Одержимые

Я нахожусь в Стране Чудес, Реальный мир совсем исчез. Реально ли? Иль выдумка? Я до конца несу свой крест. Avril Lavigne — Alice

Серый взгляд перемещался из стороны в сторону вслед за передвижениями профессора. Зеленый плед с макушкой укрывал белокурого слизеринца, а горячий кофе приятным теплом разливался по организму. За окном давно стемнело, метель стала чуть тише с появлением ночи, даря немного покоя, чтобы люди могли отдохнуть от вечных завываний и отоспаться. Хотя редкие порывы ветра все же были довольно сильными и холодными, ударяя ветками высоких деревьев об окна и заставляя их дребезжать под своим натиском. Снежная буря длилась уже вторую неделю, и ее целью было покрыть весь мир бесконечным белым полотном, которое погребет под собой все: дома, улицы, людей. Стены Хогвартса побелели и покрылись корочкой льда. Все больше сов, которых неосмотрительные хозяева посылали с письмами и посылками, не возвращались домой. — Они совсем рехнулись! — повысил тон профессор Снейп, прекращая метаться взад-вперед и останавливаясь прямо перед своим учеником. Драко обхватил двумя ладонями теплую кружку и приятно зажмурился, как же он давно не ощущал этого тепла. Как будто прошла целая вечность. Разве его мысли что-то значили? Засомневался мальчишка — ну и что? Именно это произнес профессор Снейп, когда прибыл в Малфой-мэнор. Ему пришлось лично ручаться за Драко, Волдеморт был недоволен его непослушанием. Но он его отпустил, разжал свои скрюченные пальцы и выпустил маленькую пташку наружу. Конечно, при этом он постарался обломать ему крылья. Но факт оставался фактом — Драко жив — это уже говорило хотя бы о том, что у Волдеморта имеются на него планы, ради которых он оставил ему жизнь. Когда Северус увидел Драко, то попросту не узнал его. Белокурый слизеринец всегда был слишком бледен и даже худощав, но в этот раз Снейп мог поклясться, что Малфой был почти прозрачным, и лишь яркий красный синяк на скуле напоминал о том, что Драко отнюдь не призрак, а живой человек. И изодранные в кровь ладони. Видя, как Драко дрожит от холода, от усталости, от голода, Северус вспомнил, как впервые решил для себя, что будет заботиться об этом мальчишке. Задерживаться в Мэноре было опасно, но отправляться в Хогвартс, когда Драко в таком состоянии, да еще в такую метель – втройне опасней. Но они покинули поместье и добрались до школы. Мир над ними сжалился, позволяя беспрепятственно добраться до замка. Зельевар мог бы всыпать этому глупому слизеринцу, который ничему не учился, но руки окоченели и не слушались, а слова застряли где-то в горле, вырываясь изо рта лишь в виде беззвучного белого пара. «Теперь он стал послушным», — ответил Лорд. «Конечно, он и был таким», — мог сказать Северус. Как много значила всего лишь одна фраза, одна мысль о том, что он не разделяет ненависть к Поттеру, и уже все. Почти конец даже толком не начавшейся жизни. Драко больше не доверяли и не избавились лишь потому, что от него слишком многое зависело. Сделав еще один глоток, Малфой снова ощутил горький привкус напитка. — Это просто везение, что ты почти не пострадал, — таким взбешенным Северуса Драко не видел никогда. Так необычно понимать, что Снейп умеет волноваться за кого-то… Малфой бы даже удивился, но внутри все словно покрылось корочкой льда и замерло, погружаясь в глубокий сон. Мир ощущался по-другому, словно Драко выпал из реальности или оказался совсем не в той, к которой привык. Как будто он был во сне, в таком расплывчатом и непонятном. Скрестив руки на груди и нахмурившись еще сильней, Снейп напряженно