Одержимые

Я умерил мечты своей юности, Нет, со мной всё в порядке. Все эти ребята неправы, их истории закончились. Хэви-метал разбил моё сердце. Давай же, впусти меня, Синяки на твоих бёдрах – словно мои отпечатки. Это на сегодняшнюю ночь. Тьма, которую ты пережил, – Я не рассчитывал, что она излечит тебя. Fall Out Boy — Centuries

«Я сказал этому миру, что однажды я расплачусь сполна».

Что я наделал — мог бы он спросить у себя, глядя на умиротворенное лицо Поттера, а вспомнив все произошедшее, он мог бы сгореть со стыда – конечно, если бы у него осталась хоть капля этого самого стыда. Стоило для начала подняться, умыться, одеться, но Драко застрял еще на первом пункте, так как тело его ломило, а засосы на груди больше напоминали синяки. Хотя, может, это они и были. Поттер порезвился на славу. В последний раз Малфой себя так чувствовал на особо усиленной тренировке по квиддичу, единственное отличие — у него не болела задница. А, нет, болела. Натянув штаны и приземлившись в мягкое кресло, Драко все равно не сдержал болезненного шипения. Стоило все обдумать, но думать совершенно не хотелось, поэтому он устремил взгляд на свою постель, прислушиваясь к чужому дыханию. Чувство, что в его жизни настал очередной сложный период под названием «Я снова сделал кое-что, о чем не следовало даже думать», въелось слишком глубоко. Вот он — сидит и смотрит на своего любовника, от которого ему следовало бы избавиться еще давным-давно. Хотя бы постараться выкинуть эти глупые сентиментальные и никому не нужные чувства из своего сердца, но нет. Теперь пути назад не было. Да Драко и не хотел ничего возвращать. Если подумать, то чужое сопение рядом успокаивает гораздо лучше, чем мерный стук часов, придающий одиночеству тоскливый тон. На самом деле он думал, что сделал правильный выбор впервые за всю свою жизнь. Размышляя, с каких слов начать утро гриффиндорца, Драко наклонился над лицом Гарри: — Поднимай свою задницу с моей кровати, завтрака в постель ты от меня точно не дождешься, — устав наблюдать за сонным гриффиндорцем, произнес Малфой. — Я был вынужден слушать твое сопение, — Поттер вяло отмахнулся, но все же открыл глаза, взирая на свой живой будильник. — Я бы предпочел утренний поцелуй, — возмущенно приподнялся на локтях Гарри. Драко равнодушно пожал плечами, застегивая пуговицы на своей белоснежной рубашке. Впервые за долгое время он делил с кем-то свою постель. Это выбивало из привычного ритма, но в этот раз его не мучили кошмары, может, Поттер — его личное противоядие? Никто так не действовал на Драко. Гарри был ураганом — таким же неспокойным, диким и изменчивым. Он мог ворваться в чью-то жизнь и перевернуть все с ног на голову, при этом не осознавая, какое воздействие он оказывает на людей. Люди любили его и не потому, что он «избранный» — он сам производил такое впечатление, — а за его открытость и воодушевление, которое передавалось всем, с кем он заговаривал. На самом деле он никогда никому не принадлежал, даже Джинни. Этакое торнадо, которое никто не мог укротить, заставить сделать выбор. Не успела сбыться заветная мечта Драко, как он уже думал о том, что удержать Поттера ему не по силам. Хотел бы он знать, откуда взялась эта неуверенность в себе, но Гарри всегда был чем-то недосягаемым для него, а сейчас он лежит в его постели, такой соблазнительный, и совершенно не стесняется своей наготы. Это все было похоже на сон или мираж отчаявшегося влюбленного глупца. Одна из пуговиц никак не поддавалась, упрямясь и упорно не желая попадать в петельку. Драко ощутил нарастающий стук своего сердца. Поттер выбивал его из привычного ритма, он поступал с ним так всю жизнь, а сейчас не просто выбил — вышиб и навалился сверху, не позволяя пошевелиться, вздохнуть. Драко был рад, что успел повернуться к Гарри спиной, не показывая своего взволнованного вида. Давно он не чувствовал себя так. — И… кто мы теперь друг другу? — Поттер приподнял уголки губ в легкой улыбке, пристально наблюдая