Одержимые

Давай пойдем в постель И выключим свет. Убери свои руки, Дай мне знак. Придержи свою клевету, Ляг рядом со мной. Не слушай, если я закричу. Похорони свои мысли и засыпай. Пойми... Я просто плохой сон. Дай простыне Впитать мои слезы. И смотри, как последний выход исчезает. Не спрашивай почему. Поцелуй меня, прощай. Apparat - Goodbye

Рон, рассеянно улыбнувшись, почесал затылок. Он всегда так делал, когда не мог чего-то понять, или когда его что-то смущало. Ужасная привычка, которая невероятно выводила его из себя, но как бы он ни отдергивал свои руки, они все равно тянулись к собственным рыжим волосам, чтобы невзначай их коснуться. И делал он так довольно часто. У него были прекрасные друзья, лучшая в мире семья, вот только все они росли, менялись, а он как был глупым неуклюжим мальчишкой, так им и оставался. В детстве ему казалось, что так будет всегда — вечное дурачество, никаких проблем или забот. Но вечность оказалась на удивление короткой. Гермиона всегда была чуть более серьезной, чем они с Гарри, но время шло, а Поттер перестал играть с ним в шахматы и рассказывать страшилки ночью в темной спальне. Потом Гарри начал встречаться с Джинни, и тогда он впервые стал чуточку взрослее, стараясь заботиться о своей девушке. Рон за них был только рад. При этом он и сам начал испытывать смешанные чувства в присутствии Гермионы, активно расчесывая затылок, словно у него в шевелюре завелись вши, не дающие ему покоя. Грейнджер каждый раз его отдергивала, ей не нравилась такая его привычка, а он опять же ничего не мог с собой поделать. Все его эмоции прекрасно читались в его жестах. Рон стал замечать, что все чаще утыкает в спины друзей. Даже Джинни, казалась, выросла из той маленькой сестренки, о которой он так бережно заботился. Оставалось утешаться тем, что хотя бы Фред и Джордж не забыли свои розыгрыши, они, как и он, застряли в своем детстве. Хотя, нет, застрял только он, а близнецы всего лишь предпочитали находиться там. Когда Рон понял это, то стало как-то не по себе. Это было жутко, как будто он отставал от всех, как будто он мог остаться один. Конечно, такого никогда бы не случилось, ведь все эти мысли были обыкновенными глупостями. Он так думал. Пока Гарри не изменился окончательно. Пока в его жизни не появился тот, кого он ненавидел всем сердцем, кто все эти годы старался только лишь оскорбить его и его семью. Тогда в жизни Гарри появился Малфой. Он стал уволакивать куда-то Поттера, который послушно шел за ним. Он поднял все с ног на голову и разрушил отношения Джинни и Гарри, наплетя тому какую-то чепуху, которая, как ни странно, подействовала. И Рон пытался докричаться до друга, пытался помочь ему, объяснить, что Малфой — это не тот с кем следует водить дружбу. Но его просто не слышали. Встав на сторону сестры, которая всеми силами пыталась удержать Гарри, он решил, что пора меняться. Все, кто окружал его, уже давно перестали воспринимать его всерьез, теперь же он хотел, чтобы они, наконец-то, заметили его. Джинни пришлось еще хуже, она ходила как призрак, не реагируя даже на своих братьев. Рон утешал ее, как мог, мысленно проклиная и Гарри, и Драко, и всех слизеринцев вместе взятых. Почувствовав невероятную злость, оттого что они довели его сестру до такого состояния, Рон решил, что с него хватит Поттера. Решив игнорировать его до конца своих дней. Ну, или пока тот не прекратит весь этот цирк. И Рон не поверил своим глазам, когда увидел, как Гарри в мгновение ока изменился, став мрачнее тучи. Подавленный, разбитый, его лицо приобрело больной оттенок, круги под глазами на побледневшем лице выглядели особенно ужасными. Когда же он снова решил заговорить с ним, оказалось, что Поттер даже не замечал, как вокруг него активно