взглянул на Малфоя, Драко заставил себя улыбнуться, и морщинки на лбу профессора сразу разгладились. Северус устало вздохнул, немного расслабляясь. Только его хмуро сведенные на переносице брови и изредка подергивающийся глаз нагоняли мрачную тень на лицо. Такому настроению была одна маленькая причина. — Поттер, я не припоминаю, чтобы разрешал вам находиться здесь, не слишком ли многое вы себе позволяете? — Нет, — Гарри, покачал головой, опуская подбородок на макушку Драко. Он стоял позади слизеринца, который сидел на диване, и, чуть наклонившись, опирался локтями в мягкую обивку. Малфой с хлюпающим звуком сделал еще один глоток и протянул двумя ладонями чашку вверх, предлагая Поттеру, но тот лишь покачал головой и поправил сползший с головы слизеринца плед. — Значит — нет, — раздраженно констатировал факт профессор, Гарри утвердительно кивнул. - Может, вы соизволите мне объяснить, с чего это у вас развилась такая тяга к моему ученику? — флегматично приподнял бровь Северус, оглядывая парочку. — Холодно, — подал голос Драко. — И поэтому Поттер целый вечер ходит словно приклеенный к тебе? — Малфой пожал плечами и шмыгнул носом. Гарри, казалось бы, вообще не смущала эта ситуация, он даже не вслушивался в разговор, удобно устроившись позади Драко. Закатив глаза, Северус махнул рукой на дверь. — Выметайтесь, — оба ученика послушно встали. Драко сложил плед и положил его на диван, а Поттер, как-то даже разочарованно взглянув на профессора, хмыкнул. Зельевар задержал его за плечо и напряженно прошептал: — Надеюсь, ты помнишь, что… — Что если я причиню ему вред, то отправлюсь в Азкабан на встречу с дементорами — да, помню, — довольно усмехнувшись, Снейп отпустил гриффиндорца. — Я не причиню ему вреда, — холодно добавил Гарри. — Странная, однако, смена поведения, — произнес Северус уже тогда, когда за мальчиками захлопнулась дверь. Слизеринец и гриффиндорец молча шли по ночным коридорам Хогвартса, передвигаясь словно тени, которые были частью этих каменных стен. Волшебники с картин, посапывая, совсем не замечали ночных нарушителей, и даже мелькнувшая за углом миссис Норрис, не учуяв ничего, продолжила свое дежурство. Драко с каждым шагом все прибавлял скорости, но на развилке коридоров внезапно встал на месте, поворачиваясь к гриффиндорцу, который послушно остановился рядом с ним. — Хватит ходить за мной. — Мне по пути. — Твое "по пути" затянулось на весь вечер. Я и сам смогу дойти до комнаты, — раздраженно произнес Драко. — Подурачились и хватит. — Я не шутил, — упрямо начал гриффиндорец, схватив ледяную ладонь Малфоя, который сразу же вырвал свою руку из цепких пальцев. — Черт, как так вышло? Я не знаю, что со мной происходит, но ты нужен мне, — Гарри слегка рассмеялся, а Драко настороженно впился взглядом в его лицо, совсем не узнавая Поттера. — Ты можешь объяснить, почему меня так тянет к тебе? Я ведь чуть с ума не сошел, когда ты пропал, — в серых глазах промелькнуло удивление и такая наивная надежда, из-за которой внутри что-то робко шевельнулось, но тут же угасло. — Ты не понимаешь, Поттер. Я… — слизеринец запнулся на слове и быстро отвел взгляд в сторону. – Я даже себе не признавался в этом, поэтому ты от меня признания точно не дождешься, — рассердившись непонятно на что, добавил он. — Разве ты не понимаешь, что мне нужна от тебя не дружба и не чувство вины, из-за которого ты вынужден быть таким заботливым со мной? Таким поведением ты даешь мне надежду на что-то большее, - «и это больно». Гарри раскрыл рот, собираясь возразить, но поняв, что все слова бесполезны, просто