Одержимые

«Есть в каждом из нас что-то такое, о чём мы даже не подозреваем. То существование, которое мы будем отрицать до тех самых пор, пока не будет слишком поздно, и это что-то потеряет для нас всякий смысл». Револьвер Ganjuglitch — Melancholy

Горячий чай разливался внутри приятным теплом. — Почему? — Что почему? — Почему я до сих пор жив? И снова этот звон цепей. Назойливый, донимающий, который раздражал, но Драко не мог ничего поделать с ним, потому что этого звука не существовало. Точнее, не существовало того, что производило звонкий стук металлических колец. Ему мерещилось, слышалось, потому что в последние дни он много чего увидел и услышал, чего на самом деле не было. Или было. Может, он просто сходил с ума? Сломанные ржавые металлические прутья, на которые он смотрел, торчали своими обломками в его сторону. Если он останавливался, то чувствовал, как чужое дыхание опаляло ему затылок. Драко долгое время не решался обернуться, но когда его терпение иссякло, он посмотрел назад, но за спиной была лишь пустота и голые каменные стены. В какой-то момент он перестал испытывать страх, лишь удивленно ощущая на себе чей-то пристальный взгляд. Дыхание всегда было за его спиной, куда бы он ни поворачивал голову, как бы ни пытался посмотреть назад. И снова впереди мелькнул огонек. Драко не двигался, если он сделает шаг, то снова услышит звон. Так было спокойней, не нужно было выходить из камеры, нужно было остаться там. Подойдя к стене, он прижался спиной к ней, в таком положении никто стоять позади него не мог. Если бы у него была палочка, если бы только у него была палочка. Съехав по стене на пол, он почувствовал, как всю его одежду пропитала влага. И ребра так невыносимо ныли, что приходилось делать вдох через раз. Прямо перед ним показался силуэт, Драко моргнул, силуэт наклонился. Яркий огонек светил прямо в глаза, он ослеплял. Малфой сощурил взгляд, слыша знакомый голос, чувствуя, как его хватают за предплечье и тянут вверх. В руке что-то болезненно щелкнуло. Поскользнувшись, он ударился спиной о стену, съезжая по ней обратно на пол. Что им от него надо? Пусть оставят в покое. Он хотел остаться один, без света, который распугивал темноту и показывал все ее ужасы, без звуков, которые появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда. Тише… Губы изогнулись в улыбке. — Драко, давай же, — нервно сказал отец, а это был именно он. Не сон и не галлюцинация. Драко попытался встать, получилось, и Люциус чертыхнулся, глядя на него. Видимо, его вид был настолько жалок, что отец даже накинул ему на плечи свою мантию. Стало чуточку теплей и спокойней. — Папа? — прошептал Драко, вглядываясь в глаза отцу. Тот заметно дрогнул и отшатнулся назад, вновь примеривая на свое лицо маску отчужденности. — За мной, — произнес он, повернувшись к нему спиной. Ноги почти не двигались, сил не было, но Драко упорно продолжал идти, лишь бы подальше отсюда. Сколько дней он не ел? Голода он уже не ощущал. Напрасно он старался, через пару метров запнувшись, он упал на колени, упираясь взглядом в спину отца. Тот обернулся, снова выругался, Драко впервые видел отца таким… не раздраженным, а обеспокоенным. Люциус снова поднял его на ноги, теперь уже не отпуская и поддерживая. Когда они выбрались оттуда, Драко почувствовал, как сердце ускорило свой темп, оно как будто ожило и снова начало биться. Глаза резал яркий свет, который казался ослепительным по сравнению с темнотой, что царствовала внизу. И он даже почти обрадовался, пока не понял, куда его ведут. Хотелось крикнуть или рассмеяться: «Эй! Дайте мне передышку, я устал». Но Драко промолчал, он не проронил ни слова даже тогда, когда перед носом отворились большие дубовые двери, а взгляд уперся в змеиную ухмылку. В комнате прозвучало протяжное шипение, и Малфой не совсем понял, кто это был: Нагайна или ее господин? — Драко, ты неважно выглядишь, — начал Волдеморт, когда они остались наедине. Малфой посмотрел на него безразличным взглядом. Кресло было мягким и удобным, а от камина исходило тепло, которое так ему сейчас требовалось. Лорд подошел к нему, оглядывая чуть ли не брезгливым взглядом. Тогда все произошло машинально, его рука вцепилась в черную мантию, а из горла вырвался совсем чужой голос: — Том, что ты наделал? Том? — такой двойственный, как будто говорило несколько человек в унисон. «Холод пробирается гораздо глубже…» Волдеморт изменился в лице, отбрасывая его ладонь и со всего размаху ударяя по лицу. И снова тяжело дышать. И снова чужое дыхание на затылке.

