Одержимые

В снах своих я постоянно умираю. Затем, очнувшись, От калейдоскопа мыслей в голове страдаю. Я не пытался обидеть тебя, И тем более не собирался лгать, Поэтому все, что остается, Это "Прощай" тебе сказать. Открой мне правду, ты не любила меня. Скажи мне. Я все время ревную в своих снах. Просыпаюсь и схожу с ума, Схожу с ума. Moby — Porcelain

Зима вновь взялась за свое, ослабив хватку на какое-то время, она возобновила свои снегопады и холода с удвоенной силой. Большинство учеников словно впали в спячку: спокойный шаг вместо бега, больше опозданий на первые занятия. Тренировки по квиддичу отменили из-за ужасной метели, поэтому многие слонялись без дела, предпочитая безделье учебе. Гарри теперь больше времени проводил со своими друзьями и с ним, с Драко. Их излюбленным местом стала выручай-комната, они могли подолгу спорить из-за интерьера. Гарри представлял все в гриффиндорских цветах, а Драко предпочитал более холодные оттенки, не чувствуя себя уютно в комнате с красными гобеленами. Гарри всегда уступал. Чем больше нового он узнавал о Драко, тем сильнее привязывался к нему. Хотелось сомкнуть вокруг него руки и простоять в таких объятиях вечность, слыша равномерный стук его сердца. Его руки всегда были холодными, и Гарри брал их в свои разгоряченные ладони, пытаясь согреть. Драко не возражал. Он никогда не возражал, он ловил каждый момент, как будто в следующую секунду Поттер мог просто исчезнуть. Несмотря на его язвительность, Гарри замечал этот одинокий огонек в серых глазах. Малфой всегда был сильным, уверенным, но у него не было того тепла, что окружало Поттера. И Гарри хотел поделиться с ним, хотел защитить его. Драко незримо оберегал его все эти годы — теперь пришла его очередь. Драко всегда был сильным. Слишком сильным. Дамблдор говорил, что Темный Лорд собирается использовать какую-то мощную темную магию. В лесах было одно место с полуразрушенными камнями, исписанными рунами. Они чем-то привлекли внимание пожирателей, Дамблдор считал, что то место может стать порталом для большого сгустка черной энергии. Мракоборцы собирали отряд, чтобы уничтожить его. Официально запросили, чтобы Драко участвовал в вылазке. Ну как, официально - конечно, о том, что Малфой помогает им с делами пожирателей знал очень узкий круг людей, но этот круг людей был очень важным и значимым в министерстве. Гарри шел на такую вылазку впервые в отличие от Драко, который побывал уже в трех. В этот раз все было намного серьезней. Дамблдор ни за что бы не позволил Малфою отправиться туда, но его слово против министерства — ничто. Глава разведочного отряда мракоборцев Прауд пропал на некоторое время, его даже внесли в реестр погибших на задании, но через месяц он волшебным образом объявляется с информацией о пожирателях и о том месте в лесу, которое якобы для них очень важно. Он же и затребовал участия Драко в этой вылазке. Однако Дамблдор сумел каким-то образом навязать им еще двух учеников, Гарри был в том числе. Северус занимался их подготовкой, но даже он, нехотя и скрепя сердце, признавал, что Поттер не так уж и плох. Патронус гриффиндорца не имел равных, в дуэли Гарри уже давно показывал лучшие результаты в школе. Однако практика в окклюменции и легилименции ему не помешала бы, этим и занимался с ним Драко в выручай-комнате. Это место стало для них чем-то вроде личного убежища, в котором они могли спрятаться от всего мира. Ну, почти от всего — к ним часто присоединялась Гермиона. Она тоже готовилась вместе с ними. Такое положение дел определенно не нравилось Драко, но он старался быть вежливым, даже почти перестал звать ее «грязнокровкой» (Гарри заметил, что Малфой старается как можно реже употреблять это слово в присутствии Грейнджер). Они втроем даже как-то