Одержимые

Это история о том, кем я когда-то был. Вы можете забыть все, но ведь кто-то не забыл, И если все эти вещи держат вас крепко в руках, Можете забыться в своих теплых мечтах. Вы слышите слова, которые я Вам повторяю? Мир молча наблюдает, как я тихо погибаю. Забудьте Вы про завтра, оно уже настало. Я буду львом всегда, как бы жизнь нас ни меняла. Hollywood Undead — Lion

Руки болезненно дрожали — до судороги. От боли и страха одновременно. Разум отказывался слушаться. Когда все вышло из-под контроля? Выдыхаемый воздух становился еле заметным паром. Было до ужаса холодно. Но это не удивительно, в подземельях холодней, чем наверху, но он знал истинную причину исчезновения тепла – сгущалась тьма. А вместе с собой она привела и своих верных спутников. Он просто хотел оправдать надежды отца, быть ему полезным. Он считал, что сможет, что у него достаточно сил контролировать чужие жизни. Как же он ошибался. Власти больше нет, теперь контролируют его. Влезают к нему в голову, потрошат мысли и сводят с ума. Они используют его точно так же, как он хотел использовать их. Ночи превратились в невыносимые мучения. Как бы слизеринец ни пытался заснуть, голоса требовали от него другого. Они хотели заполучить того, кто открыл им путь, впустил в этот мир. А после того, как они получат желаемое, тени просто избавятся от своего предыдущего хозяина. Утащат его туда, где не было жизни, где он бы стал одним из них. Один неправильный шаг, одна осечка, и он автоматически становится ненужным. И тогда наступит конец его игре — ночь восстанет. И он уже чувствовал леденящий холод пальцев на своих плечах. Это пугало, нет, наводило животный страх. Его загнали в клетку, а смерть была все ближе и ближе. Он сам загнал себя в эту клетку. — Эй, ты идешь? Комендантский час все-таки, — пробубнил Забини. Он обернулся к Блейзу и ошарашенно отшатнулся. За спиной сокурсника находились «они» и скалились в хищном оскале, глядя ему прямо в глаза, затягивая. По спине пробежала дрожь. Шеи что-то коснулось, медленно сжимая ее. — Ты чего застыл? Пошли, — хлопнул Забини по плечу друга.

***

Джинни благодарно обвила его шею руками и уткнулась в плечо. Гарри мягко отстранил ее, и девушка неуверенно заглянула ему в глаза. Все хорошо, хотел сказать он. Все в порядке, но губы не шевелились. Он не знал, что делать, в голове без конца вертелся образ белокурого слизеринца. Последнюю неделю Гарри совсем не видел его. Джинни и не только ей не нравились эти встречи. Он старался свести общение с Малфоем к минимуму. И все, чего он этим добился, – внутри бушевала совесть, крича, что Поттер предатель, который не держит слово. Было паршиво, еще как. После того случая под дождем, Гарри сначала рассердился на Драко, но разве тот солгал? Он сказал правду, Джинни подтвердила, хоть и неохотно. После того, что ей пришлось увидеть, она изменилась. Нет, девушка, как и раньше, отчаянно тянулась к своему Гарри, как она всегда говорила. Но иногда, когда она погружалась в свои мысли, ее как будто подменяли. Джинни могла сидеть часами в одной позе, на одном месте, полностью погрузившись в себя. Она всегда была немного отчужденной, но в этот раз ее как будто что-то тянуло, не отпускало. Она сказала, что ходила во сне. Рассказывая свой сон дрожащим голосом, гриффиндорка описывала темноту или мрак, как она постоянно повторяла. Что-то в нем было, Джинни чувствовала это. Что-то снова вышло на охоту. Но, как ни странно, в Хогвартсе никто не пострадал. Да и Гарри был уверен, что Джинни не врала, ведь Малфой перед этим рассказал точно такую же историю. Джинни тянулась к нему. Она хотела быть как можно ближе к своему герою, к Гарри Поттеру. Но с каждым разом становилось все труднее отвечать на ее чувства взаимностью. Особенно когда девушка начинала требовать от Гарри быть лишь с ней, не отпуская его ни на шаг. Она ненавидела Драко. Когда Джинни упоминала