Одержимые

Позволь мне вернуться, Позволь мне вернуться. Я обещаю быть хорошим, Не смотреть в зеркало На лицо, которое ты не узнаешь. Помоги мне позвать доктора. Пусти меня, Пусти меня, Пусти меня! Radiohead — A Wolf at the Door

Холодный ветер трепал его волосы, перебирая своими порывами его белые пряди. Стихия то успокаивалась, то становилась такой сильной, что Драко приходилось придерживать свой капюшон руками и прятать лицо под теплым зеленым шарфом. Малфой Мэнор был, как всегда, прекрасен. Гордый, великолепный, олицетворяющий собой все величие Малфоев. Драко всегда любил свой дом. Ах да, опять забылся, ведь у него больше нет дома. Там теперь другие хозяева, а он всего лишь гость. Снег валил с самого утра, окутывая все белым покрывалом. С ним пришли и морозы – впервые за долгое время выдалась такая холодная зима. Драко мог бы вечно смотреть на белые крыши величественного особняка, но так можно было совсем околеть, тем более он был одет не совсем по погоде, не рассчитав, что столбик термометра опустится ниже пяти градусов. Намного ниже. Заставлять себя ждать слишком долго тоже не стоило, поэтому Малфой в последний раз бросил взгляд на белые сугробы, которые возникли буквально за одну ночь. Отряхнув с себя на пороге снег, Драко открыл парадную дверь и зашел в дом. Внутри было гораздо теплей, чем на улице. Было слышно потрескивание огня в камине, который развели домашние эльфы. Один из них как раз подскочил к Малфою, настойчиво предлагая свою помощь. Он вился вокруг, мешался под ногами, а когда Драко приказным тоном попытался заставить эльфа исчезнуть с глаз долой, тот виновато потупил взгляд в пол, но не исчез. Видимо, слуга боялся кое-кого другого, гораздо сильней, чем своего прежнего хозяина. — Ладно, повесь, — смирился Драко, подавая эльфу пальто. Маленький домочадец мигом посветлел, торопливо выполняя поручение. — Господин, вас уже ждут, — поклонился он, указывая рукой на массивную дубовую дверь, за которой скрывалась большая гостевая комната. Драко нахмурился: «Игры закончились, — промелькнуло в голове. — Теперь началось то, чего я так долго ждал». Взявшись за обе ручки, он отворил массивные двери. В комнате была полутьма: почти все шторы задернуты, и лишь огонь хоть как-то освещал пространство. — Драко, Драко, — прошептал низкий голос нараспев. Малфой поморщился, но быстро одернул себя, преклонив колено перед Лордом. — Опаздывать нехорошо, я не люблю, когда меня заставляют ждать. — Прощу прощения, — равнодушно ответил Малфой. — Меня задержал снегопад. — И поэтому ты полчаса топтался на пороге? — Я давно не был… — «дома…», — в Малфой Мэноре, и он выглядит прекрасней, чем прежде, — продолжал, не проявляя никаких эмоций, отвечать на вопросы юный слизеринец. — У тебя еще будет время на эти глупые сантименты. Встань, — приказал Волдеморт, и Драко поднялся. Он держался ровно и уверенно, никак не реагируя на ехидную ухмылку и взгляд Лорда, который буквально пожирал его глазами. — Я вижу, ты замерз. Подойди, — Волдеморт указал на противоположное кресло, находящееся рядом с камином. Драко беспрекословно выполнил приказ. Внутри Малфоя все было напряжено, и он чувствовал себя натянутой струной: если перетянуть сильней, то он просто не выдержит и потеряет свое самообладание. Похожее настроение чувствовалось и в доме. Атмосфера витала крайне нагнетающая: эльфы боялись пискнуть, в комнатах царила тишина. Или, может быть, Драко лишь казалось?.. Без разницы — ему стоило сосредоточиться совсем на других вещах, а не на своем беспокойстве. Например, стоило вспомнить все свои умения в окклюменции, которым его научил Снейп. Прокручивая в голове, как какую-то надоедливую пластинку, одни и те же фразы, заученные наизусть: «Волдеморт — мой господин, я должен служить ему так же хорошо, как и мой отец…» – Драко видел, как Лорд усмехнулся. Слышит ли он сейчас его мысли? Тешит ли это его самолюбие? Малфой мог бы