сроднились, несмотря на все их перепалки, которые больше были шуточными. Единственное, что омрачало все — Драко становилось хуже. Нет, он вел себя как и всегда, но были такие моменты, такие маленькие детали, которые замечали и Гарри, и Гермиона. Он выпадал из реальности, ненадолго, минута - две, а потом возвращался обратно. Во время тренировок у него частенько начиналось кровотечение из носа. Во время тренировок Гарри. Это пугало, сильно. Но больше всего он волновался из-за того, что Драко тоже придется вместе с ним выступить против пожирателей. Северус ходил мрачный, угрюмый и, казалось, что его главной задачей было испепелить Поттера взглядом. Гарри было не привыкать. Один раз, придя чуть раньше назначенного времени, он услышал разговор профессора с Драко: — Я уверен, что это чертова ловушка, — Северус поджал губы в тонкую линию. — Это до смешного очевидно — о, конечно, Драко понимал. Он напряженно глянул на профессора. — Мы не можем ничего поделать, — пожал плечами слизеринец. — Вы это и сами прекрасно знаете, - наклонившись вперед, Драко добавил: — Вот только зачем приплетать сюда еще и Поттера, я не понимаю. Если это ловушка, вы хотите, чтобы и ему досталось? — ох, как же тогда разозлился Поттер на Малфоя, который старался ловить с ним каждый миг, на Дамблдора, который скрывал правду от него все это время, на профессора, который постоянно был зол. Но больше всего он злился на себя. Ослепленный мальчик, который в первый же день поделил всех на друзей и врагов, отчаянно веря в правоту своего бессмысленного решения. В этот раз он не подведет. Дамблдор посылал его, чтобы он смог защитить Драко, и он сделает это. Сейчас, глядя на слизеринца, усердно щурящегося из-за ярких солнечных лучей, Гарри был готов на все ради него. Погодка, конечно, была не ахти, но Гермиона силком вытащила их на улицу, толкуя якобы, что свежий воздух способствует мышлению. Пока Поттер блаженно разглядывал Драко, в затылок ему прилетел снежок. Он покачнулся. Гермиона, гордо поправив волосы и вытащив их из-под шарфа, победно улыбнулась. От второго броска Гарри успел уклониться, а Малфой получил прямо в нос и свалился в сугроб. — Ну что, мальчики? Я смотрю, вы довольно в плохой форме, — Грейнджер довольно взирала на поверженных противников. Драко, валяясь в снегу, совсем не собирался оттуда выбираться, молча разглядывая небо. Когда Гарри подполз к нему, он увидел мерцающие блики в его глазах. — Подъем, простудишься, — притянув Драко за руки, Поттер посадил его и стряхнул охапку снега с белокурых волос. Малфой зевнул. Все это так утомляло. — Ты о чем подумал, извращенец? — резко закрыл рот слизеринец, оттянув щеки гриффиндорца в разные стороны, и подозрительно прищурился. — Кто бы говорил, — Гарри облизнулся, насколько позволяло растянутое лицо. — Гермиона, — закричал Драко, начищая лицо Поттера снегом. — Пошли отсюда, а то он сейчас и тебя мысленно разденет, — но Гарри не дал ему договорить, прижимаясь к его губам своими. Горячее дыхание опаляло кожу. Когда холодные ладони переместили ему на затылок, Поттер чуть дернулся и ахнул от контраста температуры. Его пальцы тут же вплелись в светлые пряди Драко, прижимая его ближе. — О, Мерлин! Видит всемогущий, я не хотела лицезреть это, — послышался голос Гермионы. — Гермиона злится, — прошептал в самые губы слизеринец, а Гарри поцеловал его в кончик носа, белокурый волшебник, не ожидая такого, моргнул, ловя ресницами снежинки. Поттер рассмеялся, умилился и просто готов был умереть потому, что не заслуживал такого счастья. — У тебя нос красный, — Малфой потер его ладонью, отчего-то заливаясь краской еще сильнее. При каждом шаге Гермионы снег печально поскрипывал, предупреждая юношей, но те и глазом не моргнули, а зря. Девушка, схватив за шиворот