за Малфоем. — А как ты считаешь? — Я не хочу тебя отпускать, — не раздумывая, ответил гриффиндорец. — Не отпускай — в чем проблема? — Гарри растерялся. Еще бы — вчера он был натуралом, у него была подружка и ненависть к слизеринцам, которую поддерживал весь Гриффиндор. Сегодня Поттер был с ним — с Малфоем. Драко Малфоем, который был не только слизеринцем, но еще и пожирателем смерти. Нелегко, правда? Драко сам иногда не мог с собой ужиться, и оставалось только посочувствовать Гарри. В какой-то миг Малфой даже поймал себя на мысли, что если Гарри сейчас засомневается, то он его отпустит, не станет удерживать. Поттеру было бы лучше остаться с той Уизли и радоваться ее утренним поцелуям, незачем ввязывать его во все то, в чем погряз Драко. Такая мысль определенно была, но — нет. Даже думать об этом было почти что физически больно, Малфой не хотел его отпускать. Не сейчас, когда ему снова дали надежду. Теперь Драко вцепится в нее зубами и ни за что не позволит уйти. — Все хорошо, — Малфой наклонился к сидящему Поттеру, касаясь его лба своим и опаляя горячим дыханием его приоткрытые губы. — Тебе нужно одеться, — улыбнулся он, отстраняясь. Поттер печально выдохнул, и, как послушный ребенок, начал собирать остальную свою одежду, которая была разбросана у кровати. В кармане штанов звякнул флакончик, и Гарри впервые вспомнил о нем с того момента, как Забини вручил ему этот маленький подарок. Драко был здесь, с ним, пытался казаться равнодушным и… у него это получалось. Единственное — его выдавали глаза и голос. Его взгляд переливался живым блеском, а в словах не было холода, было тепло. Драко был счастлив? «Когда я смотрю на тебя, ты сияешь». Флакончик снова протяжно звякнул, Малфой тоже услышал. Поттер сжал его в ладони, не вынимая из одежды, чувствуя, что в его руке находится не просто бесполезная склянка, а сохраненная в маленьком сосуде частичка Драко, частичка его памяти.

***

Близилось время обеда. Малфой, собравшись с силами, все-таки решил сходить на прорицание, хотя и считал этот предмет абсолютно бесполезным. Профессор Трелони не внушала доверия, многие считали ее или шарлатанкой, или сумасшедшей. И было непонятно, почему Дамблдор вообще держит ее в школе. Драко бы предпочел остаться в уютной постели и проспать весь день, но стоило показаться Паркинсон и Забини. Если верить словам Гарри, они чуть с ума не сошли, пока его не было, и устроили настоящий погром в гостиной Слизерина. От Пэнси другого и не стоило ожидать. Не привлекать чужого внимания не получилось. Половина его факультета хотя бы частично знала, где он был и по какой причине. В итоге Драко понял, что за неделю сумел обрести себе несколько новых врагов, которые искренне показывали свою неприязнь косыми взглядами. Хотя новых «друзей» стоило опасаться еще сильнее. Тех, кто предпочитал любезничать, скорей всего попросили просто присмотреть за ним. В классе прорицания было даже душно и достаточно солнечно благодаря огромным окнам. Драко сел на самый дальний столик, пытаясь не привлекать к себе ненужного внимания. Объятия Паркинсон были обжигающие и очень сильные, несмотря на ее трясущиеся от волнения руки. Драко ни к чему были такие встречи, он бы предпочел, чтобы о том, что случилось в Малфой Мэноре, никто не знал. Пэнси выдали ее красные глаза, а Блейза — хмурый взгляд, который ему совсем не шел. Они не стали его ни о чем спрашивать, он предпочел ничего не рассказывать – зачем? Слова были лишними, особенно когда оба его друга имели дело с Пожирателями. Они и так все понимали, а трепать языком — дурной признак. Даже мысленно. Драко на себе испытал этот урок. Малфой заметил одну очень интересную вещь. Время снова словно застыло, а окружающие стали казаться безликой массой, но стоило появиться Поттеру, как мир снова обретал краски. Чем дальше он находился от Гарри, тем тоскливей казались окружающие, а глаза застилала пелена, и совершенно не хотелось двигаться или даже дышать. Сейчас, вертя перед собой чашку с