Одержимые

Некоторые видели солнце, Некоторые видели дым, Некоторые слышали звук пушки, Некоторые согнули лук. Иногда тетиву нужно Натянуть, чтобы издать звук. Мы оказались в огне, скажи «о-о», Мы вот-вот взорвемся. Coldplay - Atlas

Гарри, казалось, совсем не волновался. Он был уверен в себе, уверен в своих друзьях, верил в лучшее, и Малфой ему завидовал. Он видел его беззаботность, видел, как гриффиндорец заражает своим настроением остальных. Гарри был лидером, и это не просто звание, он ощущал себя таковым, и это многое значило. Драко не знал, каково это — быть примером для всех. Он не умел играть положительные роли. И теперь пришло время посмотреть на свою циничную улыбку своего зеркального отражения и вспомнить ту жестокую шутку, которую он запланировал на финал. Гермиона суетилась по делу и без, бегала везде и мельтешила в глазах. В действиях — сплошная нервозность, от которой она пыталась отвлечь себя бесконечными делами. Таким был ее способ борьбы со внутренним напряжением. Она металась между выбором броситься к Гарри и предотвратить что-то ужасное или остаться в стороне, чувствуя, как ее сердце разрывается на части. Гермиона предпочитала избегать компании Драко, но он то и дело ловил на себе ее взгляд. К слову, скула до сих пор ныла… — Ну как продвигается? У нас не так много времени, — Драко посмотрел на уставшего Поттера. Тот помогал тем, кто решил остаться в Хогвартсе. Таких было немного — и двух десятков не наберется, даже если считать вместе с учителями. Дамблдор закрыл на время шторма школу, разослав всех учащихся по домам. Но были, конечно, и совсем отчаянные, кто решил остаться. Были и те, у кого не было возможности покинуть Хогвартс. — Ну, — он вытер полотенцем лицо, — вполне неплохо, — Драко закатил глаза. Гарри улыбнулся и тихо засмеялся. — Ты лучше посмотри, кто к нам сегодня пришел, — он указал пальцем на двух слизеринцев неподалеку. Они нерешительно топтались у дверей, обыскивая взглядом зал. Пэнси и Блейз. Драко уже давно с ними не виделся, как-то все завертелось и времени на простую повседневную жизнь просто не осталось. Малфой нахмурился, тяжело вздохнул и направился к ним. Пэнси прямо-таки засияла, и оба друга заключили Драко в объятия. Отстранившись, он похлопал по плечу Блейза и улыбнулся Паркинсон. Они уезжали сегодня вечером, поэтому пришли с ним попрощаться. Все были на нервах, даже несмотря на, казалось бы, такую дружескую атмосферу. Нервный смех, напряженные спины, сжатые до побеления костяшек палочки в руках. Даже самые отважные боялись того, что должно было вот-вот произойти. Они точно не знали, когда придет Волдеморт — сегодня или через месяц, и ожидание сводило с ума. Смотря на Забини, Малфой вспоминал, каким тот вернулся после встречи с Ноттом. Блейз словно стал на пару лет взрослее. Последовательность монотонных действий, которая уже начинала действовать на нервы. Как один сплошной неудачный кошмар. Драко ждал, ждал дольше, чем кто-либо, еще с того момента, когда впервые увидел на пороге своего дома Волдеморта, уже с тех пор он знал, к чему все приведет. Он пережил отчаяние, страх, ненависть. Но ожидание всегда было мучительней всего. Оно беспокоило. Надоедало. Терзало. Сводило с ума. И полностью опустошало. И после тренировки следовал душ: холодный, теплый, горячий — под любое настроение. Потом ужин в Большом Зале, пустые столы которого нагоняли тоску, как и непривычно тихие разговоры. Поэтому все ели за одним большим гриффиндорским столом. В лазарете были пустые кровати, никаких пациентов, даже мадам Помфри загрустила, одиноко посиживая в своей каморке. Там их всегда ждал Северус, который не сдавался в своем решении помочь Драко, оказавшись на удивление упорным. Малфою было его жаль, действительно, хотя Поттер каждый раз только накалял атмосферу, зверея из-за того, что никаких продвижений не было. Всегда разгоралась ссора, ругань, чуть ли не драка, которая казалась Драко забавной, и он первые две минуты даже наслаждался устроенным шоу, пока оно ему не надоедало, а после разруливал ситуацию, как умел. В итоге на него обижались оба. Как дети. Что