просто скрыть свое сознание полностью, не позволяя проникнуть туда никому — это несложно, но крайне подозрительно. Поэтому приходилось подсовывать Волдеморту «пустышки», создавая иллюзию мыслительного процесса. Причем приходилось продумывать каждую мелочь, ведь однотипные, повторяющиеся, бессмысленные фразы могли навлечь на него подозрение. Драко не знал, когда Лорд решит проверить его, проверяет ли сейчас, может, ждет более подходящего момента. Малфою приходилось каждый миг, каждую секунду контролировать себя. Это как мыслить за двоих. Два разных человека, один из которых прячется глубоко в подсознании, а второй постоянно на виду, любезно улыбается и делает лишь то, что от него ждут. «Снег не прекращает идти…» — Сегодня выдался не самый лучший день для приезда. «Так тихо, как будто мы в доме одни». — Но зато в такую погоду всегда становится спокойней и нет той постоянной возни, что так меня раздражает в обычное время, — Драко кивнул. — Разве ты не любишь такое время, Драко? Мне всегда казалось, что в этом мы с тобой похожи. Никаких суетящихся, боящихся за свои жизни жалких магов — они предпочитают не высовываться в такое время из дома. Разве может быть что-то более прекрасное, чем эта тишина, которая радует слух, — в это мгновение в углу как раз послышалась возня. Один из эльфов, которого Драко не заметил сразу, переминаясь с ноги на ногу, стоял у самого окна и дрожал от холода, боязливо поднимая на них робкий взгляд. — Исчезни, — приказал Лорд, и эльф поспешил исполнить приказ. — Жалкие создания. Они жмутся от холода, пытаясь согреть свое никчемное тело, когда холод пробирается гораздо глубже. Скажи, Драко, ты чувствуешь его внутри себя?.. — Малфой выдохнул, и из его приоткрытых губ вырвались белые клубы холодного воздуха. — Нет, — соврал он, — не чувствую, — Лорд довольно отвернулся от него. — Да, правильно. Слишком рано. Двери вновь распахнулись, Драко обернулся. В комнату вошел его отец, на его волосах блестели белые хлопья снега. Он слегка поклонился и выпрямился словно струна. Его лицо было серьезным, даже чересчур, а глаза устремлены на своего господина. Он, наверно, один из немногих Пожирателей, кто не боялся смотреть в лицо Волдеморту. Это было одной из причин, почему Темный Лорд приблизил к себе именно Люциуса. Тот не боялся его, но был до ужаса преданным. — Я прибыл по вашему приказу. — Люциус, мы тебя заждались, — Лорд устремил свой взгляд на верного слугу и хищно оскалился, или это была улыбка? Все эмоции Волдеморта для Драко были почти что одинаковыми, он не умел их различать, только гнев и эта гадкая ухмылка. — Мне стоит доложить о положении дел прямо сейчас? — Это подождет до вечера, — Лорд перестал скалиться, как будто абсолютная покорность Люциуса ему наскучила. — Разве тебе не хочется пообщаться со своим сыном? Вы же так давно не виделись. Как некрасиво с твоей стороны, — Волдеморт покачал неодобрительно головой. Люциус же действительно ни разу не взглянул на сына, впрочем, Драко играл в ту же игру. В языках пламени он невольно увидел очертания своей матери, сделалось тошно, и Малфой все же повернулся посмотреть на отца. Это была их первая встреча с того самого дня, когда убили Нарциссу. И они оба молчали: Люциус был безразличен, Драко скован, хотя в голове белокурый слизеринец частенько прокручивал речь, которую вывалил бы на своего отца при первой возможности. Иногда Драко не мог понять, кого он ненавидит больше: чудовище, что сидит рядом и постоянно ухмыляется, или же собственного отца. — Великодушно прошу прощения, мой дорогой гость, — Драко поморщился от последнего слова, — оставь нас с Люциусом наедине. Устраивайся поудобней, распакуй свои вещи. — Как вам будет угодно, — Малфой без возражений, даже с некой благодарностью поспешил исполнить приказ. Встал, учтиво поблагодарил, сам не зная за что, Темного Лорда и пошел к выходу, стараясь, чтобы его шаг был не слишком