Поттера, который принялся размахивать руками, оттащила его назад. Гарри шлепнулся на пятую точку, недовольно взирая снизу вверх на свою подругу. Она, игнорируя возмущенные взгляды, подала руку Драко и помогла подняться, отряхнув с его мантии снег. — Ты не ушибся? — нужно было видеть круглые, словно два блюдца, глаза Малфоя. — Животное, — уже обращаясь к Поттеру, сверкнула глазами Грейнджер. — Уже на людей бросаешься, словно собака на кость, а если он заболеет? — Драко утвердительно закивал, позволяя Гермионе стряхнуть снег и с его плеч, при этом пытаясь сдержать свой смех, пока в глазах сверкали злорадные искорки. — Сама его в сугроб отправила, — проворчал Поттер. Проворно слепив снежок, он запустил его в девушку и удачно попал. — Я целилась в тебя! Они устроили настоящую войну — сухим в Хогвартс не вернулся никто. Малфой дрожал от холода, вдобавок еще и промок насквозь. Волосы Гермионы покрылись инеем, под носом росла сосулька. Единственный, кто казался совсем не уставшим и даже, наоборот, приободрившимся, был Поттер. Его щеки, шея, нос, уши — все покраснело, сам он давно перестал чувствовать холод. Хотя стоило им зайти в теплое помещение, как его лицо стало неприятно покалывать. Как самый бодрый, он потащил всю компанию наверх, мимо скучающей Полной Дамы, к камину, усаживая у самого огня. Грейнджер к тому времени вся обчихалась. Рон, видя своих друзей еле стоящими на ногах, принес им теплый плед и только тогда заметил Драко. Казалось, раньше Рон бы непременно разозлился из-за того, что в гостиной Гриффиндора находится слизеринец, но, как ни странно, он подошел к Гарри и похлопал по плечу. — Ладно, я постараюсь это понять, — Поттер впал ступор, поняв, что все заготовленные аргументы для спора «Пусть будет Малфой» не понадобятся. Уизли странно улыбнулся и пожал плечами, соглашаясь наконец-то с решением своего друга. Видимо, даже он выдохся, устал от постоянной ненависти. Драко бы даже смахнул слезы умиления с лица, если бы они не застывали маленькими льдинками на его щеках. Давящая атмосфера тут же пошла на спад, как будто все разом выдохнули от облегчения, ибо взрыва не случилось. Хотя многие все равно продолжали бросать на них косые взгляды. — Грейнджер, соболезную тому, что ты будешь вместе с нами прочесывать лес в такую метель. Говорят, сейчас в Запретном лесу рыскают самые страшные твари в поисках жертв, а в сугробах можно утонуть, настолько они огромные, — Гермиона строго взглянула на Драко, недовольная тем, что ее отвлекли от созерцания языков пламени. Они успокаивали и согревали не только тело, но и душу. — Не хочешь отказаться? — намекнул Малфой. Она могла это сделать, ее и так не должно было быть в этом злосчастном списке юных смертников. — Я лучше всех разбираюсь в рунах, — Драко разочарованно вздохнул. Он не в первый раз пытался отговорить девушку от этого похода. Гарри был согласен с ним. Гермионе там не место. Драко снял сырую мантию, укутался в плед и подобрался к самому огню, усаживаясь на полу. Грейнджер забралась с ногами на мягкую обивку дивана, не заботясь о том, что та намокнет. Поттер сел рядом с ней и, нахмурившись, потер переносицу, чувствуя нарастающую головную боль. В руке заботливо принесенная Роном чашка горячего шоколада, перед глазами Драко, шмыгающий носом, что может быть лучше? Лучше — ничего, а вот хуже может быть лишь знакомый до боли голос, который пестрил срывающимися нотками. — Гарри, нам нужно поговорить, — позвала девушка. Она была идеальна, идеальней, чем всегда, хотя куда уж больше? Выразительный взгляд портили лишь черные круги под глазами. — Джинни, не сейчас, — Гарри устало покачал головой, устремив взгляд на белую макушку, которая выглядывала из пледа. Почему-то сразу стало легче. А Драко, обернувшись и увидев глаза