притянул Драко к себе и прорычал в лицо: — Я докажу, что все серьезно, — он остановил свой взгляд на чуть приоткрытых губах слизеринца и потянулся к ним навстречу, сразу же ощущая чужое дыхание у себя на лице. Ладонь сжала ткань мантии на талии Драко, в то время как руки Малфоя уперлись ему в плечи. Остановившись в нескольких миллиметрах от губ слизеринца, Гарри услышал стук бешеного сердцебиения, который принадлежал то ли ему, то ли Драко — разницы не было. На миг время остановилось, и Поттер чувствовал лишь, как жар окутывает все его тело. Еще немного наклониться, чуть-чуть вперед… но он замер. Драко сжал губы в тонкую линию, на какой-то миг в серых глазах промелькнула болезненная обида. Грубо откинув руки гриффиндорца, он схватил его за ворот мантии, собираясь, видимо, толкнуть того к стене или заехать ему по лицу, но он остановился, разжимая ладони и выпуская черную ткань. — Не давай мне ложных надежд. Лицо Малфоя моментально перестало показывать какие-либо эмоции - просто холодное безразличие. Гарри всегда удивлялся такой его способности надеть маску в нужный момент. Правда, голос подвел Драко, выдавая то, что смогли скрыть глаза. Печальную отрешенность. И Малфой развернулся и сбежал по лестнице вниз. Всего лишь какие-то жалкие миллиметры. Почему Гарри не смог их преодолеть? Поттер хотел этого, хотел так сильно, что почти ощущал этот невесомый поцелуй на своих губах, но его тело окаменело. И он стоял, смотря вслед Драко, не в силах произнести ни слова. Понимая, что в очередной раз поступил, как последний идиот, который не отвечает за свои действия. Вот только ему придется как-то все исправить, чтобы потом вновь разочароваться. На самом деле все мы боимся перемен, даже те, кто так их жаждет, пугаются той неизвестности, что их ждет. Гарри сам понимал, что зашел слишком далеко, что слишком изменился, что повернуть назад, вернуться к прошлому, к Джинни, уже нельзя. Жалел ли он о чем-нибудь? Определенно, нет. Именно сейчас он чувствовал себя свободным. Но для полной картины, для окончательного изменения ему не хватало лишь одного — Малфоя. И шага, последнего, который был таким тяжелым и непреодолимым. Возможно, он должен был перешагнуть через самого себя. Через того себя, что тянул его назад в прошлое, когда впереди виднелся Драко и протягивал ему ладонь. Он вернулся в спальни Гриффиндора сам не свой. Проигнорировал вопросы друзей и просто уселся перед теплым камином, отдавая все свое внимание ярким языкам пламени. Можно вечно смотреть, как горит огонь… Но не когда в нем мелькают два черных силуэта Поттера и Малфоя. Драко захватил все его мысли, прокручивая в сознании Поттера воспоминания со своим участием. — Гарри? — Гермиона осторожно присела рядом с ним. Поттер ощутил порыв встать и уйти, но пристыжено отогнал его. Ведь это всего лишь Гермиона, которая всегда поддерживала его и помогала, что бы он ни сделал. — Ты плохо выглядишь, — он кивнул. — Я слышала, ты порвал с Джинни. И даже догадываюсь ради чего, — она улыбнулась, прижимая колени к груди. Темно-бежевый свитер был явно ей великоват, рукава почти полностью прятали ее ладони, и девушка их придерживала тремя пальцами, периодически почесывая плечо или живот. Видимо, свитер еще и кололся. — Джинни сильно расстроена? — Гермиона кивнула. — Сама не своя. Я пыталась ее успокоить, но она ни на что не реагирует. Заперлась в комнате, выходит только на занятия, а потом обратно к себе, — Гарри почувствовал укол совести. Может, стоило вернуться к ней? Отбросить все эти глупые мысли и попросить у нее прощения. Она бы была