быстрым. Только когда он добрался до своей старой спальни, Драко смог спокойно вздохнуть, не чувствуя ту давящую атмосферу, и все его накопившееся раздражение выплеснулось в ударе по деревянной поверхности двери. У кровати уже стоял его небольшой чемодан, эльфы позаботились об этом. Плюхнувшись устало на мягкую постель, Драко потер ушибленные костяшки, на которых теперь виднелись небольшие ссадины. Возникший из ниоткуда эльф поинтересовался, нуждается ли в чем-нибудь Драко, Малфой приказал ему проваливать. Было предельно ясно, что ему не доверяют, и даже приставили мелких крыс в виде домашних слуг, которые наверняка теперь будут докладывать о каждом его действии. Упав спиной поперек кровати, Драко уткнулся взглядом в потолок. Он казался каким-то серым и старым, может, это было из-за того, что в комнату почти не попадал солнечный свет, потому что Малфой знал, что на самом деле он идеально белый, без единой трещины. Сама спальня была не такая большая, как многие могли бы подумать, и в ней не было лишних вещей. Его комната старосты в Хогвартсе была чуть меньше этой. Драко ценил именно уют, а в больших спальнях с высокими потолками он ощущал себя потерянным. Поднявшись с кровати, Малфой подошел к большому дубовому шкафу и просто пихнул чемодан на нижнюю пустующую полку. Не хотелось его разбирать, да и Драко надеялся, что задержится здесь ненадолго. Открыв шторы и заодно окно, Драко впустил в комнату немного солнечного света и свежего воздуха, который был как нельзя кстати. Малфой как раз закончил приводить свою комнату в порядок, когда зашел отец. Люциус молча встал у его кровати, такой упрямый и гордый. Поджимая губы в тонкую линию, он подошел к своему сыну и со всей силы ударил его по лицу, Драко отшатнулся, схватившись ладонью за покрасневшую щеку, вопросительно и в то же время ошарашенно глядя на отца. Люциус схватил его за воротник рубашки и прошипел ему в самые губы: — Ты неуважительно себя вел, — и, поправив помятый воротник, отпустил. В глазах Драко заплескалась обида, но он подавил это жалкое чувство, чтобы не показаться перед отцом слабым. — И в чем же проявлялось мое неуважение? — он старался держаться спокойно, но голос все равно дрогнул. — Твой взгляд, твои манеры, — Люциус брезгливо сморщил лицо. — Я надеюсь, на сегодняшнем вечернем собрании ты будешь более внимателен к своим действиям, — Драко промолчал. — В восемь вечера, и постарайся обойтись без опозданий. Время шло слишком медленно, иногда даже как будто совсем застывало. Снегопад не прекращался, ветер становился все суровее. Драко покормил своего Филина, повертел в руках учебник по ЗОТИ, но строчки прочитанного не желали усваиваться, а буквы со временем поплыли перед глазами, превращаясь в сплошной поток бессвязной информации. Через день ему следовало вернуться в Хогвартс, так как зимние каникулы подходили к концу. Интересно, чем сейчас занят Поттер? Пришел ли он сегодня в их библиотеку, которая являлась укромным уголком для обоих? Было бы неплохо завалиться туда с чашкой кофе и надоедливым гриффиндорцем, совсем неплохо… Постепенно завывание за окном превратилось для его слуха в мирную колыбельную, и усталость не заставила себя ждать. Драко пришлось рано встать, хотя он не спал почти всю ночь, и отправиться в Хогсмид, и найти там доступный камин для перемещений. В Хогвартсе каминная сеть была запрещена, поэтому пришлось искать другие ближайшие места, где можно было спокойно телепортироваться. Подкинув пару монет в одном заплесневелом баре, Драко все же смог переместиться в Косой Переулок. Мэнор для каминной сети был заблокирован, как и Хогвартс, — мера предосторожности, которую предпринял Люциус, поэтому пришлось до поместья добираться своим ходом. На это ушло добрых полдня. И сейчас, после принесенного эльфом ужина или позднего обеда, Драко чувствовал себя наконец-то в тепле, сытым и ужасно сонным. Мысли вернулись к одному