о нем, ее милое личико всегда выражало лишь отвращение, что было ей крайне несвойственно и пугало Поттера. Он не хотел разрушать образ той Джинни, что был в его сердце. Он цеплялся за него, но это было бесполезно. Она менялась, образ вместе с ней. И Гарри наблюдал за этим, не в силах понять или изменить что-либо. Однажды его голову посетила безумная мысль: у Джинни и Драко очень много общего. По крайней мере, они понимали друг друга, выражая взаимную неприязнь, а Поттер уже давно потерял нить, связывающую его с его девушкой. Они стали ссориться. Из-за Малфоя. Но Драко не был виноват в их разногласиях, Гарри не настолько глуп, чтобы обвинять его во всем, как любят делать это его друзья. Виноват был он сам и никто другой. Согласился помочь Драко — ошибка? Рассказал об этом Рону, Гермионе и Джинни — просчет? Он же знал, Мерлин его побери, какая будет реакция! Тогда какого черта он все это затеял? — Ты с ума сошел? Вот так. Снова и снова. Без конца. У всех Уизли аллергия, что ли, на Малфоев? Они все, как один, твердят, что общение с Драко не приведет ни к чему хорошему. Что все это неправильно. А что вообще правильно? Разве нельзя хотя бы на мгновение забыть все разногласия и просто поддержать его? Ведь Гарри делал это ради них всех. — Почему? Во-первых, ты — гриффиндорец, а он — слизеринец. Извечный аргумент. Он никогда не устареет. Разве так важен факультет? Цвет формы? Что за глупые стереотипы? Все это нелепо, не все слизеринцы такие уж ужасные. Просто гордые и расчетливые, но это не синонимы слов «плохой» и «предатель». Стоит только присмотреться и можно увидеть эмоции на лицах слизеринцев. В конце концов, они такие же, как и все остальные учащиеся в Хоге. — Ты забыл, что Малфой ненавидит всех нас? Забыл, как он все эти годы относился к нам? Нет. Конечно, нет. Его язвительный характер не знает себе равных. Серые глаза всегда смотрят как будто свысока: надменно и прищуренно. Лицо украшает извечная ухмылка. Таков Малфой и этого у него не отнять. Но порой Поттеру начинало казаться, что его обманывают. Не в том смысле, что Драко лжет о чем-то связанном с их общим делом. Он лжет о своих эмоциях. Да, глупо, но Гарри видел, как тот искренне, не кривя губы в оскале, умеет улыбаться. Это ли его настоящее лицо? Голова раскалывается, а эти бесполезные разговоры вокруг никак не утихнут. Хочется наплевать на все и пусть оно катится, но нельзя. Поэтому приходится терпеть. Хотя, если честно, терпение уже на исходе. Внутри захлестывает волна отчаяния, которая разрывает Гарри пополам. С одной стороны, с другой стороны… Сколько бы ни было путей, всегда остаются те, кому не понравится его решение. — Гарри Джеймс Поттер, — грозно произнесла Джинни. В такие моменты она похожа на свою мать. Гарри перевел свой взгляд с Рона на Джинни и обратно. Гермиона, похоже, была самой адекватной, она предпочитала оставаться на нейтральной стороне, за что Поттер был ей благодарен. Но как же все-таки раздражали такие моменты. Если бы тут был Драко, то он бы непременно, даже не утруждаясь, отрезал бы одной своей язвительной фразой всю истерику двух гриффиндорцев. А почему бы и нет? Почему бы просто не послать все подальше? Разве он не заслужил поддержку? Хотя бы чертову каплю этой гребаной дружеской поддержки! Но вместо нее он получает лишь это бесконечное нытье… — Да пошло оно все. — Гарри, — встрепенулась Гермиона. — Ты сам загоняешь себя в ловушку! – воскликнула Джинни. Поттер скривился, наверное, впервые в жизни у него к ней возникло настолько сильное отвращение. Он не хотел даже смотреть на нее. Она не была похожа на себя, когда ее тонкие черты искривлялись настолько сильно, а голос срывался до крика. — Заткнись, — прошептал гриффиндорец. Рон нахмурил брови и сжал губы в одну тонкую линию. Обиделся, понял Гарри. Пусть. — Вам всем нужно успокоиться, — рассудительно начала Гермиона. — Не хватало только