счастлива. Возможно, он бы тоже стал счастливым со временем. Он бы сумел научиться быть таким для нее. — Гарри, вот только не надо становиться жертвой. В таких отношениях всегда кто-нибудь страдает, но это не смертельно. — Все дело в Малфое, — слова прозвучали так, словно Гарри перекинул всю вину на слизеринца, поэтому он поспешил исправиться: - Дело и во мне, и в нем. Я… никогда не чувствовал подобного. Мне хочется быть с ним рядом, но в то же время я не могу сделать и шага, чтобы приблизиться к нему, — в огне промелькнули серые глаза, вспыхнули и исчезли. Поттер успел увидеть в этом взгляде осуждение. — Знаешь, в такие моменты я согласна с Драко, ты идиот. Ставишь себе какие-то рамки, стараешься следовать им, словно боишься, что если прекратишь это делать, то тебя вдруг разлюбят. При этом ты сидишь здесь, у камина, и выглядишь не лучше Джинни. Не наводи тоску на окружающих, с тебя многие берут пример. Просто попробуй поддаться своим желаниям, а то все мир да мир. Неблагодарный мир тебя не спасет от этого гложущего чувства. Поверь, Рон, конечно, скорей всего захочет тебя убить, если увидит тебя в обнимку с Малфоем, но он оттает. Попробуй быть самим собой, чего ты боишься? Гарри ошеломленно посмотрел на подругу, еще переваривая сказанное ею. В ее словах все звучало так просто, что на секунду ему даже захотелось ринуться вперед, в гостиную Слизерина, и сделать этот чертов шаг. Чего он боялся? Джинни? Но с ней все кончено. Осуждения Рона и Гермионы? Грейнджер только что убедила его в обратном. Боялся перемен? Но ведь его не устраивает эта жизнь, почему же тогда он не сделал шаг навстречу Малфою? Оставалось только одно — то, что сидело глубоко внутри него и было идеальным «героем» для всех, то, что играло в глупую игру, навязанную окружающими. Гарри почувствовал, как внутри что-то щелкнуло, и замочек открылся, освобождая сердце от оков.

***

Попав в свою комнату, Малфой, кинув мантию и галстук на кресло, тут же рухнул на кровать. Чтобы не вставать снова, он запер двери одним взмахом палочки и перевернулся набок, вслушиваясь в тишину, которую нарушал лишь мерный звук часов – без него Малфой не мог уснуть. Этот звук заменял ему мысли, заменял ему колыбельную, успокаивал его быстрее снотворного. Он закрыл глаза, и плевать, что рубашка помнется, он просто почувствовал этот легкий водоворот, что подхватил его сознание и завертел в вихре сна. Он погрузился в темноту и вновь очутился в том сыром подземелье, окруженный холодными стенами и мраком. Ладонь нащупала в кармане палочку и уцепилась за нее, и Драко опрометчиво произнес заклинание «люмос». Слабый свет сразу же выхватил небольшой кусок пространства из темноты. Из-за воды его брюки промокли насквозь, где-то вдали капли мерно разбивались о водную гладь. Все вокруг словно притаилось, выжидая, что он будет делать дальше. Он был здесь не один. По воде пошла небольшая рябь, и Малфой опустил палочку чуть ниже, моментально отшатываясь назад. Кровь, густая и беспросветная жижа окутала его ноги. Драко почувствовал тошноту, и закашлялся, отходя назад все дальше и дальше, пытаясь сбежать от густой алой жидкости. Шаг за шагом, заплетающимися ногами он пытался убежать, пока не наткнулся спиной на преграду. Он замер, сжимая палочку изо всех сил. Над головой послышался звон цепей, и холод металла окутал его шею. В следующую секунду его ноги оторвались от пола. Драко вскочил на кровати в своей спальне, тяжело дыша. Спохватившись, он зажег на тумбочке светильник. Когда он восстановил дыхание и удостоверился, что находится в своей спальне, сердце сбавило