гриффиндорцу. Филин протяжно ухал, начищая клювом свои перья. Как там звали сову Гарри? Хедвик? Что за дурацкая кличка. Своему Филину Драко имени не дал, считая это глупой детской привычкой. Его предыдущая сова умерла от когтей огромного кота по кличке Серый Бон. Малфою тогда было десять лет, и он изо всех сил старался не разрыдаться, когда узнал о смерти птицы, потому что на него смотрел отец. Нос предательски хлюпал, на глаза наворачивались слезы, но он удержался, понимая, что его плач ничего не изменит. Через пару недель к ним в гости приехали Паркинсоны, и Пэнси надрывалась рыданиями, когда ее кота нашли у них в пруду. «Не плачь, — сказал он ей тогда. — Плачут только слабаки». Она сама была виновата, что притащила своего толстого Бона к ним домой. Кот утонул, хотя Пэнси уверяла, что он был отличный пловец. Драко не сомневался в этом. Когда он открыл глаза, то за окном уже стемнело. И когда он успел задремать? Драко взглянул на время, обреченно понимая, что опоздал, но нет. На часах было без двадцати восемь. Причесав волосы и заплетя их в маленький хвост, Драко все же решил, что когда вернется в Хогвартс, непременно попросит Пэнси или Блейза подстричь их. Сейчас из зеркала на него смотрела молодая копия Люциуса, хотя и более утонченная, — чертами он пошел в мать. Когда Малфой переодел помятую рубашку, у него оставалось еще десять минут. Он решил спуститься. В зале было пусто, за длинным столом никого не было, даже его отца. Из коридора послышались приглушенные голоса, и Драко невольно прислушался. — Он делал все так, как ему велели, ты должен ему помочь! — возбужденно шептал незнакомый голос. — Я не могу, — заключил тембр Люциуса. — Он не в своем уме. — Почему это случилось с ним? Ведь он делал все правильно. Что ты сделал с ним? Откуда он научился такой магии? Это все твой сын виноват, если бы не он, Тео не поручили бы такое задание! — Люциус промолчал, а Драко удивленно привстал со стула. Но продолжения разговора не последовало. Ровно в назначенное время подтянулись остальные, последними пришли Люциус и Волдеморт. Беллатриса, как всегда, была наиболее раскрепощенной в этой своре. Она была помешана на Темном Лорде, и как нельзя кстати подходила для него – такое же безумие в глазах и постоянная тяга к садизму. Хвост тоже был здесь, он неустанно вилял за своим хозяином и выглядел как всегда жалко. Драко не стал бы ему доверять и поэтому был удивлен, увидев его здесь. Остальных Малфой знал отдаленно: Кэрроу, Руквуд, Роули, Гойл и Нотт. Отец Теодора выглядел ужасно, и Малфой не сомневался, что причиной являлся его сын. Драко был самым младшим среди Пожирателей и не совсем понимал, зачем он тут понадобился. Разве его отца не будет достаточно? Посадив справа от себя Беллатрису, Лорд любезно пригласил Драко на место по левую руку. — Мой Лорд, — неуверенно подал голос Нотт. — Вы обещали мне, что мой сын… — Твой сын сам виноват, — обрезал его Волдеморт, Лестрейндж сдавленно захихикала. Нотт замолчал. — Он сунул свой нос куда не следовало. — Да, мой Лорд, — послушно закивал Пожиратель. — Но они… Они ведь не отправят его в Азкабан? — Лорд кивнул Люциусу, скучающе подперев голову рукой. — Он признан невменяемым, его оставят в Мунго, — Драко вспомнил сумасшедшие речи Теодора. Наверно, так даже лучше, что он останется в больнице. Лучше, чем отправиться в Азкабан. Но почему отец Нотта считает, что в безумии Тео виноват он, Малфой? «Ты во всем виноват, из-за тебя умерла та девушка…» — прошептал слабый голос однокурсника, и слизеринца передёрнуло. Теодор просто бредил, он просто сумасшедший. Драко не трогал ту девушку. Между Пожирателей пробежался шепот, многие бросали на Малфоя странные взгляды. Волдеморт, два раза хлопнув в ладоши, заставил всех замолчать. — Давайте не будем о грустном. Нотт, конечно, очень печально, что с твоим сыном случилось такое несчастье, — Лорд с наигранным сочувствием взглянул на