неимоверно бесило. На этот раз все было спокойней. Драко даже удивился, не услышав в сущности ни одной значимой подколки от Снейпа и обвинений от Поттера. Разговор лишь по делу, ничего лишнего, никаких эмоций. Спокойствие. Обреченное. Снейп закончил все быстро и, напоив Драко лечебным отваром, предложил переночевать ночь в лазарете, чтобы быть у него под рукой, если зелье вызовет какие-то побочные эффекты. И Малфой бездумно согласился. А ночь выдалась бессонной. Драко все никак не мог расслабиться, потому что как только он опускал свои веки и погружал в темноту, его охватывало необъяснимое беспокойство. Это раздражало, потому что Малфой устал, устал слушать мерное тиканье часов, которых в лазарете не было. Но как только он проваливался в сладкую дрему, его словно обливали ведром холодной воды, и Драко резко вскакивал на кровати, чтобы в паническом страхе осмотреть темный лазарет. В голове мелькали скалящиеся улыбки, исчезающие сразу же после того, как он поднимал веки. И Малфой старался убедить себя, что кошмар был во сне, в то же время слыша и чувствуя его наяву. В полночь к нему пришел Северус, чтобы проверить, как он, и после того, как профессор ушел, Драко откинул одеяло и, касаясь босыми ногами холодного мрамора, подошел к окну. Благодаря лунному сиянию и звездам было довольно светло. И тихо. И тишина, обволакивающая со всех сторон, никогда не предвещала ничего хорошего. Он переоделся из пижамы в брюки и рубашку и сел на край кровати, замерев в ожидании чего-то. Он хотел вернуться в свою спальню, но не мог сдвинуться с места, хотел уснуть, но что-то каждый раз вытаскивало его из дремы, хватая своими когтистыми лапами за горло и оставляя яркие следы. Вздохнув, Драко зевнул. В два часа пришел Северус. Он увидел замершую фигуру в темноте. И Снейп позаботился о нем, уложив белокурую голову на подушку и накрывая озябшее тело одеялом. Во сне Малфой слышал вопли, но не мог пошевелиться, его тело словно окаменело, он смотрел куда-то в потолок, но не видел его. Перед его взглядом мелькали беспорядочные кадры того, что уже произошло и того, чего он так боялся. Раздался оглушающий взрыв, и Драко дернулся от быстро сменяющих друг друга картинок. Дышать стало трудно, руки сами потянулись к горлу, сжимая его, царапая, оставляя алые полосы. Чей-то крик становился все громче, он нарастал, делаясь более оглушающим. Драко открыл глаза, жадно хватая ртом воздух, и все еще продолжая слышать крик и вдыхать дым от огня. В момент, когда его метка вспыхнула огнем, сводя мышцы в руке, Малфой вскочил на кровати и услышал громкий повторный звук взрыва. Ему казалось, что он закрыл глаза всего лишь на секунду, а часы показывали, что прошло уже пять часов. Усталость готова была прижать его к постели с удвоенной силой, но когда Драко понял, что вот — все началось и ждать больше не придется, в его крови забурлил бешеный адреналин. Он выскочил из лазарета, сразу же закрывая воротником помятой рубашки нос, стараясь не вдыхать дым, и проскакивая вниз по лестнице мимо огня. Драко слышал чьи-то голоса, но не смог сориентироваться, откуда они звучали. Голова закружилась, и он понял — Гарри использует магию. Пока он пытался вернуть четкость зрению, недалеко раздался знакомый голос. Он замер, осторожно оглядываясь по сторонам. — Драко! Выходи, я все равно знаю, где ты! Словно предчувствуя, Драко ринулся с места, на пару секунд опередив зеленую вспышку, которая продырявила пол в месте, на котором он только что стоял. Побежав, что есть сил, вперед, он очутился на первом этаже, в самом очаге пожара. В дыму мелькнула Беллатриса, оглушив его своим безумным смехом. Малфой видел дементоров. — Драко, может, присоединишься опять ко мне? — раздалось практически за спиной. Малфой ринулся дальше, пытаясь найти Поттера. — Что? Не хочешь? Ну ладно, я все равно бы тебя убил. Укрывшись за полуразрушенной стеной, слизеринец затаился, старясь отдышаться. Не сдержавшись, он все-таки согнулся пополам, содрогаясь в судорожном кашле. Глаза слезились, его чуть не вырвало. Достав дрожащей от напряжения рукой палочку, он с силой ее сжал, пытаясь