свой темп, и Малфой рухнул обратно на подушку, ощущая, как рубашка липнет к сырой от пота спине. Стоило переодеться, но он не мог найти в себе силы, чтобы подняться. Быстро же он заснул — даже не заметил. Зато теперь адреналин заставил его почувствовать себя бодрее некуда. Все же пересилив себя, Драко встал и переоделся в ночную рубашку и штаны. Палочка всегда была при нем даже во время сна, он оставлял ее под подушкой, чтобы, если что, быстро выхватить ее. Такую осторожность он не считал излишней. Сейчас, как нельзя кстати, пришлись настойки для сна. На вкус ужасно, но потом спишь всю ночь, как убитый, а это именно то, что было нужно. И без снов — самый главный плюс. Подойдя к столу, Драко непроизвольно наткнулся взглядом на свое отражение. Серые глаза его зеркальной копии с паникой смотрели на него настоящего, бледная или даже серая ладонь дотронулась до поверхности стекла с той стороны, оставляя кровавые разводы. Малфой отшатнулся, задевая несколько банок на столе, которые посыпались на пол, прогоняя тишину звоном бьющегося стекла. Когда Драко снова посмотрел в зеркало, его отражение было абсолютно нормальным. «Я схожу с ума». Он приблизился к гладкой поверхности вплотную, вглядываясь в свою копию, но с ним все было в порядке: ни красных разводов, ни каких-либо намеков на что-то подобное. «Почему это происходит?» Колпачок выскочил из флакончика с хлюпающим звуком, Драко сразу прислонился губами к горлышку и сделал несколько глотков, вовремя спохватившись и отрываясь от снадобья. Это снотворное было сильнодействующим. Выпьешь больше половины этого крошечного сосуда — и уже не увидишь следующее утро. Такое, конечно, не раздают направо и налево, но Драко учился у самого лучшего зельевара в мире. Сам бы Северус ни за что не позволил Малфою принимать подобное, но Драко мог сам решить, что для него лучше. Пока что это был единственный способ, который действительно помогал избавиться от ночных кошмаров. Ну и от мыслей о Поттере. С Поттером что-то происходило, и в этом «что-то» определенно был виноват Драко. Почему все стало так запутанно? Гарри следовало бы сделать все как всегда: оттолкнуть и отвернуться в другую сторону, чтобы не видеть его лицо. Это было такое своеобразное чувство вины, которое было даже хуже жалости. «Забавно, а я уже приготовился рыдать в подушку из-за разбитого сердца, а он снова дает мне шанс». — Мерлин, неужели гриффиндорцы все такие? — прошептал Драко. Ему стоило взять себя в руки, эти замашки Ромео не в его стиле. И Джульетты из Поттера явно не получалось. С каких пор он стал таким непредсказуемым? Малфой откинулся на кровать, веки стали до невозможности тяжелыми, а усталость вернулась с удвоенной силой. «Все же я выпил слишком большую дозу…» Утро встретило его ужасной головной болью, которая началась со стука в дверь. Довольно настойчивого стука, который, словно весь Хогвартс принялся отплясывать чечетку, давил на барабанные перепонки и становился все громче. Драко попытался игнорировать его, но гость был настойчив. Пришлось подняться с кровати, ноги были ватными, в глазах двоилось, но он все-таки смог нащупать дверную ручку. Послышался щелчок, и он приоткрыл немного дверь. — Что… — растерянно уставился на гриффиндорца Малфой. Поттер парировал тем же, бросив изумленный взгляд на растрепанного Драко. Таким он видел его впервые: белокурые локоны спадали на плечи, сонный заспанный взгляд был несобранным и не сфокусированным, а под глазами пролегли черные тени, как будто слизеринец всю ночь не спал. Недолго думая, Малфой тут же дернул дверь назад, пытаясь