своего приспешника. — Но у нас есть более важные дела. Важные дела оказались не такими уж и важными. В основном обсуждалось, сколько еще семей присоединилось к Волдеморту. Новых имен Драко не услышал, мелькали лишь старые, заученные, большинство – бывшие слизеринцы, как и их дети, которые сейчас обучаются вместе с Малфоем. Через полчаса он начал откровенно скучать, искренне не понимая, что он здесь делает. Темный лорд говорил, большинство просто молча слушали и поддакивали на нужных моментах, Драко не отставал от коллектива. Беллатриса просила позволения, чтобы наказать тех, кто, по мнению Волдеморта, плохо справлялся со своими обязанностями. Лорд был склонен к тому, чтобы согласиться. Хвост визжал от восторга или оттого, что наказывать будут не его. Когда Лорд решил пустить свою любимицу Нагайну, за столом стало совсем тихо и напряженно. Она шипя скользила по гладкой поверхности стола, плавно виляя от одного Пожирателя к другому. Сделав круг, Нагайна двинулась обратно к своему хозяину, но замерла прямо перед Драко. — Как дела обстоят с Поттером, Драко? Хорошо ли он себя ведет? — обратился к нему Волдеморт. — Да, волноваться не о чем, — Малфой смотрел на большие клыки, выглядывающие из пасти питомца. Она шипела и извивалась, приподнимаясь на уровень лица Драко. Интересно, одного укуса будет достаточно, чтобы убить его? — Оу, не бойся, она абсолютно безвредна, — усмехнулся Темный Лорд. — Когда нужно, — Нагайна, еще раз взглянув своими черными глазами на потенциальную жертву, все же соизволила вернуться к хозяину. — Она чувствует, когда пахнет предательством, — поглаживая чешую змеи, произнес Лорд. — Она любит этот запах, а я не могу ей отказать в удовольствии полакомиться. Когда весь этот фарс закончился, Драко смог вздохнуть свободно. Он выдержал, не выскочив из комнаты первым, даже поинтересовался напоследок у Лорда, нужен ли он еще, и когда получил отрицательный ответ, наконец-то смог покинуть это место. К этому времени ночь уже вступила в свои законные права. Он вернулся к себе в спальню, прикрикнул на надоедливых домовых эльфов, переоделся в пижаму и расслабился на мягких перинах своей кровати, кутаясь потеплей в одеяло, чувствуя при этом какое-то странное удовольствие. Убедив себя, что он просто устал так, что даже удобная постель теперь радует его до безумия, Драко заснул. Утро было на удивление спокойным. Рассчитывая вернуться обратно в Хогвартс, Малфой отправился на поиски отца и нашел его в кабинете; тот, перебирая бумаги, ответил, что Драко придется задержаться. На сколько, он не сказал. Завтра заканчивались зимние каникулы. Вечером снова было собрание. Ему снова задали вопрос насчет Поттера, Драко ответил так же, как и вчера. Когда Малфой вернулся к себе в спальню, в единственное место, где он чувствовал себя в безопасности, к нему пришел Лорд. Драко даже не заметил, как дверь в комнату открылась. Он стоял перед зеркалом, расстегивая пуговицы на своей рубашке, когда почувствовал на затылке чужое дыхание. Промелькнувшая в отражении зеркала фигура заставила его замереть. Ладонь легла на его плечо, и Драко даже через ткань почувствовал, насколько ледяная была рука. Хотелось отодвинуться, но он даже подумать об этом не смел. — У тебя прекрасная кожа, Драко, — прощебетал Лорд. — Завтра, как проснешься, явись ко мне. Малфой так и поступил. На этот раз их было четверо: он, Волдеморт, Люциус и Нагайна. Его отец молчал, стоя в тени. Окна были, как всегда, плотно занавешены. — Драко, ведь ты ничего от нас не скрываешь? — начал Лорд. — Я не люблю, когда со мной играют в игры. — Я верен вам, — четко произнес Малфой и даже сам удивился своей выдержке и той уверенности, что звучала в его словах. — Я не сомневаюсь, мой мальчик, но ты должен это доказать. Расскажи мне, что произошло в Хогвартсе, как Поттер смог сломать столь мощную магию Теодора? Кто ему помогал? — «Он в ловушке. Возможно, они уже