строят баррикады. Во всем опять был виноват Малфой. Это было глупо. Рон тогда еще этого не понимал, просто не хотел, он не пытался понять, что чувствует Гарри или Гермиона, он заботился о себе, даже не о Джинни. Впоследствии видя ее истерики, видя подавленного Поттера, он понял, что война ни к чему не приведет, и ужаснулся. Ужаснулся, понимая, что ему следовало просто постараться понять, постараться поговорить о том, что его беспокоит с теми, кто был ему дорог. Когда он наконец-то сделал это, то понял, что Гарри все так же его друг и всегда им останется, потому что иначе быть не могло. И Рон, скрепя сердце, перестал заострять внимание на Малфое, словно давая свое согласие на то, что теперь тот будет мелькать у него перед глазами чаще обычного. И потом Рон снова остался в дураках. В последнее время это стало входить в привычку. Поцелуй на глазах у десятка человек, окончательно запутал Рона. И тот просто впал в ступор, уже совсем не понимая, что ему делать. Осталось только плюнуть на все свои обиды и рассмеяться, что он и сделал, получив подзатыльник от Гермионы. После небольшой вылазки из Хогвартса, Малфой вернулся полумертвым. Тогда умер его отец, и Рон растерянно подумал, что совсем не наслаждается таким состоянием Драко. Когда ему из дома пришла посылка с фруктами от заботливой мамы, он передал их Гарри, чтобы тот отнес их Малфою. — Рон, вернись к нам, Рон! — посмеиваясь, Джинни дотронулась до его плеча. Рон рассеянно уставился на ее улыбку, которая за последние дни стала настоящей редкостью. И настоящим сокровищем. Самое удивительное заключалось в том, что прежняя Джинни вернулась после разговора с Драко. Рон видел их, стоящих у окна, их беседа не была слишком долгой, но в какой-то момент его равнодушно настроенная сестра внезапно удивленно пошатнулась, оглядываясь вокруг себя. Малфой посмотрел на нее не как обычно — на предмет ненависти, — а… никак. Будто они только что познакомились, и он не мог ее ни ненавидеть, ни любить, ни испытывать к ней чего-либо другого. И пока Джинни рассеянно хлопала глазами, Драко выпрямился, отходя от окна, и пошел прочь, не сказав ни слова. — Джинни? — Рон подбежал к девушке, осторожно беря ее за руку. — Все в порядке? Он тебя чем-то расстроил? — глядя в ожившие глаза сестры, в которых плескалась масса эмоций. И ее словно прорвало после долгого сдерживания, все чувства нахлынули на девушку разом, она зарыдала, и он испугался, сердясь на себя, что не вмешался в разговор раньше. — Я ему сейчас объясню, как следует… — угрожающе прошептал Рон, бросая гневный взгляд вслед Малфою. — Нет, Рон, — вытирая слезы, Джинни схватила его за руку, удерживая от того, чтобы броситься вслед за удаляющимся слизеринцем. Ее губы растянулись в еле заметной улыбке, и чистый взгляд карих глаз приковал его к месту. Рон задержал дыхание, боясь шелохнуться и спугнуть момент. Джинни снова улыбалась, и даже сквозь слезы ее глаза сияли. И Рон посмотрел в темный коридор уже без злости, а удивленно, и как ребенок потянулся к затылку, чтобы дотронуться до него по старой привычке. Он мог бы ринуться за Малфоем, чтобы все же выяснить, что он такого сказал, что так переменило его сестру. Но бросив взгляд на удаляющуюся фигуру, он растерял всю свою решимость. Драко шел, как-то устало волоча ноги, даже пару раз запнувшись на ровном месте. Тени причудливо плясали на холодном полу, и на какой-то миг Рону показалось, что они живые, и он чуть ли не шикнул на них, когда те потянулись к фигуре слизеринца. Но это была всего лишь игра света, безобидная пляска теней, которые тут же мгновенно замерли, словно и не двигались секундой ранее. — Рон? Рон, пошли, пожалуйста, — Джинни дернула его за рукав, и он неуверенно кивнул, направляясь за сестрой.