***

Гарри абсолютно не понимал, как ему следовало поступить. Он был в тупике, и он прекрасно знал это. Поттер отгородился от своей девушки, заставил переживать самых близких людей. Рон утешал сестру, которая слишком устала терпеть все выходки Гарри. Стена, что выстраивалась между ними, становилась все выше, и они оба строили ее, упрямясь изо всех сил. Поттер устал. Да, не физически, а так, когда уже больше не хочется ничего: ни решать, ни исправлять или пытаться вернуть все назад. Потом он соберется, возьмет себя в руки — он знал, что все именно так и будет, но все это произойдет в будущем, не сейчас. Сейчас он не хотел ничего. Гермиона была единственной, кто не раздражал его. Иногда Гарри удивлялся ее вечному спокойствию, ее… выдержке? Она сочувствовала ему, да и Джинни тоже, но не поддавалась на ее провокации, продолжая поддерживать Поттера. У Грейнджер были свои причуды, которые в основном относились к учебе, она слишком много времени проводила за учебниками, но были и другие — особенные. Когда Гарри рассказал ей всю ситуацию с Малфоем, она отнеслась ко всему довольно спокойно. Даже к поцелую, когда он сам не мог успокоиться, изо дня в день вспоминая о произошедшем. Перематывая момент сотню раз, разглядывая каждое мгновение, производя каждую деталь: легкое касание сухих губ, ледяной взгляд, который начал таять, и шаг назад, который определил все. Гермиона вопросительно приподняла бровь, поправила прядь волос и равнодушно спросила: «Ну и что? Ты только и говоришь о своем Малфое». Гарри хмыкнул, понимая, что девушка права. «А еще от него пахнет зелеными яблоками…» Драко Малфой. Поттер словно смаковал его имя на вкус. И ему он мерещился довольно странным: сладкий и в то же время отдающий кислым привкусом. Одним своим появлением Драко перевернул его жизнь с ног на голову. Гарри никак не удавалось понять слизеринца, да он и не пытался особо, что было огромной ошибкой. Поттер раньше не придавал значения Драко – еще один из толпы, который ставил себя выше того стада, что теснилось в его тени. Он думал, что тут все легко, никакого дна быть не могло, ведь Малфой просто капризный ребенок, который никак не хотел вырастать. Возможно, этому самому ребенку пришлось повзрослеть раньше всех. «Но это не значит, что я хочу, чтобы ты ушел…» Нет, не то. Драко никогда не говорил так тихо, даже робко, такое не в его духе, он никогда не прячется и не сжимается от страха. Тогда что это было? Может, Гарри всего лишь послышалось? Поттера нервно передернуло, и он зажмурил глаза, отгоняя надоедливые воспоминания. По спине пробежалась дрожь. Все вертелось вокруг Малфоя, и Гарри это раздражало до боли в сжатых кулаках, до хмуро сведенных бровей на переносице. Но больше всего Поттера бесил тот последний взгляд Драко, который смотрел прямо в душу, задевая за что-то такое, чего даже сам Гарри никогда в себе не замечал. Поттер верил, что у него есть шанс начать все сначала. С того начала, которое он выберет. У них с Малфоем их было целых два, почему бы не появиться третьему? Теперь они обойдут те ошибки, что совершили в прошлом и смогут сделать это гребаное начало нормальным. В конце концов, Поттер подобрался слишком близко к краю, и теперь оставалось только преодолеть ту пропасть. Правда, Гарри никогда не был слишком ловок для такого прыжка, но он постарается. Иногда он спрашивал себя: почему? Почему он так туда рвется? Ответ был прост — он хотел дышать. Вдыхать полной грудью, без лицемерия, без оков, сдавливающих его шею. Драко стал его воздухом, порывистым ветром, который порой хлестал по лицу, но в то же время дарил долгожданную прохладу после знойного дня. И этот ветер был изменчив. Поттер смирился. Хотя было трудно смириться со столь странными желаниями, не каждый смог бы найти в лице старого врага нового друга. Тем более когда слизеринский змей играл так искусно: то затихая на время, позволяя привыкнуть к себе, поверить, что