Когда уйдут единороги

Нэлл как раз заканчивала вышивку на подоле платья для Элоизы, когда раздался очередной стук в дверь. Девушка посмотрела в окно, за которым уже сгущались сумерки. «Поздновато для детей», - подумала она. Весь день к ней в дом стучались дети, добравшиеся в основном на утащенных у родителей лошадях и повозках, и все они задавали ей только один вопрос: «Мисс, вы случайно не видели недавно дракона? У него переливчатая чешуя, алмазные когти и янтарные глаза. Он очень старый и умный, и его зовут Басси». Нэлл всегда только отрицательно качала головой и предлагала им какое-нибудь угощение в дорогу. Что толку говорить, в какую сторону полетел Бастиан? Они все равно никогда его не догонят. А если и догонят, то только расстроят еще сильнее. Что ж, видимо, это еще одни запоздалые искатели драконов. Надо на них взглянуть, и если им опять самое большее пятнадцать лет, никуда она их не пустит на ночь глядя. Поспят у нее, а наутро отправятся назад, к родителям в Плаксли. Нэлл открыла дверь и замерла, удивленно рассматривая своих гостей. То, что эта парочка не из Плаксли, было ясно сразу. Как, впрочем, и то, что они уже давно не дети, да и вообще не люди. Уж кого Нэлл меньше всего ожидала однажды вечером увидеть у себя на пороге, так это эльфа и гнома. - Здрасте, - буркнул гном. Он был небольшого роста, но это нисколько не мешало ему выглядеть весьма воинственно. Камзол нежданного гостя был весь покрыт дорожной пылью, зато закинутая на плечо секира была начищена так хорошо, что угрожающе блестела даже в слабом свете свечей. Его густая черная борода опускалась чуть ли не до самых стоптанных сапог, закрывая практически все лицо, кроме грубого, словно вырезанного из камня носа и блестящих черных глаз. Эльф же был полной противоположностью своего спутника: высокий (Нэлл прикинула, что, подойди она поближе, ее макушка приходилась бы вровень с его плечом), с серебряными волосами и глазами, он выглядел весьма ухоженным и куда более дружелюбным. По крайней мере, свой кинжал он держал на поясе, а не в руке. Пока Нэлл разглядывала это серебристое чудо, гном бухнул секиру на пол, оперся на ее рукоятку и поинтересовался: - Этта… Хозяюшка… Тут у вас… как его… постоялый двор чтоль? Или не постоялый? - А? – только и смогла спросить опешившая девушка. - Что «а»-то? Говори, заночевать тут можно? - Торвальд, - мягко позвал эльф. – Не приставай к девушке. Я ведь говорил тебе на развилке, что таверна и постоялый двор в другую сторону. Но ты же никогда никого не слушаешь, хотя за триста лет мог бы уже и понять, что я в картах разбираюсь куда лучше тебя. В общем, - он чуть повернулся, обращаясь на этот раз уже к Нэлл, - извините за беспокойство, мисс. Мы уже уходим. Просто этот упрямец никогда бы не поверил, что это не таверна, не получи он неопровержимых доказательств. С этими словами эльф лихо развернулся на каблуках и бодро пошагал в темноту. Торвальд открыл рот от возмущения. Он попеременно смотрел то на стремительно удаляющегося эльфа, то на уютный огонь в очаге Нэлл. В конце концов, повертев головой несколько секунд, он принял окончательное решение и уселся на пороге. Эльф, которого уже поглотили было сумерки, заметил отсутствие своего спутника и снова возник перед домом. Именно возник – у оцепеневшей Нэлл сложилось впечатление, что он словно материализовался прямо из воздуха. - И? – поинтересовался он у гнома. - Слушай, Мириаль, я тебя умоляю, - жалостливо протянул Торвальд, - давай больше никуда сегодня не пойдем. Я так не могу. Тебе-то хорошо, ты прямо-таки порхаешь по этим чертовым дорогам. А мы, гномы, так не умеем. Вместо ответа эльф опять заговорил с Нэлл: - Мисс, простите моего друга. Он немного устал и поэтому несет несусветный бред. Сейчас он придет в себя и поймет, что у вас все-таки не постоялый двор. - А на сколько вы хотели остаться? – Нэлл сама не знала, почему