил весь запыхавшийся на своей кровати. Не успев как следует прийти в себя, он скривился и схватился за вспыхнувшую болью руку. Черная метка горела огнем, мышцы свело судорогой. Прикусив губу, Драко издал жалобный стон. Цепляясь ногтями в клеймо, слизеринец раскровил не так давно зажившие большие царапины. Густые алые капли, чертя кривые дорожки по белоснежной коже, падали на простыню. Но постепенно боль начала утихать, удаляться. Драко вспомнил свой кошмар, и сердце его сковал леденящий страх. Глаза ринулись к двери, боясь увидеть, как она открывается. Воображение рисовало скалящийся силуэт по ту сторону, который терпеливо ждал свою жертву. В спальне мерно тикали часы, Малфой слышал свое напряженное дыхание, но больше ничего. Все на своих местах. Когда разум окончательно прояснился, слизеринец поднялся с постели и, накинув на тонкую пижамную рубашку черную мантию, ринулся к двери. Сначала он осторожно повернул ручку и заглянул в небольшую щель – там никого не было. Выскочив в коридор, Драко прошел по хрустящим у него под ногами осколкам фарфора. Некогда украшавшие подземелье красивые вазы были разбиты. Чем дальше он удалялся от комнаты, тем сильнее пульсировала метка. Малфой понимал, что приближается к чему-то, возможно, к тому, что видел в своем сне или не совсем сне… Задумываться о том, что с ним произошло, не было времени, поэтому он просто выхватил свою палочку и прибавил шагу. Хогвартс спал, все было тихо и спокойно – ничего необычного. Из спален доносилось сопение, слабый свет ламп освещал коридор. Пройдясь по гостиной Слизерина, Драко ничего не нашел, а метка успокоенно затихла, больше не причиняя боли. Но Малфой не спешил заканчивать с поиском, он поднялся по лестнице вверх, вышел из подземелий, и клеймо отозвалось слабым покалыванием. Где-то там это нечто поднялось выше. Проскользнув мимо сонного Филча и его кошки, Драко шел по следу, пока тот окончательно не оборвался у класса трансфигурации. Дальше ничего, абсолютно никакой черной магии и вообще лишь ночное спокойствие. Разочарованно чертыхнувшись, Малфой поправил сползшую на глаза челку, которая загородила весь обзор. Его белокурые волосы растрепанно свисали чуть ниже плеч, они сильно отросли за последнее время. Вместо того, чтобы постричься, Драко предпочитал заплетать их в маленький хвост. Поправив сползшую с плеч мантию, слизеринец огляделся вокруг, отгоняя тьму люмосом. Из класса трансфигурации послышался плач, очень тихий и беззвучный, кто-то старался заглушить его. Всхлипы были почти неслышны, но Драко, уловив звук, осторожно открыл дверь, которая, к слову, была не заперта, и осторожно вошел внутрь. За первой партой, закрывая лицо руками, была девушка. Она сидела, чуть сгорбившись, ее плечи подрагивали. На ней была пижамные футболка и штаны, а рыжие волосы были запутаны и всклокочены. Драко замер, не зная, что ему делать. Он сразу же смог понять, узнать даже со спины – это была Уизли. Джинни Уизли. Но вот то, что она находилась здесь посреди ночи, вводило Малфоя в ступор. Он двинулся к ней, гриффиндорка все еще не замечала приближающегося юноши. – Что ты здесь делаешь? – раздалось у девушки над головой, от внезапного вопроса она резко подняла взгляд и рефлекторно отшатнулась. Ее испуганные карие глаза взирали на Драко, по щеке прокатилась очередная слеза. – Я задал тебе вопрос, – делая ударение на каждом слове, продолжил слизеринец. – Я… - прошептала Джинни подрагивающими губами. Люмос, светящий с палочки Малфоя, помог разглядеть девушке слизеринца. Она пораженно вздохнула. – Малфой? – и поспешно вытерла влажные дорожки со своего лица. – Если ты сейчас же не ответишь, я позову Филча, – разозлился Драко, схватив девушку