захлопнуть ее перед носом непрошенного гостя, но Гарри успел поставить ногу в узкий проем, не позволяя так просто от себя избавиться. — Привет, — дружелюбно улыбнулся он. — Я пытался его отговорить!.. — откуда-то из-за спины Поттера послышался голос Забини, но Гарри проскользнул в спальню слизеринца полностью и закрыл за собой дверь, от хлопка Драко вздрогнул всем телом. Даже слегка подпрыгнул. — Поттер, ты… — начал он, вероятно, намереваясь прочитать гневную тираду, но замолчал, махнул рукой и медленно поплелся к своей постели, усаживаясь на мятую простыню. Драко немного нервно поправил волосы, загребая их пальцами назад, но как только он опустил руку, волосы сразу же вернулись в изначальное положение. — Ты совсем двинулся? Кто тебя, вообще, пропустил сюда? А, ну да, Забини, — Драко мысленно поставил галочку насчет Блейза, чтобы потом не забыть растолковать ему, что спальня старосты — это не проходной двор. — Только не мсти ему, — «ему и так досталось от меня», — на самом деле, ничего криминального Гарри не совершал, Блейз сам, как только его увидел, нервно дернулся, соглашаясь на все действия, еще помня, как озверел Поттер в последний раз. — Зачем явился? — вяло поинтересовался Драко. Гарри снова подозрительно окинул взглядом усталое лицо Малфоя и его потрепанный вид в целом. — Ты чем всю ночь занимался? — с намеком спросил он. Драко вопросительно приподнял бровь, давая понять, что такие дешевые шуточки с ним не пройдут. Сейчас ему хотелось только развернуть гриффиндорца на сто восемьдесят градусов и подтолкнуть в сторону двери. Поттер, почуяв неладное, улыбнулся и пожал плечами. Драко опустил взгляд на колени, почему-то у него не было сил смотреть на самодовольное выражение лица Гарри. Поттер словно выкачивал из него оставшиеся силы своей идиотской улыбкой. — Я хотел извиниться за вчерашнее, — успокоился Гарри. Драко пожал плечами, имея в виду, что он и не сердится. — Просто дай мне еще один шанс. — Шанс? — вопросительно скривил бровь Малфой. Он бы хотел сказать Поттеру, что у него всегда есть шанс. Но у Драко все-таки еще оставалась гордость, ну, или остатки чего-то подобного. Они заигрались, забыли на какое-то мгновение, что есть и реальный мир, в котором даже их дружба выделяется, как чужеродный объект. И мир пытается отторгнуть ее, избавиться, вылечиться от этой болезни. Когда противоположности притягиваются ничего хорошего произойти не может, в такие моменты начинает господствовать хаос. — Я не понимаю, чего ты хочешь. Ты заигрался, Потти. Почувствовал вкус чего-то нового, даже слегка запретного? Ха. И что теперь — ты хочешь почувствовать себя героем из какого-нибудь дешевого магловского романа? Серьезно? Ты ведь понимаешь, чего я хочу от тебя? И ты готов разгуливать со мной за ручку по школе, бросив свою рыжую Уизли? Неделя таких отношений, и ты прибежишь к ней обратно, поджав свой хвост. Гарри нахмурился, но промолчал. Драко лишь насмешливо посмотрел на гриффиндорца, который еще секунду назад был полон решимости, уверенности в себе. Наверное, думал, что Малфой, словно растроганная фанатка, покраснеет и упадет в его объятия. Неужели Поттер действительно забыл, с кем имеет дело. Будь Драко хоть трижды влюбленной девчонкой, он все равно не изменит своего характера. Они оба слишком упрямы и не прогнутся друг под другом. Пусть лучше так — не начиная, чем после, поверив в реальность чего-то большего между ними, жестоко разочароваться. — Отличная попытка. — Попытка? И что ты теперь будешь делать? Бегать за мной по всему Хогвартсу, пока я не обращу на тебя внимание? — Черт