прийти в себя. Драко слышал все приглушенно, это произошло из-за взрыва, поэтому был практически безоружен, ориентируясь только на свое шестое чувство. Благо, густой дым прятал его от глаз, но и ослеплял его самого. — Я хотел заполучить тебя, — раздалось над головой, он поднял взгляд и прищурился, потихоньку поднимаясь на ноги. — Но раз так, я не могу позволить своему врагу, чтобы он заполучил тебя себе, — Малфой дернулся в сторону, и стена рядом с ним рухнула. Все еще не четко видя обстановку вокруг, Драко направил палочку на еле видимый силуэт и выкрикнул «Остолбеней!» Промазал и при этом почувствовал, как внутри все сжалось, его моментально перекосило от боли. Драко рванул вбок, скрываясь за другим поворотом, но не пробежав и десяти метров, он согнулся пополам, чувствуя металлический привкус во рту. «Черт бы побрал, так мне не выманить его. Так я скорее сам себя убью, облегчив ему задачу. Всего лишь одно заклинание, а надо мной уже пора заколачивать крышку», — Драко невесело улыбнулся. Когда его схватили за руку со спины, он чуть не всадил свою палочку с разворота прямо в глаз магу, вовремя остановившись и разглядев потрепанное лицо Поттера. Очки тот где-то потерял, вымазавшись при этом в саже. Гриффиндорец потянул слизеринца за собой, чем дальше они бежали, тем лучше становилась видимость. В конце они оказались на улице. Все это время их преследовали, но теперь они хотя бы видели своих врагов. — Что будем делать? Выманим его Дамблдору? — Дамблдор мертв, — стальным голосом сообщил Гарри. Драко молча кивнул. Кто еще мог справиться с Волдемортом, кроме Дамблдора? Ответ был очевиден, конечно же, Гарри Поттер. — Волдеморт его убил, — Малфой, не рискнул в этот момент посмотреть в глаза Гарри, видя дрожащие губы гриффиндорца. Сердце кольнуло, и он коснулся его ладони. Пару секунд — не больше, терять бдительность было опасно, а в таком состоянии они оба были практически безоружны. Они остановились напротив моста, по которому и пришли пожиратели. Поттер паниковал, Драко видел это по его лицу и по его резким движениям, потому что все планы полетели к чертям, не успев даже начать осуществляться. Драко тоже смутно представлял, что им следовало теперь делать. Оба не могли использовать Аваду, а без нее им было не выиграть. — И что теперь? — Ты знаешь что, — упрямо возразил Драко. — Нет, не знаю, — огрызнулся гриффиндорец. — Гарри, у нас нет другого выбора. Ты подумал, что будет со всеми, если ты не сделаешь это? — Я подумал, что будет с тобой! — Гарри перешел на срывающийся крик. — У нас есть еще варианты, я уверен, что все вместе мы сможем остановить его. Если все объединятся, то сил хватит, — обнадеживая самого себя, продолжал Поттер. Драко осуждающе молчал. Они оба прекрасно понимали, что только Гарри мог справиться с этим, пусть все, кто был в Хогвартсе, объединят свою магию против Волдеморта, все равно будет недостаточно. Без Поттера будет все напрасно. Они свернули дальше, обходя Хогвартс с правой стороны. Просчитались, потому что из-за разрушенной стены показалась знакомая фигура и шипящий голос снова резанул по ушам. Единственное убежище находилось позади Волдеморта, за ними — ничего, бежать — подставиться под удар. Не сговариваясь, как по команде, и Гарри, и Драко подняли свои палочки, направляя их на врага. Поттер выкрикнул «остолбеней», Драко же — «Авада Кедавра» и из этого получилось ровным счетом ничего, когда атаку Гарри отбили с невиданной легкостью. — Что, солнышко, исчерпал свой лимит? Поттер жадничает? — улыбнулось безобразное лицо. Драко повторил заклинание и снова ничего. В то время как Волдеморт вполне себе был полон сил. Он загнал их в угол, словно паук своих жертв, с наслаждением играя с ними в кошки-мышки. Гарри пытался держать Драко за спиной, еще отбивая кое-как мелькающие зеленые вспышки. Когда Поттер запнулся и повалился на спину, сердце Драко пропустило удар. Он ринулся к нему, видя Волдеморта, его палочку, губы, произносящие заклинание, вспышку, рассекающую воздух и летящую прямо в грудь Гарри. Прошла секунда, за которую он открыл в себе второе дыхание. Секунда, за