он безопасен, то вновь показывая свои клыки, которые сочились смертельным ядом. Гарри отлично понимал, что стоило что-то с этим делать, и это понимание каждый раз заставляло его через силу подниматься с постели. Он не знал, что говорить при встрече, но если он сейчас не решится, то не решится уже никогда. Пришлось снова сделать над собой усилие и удостоить реальный мир своим присутствием – в последнее время он слишком часто уходил в себя, и это становилось все более интересным занятием. Он просто копил энергию, это было даже забавно. — Гарри, мы можем поговорить? — Джинни уверенно посмотрела на него, и Поттер удивленно отметил, что та больше не хмурилась. Кивнув, он приготовился выслушивать очередную бессмыслицу насчет их отношений, но такой не последовало. Вместо этого девушка подошла ближе и потянулась к его губам. Гарри никогда не поймет, что произошло с ним в тот момент, но он отшатнулся назад. Джинни удивленно посмотрела на него, но не остановилась, прижимаясь к нему всем телом и обвивая его шею руками. — Что с тобой, Гарри? Ты сердишься на меня? — прощебетала она и коснулась нежно его шеи. На них смотрели, им завидовали, кто-то краснел, кто-то подбадривал, а Поттер ощущал закипающее раздражение. Когда Джинни поцеловала его, он снова оттолкнул ее, на этот раз уже грубее. Она рассеянно взглянула на него, а потом ее черты исказила ярость. Гарри усмехнулся. Вот оно - ее истинное лицо. Он бы даже рассмеялся, но вместо этого Поттер произнес: — Не приближайся больше ко мне, — девушка начала чуть ли не задыхаться от возмущения. — Почему ты меня отталкиваешь?! Что не так?! — Поттер промолчал, игнорируя вопросы. Она прекрасно знала, почему и из-за чего, незачем было повторять простые истины. Их отношения изжили себя, мучить себя дальше не было смысла. Он с самого начала загнал себя в тупик, теперь, когда Поттер наконец-то смог покончить со всем этим фарсом, он чувствовал облегчение. То ли Малфой искусно избегал встреч, то ли Гарри не мог никак его подловить, но ни Паркинсон, ни Блейз не хотели говорить, что с Драко, почему он не приходит в Большой Зал, почему не появляется на совместных занятиях. Гарри даже ходил в Больничное Крыло проверить, но там его не было. Накинув свою мантию-невидимку на плечи, он проник в подземелье Слизерина вместе с громкими первокурсниками (или это были второкурсники?). Совсем юные ученики ничего не заметили, увлеченно беседуя о прошедшем празднике. Одного из них Гарри случайно толкнул плечом, но мальчик лишь рассеянно обернулся: вокруг него была толпа, любой мог это сделать. В гостиных Слизерина Поттер заметил интересную особенность: если не так давно поступившие слизеринцы были довольно веселы, соответствуя своему возрасту и болтая о всякой чепухе, то те, кто учился уже не первый и не второй год, выглядели мрачными и встречались в коридорах реже. Приблизившись к самым массивным дверям, Гарри подозревал, что они вели в главную гостиную, и поэтому он решил начать поиски с нее, гриффиндорец уловил звук ломающегося дерева и тихий плач, последовавший за этим. Что бы там ни происходило, это было ему только на руку, Поттер смог незаметно приоткрыть двери и заглянуть внутрь. Выловить глазами светловолосого слизеринца не получилось, но зато Гарри ясно разглядел обломки стула, разбросанные книги и человека, ютящегося в углу и закутанного в сдернутую с карниза занавеску. Силуэт принадлежал то ли девушке, то ли слишком худому пареньку, темно-синяя ткань, которой ученик укрывался, не позволяла распознать, кто именно жался поближе к стенке, поджимая колени к груди и изредка подрагивая. Впрочем, долго гадать не пришлось. В комнате было не так много народу, Поттер насчитал четверых, и одного он знал. Блейз Забини стоял у книжной полки, будто нерешительно замерев на полпути, упираясь взглядом в человека в углу. Гарри просто скинул капюшон и распахнул подол своей мантии. — Что… — повернулся