забрали его», — произнес в тот день Теодор, но Гарри как-то выбрался, справился, а Малфой впервые почувствовал жгучую боль. — Уизли, Грейнджер… — начал перечислять знакомые имена Драко. — Несомненно-несомненно, до меня дошел слушок, что там был кто-то еще, — сердце Малфоя пропустило удар, но он не позволил хоть как-то отразиться этому на своем лице. Контролировать свои эмоции и мысли стало сложней; когда он начинал волноваться, то начинал терять над собой контроль. — Я не знаю. Может, это был Дамблдор? — разыграл легкую растерянность Драко. В тот день Волдеморт отпустил его, но на следующий он казался слишком раздраженным, а Драко продолжал слышать все те же вопросы. Он не понимал, если Лорд знает о его причастности, то почему Малфой до сих пор жив? И даже цел и невредим, конечно, такого нельзя было сказать о его нервной системе, но, в целом, все было отлично. Нужно было понять, чего от него хотят. В тот день, когда они с Поттером поймали Нотта, все было слишком просто. Теодор выглядел таким уверенным. «Возможно, они уже забрали его». Тогда Гарри прибежал на башню, а Драко впервые почувствовал это странное чувство, как будто… Ну, конечно! Снейп говорил ему об этом, что Поттер как-то умудряется качать из него магию. Но когда это происходит, Драко всегда становится плохо, как тогда, с Теодором на башне. Но разве этого было достаточно? Даже с силами Малфоя разве были шансы у Гарри против такой черной магии? Нет, нет… Слишком мало. «Ты во всем виноват, из-за тебя умерла та девушка…» Заткнись! Прошла неделя, как он находился в этом чертовом поместье, а дата его отъезда до сих пор не была назначена. Драко чувствовал себя пленником. Каждый день ему задавали одни и те же вопросы. Что он знает об этом инциденте? Как Поттер смог обойти черную магию? Кто ему помог? Один раз Малфой даже пошутил, что Лорд с отцом заправляют не хуже авроров, но шутки никто не оценил. Терпение начинало выходить абсолютно у всех. Драко косил под идиота, ничего не знающего идиота. Волдеморт был уверен в обратном. Отец молчал, молчал, молчал… Может, Лорд лишил его языка? Когда пошла вторая неделя, Малфой совсем отчаялся, понимая, что если он чего-нибудь не придумает, то застрянет здесь навсегда или до того момента, пока Лорду не надоест его общество и он не решит отдать его Нагайне. Если Волдеморт действительно не догадывается, что Драко причастен к этому делу, тогда почему он его держит здесь? Прямо как принцесса, томящаяся в башне, которую не выпускает злой дракон. «Где же мой принц, который спасет меня?» — саркастически поинтересовался Драко у хмурых небес. Снегопад, к слову, не прекращался. — Почему вы держите меня здесь? — осмелился поинтересоваться Драко. — Ты намного лучше развлекаешь меня, чем твой скучный отец. — Тогда к чему все эти вопросы, ответов на которые я не могу дать? — Не можешь или не хочешь? — тогда развеялись все сомнения окончательно, и Малфой понял, что попал. — Ты должен быть послушным, Драко. Когда ты это поймешь, мы прекратим нашу маленькую игру. Слишком сладостные речи для такого человека. Вечером Волдеморт потерял свое терпение, когда получил весть от своих Пожирателей Смерти о том, что Поттер стал еще сильней, намного сильней. — Этот глупый мальчишка, скоро он отправится вслед за своими родителями. Он слаб и всегда останется таковым! — К-конечно, — испуганно попятился отец Гойла. — Просто, мой господин, еще перед Рождеством он показал хорошие результаты, создав невероятной силы патронус, — Драко улыбнулся одними уголками губ, вспоминая тот случай. Этот патронус стоил ему многих бессонных ночей в лазарете. — Никчемный, жалкий Гарри. Никакой патронус его не защитит, когда придет время. И сам он защитить никого не сможет. Я буду убивать его медленно, сначала пойдут его драгоценные друзья, потом я еще помучаю его, не слишком долго, но достаточно, чтобы продлить свое удовольствие. Драко, я ведь прав? Скажи, что