девушки, узнал в них себя, того себя, которым он был еще год назад, и понял, что именно он стал последней каплей для Джинни, не стоило ему приходить сюда. Он чувствовал срыв в ее голосе. — Именно сейчас. Мне надоело постоянно делать вид, что все хорошо. — Джинни, мы уже это проходили, — устало нахмурился Гарри. — Не устраивай истерик, — девушка ошарашено отшатнулась, словно получила пощечину. — Сначала ты… говоришь непонятно что, а теперь… Он не имеет права находиться здесь, — это словно ломало ее — присутствие Драко. Она с самого начала ставила перед Гарри выбор: или она, или Малфой. И то, что выбрал в конечном итоге Поттер, повергало ее в отчаяние, возможно, даже сводило с ума. Она действительно любила, она старалась его любить и давала это понять всеми возможными способами. Скрывала те чувства, что могли его расстроить, подстраивалась под его мнение, но делала она все это невпопад, неумело, а когда появился Драко, она не выдержала, давая волю всем эмоциям. Теперь она одна. Малфой действительно сочувствовал ей. Наверно, потому, что они оба так сильно нуждались в Поттере. — Джинни, — Гарри понизил тон, — мы расстались. Все. Точка. Когда ты это поймешь? — он говорил медленно, спокойно, пытаясь доступно разъяснить все это девушке. — Гарри, почему? Почему ты делаешь это?! Разве я чем-то тебя обидела? — ее голос стал срываться. — Прости, — жалобно, почти умоляюще сказала она. Гарри почувствовал, как эта интонация и мольба в ее глазах снова задели внутри него что-то такое, что болезненно отозвалось эхом по всей грудной клетке. Он мог бы простить, мог бы хотя бы кивнуть и оборвать все то, что связывало его с Драко. Но он не сделал этого, молча повергая девушку в еще больший ад. Не дождавшись ответа, Джинни словно обезумела. — Это ведь из-за него? Да?! Когда он появился, все пошло наперекосяк! — Уизли всплеснула руками. По ее лицу не было понятно: то ли она сейчас расплачется, то ли взорвется от гнева. Рон попытался обнять сестру за плечи и успокоить, но та оттолкнула его. Она продолжила бессмысленно перечислять все, что ее не устраивало в их отношениях, обвиняя во всех бедах Поттера. Пытается задеть, понял Драко, но все равно продолжает цепляться. Ее крик привлек всеобщее внимание. Кто-то из подруг ободряюще закивал головой, соглашаясь с ней, кто-то тихонько перешептывался, прикрывая рукой рот. Гарри устал. Устал от всей той неразберихи, что вечно происходила с ней и с ним. Устал от частых перемен настроения и истерик. Он всегда старался относиться к ней как можно лучше, даже несмотря на ее поступки. Он долго закрывал глаза и прощал ей все, но сегодня его терпение кончилось. Так бывает — раз и все, просто сносит крышу, хочется ударить, закричать, разбить что-нибудь. И Гарри поддался порыву, ударяя по стакану, стоящему на столике, разбивая его об стену вдребезги. В комнате сразу же повисла тишина, больше не было слышно гневных воплей или одобрительных выкриков. Ничего. Все просто молча уставились на него, как на какого-то зверя. Девушка, захлебываясь своими слезами, не могла вымолвить ни слова. Драко взглянул на покрасневшую от удара руку Гарри и сжал ее в своей ладони. Поттер коснулся его лица, чуть нажимая на подбородок и заставляя приоткрыть губы. Малфой притянул Гарри за ворот рубашки к себе, касаясь его губ. Позади что-то упало, Гермиона шумно вздохнула, больше кутаясь в бордовый плед. Кто-то из девушек взвизгнул, если Драко не ошибался, это была Уизли. Поттер, как зачарованный, чувствуя, как остывает его ярость, уткнулся в шею слизеринца, а после снова направился к лицу, целуя сначала в уголки губ и только потом переходя непосредственно к губам. Он чуть наклонился вперед, заставляя Драко прогнуться в спине, аккуратно поддерживая его за талию. В голове непонятная