***

Стоя на коленях на старом выцветшем ковре, Драко заглянул под стол, чтобы поднять упавшие фигуры, пока Гарри продолжал молча сидеть, скрестив нога на ногу, и задумчиво наблюдая за ним. Он смотрел, следил за каждым движением, потому что сейчас он мог это делать, потому что сейчас белокурый слизеринец был в его досягаемости. Это успокаивало и завораживало. Поттер не мог отвести от него взгляда, не мог остановить свои мысли, не мог перестать чувствовать вину и видеть, как дорогой ему человек выглядит настолько растерянным, что боится проронить даже слово. Они оба давным-давно запутались и затянули узлы на своих отношениях. Гарри все понимал – молча, без слов. И безрезультатно пытался произнести хоть что-то, чтобы нарушить тишину, но, каждый раз открывая рот, он останавливался, боясь разрушить эту идиллию, боясь отпугнуть Драко. Когда дверь тихонько приоткрылась, Малфой задумчиво разглядывал треснувшую пешку. Гарри отвлекся от него и досадно поморщился. Девушка недоуменно взглянула на друзей и устало вздохнула, видя весь этот беспорядок, что учинил Поттер. — Разве так обращаются с вещами, которые нужно беречь? — Гермиона тяжело вздохнула. — Дамблдор искал вас, у него что-то важное срочное. Вы, парни, опять поругались, что ли? Попробуйте не поубивать друг друга до начала предстоящего кошмара, без вас будет тяжело. Малфой убрал все фигуры, сложил доску и положил ее на свободную полку. — Вы идете? – выжидающе спросила девушка. Драко еле заметно улыбнулся, прислонившись спиной к книжной полке, задумчиво бросая взгляд себе под ноги. Всю комнату обволакивало такое спокойствие, которое обычно наступает после сильной бури, когда ураган уже закончился, а природа еще не оправилась после встряски, и с осторожностью, потихоньку начинает движение, не спеша прислушиваясь к первым птичьим голосам. — Мы придем позже, — Гарри, словно решив что-то для себя, с улыбкой посмотрел на Драко, ожидая его одобрения, тот кивнул. Гермиона нахмурилась. — Выясняйте свои отношения побыстрее, не задерживайтесь, — пробурчала она себе под нос, прежде чем выйти. Она, конечно же, знала, что сегодня их уже можно не ждать. — Ну и что это было? — спросил Драко. Гарри подошел к нему и поправил кончиками пальцев его выбившуюся челку, перебегая плавно на затылок и наклоняя голову ближе. Он коснулся его губ так нежно и умело, без жгучей страсти, без болезненных укусов, без жажды прикосновений или желания раствориться в поцелуе, так, как если бы это прикосновение было чем-то вроде дыхания – необходимым и привычным. И, отстранившись, Гарри провел кончиком носа по щеке Малфоя, обхватывая Драко руками и прижимая к себе. Драко коснулся его лба, ловя чужое дыхание на своих губах и заглядывая прямо в изумрудные глаза. И, не удержавшись, снова даря ему мимолетный поцелуй — едва заметное касание губ, но такое чувственное и важное, что сердце начинает щемить от неожиданно нахлынувших эмоций. Хочется быть нужным, хочется чувствовать, как кто-то нуждается в нем. Хочется… много чего. Но главным сейчас было – просто стоять и слышать мерное дыхание, чередующееся со стуком сердца. Гарри уткнулся в рубашку Драко, тот лишь взъерошил его волосы. — Я не оставлю тебя одного, — прошептал Малфой, чувствуя, как ответственность за этого мелкого, испуганного мальчишку теперь лежит полностью на нем. Растрепанные волосы, круглые старые очки, которые были к лицу на всем белом свете лишь одному Поттеру, широкая спина, принадлежавшая маленькому ребенку, который каждый раз старался быть сильным, который только выглядел взрослым и серьезным, а на самом же деле до сих пор оставался тем странным одиннадцатилетним мальчишкой, непонятно каким образом оказавшимся тем самым героем, на которого все возлагали надежды. — Я буду крепко держать тебя. Еще бы. Они оба цеплялись друг за друга, так сильно, что пугали этим самым окружающих. И самих себя. Драко решил взять себя в руки. Решил собрать крупицы своего сознания, согнать все мысли в кучку и постараться вернуться в этот реальный мир, перестав блуждать в своих видениях и снах. Потому что здесь был кое-кто о ком ему следовало бы позаботиться, иначе же Гарри просто побежит за ним. Неважно куда — в Ад, в Рай. Он не оставит его, он не сможет отпустить так просто того, кто приручил его и обрек этим самым на ужасные страдания. Поттер тяжело вздохнул и коснулся его шеи, осторожно, даже не оставляя красной отметины, просто провел губами, щекоча кожу дыханием. Драко потянул его за волосы. Без грубости, только чтобы дотянуться до его губ и впиться в них поцелуем — уже более требовательным, таким, который просил не отпускать. И Гарри поддался этому порыву, вцепившись в Малфоя руками, обняв его, невольно задирая рубашку, и