за предплечье. Нервы были ни к черту, веселая выдалась ночка. Сначала кто-то пытался попасть к нему в спальню, и кто знает, что бы случилось, если бы Малфой не проснулся вовремя. Потом эта черная магия, а теперь еще и Уизли. И как это понимать? Что она здесь забыла? Все нормальные студенты сейчас находились в своих постелях и видели десятый сон. Обходиться с ней вежливо и терпеливо Драко не собирался, хватит с него на сегодняшнюю ночь. – Отпусти! – отбросила руку Джинни и, нахмурившись, встала и отошла от Драко в сторону. – Не приближайся ко мне, – добавила Уизли, обходя парты с противоположной стороны и двигаясь к выходу. Малфой разгневанно смотрел на девушку, сжав кулаки. – Уизли… - прошипел он. – Насколько же надо быть ограниченной в развитии, чтобы явиться сюда посреди ночи, если ты, конечно, ничего не скрываешь, – Драко, не двигаясь с места, следил за каждым ее движением. – Тебя это не касается! – Джинни ринулась из класса, попутно хлопнув дверью. Драко хотел побежать за ней, но из коридора послышались чьи-то приближающиеся шаги. – Что, миссис Норрис? Ты что-то слышала? – спрашивал гнусавый голос. Кошка, проскользнув через открытую дверь, принялась исследовать класс. Филч вошел за ней. Пройдя мимо всех столов, предварительно заглянув под несколько парт, они так никого и не нашли. Лишь только когда они вышли, в темноте зажглись, словно два огонька, серебряные глаза.

***

После бессонной ночи Драко чувствовал себя разбитым. Хотелось наплевать на все и отправиться к себе досматривать прекрасный сон, хотя нет, лучше без снов. А еще лучше – к Снейпу. У него всегда было так спокойно и безопасно. Ночная беготня вывела его из строя, в последние дни Малфой совсем расклеился, настало время возвращать свою прежнюю форму. Дамблдор не очень обрадуется тому, что человек, от которого требуется крайняя осторожность в своих действия, выглядит, как оживший зомби, и постоянно натыкается на различные предметы. В конце концов, ведь Драко играл слишком важную роль, чтобы позволить себе хотя бы малейшую оплошность. – Привет, Драко, ужасно выглядишь, – к Малфою подсел Теодор Нотт. Сейчас у них был совместный с гриффиндорцами урок зельеварения. Драко определенно не выспался, перед глазами постоянно мелькали какие-то пятна, клонило в сон, чем, в принципе, и собирался сейчас заняться слизеринец. – Отстань, – отмахнулся белокурый волшебник. – Мне сейчас не до тебя. – По тебе и видно, чем ты всю ночь занимался, а? – усмехнулся Нотт. – Вот оно, преимущество собственной комнаты, – коварно продолжил сокурсник. Из коридора послышались вопли Пэнси, отчего стало еще хуже. В дверях застыл Забини, которого тут же уволокли женские руки для «разбирательств», проще говоря, сейчас Блейз получал по полной программе. Оставалось только гадать, что же на этот раз вызвало гнев девушки. Мысленно порадовавшись за себя, что хотя бы он не находится на месте Забини, Драко улыбнулся и подмигнул Теодору. На что тот прыснул со смеха. – О-о-о, все с тобой понятно, ты смотри, в следующий раз не перетрудись, жеребец, – широко улыбнулся слизеринец, потрепав ладонью белокурые пряди своего соседа. – Даже в порядок себя не привел, – Малфой лишь хмыкнул и отмахнулся от руки, но в тот же миг на его плечах повисла взрывоопасная особа, звонким голосом растягивая его имя. – Драко! – воскликнула она. – Прекрати, Пэнси, - попытался расцепить руки девушки Драко, но все было тщетно. Паркинсон, обидевшись, надулась. – Да, прекрати, Пэнси, – раздался за спиной голос Забини, мантия которого свисала с одного плеча, а галстук висел перекинутый через другое. Лицо, как всегда, было абсолютно спокойным, как будто так и надо. В отличие от Паркинсон. Может, некий