на звук один из слизеринцев и сразу же выругался матом. — Где Малфой? — спросил гриффиндорец тоном, не терпящим возражений. — Да пошел ты! — воскликнул тот же слизеринец, вскочив с места. Поттер обернулся к нему, Гарри не хотелось проблем, но если они будут, то он просто быстро их устранит. И парень шокированно опустил взгляд, прочитав прямую угрозу в глазах гриффиндорца, поддавшись ладони своего друга, которая настойчиво дергала его за рукав. Еще раз выругавшись, он сел на место. Именно тогда человек в углу, больше напоминающий дементора в ободранной тюлевой занавеске, чуть приподнял свою голову и угрожающе прислушался. — Поттер, — существо тихонько рассмеялось под шелест ткани. — Это Поттер, — резко замолчало оно, сверкнув болотно-зелеными глазами из-под темной накидки и неловко поднявшись на ноги, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Забини, забыв о своем ступоре, двинулся вперед, ловя неустойчивого ученика, но его руки небрежно отбросили. Когда ткань упала на пол, Поттер понял, что перед ним была девушка, и она тут же ринулась к нему, словно и не было той недавней дрожи в ее ногах. Гарри на миг растерялся, сменив свой уверенный взгляд удивленным, и только когда ему в лицо вцепились длинные женские ноготки, на которых виднелся почти что слезший черный лак, он отшатнулся назад, встречая затылком холодную поверхность стены. Паркинсон, отчаянно взвыв, сама не могла понять, чего хочет больше: придушить гриффиндорца или выцарапать ему глаза? — Да успокойся ты! — Поттер попытался убрать чужие ладони от своего лица, ухватившись за тонкие запястья, чувствуя легкое жжение на скуле и подбородке. Его тон возымел более успешный эффект, нежели физическая сила, и Пэнси замерла, подняв раскрасневшиеся глаза на Гарри и хватая подрагивающими губами воздух. В следующий миг ее лицо искривилось, и девушка издала крик, который сразу перешел в громкие рыдания. — Ну хватит, — успокаивающе обнял девушку Забини, прижимая ее к себе. Он начал гладить ее по голове, и его пальцы застревали в спутанных волосах. Пэнси, продолжая судорожно рыдать, уткнулась лицом в зеленую жилетку, сминая пальцами идеально выглаженный воротник. Не отвлекаясь, Блейз взглядом указал Поттеру на дверь, тихо добавив: — Подожди там. Оказавшись уже в коридоре, Поттер дотронулся до щеки, подхватывая маленькие капельки крови и разглядывая их на подушечках своих пальцев. Рон бы рассмеялся. Что скажет Джинни, когда увидит его лицо? С каким-то легким разочарованием Гарри понял, что ему все равно. Сейчас ему стоило проснуться от этой спячки, застоя и начать воспринимать ситуацию всерьез. Пэнси плакала. Не то чтобы Поттера сильно это расстроило, но она так кричала, так цеплялась своими руками в этот зеленый свитер Забини. Нужно успокоиться. Когда прошло пять минут, в груди Гарри что-то ухнуло, и он тяжело вздохнул, продолжая стоять на месте. Внутри начала зарождаться необъяснимая тревога, которая с каждой минутой становилась все настойчивей. Такое беспричинное волнение случается со всеми: иногда просто сидишь, мгновение назад улыбаясь, а потом начинаешь чувствовать внутри себя это. И оно возрастает, настойчиво сжимая нервы. Руки как-то странно сводит, и ты никак не можешь понять, что случилось, становясь беззащитным перед своим страхом, который обнажает свои клыки в белоснежной ухмылке. — Где Малфой, черт побери? — настойчиво повторил свой вопрос Поттер, когда Забини наконец-то вышел. — Успокойся, — раздраженно изрек он. — Еще одной истерики мне не хватало, — и косо посмотрел на необыкновенно робкую Паркинсон, которая старалась опускать голову как можно ниже или же смотреть в сторону, чтобы лишний раз не красоваться своими раскрасневшимися глазами и опухшими веками. На нее было больно смотреть: слишком потрепанная — ни одна расческа не выдержит ее лохм — и ни капли былого духа. — Ненавижу его, — охрипшим голосом прошептала она, кусая свою