упоенно вдыхая запах зеленых яблок, которые так любил Драко. Пальцы Малфоя скользнули под свитер гриффиндорца, сразу ощущая тепло, исходящее от его тела. Гарри вздрогнул, чувствуя касание холодных рук, а Драко уткнулся ему в плечо, расслабляясь и ловя себя на том, что его сознание вот-вот уплывет. Он готов был поддаться вспышкам мелькавшим перед глазами и забыться, раствориться где-то там, где было так тепло и хорошо, что хотелось остаться так навсегда. А перед глазами снова мелькнул испуганный изумрудный взгляд. И Драко стиснул зубы, толкнул Поттера вперед, снимая с него свитер и отбрасывая его в сторону. Если ему хотелось забыться, то только в Гарри. И никак иначе было нельзя, ведь он дал ему обещание. Поттер коснулся его ключицы, опускаясь ниже и расстегивая первую пуговицу, затем вторую и его ладони коснулись его груди, плавно ведя ниже до следующей пуговицы. Драко прерывисто вздохнул, и Гарри почувствовал, как под его рукой сердце слизеринца ускорило темп. Закончив расстегивать рубашку, он провел по его телу, спускаясь на бедра и чуть оттягивая ремень. Малфой щелкнул пряжкой, давая свободу рукам Поттера, который опустился ладонями еще ниже, проникая под ненужные элементы одежды. Драко, обнимая одной рукой Гарри, кончиками пальцев пробежался по кубикам пресса гриффиндорца. Он видел Поттера, он его чувствовал, слышал неровное дыхание и стук сердца, касался бьющейся жилки на его шее, целовал его губы, зарывался руками в густые волосы, растворялся в жаре его тела, неразборчиво бормотал и ощущал, что находится здесь и сейчас. И всем сердцем желал, чтобы это не ускользнуло от него. Оказавшись на полу, Гарри дал себе волю, не ограничиваясь ни в чем. Хватаясь за Драко, держа его, ощущая, как тот реагировал на его касания. Он перекатился, подминая Малфоя под себя и страстно его целуя, пока тот цеплялся за его плечи и оставлял на них красные отметины. Драко перевернул его обратно, оказываясь сверху, и оставляя след из поцелуев от его ключиц до паха, попутно стягивая с него джинсы. Коснувшись губами его уже возбужденной плоти, он провел языком от основания до самого кончика и взглянул на Гарри, который чуть ли не выгнулся от наслаждения, зарываясь рукой в светлые пряди и притягивая его к себе, чтобы вцепиться в нижнюю губу, оттянуть и провести по ней языком, словно, таким образом, принося свои извинения. Поттер надавил на поясницу Драко, и тот выгнулся, все еще находясь сверху, и прижимаясь к Гарри всем телом. Оба не сдержали стона. Малфой чувствовал, как руки Поттера сжали его ягодицы, царапая и оставляя синяки и в то же время принося удовольствие. Мир перед глазами заискрился, сбивчивое дыхание и редкие слова, произнесенные шепотом, заполнили комнату. Стало жарко и невыносимо недостаточно, недостаточно близости, чувств, касаний, поцелуев и слов. Гарри нуждался в большем, и у него кружилась голова, и сводило руки от недостатка Малфоя. Хотя он был здесь, полностью в его руках, а ему все равно было так мало. И, опрокинув Драко на пол, он нащупал в кармане отброшенных штанов свою палочку, чтобы произнести пару невнятных слов и наколдовать маленький флакончик смазки. Несколько движений, нежный поцелуй за ухом, вцепившиеся ладони в бедра слизеринца, и Гарри рывком делает движение, чувствуя, как Малфой вздрагивает всем телом и обхватывает его ногами, прижимая как можно ближе. Поттер наклоняется к нему за тем, чтобы коснуться губами уголков его губ, потом носа, делая первые движения бедрами, и успокаивающе нашептывает что-то невнятное ему на ухо. Драко расслабляется, отчаянно хватая ртом воздух. В его глазах искрится гамма эмоций, и Гарри прижимает его к себе еще сильнее, одновременно с этим касаясь внутри него той самой точки, что заставляет Малфоя выгнуться дугой. Сбивчивое дыхание, ускоряющийся с каждым движением темп, цепляющиеся руки и разгоряченные тела. Они цеплялись друг за друга изо всех сил, стискивали свои объятья до боли в ребрах, стремились быть как можно ближе и становились одним целым. Искры в глазах, в голове ни одной мысли. Драко делал вдох и снова задыхался в требовательном поцелуе. Спина ныла и была вся в ссадинах, он ударился головой, в очередной раз прогнувшись в спине. Гарри шептал что-то успокаивающее, касаясь его виска. И Малфой знал, что успокаивает Поттер скорее себя, чем его, и продолжал касаться его волос, утыкаясь носом ему в плечо. Если бы он только мог, он бы остался в этой комнате с Поттером навсегда. Только они и запах старых книг. Запечатанная дверь, и их мир бы сузился до этих стен. Заманчиво, манящее наваждение, но разве им кто-нибудь позволил бы? Нет. Конечно, нет. И поэтому ему оставалось цепляться за Поттера сейчас, пока была такая возможность.