блат у Драко и был, который оберегал его от посягательств юной особы, но вот, увы, Блейзу повезло меньше. Сверкнув своими глазами, ведьма накинулась на своего сокурсника, медленно и эластично, как кошка. Забини героически выносил все издевательства над собственной персоной, отважно защищая друга грудью. Драко, отвлекшись на эту парочку, прошептал: – Идиоты… – но, когда он обернулся, Теодора уже рядом не было. Зато явственно чувствовался чей-то взгляд. Взгляд Поттера… о да, Драко ни с чем не перепутает это ощущение прожигающих зеленых глаз на себе. Гарри, как всегда, сидел вместе с Роном на задней парте, в отличие от Малфоя, который всегда садился на первую. Перехватив взгляд гриффиндорца, Драко кивнул, как бы показывая, что им нужно поговорить. Гриффиндорец прошептал одними губами «после», что означало после занятия, и слизеринец его прекрасно понял, отворачиваясь обратно к шумной компании. Через минуту в класс вошел профессор, и все разговоры сразу же стихли. Снейп хмуро оглядел слизеринцев и гриффиндорцев. – Надеюсь, все готовы к предстоящей контрольной работе? – студенты взвыли, но Северус заставил замолчать всех одним простым взглядом. – А вы, мистер Малфой, пройдемте со мной, – Драко кивнул и поднялся с места. Снейп с крестником покинули класс, давая небольшую отсрочку ученикам от предстоящей работы. Отойдя совсем недалеко, зельевар остановил слизеринца и разозленно сверкнул глазами. – Ты совсем рассудок потерял?! Почему ты шатаешься ночью по школе? – Но я почувствовал… Я должен был проверить, – ошарашенно проговорил в свое оправдание Драко. – Ты понимаешь, что ставишь под удар не только себя, но и меня? Если он узнает о нас, о том, что мы делаем, он сразу же избавится от нас, – яростно прошипел Снейп. Драко нахмурился и, скривив лицо, усмехнулся. – Вы что-то путаете, профессор. Я не один из вас и никогда не буду. Я никогда не стану играть в ваши игры, если они не будут приносить мне пользу, а у меня есть цель, ради которой я сделаю все, что угодно. И мне плевать на все остальное, неужели вы забыли об этом? Пока нам по пути, но все может измениться. Я не собираюсь плясать под дудку Дамблдора или кого-либо еще, – Северус пораженно и с грустью посмотрел на ученика, отчего Драко взбесился еще сильнее. – Драко, одумайся, Нарцисса не хотела бы чтобы ее сын погиб, так ничего и не успев сделать, – Малфой опустил глаза, не желая поднимать эту тему. – Нам пора в класс, – сказал он и развернулся. Вернувшись на занятие, Драко сел за свою парту и, ни разу не бросив взгляда в сторону профессора, решил все задания за десять минут. Сегодня была письменная часть, завтра практика. Многие сидели, не понимая ни единого вопроса. Снейп снимал баллы с любого факультета из-за каждой подсказки. Финнигана даже выгнали, когда поймали его третий раз списывающим у соседа Дина Томаса, который, к слову, знал не больше своего друга. Поттер сидел точно так же, не зная ни единого ответа. Гермиона вроде пыталась ему помочь, но получила выговор от профессора. Кислая мина Гарри вызывала только смех, Драко улыбнулся и, вырвав из своей тетради листок, конечно, он все это делал незаметно, принялся переписывать на него все ответы. Северус, ходил и наблюдал за студентами цепким взглядом, который мог выловить малейшее движение. Вот только Малфой знал все его трюки, от которых можно было улизнуть, если хорошенько постараться. Драко сделал из тетрадного листа журавлика и отправил оригами на задние парты. Журавль нырнул под ноги и, пробираясь сквозь ножки стульев, незаметно приближался к своей цели. Снейп в очередной раз снял несколько баллов с Гриффиндора из-за Томаса, который и без этого выглядел ужасно. Оригами уткнувшись