разругаться, — она сидела в кресле у камина, держа в руках книгу по зельям. Джинни, сложив руки на груди, отвернулась. Поттер потер веки, но, уже не контролируя себя, он нервно ударил кулаком об подлокотник кресла. Уизли раскрыла рот, чтобы высказать свое недовольство, но в эту же секунду в комнату вошел посторонний. Рот гриффиндорки так же остался открытым, не собираясь закрываться, а лишь стремясь встретиться с полом. В принципе, все остальные выглядели примерно так же. Только Поттер, поднявшись с места, лишь в легком удивлении приподнял брови, в конце концов, к таким выкрутасам Малфоя он уже привык. Драко подошел к Гарри и схватил его за руку. Остальных слизеринец не замечал и, кажется, его совсем не волновал тот факт, что он находится в Гриффиндорской Башне. А как он прошел мимо Полной Дамы, оставалось лишь гадать. Малфой был каким-то взвинченным, глаза направлены только на Гарри. Драко как будто цеплялся за гриффиндорца взглядом. Было что-то в них такое… — Поттер, ты мне нужен, — прошептал он уверенным голосом, но сиплые нотки выдали его волнение. Или, может быть, Гарри просто послышалось? Нет. Стараясь казаться сильным, в своей манере заявляя, что Поттер нужен ему, Драко в то же время цеплялся за него, как за свой последний шанс. В нем боролись гордость и отчаяние. Первое, что на какие-то секунды одержало победу, — Малфой вел себя уверенно. Но через мгновение он перегорел. Чуть осунувшись, он крепче вцепился в рукав мантии. Он разомкнул свои губы и снова закрыл их. Лед в глазах треснул, показывая истинные эмоции слизеринца. — Я знаю, что ты больше не хочешь видеть меня, — осекся он на последних словах. — Но, пожалуйста, в последний раз, — в сердце Поттера что-то екнуло, он еще ни разу не слышал от Драко «пожалуйста». И это было настолько поразительно, что у Гарри не осталось ни единого сомнения насчет серьезности Малфоя. Сердце шептало: «Искупи вину». Разум требовал того же. С того самого дня, когда он ошибочно ранил Драко, Гарри больше не мог спокойно смотреть на Малфоя. Каждый раз внутри все переворачивалось, делая кульбит. Щемящее чувство вины не давало покоя, было тошно от самого себя. Как будто в нем боролись две разные личности. Тот Гарри, который был «до», и другой, который стал «после». И после срывов на слизеринца его не переставала мучить совесть. И тем более теперь… Когда он ощущал себя практически предателем… Взяв ладонь слизеринца в свою, гриффиндорец враждебно оглянулся на присутствующих, чуть загораживая собой белокурого волшебника, будто защищая его. Драко удивленно посмотрел на сцепленные руки. Нижняя губа Джинни задрожала то ли от злости, то ли от обиды. Но через мгновение в глазах девушки заблестела влага. Она молча смотрела на Поттера, и в ее взгляде читался немой вопрос: «Я или он?». Наверное, Гарри бы замешкался или ринулся к своей паре. Но не сейчас. Он продолжил так же укоризненно смотреть на девушку. Ей не стоило ставить его перед выбором. Не стоило заставлять его выбирать. Она собственноручно обрезала тонкую нить, объединявшую их. Все можно было уладить, они смогли бы помириться, но Джинни требовала его целиком и полностью. Ощущая холод ладони Драко, который остужал его разгоряченную руку, Гарри чувствовал долгожданное спокойствие. Он нашел это, нашел свое успокоительное. Рядом с Джинни такого чувства не было, она лишь разрывала его на куски, словно канат, перетягивая на свою сторону. Это было больно. И что бы ни случилось после, как бы он об этом ни пожалел, но нет, он не выберет ее. Внутри все кричало о правильности, что так и должно быть, отчего Поттер лишь сильнее стиснул ладонь слизеринца. Сердце забилось в бешеном темпе, лицо было спокойно и не выдавало никаких эмоций. Развернувшись к выходу, Гарри поволок за собой Малфоя. Об напряженную спину одно за другим разбивались ругательства Рона. Джинни молчала. Гермиона лишь окликнула его, закрыв книгу.