гамма чувств. Он успокаивался и поддавался этим ощущениям. Он хотел и желал — да. Так сильно, что был готов наплевать на весь мир, лишь бы и дальше сжимать Драко в своих объятиях. С губ Малфоя слетел стон, когда он почувствовал напор Гарри. Ладони непроизвольно уцепилась за плечи гриффиндорца. — О, боже, — Рон, пребывая в шоке, не смог больше выдавить из себя ни слова, наблюдая за картиной, развернувшейся перед ним, во все глаза, не в силах отвернуться. Джинни чуть не рухнула на пол, но ее вовремя поймали. Отстранившись, Малфой заботливо поправил помявшийся воротник рубашки Гарри. Заглянув в серые глаза, Гарри моментально расплылся в широкой улыбке, как кот, наевшийся сметаны, как будто он нашел то, что искал. — Ты сумасшедший, — отчеканил Драко. — Именно это тебе во мне и нравится, — парировал Поттер. — Уизли придется откачивать, — он бросил взгляд на тяжело дышавшую девушку. Гарри потянул Драко за руку, ведя мимо шокированной толпы. Пересекаясь взглядами с Джинни, Драко прошептал: — Сердишься, что я увел у тебя парня? — усмехнулся он. Реакция девушки была молниеносна, она чуть ли не ринулась на него с кулаками, Рон еле удержал ее. Выскочив в коридор, Гарри засмеялся, продолжая вести за собой улыбающегося Драко. Стало так легко, что он буквально мог порхать. В голове стучала мысль, что теперь Малфой принадлежал полностью ему и только ему одному. Словно он только что заявил на него свои права. Это было прекрасно. Черт, да, великолепное чувство, которое сняло все ненужные оковы с сердца и очистило голову от глупых сомнений и переживаний. Стоило сделать это раньше, намного раньше. Эту ночь они провели вдвоем. Драко нуждался в Гарри, Гарри нуждался в Драко — все просто. Так было всегда и всегда будет — по крайней мере, им так казалось. Огонь был единственным источником освещения, и он играл с их тенями, когда Малфой нежно тянулся к Поттеру, а тот покорно обвивал его руками. Пальцы вновь и вновь переплетались, ноги Драко скрещивались за спиной у Поттера, притягивая его ближе. Волосы в беспорядке разметались по подушке, грудь с выступающими ребрами постоянно поднималась от частого дыхания. Они могли бы играть в эту игру вечно, как будто у них была эта вечность. Могли бы представлять, как будут наслаждаться друг другом всю жизнь, как будто у них была эта жизнь. Никаких лишних звуков – лишь отголоски их голосов, и стены надежно хранили их вместе с приглушенным дыханием. Правдивые взгляды, которые не умели лгать, и выдавали все чувства, все мысли и тайны, которые они хранили при свете дня. Чудесные мгновенья и помятые простыни, одеяло, которое слетело на пол — все это было частью их жизни, которую они стремились прожить за одну ночь. Нуждаясь друг в друге, утопая друг в друге, они отчаянно вдыхали воздух, наполняя легкие таким нужным кислородом, а после снова задыхались в поцелуе. Гарри чувствовал этот кисловатый запах зеленых яблок, каждый раз зарываясь носом в светлые пряди. Драко кусал его за мочку уха, а после утыкаясь в его ключицу, словно нашкодивший ребенок, который прятался от наказания. Поттер сжимал его бедра, оставляя маленькие еле заметные синяки, сжимал его талию, проводя ладонями по бокам. Он хотел удостовериться, что — да, вот он — Драко. Он здесь, с ним и чувствует то же самое. Лучи утреннего солнца были беспощадны, проникая в комнату и отгоняя волшебство момента. Малфой снова проснулся (что немаловажно), проспав всю ночь без кошмаров. Однако сегодня его, возможно, ждал один из тех снов наяву. Стоило начать собираться, Дамблдор, наверное, уже ждал их, но ему абсолютно не хотелось никуда идти. Особенно в такую метель, когда даже неба из-за снега не было видно, а холод пробирал до самых костей. Было бы хорошо, если бы они отправились туда на