которую он сошел с ума. Не успев даже закричать, он видел, как зеленая вспышка поразила Гарри, и в этот момент его сердце готово было разлететься на кусочки от бешеного темпа. В ушах — нарастающий звон, в глазах — ничего, кроме ужаса, в груди – черная дыра вместо сердца. И абсолютно ни одной мысли в голове. Драко подполз на коленях к гриффиндорцу, прижимаясь к его груди и пытаясь услышать его сердцебиение. Вздох. Тихо. Выдох. И снова ничего. И внезапный оглушающий толчок в его груди. Гарри болезненно выгнулся и со скрипом сжал зубы, изгибаясь в ужасном припадке. Все его тело сотрясалось от бесконечных судорог. Пока Малфой улыбался, видя что это всего лишь круцио, всего лишь круцио, всего лишь круци… Он, все еще стоя на коленях, направил свою палочку на Волдеморта, который и не думал прекращать свою игру с Поттером. — О, Драко, скалишь зубки? Это у тебя от матери, — Волдеморт вздохнул, как если бы просто вел беседу со своим другом. — Нарцисса так хотела тебя защитить. Ну что ты, не смотри на меня так серьезно, она защищала тебя не от меня. Она защищала тебя от того, что я пробудил в тебе, — Драко стиснул губы, ему было противно от того, что такое мерзкое создание произносило имя его матери. — И что? Думаешь, сделаешь грозный вид, и все в страхе разбегутся? Мы оба знаем, что у тебя ничего не выйдет. «Авада Кедавра» — пусто, «остолбеней» — отбито. «Круцио» — пусто, «остолбеней» — снова отбито. И мерзкий смех с шипящими нотками. Сосредоточившись, пока ему давали такую возможность, он отчаянно цеплялся за что-нибудь, хоть что-нибудь внутри себя, ведь пока он был жив, у него еще были силы на сражение. Выпрямившись, он двинулся вперед, Волдеморт прекратил пытку Гарри и отправил в слизеринца зеленую вспышку, которая пролетела мимо, рассекая со свистом пространство. И снова выкрикнув в отчаяние «Авада Кедавра», Драко стиснул губы. Конечно, у него ничего не получилось. Ни в первый раз, ни во второй, как бы он ни пытался, как бы ни желал убить, магии были какие-то жалкие ошметки, которых не хватало даже на элементарную царапину. Он был пуст. Нырнув под очередной вспышкой, он проскользнул мимо Волдеморта, пытаясь отвлечь его хотя бы от Поттера, пока тот не придет в себя. С его стороны слышались слабые стоны. Приблизившись почти впритык, Драко вцепился в холодные руки, на миг вызвав удивление в глазах Темного Лорда, но его тут же отбросили, как котенка. Поттер выкрикнул «остолбеней» и ударил прямо в спину Волдеморту. Малфой ринулся к Гарри, помогая подняться и, поддерживая его, чуть ли не взвалив полностью его себе на плечи, перетащил в безопасное место. Секунда на отдых, прочищение желудка, кровь на губах и снова через обломки полуразрушенных стен. Под ярким солнцем, которое уже успело взойти, нещадно обжигая всех своими лучами. Огонь, дым и солнце. Драко просто задыхался, но продолжал идти, радуясь уже тому, что они сумели вырваться вперед, и тут же вздрогнув всем телом при звуке разъяренного голоса оправившегося Волдеморта. Свалив тело Поттера на землю, Драко повернул его лицо ладонями на себя. Совсем рядом уже слышались голоса подмоги. Гарри все еще приходил в себя. — Все будет хорошо, — прошептал Малфой. — Все будет хорошо. — Драко?.. — Поттер посмотрел на него растерянно, а слизеринец коснулся его губ своими в быстром поцелуе. Отстранившись, и снова повторив свой нетерпеливый поцелуй, как если бы они делали это в последний раз. И Малфой не мог напиться, не мог перестать делать этот последний глоток, не мог перестать дышать. И Гарри видел расплывчатый силуэт Гермионы из-за плеча Драко, видел ужас в ее глазах, чувствуя, как внутри него все леденеет, и ладони прижимающие его голову к плечу в уже не такой белоснежно чистой рубашке. В висок упирался острый кончик волшебной палочки. Дрожащие ладони в волосах, все так же прижимающие его к плечу. — Обливиэйт…* — Гарри забыл сделать вздох. Он открыл рот, чтобы закричать, но вырвалась только тишина, и только крик Гермионы заглушил его собственный — немой. Он погрузился во тьму, все еще ощущая, как кто-то осторожно с особой нежностью держит его в