***

«Я знаю твой секрет». Какой именно? Их было бесчисленное множество. Иногда он сам терялся в своих тайнах, в своем вранье. А может, были и такие, о которых даже он сам не подозревал? В любом случае нужно было как можно скорее разобраться в этом. Но Мерлин бы их побрал, у него не было ни единой зацепки! «Помоги мне, или я раскрою твою тайну». «В одиннадцать часов вечера». «Место на твое усмотрение». «Явишься чуть позднее или не один, и «он» в тот же миг узнает о тебе всю правду». Именно это гласили ровные строчки на белой бумаге. Сердце болезненно сжалось, внутри активировался таймер, отсчитывая время, которое осталось у Драко. Может, его уже не было. Возможно, уже поздно и лучше постараться скрыться, пока есть шанс. Но нельзя, он не мог бросить Поттера, только не сейчас. Оставалось лишь, приготовившись к худшему, сделать вид, что все хорошо, что все на своих местах. В принципе, как всегда, главное — быть убедительным. Все хорошо. Драко мысленно успокаивает себя, пытаясь ничем не выдавать свое состояние. Уголки губ непроизвольно поднимаются в улыбке, ведь Поттер с ним. Хотя бы на этот раз, хотя бы на какие-то мгновения, но с ним. Пусть этот момент продлится как можно дольше. Их последний раз, когда они могут нормально, не скалясь в ухмылках и не придумывая друг другу дурацкие прозвища, просто забыв о своих разногласиях, представить, что они не такие уж и разные. — Что случилось? Ты что-то узнал? – миновав портрет Полной Дамы, Поттер резко остановился в коридоре. Малфой молча протянул помятый клочок бумаги. Гарри развернул его и бегло пробежался глазами. — Что это значит? — гриффиндорец вопросительно приподнял бровь. Драко утвердительно кивнул. — Я нашел записку у себя в комнате. Кто-то просунул ее под дверь, и я, кажется, догадываюсь кто. Почерк знакомый, это определенно кто-то из слизеринцев, причем из тех, с кем я общался. В общем, это тот, кто связан с тем, что творится в Хоге. — Почему ты так уверен, что это именно он нападал на учеников? Может, твой сокурсник просто нуждается в помощи, может, ему что-то угрожает? — Моя дверь была разодрана в клочья, как будто в нее ломилось большое дикое животное, — поморщился Драко. — Тем более от письма исходит черная магия, как и от моей комнаты теперь… — снова скривился Малфой. — Разве ты не чувствуешь? По-моему, ее за версту можно учуять, настолько она сильная. — Я ничего не чувствую, — удивленно покачал головой Поттер и чуть погодя добавил: — Что за секрет? – слизеринец поморщил нос и отвел глаза в сторону. — Неважно. — Малфой. — Это секрет, Поттер. Секрет, — раздраженно ответил слизеринец. — Я только что ради тебя послал подальше всех своих друзей. Ты понимаешь, чего мне это стоило? Мне казалось, тебе нужна помощь, но если нет, то мне не о чем с тобой говорить, — Гарри сжал ладонь с запиской в кулак. Драко прикусил губу, не решаясь рассказать все Поттеру. — Этот секрет может стоить мне жизни, — измученно выдавил слизеринец. — Я не могу рассказать, — устало взглянул Малфой. — Пожалуйста. — Черт, мне просто нужно знать, что я могу тебе доверять. — Ты можешь доверять мне, а я доверяю тебе. Но мы не всегда можем доверять своему разуму.