побери, если ты сердишься из-за вчерашнего, то!.. — гриффиндорец быстрым шагом приблизился к Драко, наклоняясь к нему и хватая за светлую шевелюру. — С возвращением в Хогвартс. Получи и распишись, — Драко удивленно раскрыл глаза, когда его губ коснулись чужие, затягивая в поцелуй. Гарри хищно прищурился и прикусил нижнюю губу Малфоя, слегка оттягивая ее, а затем слизывая маленькие капельки крови. — Ну что? Могу я рассчитывать на второй шанс? — Я бы сказал «нет», но разве такому напору откажешь? — выдохнул Малфой и вдруг понял, что теперь обратного пути нет. Как завороженный, Гарри окунулся в серые омуты своим потемневшим взглядом. Чуть кисловатый запах зеленых яблок, исходящий от Драко, сводил его с ума, и он послушно зарылся носом в белокурые пряди. Механизм был запущен, и Гарри просто забыл о Джинни, гриффиндорцах и слизеринцах, обо всех своих проблемах: обо всем. Плевать, сейчас ничто из этого не было так важно, как Драко. Издав что-то более напоминающее рык, Гарри смело и напористо впился в желанные губы, терзая их снова и снова, упиваясь этим одурманивающим ощущением. Это было потрясающе. Восхитительно. Великолепно. Неописуемо. Как если бы он отрастил себе крылья и мог парить в небесах, чувствуя себя во власти порывистого ветра, именно так он сейчас утопал в Драко. Грудь вздымалась и опускалась от сбившегося дыхания. Гермиона была права, это именно то, в чем он нуждался. Его личный наркотик, как говорилось в пафосных романах. Его воздух и сердцебиение, которые были неотъемлемой частью его организма. Слизеринец чуть слышно простонал, но не оттолкнул, зарываясь пальцами в густых волосах Поттера. Гарри почувствовал себя ребенком, который жадно вцепился в свою игрушку. В свою любимую игрушку, которую он не желал выпускать из рук ни днем, ни ночью. Он также обхватил Драко, который казался ему неотъемлемой частью самого себя. — Ты так вцепился в меня, будто я могу исчезнуть, — Драко мерно и успокаивающе провел рукой по его спине, не собираясь растворяться в воздухе. Гарри наклонил его назад, укладывая на кровать. Малфой заворожено посмотрел в зеленые омуты, в которых отражалось то, чего раньше Драко никогда не видел. Это было не возбуждение или похоть, не доброта или злость, не счастье или отчаяние. Что-то такое, что казалось совершенно гармоничным и таким родным, что Малфой был готов вечно наблюдать за этим чувством в изумрудных глазах гриффиндорца. — Ты действительно этого хочешь? – Гарри посмотрел на его лихорадочный румянец, который был таким ярким на столь бледном лице. Приоткрытые, припухшие губы манили его еще сильней, и он почувствовал, как жар разливается по его телу. «Да…» Он осторожно провел рукой по шее слизеринца, останавливаясь у воротника рубашки. Пальцы быстрым движением расстегнули две первые пуговицы. Их было слишком много, по крайней мере, так казалось Гарри. Драко стянул с него свитер. И в голове у него промелькнула мысль, что они действительно противоположны во всем, и это делало их магнитами, которые, если соединятся вместе, то уже больше никакие силы не смогут их разъединить. Это было странно и совершенно обычно одновременно. Драко не прекращал дотрагиваться до Поттера, пытаясь поверить в реальность происходящего. Внутри бушевала гамма различных эмоций, что смешивались в одно бескрайне сильное торнадо. Они словно набирали скорость, стремясь друг к другу все ближе и ближе. И Гарри нетерпеливо дернул полы рубашки в разные стороны, и оставшиеся пуговицы разлетелись по спальне. А Малфой в наказание вцепился в его густые волосы. Оттенки, их было множество: изумрудные взгляды, черные волосы, белокурые растрепанные по простыне пряди, серые, отражающие Поттера, глаза, бледная кожа и кожа, что была темнее, легкий румянец на щеках и алые опухшие от поцелуев губы. Волна накрыла их с головой, когда оба остались почти без одежды. Они давно уже выпали из реальности, поддаваясь нахлынувшим чувствам. В глазах не было ясности, лишь расплывчатая пелена, которая срывала все рамки дозволенного. Они тянулись друг к другу, они утопали друг в друге. Облизнув пересохшие губы, Поттер вцепился в бедра Драко, оставляя на них маленькие, чуть заметные, свежие синяки. Гарри тонул в светлых глазах, поддаваясь их напору. В какой-то момент голос Малфоя охрип, и он выгнулся, словно разряд тока пробежался по его позвоночнику. — Почему я должен быть сни... — задыхаясь, прошептал Малфой. Изумрудный взгляд объяснял лучше тысячи слов. Если Драко еще мог говорить, то Гарри утратил эту способность, полностью растворяясь в Малфое, желая Малфоя. Желая слиться с ним воедино, словно от этого зависела его жизнь. — Только, пожалуйста, ненавижу боль… — Гарри заботливо кивнул. Драко обеспокоенно попытался нащупать рукой тумбочку. Уронив на пол будильник, книгу и еще кучу бесполезных вещей, он все-таки нащупал тюбик крема. Дальше все происходило словно в тумане. На секунду Малфой стал одним сплошным эпицентром раздирающей боли, после он слышал успокаивающий шепот. Драко прикусил губу, не чувствуя ожидаемого удовольствия, лишь только боль, что раздирала его на части. Стоны сменились хрипами, а глаза против воли наполнились слезами. Гарри чувствуя, что делает что-то не так, перевернул любовника к себе лицом, нежно целуя его в каждое веко, в кончик носа, в уголки губ, в скулы. Гриффиндорец без конца произносил ласковые слова, услышав которые раньше Драко бы презрительно фыркнул, но сейчас он был благодарен за них. В какой-то момент боль стала уходить на второй план, пока они оба не почувствовали себя тонущими в таком сладостном потоке чувств, который подхватил их обоих, завертев в круговороте. Мир отошел на задний план, а то и вовсе перестал существовать. Все стало слишком ярким, в глазах рябило от светлых тонов. — Я люблю… — проведя кончиком носа от виска до подбородка, прошептал Драко, не переставая жмуриться. — Тебя… — слова, которые он не произносил даже мысленно, слова, которые заставляли его чувствовать себя беззащитным, как будто он обнажил свою душу и выставив ее на всеобщее обозрение. Возможно, так и было. Теперь у него не осталось ничего, что могло бы защитить его от изумрудного взгляда. Бал закончен — маски сорваны. За окном было слышно пение птиц, и солнце поднялось высоко над горизонтом. Уроки уже, должно быть, давно начались, и многие, наверное, заметили отсутствие двух незатейливых учеников. Видя, как глаза Малфоя закрываются, Гарри осторожно укрыл его и себя одеялом. — Помнишь нашу первую встречу? — чуть слышно пробормотал слизеринец. — Наше прибытие в Хогвартс? — Нет, самую первую. Магазин Мадам Малкин, — улыбнулся Малфой. — Ее сложно забыть. — Ты тогда выглядел таким потерянным, — усмехнулся Драко. — А ты слишком много болтал. Попытавшись перевернуться с бока на спину, Малфой болезненно зашипел. Гарри обеспокоенно помог ему. — Скотина, животное, — рассержено проворчал слизеринец, боясь лишний раз пошевелиться. Поттер внутренне ликуя и даже умиляясь его реакции, не мог налюбоваться таким Драко. Веки Малфоя окончательно потяжелели, и больше бороться со сном не было сил, он прислонился к плечу Поттера, и Гарри прошептал: — Теперь ты абсолютно беззащитен.