это спросила. Она никогда не слышала, чтобы эльфы гипнотизировали людей, но, видимо, Мириаль был особенным: его серебристые глаза вводили в транс, от них невозможно было оторваться. По крайней мере, Нэлл не могла перестать смотреть на него, и ей совсем не хотелось, чтобы он вот так взял и просто ушел. - На две ночи, - сразу оживился гном. - На одну, - поправил его эльф. - На две. - На одну. - Две. - Одну! - А я говорю, две! – взорвался Торвальд. – Нам потом еще идти и идти. Мне нужен нормальный отдых! Мириаль смиренно вздохнул. - Хорошо, на две. Скажите, мисс, это возможно? - Конечно. Мне есть, где вас разместить. И можете называть меня Нэлл, - и она лучезарно улыбнулась эльфу. «Э, милочка, да ты совсем сбрендила, – шепнул ей в этот момент здравый смысл. – Строишь глазки волшебнорожденному! Больно ты ему нужна… Отправила бы их лучше по комнатам, а сама занялась элоизиным платьем.» - Весьма польщен, Нэлл! Я Мириаль, придворный менестрель герцога Виндландского, а это мой давний друг, Торвальд из рудников Силвертауна. Торвальд, не дожидаясь приглашения, протопал прямо на кухню, а Мириаль задержался и галантно поцеловал девушке руку. Когда и он исчез в дверном проеме, Нэлл была вынуждена признаться себе, что после такого ее здравый смысл замолчит как минимум на пару суток. * * * На следующее утро Нэлл встала практически на рассвете: она собиралась быстро сбегать к живущему неподалеку торговцу за лентами для корсета (вот же чертово платье, сколько от него мороки, подумалось ей) и продуктами – как-никак, ей надо было кормить своих постояльцев, особенно гнома, который отличался весьма завидным аппетитом, как она успела заметить за ужином прошлой ночью. Впрочем, о Торвальде она только это и знала: он был не слишком разговорчив, да и не особенно интересовал девушку. То ли дело Мириаль… Нэлл помотала головой. Эти серебристые глаза были как какое-то наваждение… А ведь они знакомы всего-то несколько часов! От этого надо срочно избавляться, и самый верный способ – проводить дома минимальное количество времени и, как следствие, вообще не сталкиваться с эльфом. Поздравив себя с такой разумной мыслью, Нэлл решительно натянула плащ, взяла деньги и корзину, вышла за порог… и едва не налетела на сидящего на крыльце Мириаля, который сосредоточенно вырезал что-то из небольшого кусочка дерева своим кинжалом. - Доброе утро, - улыбнулся эльф. – Как спалось? - Ничего… то есть хорошо…а… так, минуточку, - собралась наконец с мыслями Нэлл, - ты вообще что здесь делаешь в такую рань? - Сижу, - тут же последовал невозмутимый ответ. - Зачем?! - Да так, - Мириаль пожал плечами, - набродился по лесу, устал, пришел и сел отдохнуть. - Ты что, всю ночь не спал? – благоговейно спросила Нэлл. Она обожала ночные прогулки, впрочем, как и другие романтичные способы времяпрепровождения. - Вообще-то мы никогда не спим. - Кто «мы»? - Эльфы. Или, как называет нас Торвальд, ушастые недоразумения, - усмехнулся Мириаль. – Если тебе будет как-нибудь нечего делать, спроси у Торвальда, что раздражает его больше всего на свете, и сразу же услышишь лекцию о глупых эльфийских ушах. Раньше я страшно на него обижался, а теперь перестал. Он постоянно ворчит и вечно чем-то недоволен, но он хороший друг, и за триста с лишним лет он уже много раз это доказывал. - Тебе триста лет? - Не мне, ему, - поправил эльф. - А тебе сколько? – спросила Нэлл. – А, нет, подожди, дай вспомнить… До меня доходили слухи про менестреля Виндландского герцога. Если я ничего не путаю, тебе должно быть…ээ… шесть тысяч лет? - Вообще-то всего три, - усмехнулся Мириаль. – Хотя по вашим меркам и это многовато. Моя мать была одной из первых пришедших к вам эльфов. У Нэлл внезапно потемнело в глазах. Как это – пришедших? Эльфы тоже не из этого мира? Но тогда… - П-пришедших? – переспросила она. - Ну да. Много тысяч лет назад…. - Он отправил вас