в чью-то сумку, стало слепо биться об преграду. Драко попытался направить свое детище, махая рукой в другом направлении и шепча: «Давай же», чем привлек внимание профессора, но, обменявшись из-за недавнего разговора ледяными взглядами, они оба отвернулись друг от друга. Журавлик тем временем успешно преодолел преграду и достиг парты Поттера, стуча об его штанину. Гарри удивленно наклонился и поднял оригами, сразу же спрятав его под парту. Драко улыбнулся, Поттер вопросительно поднял бровь, на что слизеринец лишь пожал плечами, а гриффиндорец робко развернул листок. Почему-то после своей маленькой помощи на душе у Малфоя стало теплее. Как будто он скинул с себя часть груза, освободился от непосильной ноши. Иногда Драко задумывался, а что бы было, если бы тогда, на первом курсе, они с Поттером стали друзьями? Если бы Гарри не оттолкнул протянутую руку слизеринца? Но такого, увы, не случилось, и еще тогда, в прошлом, Малфой корил себя за длинный язык, за свой несносный характер, который разрушил так и не начавшуюся их с Гарри дружбу. Интересно, а Уизли хоть раз задумывались, за что Драко их так не выносит? А конкретно Джинни и Рон? Причин было много, но основная – им достался Поттер, а ему нет. В воспоминаниях еще иногда крутился смех Рона, который на первом курсе разозлил Малфоя, из-за которого он сорвался при Гарри. Стыдно вспоминать, но Драко тогда ревел в подушку. Да-да, как девчонка, он, стараясь заглушить свои всхлипы, ревел из-за разбитой мечты. Ведь Малфой, как и все, рос на байках о великом герое, который победил Темного Лорда, хотя отец и преподносил эти истории в не лучшем свете, но белокурый волшебник все равно мечтал увидеть Поттера, мечтал стать таким же отважным и непобедимым. А потом герой отказал ему, и тогда обрушились все его наивные сказочки. Хотя легендой Гарри для Малфоя быть не перестал. И как бы Драко его чертовски ни невзлюбил после того случая, как бы он его ни презирал, ни ненавидел, но это не меняло того факта, что Поттер – особенный. И будь Малфой трижды поражен авадой, если признается в этом кому-нибудь – не в этой жизни. Но, кажется, сама судьба была против их совместного существования. Когда Гарри чуть не убил Драко, надежда рухнула окончательно. Больше не было того Поттера, каким Малфой всегда представлял его. Образ разрушен – мечты разбиты. Да… Глупо и бессмысленно, но белокурому слизеринцу всегда казалось, что ведь где-то должен быть такой человек, который будет воплощать в себе все самое лучшее. Почему нет? Ведь есть Волдеморт, а значит, должен быть и противоположный ему. Обязательно, иначе никак. Это было его личной маленькой иллюзией, в которую он старался верить. Когда урок зельеварения закончился, все студенты выглядели не лучше обитающих в Хоге призраков. В принципе, после уроков Снейпа все так выглядели. Изможденные лица, как будто у них только что была самая длинная тренировка по квиддичу, сутулые плечи, усталые глаза. Пивз в такие моменты любил ошиваться около подземелий, ожидая готовеньких жертв для своих розыгрышей, чем уничтожал настроение окончательно, которое падало от «все очень плохо» до «где можно соорудить петлю?». – Поттер, останься, – позвал спешащего гриффиндорца профессор. Драко тоже обернулся. Гарри посмотрел на друзей, те сочувственно помахали рукой, Рон даже прослезился, как будто видя своего друга в последний раз. Малфой вышел из класса последним, решив подождать гриффиндорца за дверью. – Да, профессор, – послушно сел за ближайшую парту Поттер. Он приготовился к выговору насчет списывания, но такового не последовало. – Если ты хоть как-то ему навредишь… – прошипел Снейп. – Ты ничего о нем не знаешь, абсолютно, и если Драко еще раз