***

Гермиона читала книгу по зельеварению, когда чужая ладонь коснулась ее плеча. Она почувствовала холод ладони даже через свитер и вздрогнула, поднимая взгляд на Драко. На мантии Малфоя еще подтаивал снег, а волосы сырыми прядями обрамляли его лицо. В руке он держал письмо, несознательно сжимая бумагу так сильно, что она вся измялась и совсем не выглядела только что полученным конвертом. Гермиона с небольшим разочарованием захлопнула увесистый томик, который казался ей даже увлекательным. Она вопросительно взглянула на конверт, и Драко протянул его ей. — Пришло сегодня утром Дамблдору из министерства. Я перехватил сову, — Грейнджер уже давным-давно перестала удивляться таким выходкам, бывали случаи и похуже чтения чужих писем. Как-то раз они, не обращая внимания на запреты, на первом курсе вломились в комнату к Пушку, который попытался откусить их маленькие головы. Быстро пробежавшись глазами по написанному, Гермиона почувствовала, как ее сердце пропустило удар, ее лицо стало мрачным. — Значит, скоро все начнется? — Скоро все закончится, — Драко забрал конверт. — Дамблдор разозлится, — усмехнулась девушка. — У него не должно быть от нас секретов, — подмигнул Малфой, тем самым вызывая улыбку Гермионы. — У меня есть небольшая просьба, — гриффиндорка уверено кивнула, готовая поддержать друга о чем бы он ни попросил. — Если у меня ничего не получится, то ты должна будешь приглядеть за тем, чтобы мое заклинание действовало исправно, — улыбка девушки меркла по мере того, как она начинала понимать о чем идет речь. Драко продолжал говорить, а она слушала и не верила тому, что слышит. Внутри нее как будто завязали узел, ей стало плохо. Действительно, плохо. Она вскочила со своего места и ударила Драко со всей силы, тот пошатнулся, не глядя на девушку, и дотронулся до места, где точно появится синяк. «Вот Поттер удивится». — Ты не можешь так поступить! Это слишком жестоко, заставлять его… — она замолчала, сжимая ладони в кулаки. — А что ты скажешь другим? Что?! Так же попросишь молчать? — Драко взглянул на нее ледяным взглядом, сразу пригвоздив девушку к месту. — Ты проконтролируешь остальных, если это потребуется, — холодно добавил Драко. — Не забывай, что я Малфой, — усмехнулся он. — Предательство у нас в крови. Подумай о том, что я тебе сказал. Этого может и не произойти, но у нас может не остаться другого выбора. Гермиона скрестила руки на груди и нервно прикусила нижнюю губу. Она прошептала «убирайся» и даже не взглянула на удаляющуюся фигуру слизеринца. Ее чуть ли не трясло, первым порывом было побежать за Гарри и предупредить его, но она не могла и с места двинуться. В голове билась отчаянная мысль, что ей следует придумать какой-нибудь выход из этой ситуации. Она лихорадочно перебирала все идеи, но ничего не могла придумать. Самое забавное было в том, что она собиралась поступить так же со своими родными. Но не смогла. Из горла вырвался приглушенный смех, а глаза против воли начали слезиться. Оказывается, у них с Малфоем было больше общего, чем казалось на первый взгляд, да и на второй взгляд. Гермиона бездумно села на стул и открыла книгу, уткнувшись в пожелтевшие страницы. Она ничего не видела. Она лишь слышала слова Драко у себя в голове, который говорил, что так все получится. Гермиона подумала о Гарри, который был бы счастлив. В голове что-то щелкнуло, она перевернула страницу и продолжила чтение. Ей нужно было трезво оценить ситуацию, а для этого стоило сначала успокоиться.