сюда, - перебила девушка. В ее голосе послышались слезы. – А теперь зовет обратно, и вы должны уйти, потому что вы больше не нужны. Да? Мириаль удивленно взглянул на нее: - Откуда ты это знаешь? - Да так, - вздохнула Нэлл, - я вчера поговорила с одним драконом. Его зовут Бастиан, он из Плаксли. - Как же, старина Басси! – воскликнул эльф. – Весьма и весьма достойный дракон. Мы с ним давно друг друга знаем. Он немного нервный стал к старости, но соображает еще хорошо. – Мириаль немного помолчал и добавил совсем другим тоном: - Бедняга, ему, наверное, было ужасно тяжело уходить… - А тебе уходить легко? – спросила Нэлл почему-то с вызовом. - Тоже нет, конечно. Но ведь мой лучший друг уходит вместе со мной, а больше по мне некому скучать. - А если я скажу, что буду по тебе скучать? – внезапно выпалила Нэлл и тут же зажала рот рукой, поразившись собственной дерзости. Да что с ней такое? Пару секунд Мириаль молчал, внимательно изучая лицо девушки, затем вздохнул: - Знакомый блеск в глазах… Ну почему же это всегда случается так не вовремя? - В смысле? - То, что ты сейчас испытываешь, называется "наваждением". Честно говоря, это происходит с людьми довольно часто. Вы просто берете и за пару секунду влюбляетесь в эльфов, причем вам всегда кажется, что это всерьез и навечно. И отучивать от этой неприятной привычки совершенно невозможно - поверь мне, я все три тысячи лет пытался… Но учти, из этого почти никогда не выходит ничего путного. И дело даже не в том, что наша жизнь обычно длится в сотни раз дольше… Просто эльфы редко влюбляются в людей. Я не знаю, почему. Наверное, мы просто другие. Самое большее, что мы можем испытывать по отношению к людям - это симпатия. Мириаль усмехнулся: - В этом смысле нам далеко даже до драконов. Хотя мне люди всегда нравились больше, чем остальным эльфам. И, возможно, если бы у нас было больше времени, ты смогла бы удержать меня. Честно говоря, я бы очень этого хотел. Мне слишком уж нравится этот мир… Но сейчас уже поздно: скоро уйдут последние из нас, и ничего нельзя будет изменить. - Но почему? Почему вы все уходите? – закричала Нэлл. – Что я буду без вас делать? И что я буду делать без тебя? - Жить, - пожал плечами Мириаль, – так же, как жила раньше. И стараться сохранить хотя бы воспоминания о магических существах. Что касается лично меня… Поверь, почти все хотя бы раз в жизни влюбляются в эльфа. Это у тебя пройдет. Вопрос лишь, как скоро. - Неужели ты не можешь остаться? – прошептала Нэлл. Эльф покачал головой. - Я погибну. Я мог бы остаться, если бы моя душа принадлежала тебе. Или любому другому человеку. Но пока она еще принадлежит моему миру и стремится туда вместе с сотнями других душ, и ты уже не успеешь завладеть ею. Признаться, мне и самому немного жаль. Но я не могу жить без души. - А наш священник говорил, что у волшебных созданий нет душ, - возразила Нэлл. - Значит, ваш священник ничего не понимает. Мы, конечно, не люди, но мы слишком долго жили с ними бок о бок, чтобы не иметь души. В любом случае, это бесполезный спор. Мы с Торвальдом уже и так сильно задержались. Вскоре уйдут Последние, нам надо спешить, чтобы не отстать от них, иначе мы погибнем. - Последние? Кто такие Последние? - Единороги, - мягко сказал эльф, и его серебристые глаза подернулись дымкой. – Последними всегда уходят единороги. Их редко можно увидеть, но они всегда рядом и всегда оберегают вас… Я даже не могу себе представить, как они вообще сумеют покинуть людей - слишком уж они вас любят… Но его зову невозможно сопротивляться. Эльф поднялся с крыльца, по-прежнему держа в руках кинжал и обструганную деревяшку. - Как только уйдут единороги, все волшебство окончательно исчезнет из мира людей, и больше уже никогда не вернется. А это произойдет уже скоро. Поэтому завтра утром мы покинем тебя, чтобы не отстать от остальных. Прости. И Мириаль скрылся в доме.