* Сейчас не самое подходящее время для таких разговоров, — Гарри, опустив руки, обреченно посмотрел на Драко, на его растрепанные белоснежные волосы, на помятый вид: как будто он спешил к нему, даже не приведя себя в порядок как следует. Какой-то слишком хрупкий, уязвимый без своей обычной надменной маски. — О Мерлин… Что я творю? – закатил глаза гриффиндорец. Драко победно улыбнулся и протянул ладонь Гарри. — Пора покончить с этим. Ты со мной? — Да, — кивнул Гарри и ответил на рукопожатие. В зеленых глазах переливались блики, они мерцали в темноте и ничуть не уступали такому же яркому и полному жизни серебряному взгляду. Договорившись с Поттером, что встретятся в Астрономической башне, Драко пошел туда первым. Нужно было такое место, где им не могли помешать. Просторное, но в то же время уединенное. Башня стала прекрасным вариантом. Малфой не совсем был уверен насчет того, как его найдет Нотт, а это был именно он, но в записке не было указано ничего, кроме времени. Драко должен был прийти туда первым и дождаться Нотта. Почему Теодор? Малфой хотел бы задуматься над этим, ведь Нотт был ему почти другом, но «почти друг» ничего не значило. Они лишь перекидывались пару раз несколькими фразами, не более. Поэтому Драко было все равно, хотя в сердце и оставался неприятный осадок. Его больше волновал вопрос о помощи. Что задумал Нотт? Неужели он так наивен, что Малфой явится беспомощным, один, и выполнит его любое желание. Он просто загнал себя в ловушку своим приглашением, или Теодор настолько самоуверен, что ожидает, как все пойдет по его плану? Нет, здесь было не все так просто. Или, может, удача была на их стороне? Драко быстро поднялся по ступенькам, в голове промелькнула мысль о том, что надо бы предупредить Снейпа, но времени не было, и тем более Северус мог навести шороха, а это было категорически запрещено. Когда Малфой нашел эту записку, первое, что пришло в голову, — это Поттер. Самый надежный вариант. Драко доверил ему свою жизнь, и теперь он обязан оправдать все надежды. Гарри должен, у него долг, поэтому он справится, он сможет. В Астрономической башне было холодно, как-никак конец осени. Скоро выпадет снег, и тогда будет еще морозней. Белокурый слизеринец отошел в тень, дожидаясь своего гостя. Часы на руке показывали без пяти минут одиннадцать, и их тикающий звук нарушал тишину. И шаркающий звук шагов. — Тео?.. – щурясь, пытаясь рассмотреть фигуру, проговорил Драко. Из-за угла, поднявшись по лестнице, к нему приближался человек. Силуэт отшатывался от невидимых преград, двигаясь резко и рвано. Лицо, которое Малфой разглядел, без сомнения, принадлежало Теодору Нотту. В полутьме раздался сдавленный смех. — Ну-ну-ну, Драко Малфой, — остановился Нотт в метре от Драко. Малфой незаметно отпустил свою ладонь на волшебную палочку. Нельзя давать ему даже шанса, если он нападет, Драко должен будет защитить себя. Черное клеймо начинало пульсировать. Теодор так же поморщился и, отогнув рукав своей мантии, оголил черную метку. Драко нахмурился, но, в принципе, все, как он и думал, – еще один пожиратель. — Болит, — сжимая руку, произнес Нотт. — У тебя тоже? — он вопросительно наклонил голову набок. – Знаешь, это она реагирует так на них, потому что мы избраны, — отстраненно продолжил он. Малфой не совсем понимал, о чем идет речь, а еще больше настораживал отсутствующий взгляд Теодора. Он был пустым, как будто из него все выпотрошили. — Нет, нет, нет… Я не избран, я просто подумал, что смогу… — бессвязно бормотал он. — Зачем ты это делал? — спросил Драко. Тео рассмеялся, запрокинув голову назад, но через мгновенье резко прекратил