плавающими на дне чаинками, он ждал, когда же прорицание окончится. Профессор Трелони сегодня была особенно эмоциональна, углядев в чьей-то чашке опасное предсказание или что-то в этом духе. Со словами «тебя ждет скорая смерть» она двинулась к задним столикам, и Драко мысленно чертыхнулся, ловя ее взгляд на себе. Каждую неделю она предсказывала кому-нибудь скорую смерть, но никто пока что не умер. — Все свободны, на сегодня урок закончен, — объявила женщина, не отрывая взгляда от Малфоя. — Задержись, Драко, я не успела посмотреть твое предсказание, — жалобный вздох Малфоя заглушил шум собирающихся учеников. Пэнси пообещала подождать у кабинета, но он отказался, проводив ее взглядом. В животе негромко проурчало, сегодня Драко даже не позавтракал. — Что тут у нас? — женщина наклонилась, заглядывая в чашу. — О, Мерлин! — вскрикнула профессор. Обхватив своими длинными, кривыми пальцами чашку Малфоя, Трелони встряхнула ее, заглядывая в самую глубь изображения своими выпученными глазами. На миг в ее взгляде промелькнул ужас, и чаша с дребезгом разбилась об стол, выпав из ее ослабших рук. Холодные пальцы профессора вцепились в ладони Драко, который отшатнулся назад. — Грядет что-то ужасное… — начала она, изменившись в лице, — то, что заставит мир содрогнуться, и даже самые безжалостные волшебники опустятся на колени. Холод вдохнет жизнь в неживое… И остановить их сможет лишь тот, кто родится дважды. Когда свет померкнет, уступая место тьме, когда олень поглотит волка, а мудрецом окажется умалишенный, тогда произойдет второе рождение, и, отринув сомнения, явится тот, у кого хватит могущества одержать победу… — как в припадке, не своим голосом, заговорила Трелони. Малфой силой вырвал свои ладони из ее цепких рук, и она резко отстранилась от него. В классе повисла тишина. Профессор в недоумении осмотрелась и улыбнулась, как будто бы ничего и не говорила. — Ох, как быстро опустел класс, — удивилась она. — Что вы только что сказали? — Драко не двигался с места, ощущая, как внутри зарождается непонятное чувство. — Когда приходит время еды, дети исчезают как по взмаху волшебной палочки. Ох уж эти молодые организмы. — Нет, раньше. Мое предсказание, — раздраженно перебил профессора Малфой. — Предсказание? — удивилась Трелони, пока ее взгляд не наткнулся на осколки белого фарфора. — Ой, да я же разбила твою чашу! Прости, Драко, давай попробуем на следующем уроке. Это был мой любимый сервиз… Малфой со скрипом отодвинулся на стуле и встал, быстрым шагом покидая кабинет. Он определенно ничего не понимал. Профессор Трелони всегда была с приветом, многие считали ее шарлатанкой, но ведь для чего-то же Дамблдор держал ее в Хогвартсе. Однажды он сказал, что это именно Трелони, впав в транс, предсказала возрождение Темного Лорда и то, что именно Гарри сможет остановить его. Был ли только что подобный случай? Трелони сразу же забыла о сказанном, как будто и не произносила ни слова вовсе. Стоило ли воспринимать ее слова всерьез? «Тот, кто родится дважды» – как, вообще, такое возможно? Может, имелось в виду возвращение Темного Лорда? Но он бы не стал останавливать то, чего сам так жаждет. Да и зачем ей предсказывать почти что одно и то же два раза? Стоило поговорить об этом со Снейпом. Забив свою голову мыслями о случившемся, Драко не заметил, что идет в абсолютной тишине. Ни звука, при том что мимо него проходили ученики, но он как будто оказался в вакууме. В глазах появилась рябь, свет стал казаться слишком ярким и мешающим. Резко обернувшись, Драко случайно столкнулся с каким-то гриффиндорцем, тот с недовольным лицом что-то сказал, шевеля своими губами, и пренебрежительно отряхнул свою мантию, словно Малфой испачкал ее. Прислонившись к стене, Драко прислушался к своему сердцебиению – единственному звуку, который был доступен для его ушей. Моргнув, он очутился полностью во мраке, закрыв глаза и открыв их вновь, он снова увидел свет. Затылок опалило чужое дыхание, и послышался шепот, который