губу и опуская голову еще ниже. Не нужно было долго думать, чтобы понять о ком говорила Паркинсон. Гарри лишь повел бровями. Это было ее право, он не просил себя любить. — Слушай, здесь не самое подходящее место для разговора, — сказал Забини. — Мне просто нужен Малфой, что именно в моих словах тебе непонятно? — нахмурился Поттер. — Это тебе что-то непонятно, если тебя так волнует Драко, то попробуй вести себя чуть повежливей, — сказав это, Блейз повернулся к Гарри спиной, и махнул ему ладонью, жестом показывая идти за ним. Поттер пошел следом, периодически бросая взгляд на местную обстановку. Темно-зеленые гобелены, украшавшие стены, отдавали величием, но в то же время от них разило отталкивающим одиночеством. Ученики вели себя тише, чем в том же Гриффиндоре, не было слышно ни звонкого смеха, ни громких дебатов – лишь звук шагов, отражавшийся эхом от каменных стен. В какой-то момент Гарри стало даже тоскливо, и он вспомнил, что в Драко тоже есть эта частичка величия и одиночества. И ему стало жаль Малфоя, не стоило ему, Поттеру, так грубо отталкивать его от себя, когда тот пытался избавиться от этой пустоты, что царила у него в душе. Забини, словно прочитав мысли Поттера, усмехнулся: — Не думай, обычно у нас народ поактивней и атмосфера поприятней. Время сейчас такое просто — трудное. Мы особенно сильно это ощущаем, — он завернул за угол, и они вплотную подошли к тупику, но Блейз произнес нужные слова, и в стене появился проход. — К слову, не знаю, как ты сюда попал, но запоминать наш пароль бесполезно, — отметил Блейз, пропуская Пэнси вперед себя. Поттер лишь пожал плечами, и так прекрасно зная это. «Неужели в Хогвартсе так мало мест, куда можно было пойти?» Действительно, почему его мир сузился до размеров той заброшенной библиотеки? Слизеринец привел его в Большой Зал. Сейчас было не время ужина, поэтому народу было крайне мало, да и то только те, кому особо не терпелось подождать еще полчаса до восьми. Усаживаться за слизеринский столик не хотелось, Поттер не брезговал, но какое-то противоречивое чувство все же закрадывалось в его сердце, поэтому они сошлись на столах Когтеврана, и все равно, видя напротив себя двух слизеринцев, Гарри чувствовал себя предателем. Наверно, именно в этот момент он понял, что ощущали его друзья, когда он находился с Драко — горечь. Почему же он никогда не задумывался о своем предательстве, когда был рядом с Малфоем? — И ты привел меня сюда, я не стал спрашивать, почему именно это место, но Драко здесь явно нет, — начал Гарри, уже не надеясь сегодня встретиться со своей личной костью в горле. — Ох, Поттер, ты весьма наблюдателен, — саркастичный тон собеседника гриффиндорцу не понравился. — Драко еще не вернулся в Хогвартс, — уже более серьезно добавил Блейз. — Еще?! — воскликнула Пэнси, уже порядком придя в себя. Забини дернул ее за рукав, прося замолчать, но та и не подумала выполнить его немую просьбу. — Ты думаешь, он вернется?! — в груди снова что-то жалобно заныло, и Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар. — Что это значит? — совсем перестав понимать происходящее, спросил Поттер. Блейз ударил Пэнси по лицу, и та ошарашенно замолчала, прижимая ладонь к ушибленному месту. Опухшие глаза, опухшая щека — полный комплект. — Прости, — прошептал Забини, — пожалуйста, Пэнс, — и девушка помрачнела, но ничего не сказала, опуская свой взгляд в стол. Она вся как будто сжалась: аккуратные плечи, волосы, завесившие глаза, — ее вид был слишком замученный. Блейз не хотел видеть ее такой и поэтому перевел взгляд на Поттера. — Это было лишним. — Я знаю, — Гарри кивнул, а Забини, порывшись в кармане, достал маленький флакончик и протянул Поттеру. — Он просил отдать это тебе, если с ним что-нибудь случится. То, что почувствовал в данный момент Гарри, словами описать почти невозможно. Все его внутренности болезненно сжались, и вспыхнула дикая злость. Почему Забини