пострадает из-за тебя, я клянусь, Поттер, что ты сразу отправишься в Азкабан на встречу с дементорами, а теперь проваливай, – махнул рукой профессор. Гарри молча встал, не зная, что ответить на такое заявление. В горле появился злосчастный ком, а от чувства вины защемило в груди. В кармане лежал смятый журавлик. Драко как-то непривычно доверчиво на него взглянул, а Поттер вновь опустил глаза. Как будто был предателем… а может, все-таки был? Сразу стало так паршиво на душе, что ноги сами по себе прибавили шагу, стремясь убежать от этого чувства. Но оно никуда не делось, лишь упорней снедая его изнутри. Если бы он тогда не поддался порыву чувств, если бы он не нашел это злосчастное заклинание в учебнике. Множество разных «если бы», но то, что случилось, изменить нельзя. – Поттер, сбавь обороты, – Драко схватил его за рукав мантии. – Что? Эм… да, хорошо, – промямлил Гарри, покосившись взглядом в сторону, но Малфой даже не обратил на это внимания. Он мгновенно переключил свой взгляд на другое, глядя через плечо гриффиндорца в большое узорчатое окно. На улице шел дождь. Белокурый слизеринец подошел к окну и устремил свой взгляд наружу. Проливные капли принялись отбивать одним им известный ритм. Драко завороженно прислушался к мелодии природы. Он любил дождь, настроение сразу поднималось, мир как будто очищался от всей той грязи, накопившейся в нем. И этот чистый и свежий воздух… Вцепившись в рукав Поттера, Драко повел его по коридору. – Мы идем не туда, – заметил гриффиндорец. Слизеринец проигнорировал вопрос, но когда Гарри попытался вырвать свою руку из цепкой ладони, все же ответил: – Туда, мы идем туда, – и продолжил идти дальше. Гриффиндорец, ничего не понимая, перестал вырываться, устремив свой взгляд в затылок Малфоя на развевающиеся от быстрой ходьбы белокурые пряди, медленно переводя глаза на ладонь Драко, которая вцепилась в его рукав. Длинные красивые пальцы не отпускали ткань ни на миг, держа крепко-крепко. Когда шум дождя стал еще громче, а воздух наполнился озоном, Поттер обратил внимание на место, в которое они пришли. Сбегая по ступенькам вниз, они вышли на площадку, которая находилась перед садом. Не выходя под дождь, Драко, довольно улыбаясь, остался стоять у ограды. В лицо подул прохладный ветер. – Вау, – когда Драко отпустил Гарри, тот встал рядом с ним, но все его внимание было направлено на слизеринца, а не на красивые цветы, растения и природу. Все это он видел на уроках травологии. – Чего? – подозрительно скосил глаза на гриффиндорца Малфой. – Ты умеешь улыбаться. – А ты, оказывается, язвить, – хитро прищурил взгляд слизеринец. – Ну и зачем мы здесь? Ты привел меня полюбоваться природой? Я думал, что мы должны сейчас быть в выручай-комнате, – продолжил Гарри, сложив руки на груди. – Не будь таким букой, Поттер. Подыши свежим воздухом, а то в последнее время, наверное, из учебников не вылезаешь. Тем более чувствуешь этот запах? – Драко, улыбнувшись, вдохнул легкий аромат цветов и дождя. – Давай же, взбодрись, а то такое чувство, что это ты бегаешь по ночам непонятно за кем, вместо того, чтобы мирно спать в своей постели. – Бегаю по ночам?.. – уточнил Поттер, Драко кивнул. – Ты идиот. – Ты уже второй, кто мне это говорит, – усмехнулся слизеринец. – Еще бы… Гермиона отрыла кое-какую информацию в библиотеке, что-то про то, что такое уже случалось раньше, лет шестнадцать-семнадцать назад. Только это происходило не в Хогвартсе, а в какой-то деревушке. Жители исчезали или их находили мертвыми. Как будто из них выкачали жизнь: ни ран, ни следов магии, абсолютно ничего. Там еще был один свихнувшийся маг, который утверждал, что его преследуют непонятные существа. Он говорил, что