я прав. Ты хочешь смерти гриффиндорскому отродью? «Нет, нет, никогда не хотел», — как крыса юркнула мысль в его голове и спряталась в укромный уголок. Вместо этого он ответил: — Конечно, желаю этого всем сердцем, — холодно отозвался он, но было поздно — крысу поймали за хвост и вытащили на поверхность. Люциус ударил его по лицу, опрокинув на пол и раскроив нос. — Вот ты и показал свое истинное лицо, — произнес Волдеморт. Отец подошел к нему, направляя свою палочку. — Нет, я!.. — Ты такой же бесполезный, как и твоя мать, — внутри Драко вспыхнул гнев; вытерев рукавом кровь, он выхватил свою палочку и экспеллиармусом выбил из рук отца его оружие. Люциус ошарашенно отшатнулся, видя, как треснула его палочка и упала на ворс зеленого ковра. Драко ринулся на Лорда и почти достиг цели, на секунду цепляясь за черную мантию Волдеморта. — Круцио! — крик оглушил зал. Судорога свела тело юного слизеринца, и он упал на пол, так и не достигнув своей цели. Мечась в ужасной агонии, чувствуя, как его ребра ломаются одно за другим, Малфой не мог вздохнуть. Рот наполнился кровью, легкие болезненно сжались. С трудом приподнявшись над полом, вцепившись ладонью в рубашку, Драко дрогнул, но оторвал глаза от пола. Над ним возвышалось чудовище. Именно оно. Монстр, который наслаждался его болью, его мучениями. Отца он не видел, но в памяти всплывал образ Люциуса, который стоял, покорно опустив глаза, не пытаясь защитить свою семью, свою жену. Интересно, сейчас он смотрит на него? Или отводит глаза? Драко отчаянно вскрикнул и застонал, пытаясь свернуться в комочек и отгородиться от этой боли. Она назойливо пробежалась током по его позвонкам и ударила в барабаны в его голове. В глазах все поплыло, и он потерял сознание.

***

Сколько он уже находился здесь, взаперти? День, неделю, месяц? Время внизу, в подвалах, шло иначе. Вечная темнота и оглушающая тишина не давали понять, день сейчас или ночь. Драко очнулся на сыром и холодном полу уже здесь. Один, ничего не понимая, он даже не мог понять, где находится, только найденные на ощупь толстые решетки объяснили ему, куда он попал. Малфой засыпал и просыпался снова в своей камере. Желудок протяжно изнывал, прося еды, а в горле пересохло. Через какое-то время, пока он был в беспамятстве и уже думал, что так и умрет, кто-то принес ему кувшин с водой. И застывшее время снова продолжило мучить его. Густая, беспросветная тьма давила, заставляла ожидать чего-то ужасного. Тревога не давала расслабиться даже на секунду. Те немногие люди, которых запирали в подземельях Малфой Мэнора, не проживали больше недели. Ходили слухи о том, что это место сводит с ума. Теперь Драко мог проверить их правдивость на собственной шкуре. Драко больше не мог заснуть. Холод пробирал его до стука в зубах. Малфой сидел на ледяном полу, прижав колени к груди и обхватив их руками, пытаясь согреться. Его взгляд был устремлен за решетку. Но сколько бы он ни вглядывался, темнота не поддавалась, наоборот, она только сгущалась. Он еле-еле мог различить очертания своих рук. За все то время, что он пробыл здесь, Драко не услышал ни звука, ни единого шороха. Время от времени ему казалось, что он просто не слышит, что он больше не слышит. Тогда Малфой начинал разговаривать сам с собой. В конечном итоге его голос окончательно охрип, а он сам стал похож на умалишенного. Последние силы медленно, но верно покидали Драко. Он чувствовал, как его лихорадило, голода уже не было. Когда все же удавалось провалиться в небытие, то ему мерещился Хогвартс, и на какие-то мгновения начало казаться, что на самом деле сон – это подземелья. Просто кошмар, который настойчиво возвращался. Они всегда возвращались к нему, все его страхи. Он уже не надеялся выбраться отсюда. Мало кому удавалось выйти из подземелий живым, а если такие везунчики и находились, то остаток своих дней они проводили в Мунго, в психиатрическом отделении. Драко