раздался в его голове. Драко замер, боясь пошевелиться. Тело как будто заледенело, а разум затмила пелена тумана. «Мы всегда ждем восхода…» «Сегодня утром он проснулся, что немаловажно…» Чьи это мысли? Драко ступил на ступеньку ниже, и мир обрушился на него разрушительной волной. От громких голосов, его перепонки готовы были лопнуть, а звон, нарастающий с невероятной скоростью, был еще разрушительней. И, не выдержав, он закрыл свои уши руками, жмурясь изо всех сил. Кто-то вновь задел его плечом, Драко отшатнулся. Хотелось сжаться, свернувшись в комочек где-нибудь в углу, чтобы не видеть ничего, не чувствовать и не слышать. «Тишина умеет успокаивать, если в ней ничего не таится». Драко открыл глаза и понял, что находится в дверях Большого Зала, но как он сюда пришел, он не помнил. Только дойдя на ватных ногах до своего стола, Драко пришел в себя, при этом поймав со стола гриффиндорцев обеспокоенный взгляд Гарри. Малфой даже выдавил из себя улыбку, но, видимо, у него это получилось слишком плохо, раз Поттер тут же подскочил с места, но на нем повисла Уизли, чуть ли не залезая ему на колени и шепча что-то с обворожительной улыбкой на ухо. Гарри из тех, кто легко может отвлечься, не зацикливаясь на ком-то одном. Драко был его абсолютной противоположностью, его внимание полностью принадлежало Поттеру, поэтому ревность сразу же вскружила ему голову. Сжав вилку, он даже погнул ее, а когда из ниоткуда появившийся Забини решил потрепать его по голове, как какого-то щенка, Драко был готов всадить столовый прибор прямо ему в глаз. — Никогда так не делай, — прошипел Малфой. — Ладно, понял, я идиот, — поднял руки Блейз. — Ты был сам не свой, зато теперь я узнаю прежнего Малфоя, — усмехнулся он, сразу же получая затрещину от Паркинсон. — Не обращай на недоразвитого внимания, Драко, — улыбнулась девушка, утаскивая Забини на свободные места. Драко снова бросил взгляд на гриффиндорский стол, Поттер уже убрал руки Джинни со своей шеи и собрался уходить. Внутри бушевала холодная ярость. Малфой вскочил, так и не дотронувшись до еды. Выскочив в коридор вслед за Гарри, Драко сразу же столкнулся с обжигающим зеленым взглядом. Поттер, схватив за руку, прижал его к стенке. — Поцелуй меня, — прошептал Драко, и Гарри жадно коснулся его губ, ища в них спасение, терзая и покусывая и вновь зализывая пострадавшие места. Малфой готов был задохнуться, а Гарри, казалось, не мог надышаться своим личным воздухом. Именно тогда Драко снова ощутил, что он жив, что он может видеть, слышать, чувствовать, что все вокруг него реально. Поттер вдохнул в него эту жизнь. На секунду оторвавшись друг от друга, когда мимо них прошла профессор Макгонагалл, слизеринец уставился куда-то в противоположную сторону, а гриффиндорец улыбнулся женщине на ее хмурый взгляд. Когда она скрылась из виду, Драко сам притянул Поттера за воротник к себе, сразу же прокусив ему нижнюю губу. — Маленькая месть за сцену в столовой, — Гарри усмехнулся, облизывая ранку. — Подлый изменщик, — улыбнувшись, добавил Драко. Да, изменщик, но вот кому он изменял? Джинни с ним или ему с Джинни? Поттер, заметив перемены настроения на лице у Малфоя, заботливо заправил выбившийся локон ему за ухо и успокаивающе сказал: — У наших с ней отношений с самого начала не было будущего. Я порвал с ней, но она слишком сильно переживает наш разрыв, я просто пытаюсь поддерживать с ней хотя бы дружеские отношения, все равно она навсегда останется для меня маленькой сестренкой, — хоть она и оказалась на проверку далеко не ангелом, Гарри не мог так просто перечеркнуть все то, что между ними было. О, Мерлин, сестренка — как мило, что даже блевать тянет. — Драко, что с тобой происходит? — слизеринец чуть нахмурился: «Неужели на моем лице так явно читается отвращение?» — Все нормально, с чего ты взял, что что-то не так? — вяло произнес он. — Я не придавал этому значения, но с тобой что-то происходит. Это все из-за того, что я тогда тебя ранил?.. — вот о чем речь, а