метлах, но ветер слишком сильный и видимость нулевая, а медлить с вылазкой больше нельзя. Драко коснулся босыми ногами холодного пола. Тут же чертыхнувшись и отдернув их обратно, он поджал пальцы, не осмеливаясь возвращать ступни на каменную поверхность. За спиной раздался стон. — Не уходи, — осипшим голосом попросил Гарри. Малфой устало вздохнул. Если бы он мог, он бы ни за что никуда не пустил Поттера. Теперь же волноваться приходилось сильнее обычного — обычно он вообще не волновался, своя жизнь давно потеряла для него всякий смысл, а теперь у него был Гарри. Чертов Поттер. Поттер, который идиот. Поттер, который был ему слишком дорог. — Нам пора собираться, — Гарри вновь жалобно простонал, но поднялся. — Гермиона уже ждет, — надевая рубашку, Драко добавил совсем тихо, но уверенно, так и не повернувшись лицом к Поттеру: — Я люблю тебя. Гермиона, и вправду, уже находилась внизу. По ее лицу было понятно, что подъем с уютной теплой постели дался ей с трудом, а погодка на улице еще та. Северус провожал их угрюмым взглядом. Драко как будто слышал у себя в голове его голос: «Поттер снова использует твою магию, ты не сможешь сражаться в таком состоянии». Магии Драко хватит для них обоих. Он не так слаб, как многие хотели бы думать. Эти бессмысленные разговоры отнимали у него куда больше сил. Драко прошел под хмурым взглядом профессора, уверенный в том, что вечером Снейп обязательно отправится к Дамблдору высказывать свое мнение о участии Поттера в этом деле. Ох, как мило, Северус заботился о нем лучше родного папочки. Это невыносимо раздражало, даже сильнее рыжеволосой шевелюры Уизли. — Мы еле успели добраться, кто знал, что разыграется такая буря? — проворчала Нимфадора Тонкс. Фиолетовые волосы спадали ей на плечи сырыми прядями, на хвосте ее метлы подтаивал снег, образовывая на полу лужу. — О-о-о, Драко, — обернулась она на звук шагов. — Давно не виделись, как поживаешь? — она обняла слизеринца под пристальным взглядом Поттера. Год назад, сразу после смерти матери, он помогал ей проникнуть в Малфой Мэнор. Тогда он был больше мертв, чем жив. Хотя с тех пор мало что изменилось. — Нормально, — видимо, Тонкс прониклась к нему сочувствием и вбила себе что-то в голову, какой-то пунктик насчет него. Малфой всегда читал в ее взгляде жалость, и только за это он готов был ненавидеть ее. — Ты, как всегда, немногословен, — Тонкс явно разочаровалась в лаконичности ответа, видя его ледяной взгляд. Все-таки та стена, что он выстроил вокруг себя, была ей не по зубам, и она только лишний раз убедилась в этом. — Я все равно не понимаю, почему мы должны тащить их с собой? – это был Праудфут. Он раздраженно посмотрел на двух лишних по его мнению учеников, почесывая щетину на лице. Драко все три вылазки провел под его командованием. Прауд был собранным, но имел слабость перед девушками, чем активно и пользовалась Тонкс. — Ты сомневаешься в Драко? — Нимфадора прищурила глаза, Прауд пошел на попятную. — О, боже, конечно, нет, но Гарри и… — мужчина пристально уставился на гриффиндорку, пытаясь вспомнить ее имя. — Гермиона, — помогла Грейнджер. — И Гермиона, — кивнул он, словно вспомнил сам, без подсказки. — Разве разумно подвергать такой опасности неопытных новичков? Мы не знаем, что нас ждет. — Ой, да ладно, неужели ты боишься? Ничего не случится, — Тонкс ободряюще кивнула, но Прауда это нисколько не успокоило. — Но Гарри-то нам зачем! — Я так понимаю, мое мнение никого не интересует? — вновь видя, как во взгляд Гарри вернулся тот огонек бешенства, Драко дотронулся до его ладони, сплетая их пальцы вместе. — Уж поверьте, я смогу защитить себя, — он окинул двух мракоборцев мрачным взглядом. — И не только себя, раз на то пошло, — Гарри сильнее сжал чужую ладонь. «Теперь настало мое время».