говорил так, как будто Драко был мертв?! Выбив пробирку из рук слизеринца, Поттер схватил его за ворот, приподнимая из-за стола и сжимая руки так крепко, что Блейз стал задыхаться. Женские ладони, вцепившиеся в его мантию, немного отрезвили Гарри, и он взглянул в испуганные глаза Пэнси. «Он тебя ударил, и ты его защищаешь?!» — хотелось крикнуть Поттеру, но он лишь раздраженно оттолкнул девушку левой рукой, продолжая другой сжимать белый воротник. Когда раздался треск ткани, и Забини рухнул обратно на скамейку, в кулаке Гарри остался зажатый клочок. — Стой! — воскликнул Забини. Он быстро двинулся в сторону по скамье, заглядывая под стол, поднявшись, он держал в руках тот самый флакончик. — Поттер, ты должен это взять, — кашляя, проговорил Блейз. — Драко сейчас находится в Мэноре, он навлек на себя гнев, поэтому ситуация критическая. Возьми, — слизеринец снова сунул предмет Гарри в руки, выбираясь из-за стола не без помощи Пэнси, которая поддерживала его. — Объясни, черт возьми! — сжав флакон в кулаке, прокричал Поттер, изрядно напугав других учеников. Забини косо на него посмотрел, порываясь сейчас же уйти, но угрожающий взгляд гриффиндорца явно останавливал его. — Ты не только агрессивный, но и тупой? — сплюнул слизеринец. — Из-за тебя Драко подозревают в измене, а теперь пораскинь мозгами и догадайся, что с ним могут сделать в таком случае. Гарри прекрасно понимал, к чему ведет Забини, но отказывался верить. Еще недавно он был зол на Малфоя, а теперь его сердце заходилось в бешеном страхе. В голове — сплошная каша и ни одной здравой мысли. Хотелось взвыть и разнести все тут к чертовой матери, и Поттер бы это сделал, но он чувствовал, как его прижали к стенке, как будто время тянет его за шею вверх, и он совсем не успевает абсолютно ничего. Он должен был что-то сделать. И сорваться с места — было его первым пунктом в этом плане. Северус должен был знать, что происходит, но того не было на месте уже три дня. Гарри впервые в жизни так сильно захотел, чтобы самый ненавистный учитель был на месте, в своем классе, перетирая банки с зельями, но класс был пуст. И Поттер чуть ли не взвыл, сжимая в кармане маленький флакончик. Следующая остановка – кабинет директора. Дамблдор должен был помочь, хотя бы знать, что делать. В кабинете директора было тихо. И лишь два силуэта находились там. Гарри, пытаясь успокоить свое бешеное сердцебиение, остановился на пороге. — Гарри, что случилось? — спокойно спросил Дамблдор. «Со мной случился Малфой», — подумал Поттер, утыкаясь взглядом в вытянутую прямую спину. И человек, стоявший посередине комнаты, обернулся, а Поттер сделал шаг вперед. Приблизившись к нему, он обхватил его руками, прижимая к груди и утыкаясь носом в белокурую шевелюру. — Почему так долго? Почему ты не возвращался? — тихонько прошептал он, чувствуя, как по телу разливается облегчение. Такое теплое, такое приятное, а тиски на сердце наконец-то ослабили хватку. Поттер касался его, чувствовал приятный запах, видел серые глаза. Драко промолчал, все так же не двигаясь, чувствуя чужие объятия. — Это все из-за погоды. Снег сыплется, не переставая, и я молчу про этот ужасный ветер, завывания которого становятся такими невыносимыми по ночам, — запричитал Дамблдор. И как же Поттеру было хорошо в этот момент. Как хотелось податься вперед, навстречу белокурому слизеринцу, и окунуться в эти чувства с головой. Мысленно влепив себе пощечину за то, что поверил Блейзу, Гарри продолжал стискивать Малфоя. И ладони слизеринца нерешительно дотронулись до его спины, они были такие холодные — Поттер даже через рубашку чувствовал это. Дамблдор прокашлялся, привлекая к себе внимание. Отстранившись, Гарри дотронулся ладонями до лица Драко, приподнимая его взгляд на себя. Серые глаза казались какими-то пустыми, и от этого только появившаяся улыбка Поттера тут же пропала вновь. — Не делай так больше, не заставляй меня сходить с ума.