свою истерику и взглянул прямо в глаза Малфою. На какие-то доли секунд он сфокусировал свой взгляд на его лице, но это продлилось недолго. Его зрачки принялись напряженно бегать, останавливаясь то на Драко, то что-то ловя за его спиной. — Ты думал, что никто не узнает? – Малфой напрягся, а Нотт отрицательно покачал головой и засмеялся. Он был сам не свой, как будто это вовсе не он. Вся его сдержанность и холодная рассудительность испарилась, предоставляя место безумию. С лица Теодора не исчезал радостный оскал. — Я все знаю, — нараспев протянул он каждое слово. — Ты просил о помощи, — перевел тему Драко, заглядывая за спину Нотта, ожидая Поттера. — Знаешь, как я узнал? Они рассказали мне. Темный Лорд был так любезен, что предоставил мне эту магию, но она оказалась слишком своенравной. Они убивают меня, Малфой, но есть один способ избавиться от этого, — хмыкнул Теодор. — Ты ведь не видишь? Они здесь — прямо за твоей спиной, ждут, когда смогут забрать тебя, потому что им нужен не я. Им нужен ты, — речь Нотта пронизывала до костей. От нее разило холодом и сумасшествием. Драко еле удержался оттого, чтобы не оглянуться. После слов сокурсника он действительно стал ощущать чужие взгляды, как будто все было в самом деле так, как сказал Нотт. — И еще. Поттер. Он сюда не явится, не рассчитывай, — дружелюбно улыбнулся Теодор. Драко чертыхнулся про себя, сжав палочку в кармане еще крепче. Что с Поттером? Видимо, этот вопрос был написан у него на лице, так как Теодор незамедлительно ответил: — Он в ловушке. Возможно, они уже забрали его, — пожал плечами слизеринец. Изо рта Драко вырвался белый пар холодного воздуха. Малфой хаотично соображал. Нужно было остановить этого психа, но как? Жив ли Поттер? Конечно, жив. Он всегда выходил из всех передряг живым и на этот раз справится. Он сможет. Но грудную клетку сдавило клешнями. Стало трудно дышать. В глазах помутнело от паники. Выхватив свою палочку, Драко направил ее на противника. Тот даже не заметил, продолжая пялиться в пустоту. — Где он? — раздельно проговорил Драко, впадая в бешенство. Нотт равнодушно пожал плечами. — Какая разница… — в этот же миг Малфой почувствовал в районе груди резкую боль. Он пошатнулся и послал проклятие в Нотта, но из палочки вырвались лишь малейшие сгустки магии, которых не хватило бы даже на самое простейшее заклинание. — Что ты делаешь? — Теодор удивленно распахнул глаза и отшатнулся назад. На его лице было искренне недоумение в тот момент, когда Драко согнулся от боли пополам. — Что... происходит?.. - прошептал Малфой. — Я ничего не делал, — ответил Тео. На лестнице послышались торопливые шаги, и в проеме наконец-то показалась фигура Поттера. Увидев Нотта, он сразу же послал в него заклинание, Теодор не успел уклониться, но ударившая вспышка не смогла повалить его на пол. Он лишь отшатнулся. Драко, распрямившись, резко ударил противника заклинанием со своей стороны, и Нотт упал. Мрак тут же принялся обволакивать его тело, но слизеринец не сдавался, пытаясь отползти. — Не я, не я, — судорожно шептал он. Малфой кинулся к нему, оттаскивая Тео на лунный свет. — Помоги мне… — Про какой секрет ты говорил?! – схватив его за ворот рубашки, воскликнул Драко. — Это ты, — сдавленно засмеялся он. — Ты во всем виноват, из-за тебя умерла та девушка… — прошептал на самое ухо ослабевшим голосом слизеринец. Драко шокированно отпустил его рубашку.