объятьях. Он цеплялся за эти руки, цеплялся за взгляд серых глаз, за яблочный запах и светлые пряди. Он искал в темноте слабую улыбку на лице белокурого слизеринца, кричал, проклинал его и просил прощения, чтобы потом вновь упасть на колени, в истерике качаясь взад-вперед, касаясь лбом пола, и судорожно называя его имя. Имя, которое он произносил и не знал, он больше не мог вспомнить, чье имя так отчаянно выкрикивал, из-за кого чувствовал зияющую пустоту в груди. Он поднял от пола взгляд, чтобы увидеть того, кто заставил его чувствовать такую агонию, но не увидел даже отдаленного силуэта. Он был один. Он кричал в пустоту. Он называл несуществующее имя. Гарри продолжал оглядываться, поднявшись на ноги, пытаясь выловить взглядом человека, который был ему так нужен, которого он помнил минуту назад, а теперь не знал, какого цвета были его глаза. Не знал запаха его волос, оттенка улыбки и нежности рук. В голове – пустота, в груди – щемящее чувство. Замерев совсем один, он уже не ощущал отчаяния или боли, он просто удивленно смотрел куда-то вдаль, уже не помня почему он здесь, человека ли он искал и искал ли он кого-то на самом деле. Ничего. Была лишь мысль, что он не должен быть здесь, что его ждут где-то там, потому что у него оставалось незаконченное дело. Гарри должен был закончить войну, отомстить за Дамблдора, помочь так нуждающимся в нем людям. И когда он вновь открыл глаза, перед ним была обеспокоенная Гермиона, которая изо всех сил пыталась не разрыдаться, улыбаясь подрагивающими уголками губ. Он встал на ватных ногах, оглядывая руины Хогвартса мутным взглядом. Костяшки разбиты в кровь, в руках его палочка, в голове — лишь одно заклинание, состоящее из двух слов. — Что мы теперь будем делать? — тихо прошептала Гермиона. Гарри удивленно посмотрел на нее. — То, что должны, — девушка не посмотрела на него, оставаясь так же стоять на корточках рядом с полуразрушенной стеной. И Поттер снова обрел ту самую уверенность. Он еще помнил о странном волнении, о колебаниях, но не знал причин, не пытался понять, почему он не сделал все сразу, почему он убегал, и кого он держал за руку. Его мышцы ныли, но Гарри унял в своих ладонях дрожь, когда встретился с тем, кто убил его родителей и сделал его легендой. С тем, кто оставил шрам на его лице, с тем, кто каждый год так упорно искал с ним встречи. Тот, кого он не хотел называть, не потому, что боялся, а потому, что даже его имя было отвратительным. И пасть этого человека продолжала скалиться, смотря на него, а в глазах читалось чувство триумфа. Когда их магия столкнулась, ярко-красный поток против мутно-зеленого, задорная искра в прищуренных глазах на безобразном лице стала исчезать. Их борьба была напряженной и долгой. Но Гарри словно смог открыть в себе второе дыхание, он не совсем понимал, откуда взялось эти чуть еле заметные зеленые полосы в его Аваде, но они спасли его, создав перевес сил, который был на его стороне. Волдеморт в последний раз усмехнулся и прошептал какие-то слова, которое потонули в ярком взрыве, который поглотил его с головой.

***

Опираясь руками о стену, Драко поднялся на ноги. Стертая в кровь ладонь напряженно сжимала волшебную палочку. Его некогда белоснежные пряди сейчас потеряли свой былой цвет под слоем пыли и грязи. От виска начинались алые разводы по всей правой стороне лица. Но серые глаза смотрели уверенно и четко на весь творившийся кошмар. И в голове вертелась лишь одна отчаянная мысль:

Это конец?..

Он сделал шаг, потом второй, с трудом передвигая ноги. Солнце уже не казалось таким ярким, оно исчезало в темноте, мир погружался в сумерки в отражении серых глаз. Холодный ветер обдал леденящим порывом его кожу, Драко запнулся и повалился на колени. Он не оглядывался назад, потому что знал, что если посмотрит, то уже не вернется. И его взгляд был направлен на далекую фигуру Поттера, который радостно помогал Гермионе подняться, который обнимал Невилла, и для них солнце светило ярко-ярко, когда для Драко его свет мерк с каждым мгновением. Драко улыбнулся и закрыл глаза, погружаясь в беспросветную темноту. Его солнце зашло.