***

— Ешь, я сказал, — упрямый взгляд, сведенные на переносице брови, в руках злосчастный кусок тыквенного пирога, пальцы измазаны в начинке. Драко невольно поджал губы, боясь их разомкнуть, а то не дай Мерлин, этот кусок сразу же затолкают ему в рот. Поттер же выглядел бодрячком даже после двухчасовой тренировки. Драко же по ощущениям понимал, что еще чуть-чуть и его стошнит, а вообще хотелось только не шевелиться, представляя, что потолок — это небо, и пытаться отгадать на что похожи проплывающие мимо облака. Неплохая была идея, это даже можно было устроить. Выручай-комната все же — все на ваш вкус. — Ты, можно сказать, отработал за двоих, так что давай! — еще чуть-чуть и в его рот начнут тыкать едой. Нужно было срочно что-то сказать. — По-моему, шестой кусок у меня до сих пор где-то в горле, ожидает в очереди на место в желудке, — Поттер тяжко вздохнул, как будто являлся жертвой, но все было наоборот. По крайней мере, так считал Драко, но мало ли что он там думал — читалось в глазах гриффиндорца. В его зеленых омутах сверкали молнии, Гарри не привык отступать, всегда стоял до конца, добиваясь своего. Малфой иногда не мог понять нравилась ему эта черта или раздражала. Скорей всего, все же второе. Особенно сейчас. Как же он вымотался, даже челюстью шевелить было лень. — Все, хватит, — Драко покачал головой и ладонью. — Если приблизишься ко мне, я тебе врежу, — Поттер наклонил голову набок и откусил от пирога. По выражению лица Гарри Драко уловил, что это что-то вроде дразнилки. Думает соблазнить его таким образом, но единственное на что хватило слизеринца — это откинуться на спину, уставившись в несуществующее небо. — Вот и молодец. Ты должен расслабиться, не надо выжимать из себя всю эту заботу или как вы, гриффиндорцы, это называете. Помощь ближнему? Ты знаешь, что несет Снейп? Он говорит, что это я подсознательно от тебя не могу отцепиться и вот жертвую своими силами. Так что давай ты придумаешь что-нибудь настолько жестокое, что разобьет мое хрупкое сердечко и заставит меня возненавидеть тебя до конца своих дней, — Драко задумчиво замолчал. — Хотя все это началось после того, как ты попытался меня убить. Почему эта чертова связь возникла именно тогда? Может, я мазохист, как думаешь? Гарри задумчиво прожевал кусок и проглотил. — Может, — и замолчал, потому что до сих пор старался не вспоминать о том дне даже в шутку. Теперь Дамблдор хотел, чтобы они тренировались больше. Надеялся, что они сами как-то разберутся со своими проблемами, а он только делал вид, что пытается помочь. Судя по всему, Драко это было до лампочки, что неимоверно сильно бесило Поттера. Но Гарри еще помнил, как позавчера распсиховался в библиотеке, накричал, поломал половину шахматных фигур. Хотя, конечно, продолжение было более приятным, и каждый раз манило его повторить то, что произошло. Сейчас все выглядело так, словно все было отлично и будет так еще очень и очень долго. Драко все так же острил, как в старые времена, и Поттер никогда бы не подумал, что будет так счастлив от придирок Малфоя к Рону. Рон же удивлял не меньше, вступая в перепалки с Драко и копируя его язвительные фразочки. Вот только Гермиона ведет себя странно, совершенно замкнулась в себе, нервно реагирует на всех, зарывшись в различную литературу. Поттер сводил все к тому, что это из-за предстоящего у нее такое настроение, ведь каждый справляется по-своему. В конце концов, не каждый день намечается война. Не каждый спокойно способен отметить в календаре, обводя цифру красным маркером, день «когда Волдеморт собрал свою армию и пришел убить нас всех». Учеников в школе осталось меньше половины, а те, кто все же решил бороться, тренировались защите от тёмных сил у Макгонагал и Северуса. — Помнишь то зеркало «еиналеж»? — задумчиво протянул Драко. Гарри удивленно посмотрел на него. — Ты смотрел в него? — Поттер думал, что зеркало надежно спрятали подальше от глаз, хотя Драко мог наткнуться на него раньше, точно так же как и сам гриффиндорец. — Я видел там свою семью. Мне было всего одиннадцать, когда я заглянул в него. Рон, кажется, говорил о том, что он видит себя капитаном команды по квидичу. — Нет, просто слышал. Ты бы хотел взглянуть в него снова? — Малфой перевернулся на живот, выжидающе вглядываясь в лицо Поттеру. Тот пожал плечами. — Зачем? Я знаю, чего хочу, — Драко хмыкнул и снова перевалился на спину. — Человек не всегда знает о том, чего он на самом деле желает. И о некоторых желаниях лучше не знать.