Драко-то надеялся, что его бледность можно будет списать на то, что он таким родился. — Поттер, не начинай, со мной все нормально, — «не считая, конечно, того, что ты забираешь мою магию, мои силы, заставляешь чувствовать себя влюбленной девицей, а еще я схожу с ума, но это все мелочи». Гарри нахмурился, не доверяя и в то же время чувствуя снова свою чертову вину. Ох уж эти гриффиндорские честь и гордость. Он теперь до конца жизни будет упрекать себя тем происшествием, хотя, по сути, был даже прав. С пожирателями по-другому никак. — Я же вижу, как ты выглядишь. Когда ты вошел в зал, я подумал, что ты просто упадешь. Малфой, черт, не изводи себя. Я беспокоюсь о тебе, — на последних словах Поттер уткнулся лбом в грудь Драко, и слизеринец коснулся его непослушных прядей, нежно перебирая их. Если бы Драко сам только знал, что с ним происходит. Может, он сходит с ума, может, давно уже спятил, и даже эти отношения с Поттером – просто выдумка его воспаленного сознания. Это даже более реально, чем то, что сейчас происходило с ними, и если это действительно так, то тогда Драко хотел бы навсегда остаться в мире иллюзий. Но долг зовет, и у него есть незаконченные дела. — Я как раз собирался к Снейпу, тебя это успокоит? — Гарри снова взглянул на него своим коронным взглядом, которому даже Малфой не мог отказать — хотел с ним. «Снейп был бы очень рад такому визиту», - с иронией подумал Драко. Уж Поттера ему только не хватало, а если они с ним теперь везде начнут ходить парой, то их упрячут в Мунго в одну палату с Ноттом. — Поттер, отправляйся-ка ты лучше к своей подружке, — «сестренке», - мысленно исправил Драко. Гарри почувствовал колкость, но промолчал, и это было гораздо хуже его обычных возмущений. Из Большого Зала как раз стали выходить толпы учеников, время обеда подходило к концу. Рыжая шевелюра в толпе принадлежала Уизли, и она быстрым шагом направлялась к ним. Джинни улыбнулась Гарри и нахмурила брови при виде Малфоя. Белокурый слизеринец ответил ей своим обворожительным оскалом. — Не буду мешать, — шутливо поклонился он. — Юной леди явно неприятно мое присутствие. Джинни растерялась, не зная, возмущаться ей или сыграть в такую же учтивость. Но через мгновение ее лицо украсила обворожительная улыбка, а с губ слетело «Мерси», а она быстро училась — еще немного и начнет придумывать язвительные прозвища его белокурой персоне. Гарри промолчал, наверняка, теряется в сомнениях, чью сторону принять. Малфой фыркнул и пошел прочь. Снейп был у себя, перебирал свои зелья. Драко прокашлялся, привлекая внимание, и Северус, не оборачиваясь, пригласил его присесть. В классе витал тошнотворный приторный запах, вероятно, какого-то зелья. Он был такой терпкий, назойливый даже, у Драко на миг закружилась голова. Снейп, уже привыкнув к витающему в его классе аромату, почти его не ощущал, но, видя реакцию слизеринца, все же наколдовал очищающее воздух заклинание. — Что случилось? — Драко устало выдохнул, рассказывая о недавнем, при этом упомянув еще и предсказание Трелони. — Не стоит игнорировать ее слова, — Малфой кивнул. Раз даже Снейп отнесся к этому серьезно, значит, стоит попробовать разобраться в этом. — Возможно, речь о Поттере. — Что? Опять? Когда это Поттер успел родиться дважды? — скептически приподнял бровь Драко. — Не воспринимай все так буквально. Подумай, что означает рождение. Когда рождается ребенок, он какой? — Чистый, невинный, — на последнем Драко прыснул от смеха, вспоминая прошлую ночь. До невинности Поттеру так же далеко, как Малфою до гриффиндоских замашек. — Начало с нуля? — Скорей всего. Хотя все равно не совсем понятно. Возможно, Поттера ждут кардинальные изменения в чем-то очень для него важном, в чем-то, что является его стержнем. В любом случае, он должен начать с нуля, отринув прошлое. — У вас неплохо получается, — улыбнулся Драко, но хорошее настроение сразу же улетучилось, когда профессор поставил перед ним знакомую баночку с зеленоватой настойкой. — Нет, опять? — Драко, — поучительно