они хотят утащить его куда-то, в общем, непонятно куда. А через неделю колдун действительно исчез. Просто как сквозь землю провалился. После этого все успокоилось и убийства прекратились. – О Мерлин… Поттер, что за сказки? Похоже на очередную страшилку. – Слушай, я не собираюсь тебе ничего доказывать, – вспылил гриффиндорец. Драко приподнял руки в примирительном жесте, как бы говоря: «Ладно-ладно». – Причина, по которой я все это тебе рассказываю, – это то, что из-за метки мы можем выяснить, где оно находится. – Кстати об этом. Ночью я ясно чувствовал что-то. Это «что-то» находилось прямо за моей дверью, Поттер. Я не знаю, что оно там делало или собиралось сделать, но когда я выскочил из комнаты, это нечто пропало. А знаешь, что самое интересное? Твоя ненаглядная Джинни… – Гарри! Не стой там, простудишься! – издалека послышался женский голос, перекрикивающий шум дождя. – Подожди, я сейчас! – Драко, нахмурившись, уловил на противоположной стороне сада под таким же навесом Уизли, которая в тот же миг скрылась в здании, но через минуту появилась уже с их стороны. – Джинни? Ты разве не должна сейчас быть с Гермионой и Роном? – нахмурился Гарри, когда девушка, вцепившись в его руку, радостно улыбнулась. Драко закатил глаза, удивляясь жизнелюбию гриффиндорки, которая утверждала, что видела в ночь убийства в комнате чудовище. И, вообще, весь этот румянец на щеках и радостный блеск в глазах настораживали. Некоторые ученики после встречи с тем же, что видела она, сейчас лежали в Мунго на добровольной основе. – Я просто из окна увидела тебя, – пролепетала девушка, одновременно кидая на слизеринца уничтожающий взгляд. – Эй, Джинни, не хочешь рассказать своему драгоценному Поттеру, где ты была этой ночью? – девушка удивленно заморгала своими длинными ресницами. – Я нашел ее, когда почувствовал сильную черную магию, – уже обращаясь к Гарри, добавил Драко. – Малфой, – нахмурился гриффиндорец, ближе прижимая девушку к себе. Та, вцепившись цепкими пальчиками в мантию юноши, вся испуганно сжалась, бросая на своего парня жалобный взгляд. Драко почувствовал, как к горлу подступает рвотный порыв, стало сразу тошно, он отвернулся от парочки. – Это правда… – пролепетал слабый голосок. – Я… Я ходила во сне… Гарри, мне было так страшно, когда я проснулась и поняла, что нахожусь не в гриффиндорской башне… Я испугалась и расплакалась… – кусая губу, продолжила Джинни, в то время как ее глаза наполнялись слезами. – А потом пришел Малфой… – Все хорошо, – бросив уничтожающий взгляд на слизеринца, Поттер принялся гладить девушку по волосам. – Все хорошо… Ты вся дрожишь, иди к Рону, я тебя догоню, – сняв с себя мантию, Поттер накинул ее на хрупкие плечи Джинни и, поцеловав ее в лоб, направил к выходу. Уизли, кутаясь в накидку, покраснела и кивнула. Гарри ответил ей нежной улыбкой, потрепав по непослушным рыжим волосам. Драко подул на свои сложенные ладони, пытаясь согреть их. Ветер усилился, и дождь тоже начинал набирать обороты, стало холодней. Разговаривать с Поттером перехотелось, абсолютно, как-то желание отбило. Прислонившись к колонне, белокурый слизеринец подставил лицо каплям дождя, которые приносил в его сторону непослушный ветер. Природа бушевала, возможно, ночью будет ураган. Наверное, на Астрономической башне у него бы захватило дух от бушующей стихии. В принципе, может, наплевать на Поттера, на Хогвартс, на студентов, на отца, на мать… просто раствориться и исчезнуть из этого мира? На секунду или минуту, наслаждаясь своими мыслями и покоем. А еще лучше взять метлу и отправиться вверх и наплевать на тучи, сгустившиеся над горизонтом. Просто хотелось почувствовать это захватывающее ощущение. Ощущение свободы.