не мог пошевелиться, он лежал на полу. Сил не было даже на то, чтобы пошевелить рукой. Последние несколько часов он провел в кромешной темноте и тишине. Сходил ли он с ума? Возможно. Драко устал. От всего. Он просто хотел забыться сном. Уснуть, а проснуться уже в своей светлой комнате в спокойном и уютном Малфой Мэноре. После он бы спустился на завтрак в столовую, где бы уже сидел Люциус с утренней газетой, а Нарцисса приятно улыбнулась бы ему и позвала к столу. Его веки тяжелели, Драко клонило в сон. Проснется ли он или нет – ему было все равно. Малфой собирался забыться в спасительных объятьях сна. Это было верное решение, единственный выход. Окунуться в приятное забытье. Лязг. Возможно, где-то там его ждет мама. Лязг. Нарцисса улыбнется и возьмет его за руку. Звон. Нет. Неправда. Что происходит? Тяжело дышать, как будто что-то давит на грудь. Что-то хочет, чтобы он так думал. Шарк. Это место, оно давит на него, подчиняет, заставляет. Оно убивает. Лязг! Драко распахнул глаза. Холодок пробежался по его спине. Драко что-то слышал. Какой-то шум, возможно, он сошел с ума? Совсем рядом раздался шорох. Малфой широко раскрывшимися глазами попытался рассмотреть хоть что-нибудь, но все было тщетно. Темнота не собиралась поддаваться ему. Раздался звук шагов. Сердце Малфоя пропустило удар. Все его внутренности сковало от ужаса, он забыл, как дышать. Шаг. Тишина. Два шага. И вновь ни звука. Что-то рваной походкой шло из конца коридора по направлению к его камере. С каждым звуком в Драко нарастала паника. Когда шаги раздались совсем близко, Малфой замер, мысленно прося о том, чтобы это был его отец, да хоть сам Волдеморт. Ему было страшно. Сердце Драко билось с ужасающей скоростью, грозясь проломить его грудную клетку. Дыхание сбилось, ужас сковал все его тело. Шаг. И тишина. Две минуты, три. Ничего. Опять совсем тихо: ни крыс — ничего. Здесь они не водились, как будто даже грызуны избегали этого места. Все замерло, как будто ничего и не было. То ощутимое давление стало потихоньку исчезать. Драко сделал глубокий вдох. Еще час он не мог успокоиться и забыть тот леденящий ужас. Возможно, это было всего лишь его воображение. Несколько дней, проведенных в абсолютной тишине, и его сознание порождает различные звуки и шорохи. Вот и все. Ничего необычного. Два часа, и сон взял верх над сознаньем Малфоя. Драко проснулся от ужасного ощущения, что кто-то наблюдал за ним. Он открыл глаза и приподнялся на ослабленных руках. Потихоньку он подполз к стене и откинулся на нее спиной. Его голова ужасно раскалывалась и не давала собраться с мыслями. Посидев так пару минут, он почувствовал, что звон в ушах наконец-то прошел и боль поутихла. Ничего не изменилось. Драко находился в подземельях. Никакого чуда не произошло, он опять проснулся в этом отвратительном месте. Почему он вообще проснулся? Драко резко остановил поток мыслей и на мгновение полностью замер. Он отчетливо вспомнил ощущение, которое его разбудило. Здесь было что-то не так. Малфой смотрел вниз на свои ноги и на ладони. Он их видел, он видел их очертания. Темнота понемногу отступала, позволяя разглядеть силуэты вещей. Драко смог разглядеть каждую трещину на стене, постепенно перемещая свой взгляд на решетку, медленно вглядываясь в очертания железных прутьев. Он поднял голову выше, и его сердце сделало кульбит. Силуэты. Он видел силуэты. Множество фигур стоящих перед его камерой. Кривые изломанные тени стояли без намека на движение. Неестественно вывернутые конечности и странные позы, как будто кто-то сказал «стоп», и все замерли. У некоторых фигур не было рук или были обрубки. Воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. Драко забыл, как дышать. Единственный звук, нарушающий тишину, был стук его бешено бьющегося сердца. Малфой не мог отвести взгляда от фигур напротив него. Стук. Вздох. Стук. Выдох. Голова одного из силуэтов склонилась набок.