начал Северус. В последнее время он очень пристрастился к такому тону. — То, что с тобой происходит, это ненормально. Твой организм меняется, и я уверен, что все пошло не так из-за Поттера, — стиснув зубы, прошипел Снейп, а Драко задался вопросом: профессор просто ненавидит Поттера или все же это беспокойство о Малфое? Северус с силой сжал край стола, и Драко впервые понял и осознал, что все, что творится с ним, – это не простая игра. Внутри все похолодело, пора начать воспринимать свою жизнь всерьез. — Что мне делать, профессор? Я ничего не понимаю, все это меня… пугает, — он дрогнул на последнем слове, впервые признавая весь ужас происходящего. — Это убивает меня, — серые глаза с надеждой взглянули в лицо Северуса, но тот лишь отвернулся. Внутри что-то с дребезгом разбилось, даже Снейп не имел ни малейшего понятия о том, что происходит, и единственное, на что он способен, — это поить его своими удушающими зельями. — Я пытаюсь выяснить причину, Драко. Если бы рассказал о том, что произошло в Мэноре, я бы, может, продвинулся… — Нет, — холодно отозвался Драко, чувствуя, как в горле появился ком, который надежно засел там, не позволяя сделать ни вздоха. Внезапно стало так плохо, так тоскливо. В голове промелькнули воспоминания о том дне, к горлу подкатила тошнота. Он не мог говорить об этом, не мог, не мог, не мог… Нельзя было даже думать, даже вспоминать. — То существо, которое убивало учеников, ведь это именно оно преследует меня? А вдруг я стану таким же, как и Нотт? — Учеников убивал Нотт, теперь он в Мунго, и что бы ему там ни помогало, оно исчезло вместе с ним, — отрезал Снейп. — Я выясню причину, я сделаю все возможное, чтобы все встало на свои места.

***

Поттер должен был это сделать. Он должен был понять, что происходит с Драко. Малфой сам доверил ему крупицу своих воспоминаний, он сам хотел, чтобы Гарри узнал. С Драко что-то происходило, Поттер это видел, даже несмотря на то, что сам Малфой отчаянно игнорировал все. После того, как он вернулся из дома, его словно подменили. Отрешенный взгляд, фальшивые улыбки, иногда он умолкал, уходя в себя, а через минуту возвращался и даже не понимал, что он только что делал. Омут памяти находился у Дамблдора, именно туда он и направлялся. Феникс приподнял голову, когда Гарри зашел в кабинет, и взволнованно ухнул. — Гарри? Ты как раз вовремя, — серьезно начал директор. — Сначала это, — Поттер достал из кармана сосуд, в котором хранилось воспоминание Драко. — Откуда оно у тебя? — строго спросил Дамблдор, сразу же узнав вещь. — Он мне его передал. — Драко? Неужели он решился? — Поттер нахмурился, ничего не понимая. Решился на что? Дамблдор чуть наклонился, открывая маленьким ключом ящик в столе. Гарри разглядел в руках директора маленький шар, который был размером чуть больше напоминалки Невилла и меньше гадального в кабинете прорицания. Шар был заполнен серой дымкой. — Что это? — Это состояние Драко. Этот шар напрямую отражает его жизненную энергию. Белый дым означает, что с владельцем все нормально. Красные вспышки кричат о том, что волшебник испытывает сильную боль. Черная предзнаменует смерть, — Дамблдор сделал паузу. — Серая имеет несколько значений. Обычно она говорит, что владелец находится без сознания, иногда она возникает от того, что волшебнику снятся кошмары. Но бывает, что серый — это начало черного. Шар Драко держит густую темно-серую дымку с тех самых пор, как он вернулся из Мэнора. Хотя, я считаю, все началось намного раньше. С того момента, как Драко получил ранение сектумсемпрой. Гарри дрогнул на последнем слове. — Гарри, ты должен понять кое-что очень важное. Однажды Драко спас твою жизнь, теперь твоя очередь это сделать. — Что? Что вы имеете в виду? — Все началось с того момента, как вы впервые приехали в Хогвартс. Он долго хранил свои тайны от тебя, от отца, ото всех. Видимо, время пришло, и Драко чувствует это. Дамблдор указал рукой на Омут памяти, приглашая Гарри подойти к нему. Открыв флакончик, он выпускает воспоминание в воду. Всматриваясь в голубую, кружащую по кругу нить, он наклоняется вперед и окунает голову, переносясь в совсем другое место. Он стоит в чьем-то поместье, в камине потрескивает огонь. Слышится топот ног, и в комнату забегает маленький мальчишка лет пяти, утирая ладошками слезы. Белокурые волосы, серые глаза — маленькая копия Драко. Ах да, это и был Драко. Следом в комнате появляется Люциус Малфой, он хватает сына за кисть и дает ему пощечину. Ребенок пытается вырваться, но все безрезультатно. — Ты плохой, папа плохой. Я не хочу быть таким, как папа! — он извивается, пытаясь вырваться, а дальше происходит то, от чего Гарри просто забывается, что это всего лишь воспоминание. Люциус, достав свою палочку, произносит слова запретного заклинания, маленькое тельце Драко падает на пол и корчится в судорогах. Ярость моментально затмевает разум Поттеру, и он соскакивает с места, налетая на Люциуса, но лишь проскальзывает сквозь него. Стены Малфой Мэнора исчезают, и их заменяют высокая лестница и большая арка-вход в Хогвартс. Впереди темно-синяя гладь воды, отражающая в себе звезды ночного неба, позади лишь стены старой школы. Новоприбывшие дети поднимаются по ступенькам, как маленькие призраки прошлого, такие же радостные, восхищенно вскрикивая при взгляде на столь большой замок. Кто-то потерял своего питомца — лягушку, кто-то обрел новых друзей. Драко был среди них, такой же наивный, такой же восхищенный волшебством момента. Детские голоса, как один, подхватывали имя легенды, эхом перенося его между собой. Услышав заветное имя, Малфой забрался на самую высокую ступеньку, пытаясь разглядеть того самого ученика. И его взгляд натыкается на маленького растрепанного мальчишку в нелепых очках и со смешными растерянными глазами. Бледные щеки белокурого волшебника отчего-то наливаются краской, Драко, изумленно раскрыв глаза, узнает в Гарри Поттере своего недавнего знакомого из магазина, в котором отец покупал ему мантию. Становится немного стыдно от того нелепого поведения. Твердо решив исправиться, Драко протягивает ему руку для рукопожатия, но тут Рон Уизли пытается скрыть свой смех за притворным кашлем. Естественно, Малфой краснеет, сердится и, не сдерживаясь, оскорбляет Рона, тем самым обрывает так и не начавшуюся дружбу с Гарри. Поттер умиленно улыбается, как он раньше не заметил этого милого румянца на щеках Драко, как он не понял, что тот до ужаса смущен и пытается произвести хорошее впечатление теми способами, каким научил его отец. Драко расстраивается, сильно. Гарри тоже чувствует это, возможно, потому что воспоминания хранят еще и чувства, которые Малфой переживал в тот момент. Поттеру кажется, что Драко разбили мечту, разрушили надежду. Неужели он так хотел подружиться с ним? Гарри становится стыдно. Стены замка начинают таять, словно мираж, Поттер оказывается в лазарете. Белокурые пряди испачканы в саже, лицо тоже. Серые глаза наполняются слезами, Дамблдор кладет свою руку на плечо мальчика, успокаивая его. В кровати лежит он сам, маленький Гарри. — Я нашел его там, — начинает Драко. — Везде был огонь, он лежал на полу… Я думал, он мертв. — Ты молодец, что нашел его, но как? — Я последовал за ними, когда они пошли к Пушку, хотел сдать их Филчу… — тут он вздергивает свой носик вверх, совсем не стыдясь того, что хотел навлечь на них беду. — Все хорошо, если бы не ты, Гарри бы погиб в пожаре, — улыбнулся Дамблдор. — Тем более от всех этих сладостей Гарри точно станет лучше, — директор окидывает взглядом кучу различных конфет и шоколада, что притащил Драко. — Только не говорите ему, что это я принес. — Хорошо, не скажу. Гарри внезапно оказывается вновь в кабинете директора, резко поднимая лицо из Омута и жадно хватая ртом воздух. В глазах непонимание, с волос капает вода, Феникс начинает бушевать, взмахивая крыльями, и тут же сгорает. — А теперь, Гарри, нам предстоит серьезный разговор. Ты должен нанести визит Темному Лорду.