Хрупкое сердце

- Господин Ори. Я обернулся, когда вовремя вспомнил, что использовал не полное имя, а сокращенное, потому что даже в таком далеком порту от столицы могут узнать древнее и редкое имя и тем более фамилию. Благо здесь никого не интересуют такие подробности и лицо, главное деньги. Поэтому здесь столько контрабандистов, хотя я к ним не отношусь. - Да, офицер? – Отозвался я пожилому человеку с потрёпанными временем эполетами на темном мундире. - Наш капитан приглашает вас к завтраку, разумеется, как только вы обустроитесь в своей каюте. Я застыл в недоумении от такого приглашения. Зачем я понадобился капитану? Но требование этикета, к которому меня приучали с детства, взыскал свое, я поспешил ответить на приглашение: - Я с радостью разделю трапезу с вашим капитаном. Офицер склонил голову и добавил не очень обрадовавшие меня слова: - Я вынужден настаивать снять повязку с глаз во время завтрака. Надеюсь, это не поставит вас в неловкое положение? - Нет, я все понимаю. - Тогда за вами зайдут. Офицер ушел, а я грустно посмотрел на волны, надеясь, что это просто вежливый интерес к моей персоне, а не ловушка с приветом из столицы. В каюте я, наконец, снял с себя коричневую шляпу, полы которой так удачно закрывали и набрасывали тень на верхнюю часть моего лица, кожаная куртка и шейный платок, который я натягивал до носа, тоже полетели на кровать. В каюте стоял таз с чистой водой и потрескавшееся зеркало. Снял с себя пропотевшую в пути рубашку и хорошенько умылся. Я поднял глаза на зеркало, давно уже на себя не смотрел, не до того было в этом изматывающем долгом путешествии… А я изменился за время путешествия, похудел, осунулся, щеки немного впали, а под глазами были странные тени. Хотя это почти нисколько не смогло испортить меня. Я с некой безразличностью вглядывался в свое отражение. У меня аристократическое лицо, которое сразу привлекает внимание, что и заставляет меня постоянно скрываться. Золотые кудри с вкрапленными от корней белыми прядями, они часто лезут мне в глаза, если я не придерживаю их шляпой или кольцом золотого обруча. Мои глаза светятся даже в темноте и разных цветов – правый чисто золотой, а левый серебряный. Они постоянно переливаются, и я ввел себе в привычку наклонять полы шляпы, чтобы они не реагировали на любой слишком яркий источник света. Даже тусклый свет горящей лучины поймал мой правый глаз, и радужка переливается, словно плавленое золото. Я прикрыл свои большие глаза и привычно мягко обнял свои плечи. - Папа, папа, а ты что, эльфийский принц? - Нет, милая, эльфы здесь не живут. - Значит ты гном. - Но я выше тебя. - Ты высокий гном. - Да почему же я гном, принцесса? - Потому что у людей не бывает таких глаз. У мамы нет, у деда нет, у тети нет, а у тебя есть. Ты эльфийский принц! - Если кто из нас и эльфийская красавица, то это ты, малышка. Ты намного красивее меня, солнышко. Намного. Я одернул себя, отвлекаясь от воспоминаний. Я ни разу не срывался на жалость к себе и не собираюсь начинать. Сердце заледенело, и пока оно в замерзшем состоянии, в груди тяжелый камень. Но не боль. Не хочу ее чувствовать. В каюту тихонечко постучали. - Господин, капитан готов вас принять. Я ответил, не открывая дверь: - Дайте мне минуту, пожалуйста. - Я жду вас. Глубоко вздохнув, я надел на себя чистую и сухую белую рубашку, набросил коричневый длинный кожный жилет. Открыв дверь, я тряхнул головой, чтобы челка закрыла мои глаза, и проигнорировал удивленно вытянувшееся лицо молодого неопрятного матроса. Я мягко улыбнулся мальчику, и тот, приободрившись, повел меня за собой. Каюта и одновременно кабинет капитана предстала передо мной очень уютной и светлой. Капитан стоял спиной ко мне по другую сторону стола, на котором были уже выставлено все к раннему завтраку. Мальчик поклонился и оставил нас вдвоем. Я не спешил одергивать старого моряка, который, ссутулившись, смотрел в окно на волны, неповторимо переливавшиеся цветом, от светло-зеленого до иссиня-черного. - Прошло пятьдесят лет и еще три года с тех пор, как я первый раз ступил на судно. И больше я никогда с него не сходил, живя в море на корабле. Я молча вслушивался в глубокий голос, совсем не хриплый, какой бывает у почтенных старцев, а богатый и низкий. Еще несколько минут мы простояли в тишине, а я гадал, каково это: влюбиться в стихию настолько, что посвятить свою жизнь ей. - Простите мне мою грубость, господин, я послал за вами, чтобы просить помощи, а веду себя как невежливый глупый старец, - он обернулся ко мне и кивнул на стул с другого конца стола, - пожалуйста, присаживайтесь. Я вежливо улыбнулся краешком губ и спокойно сел за стол, поняв, что скорее всего это не ловушка. Во мне проснулся неподдельный интерес к происходящему. Капитан сел только после меня. - Ни о чем не волнуйтесь, капитан. Для меня честь быть приглашенным к вашему столу, однако вы меня заинтриговали. - Юноша, смею заметить, вы тоже сумели это сделать, - я резко поднял на него глаза и понял, что он не отводит от меня изучающий взгляд. Смутившись, я потупил глаза, поняв, о чем он. Не пойми откуда взявшийся странник со странными глазами и цветом волос. - Прошу вас, приступайте к кушаньям. Кук на нашей старой посудине стар, как и я, однако готовит весьма недурно. - Капитан, вы можете просто обращаться ко мне по имени. - Спасибо, Ори. Знаете, а я вам солгал. Я удивленно снова на него посмотрел, не понимая, о чем он. Тот сделал жест, чтобы я продолжал пробовать удивительнейший на вкус лосось, и принялся рассказывать. - В пылу своей молодости я как-то прекратил службу на корабле. Тогда я в первый раз в своей жизни переплыл Древнейший океан и оказался в Новом Мире. Мальчишкой я был горяч и неустанно хотел познать как можно больше нового. Я сошел с корабля и в городе-порту Картонге пробыл неделю. Каждый день я встречал новых существ, коих не водится на нашей родине. Все было так удивительно, странные языки, маленькие бородатые люди, которые были гномами, как я понял позже, дриады, которые перешептывались так, что, казалось, это ветер научился петь. Сады украшали деревья, цветки которых закрывались и раскрывались непрерывно и пахли так, словно я попал в рай… А на седьмой день я встретил её. Она была ни с чем несравнима. Черные волосы, острые скул, кошачья походка. Ее пронзительные глаза впились в меня, и я застыл на середине улицы. Я был покорен, а ей это польстило. Меня поглотила страсть юных лет, и ночь мы провели вдвоем, даже не знаю, что подвигло ее на это. А утром я увидел её уши. Отвращение сдавило меня, и я ушел. Испугался и уплыл с командой обратно на родину, а год спустя вернулся. Она ждала меня, а на ее руках был ребенок. Мой ребенок. Я испугался и сказал, что не хочу знать ни её, ни этого отродья. Она просто грустно улыбнулась и назвала его имя, а затем ушла. Навсегда ушла, и я больше никогда её не увидел, и моего маленького эльфенка. Я посмотрел на старого капитана, в его глазах была бесконечная тоска и сожаление. Я сглотнул и тихо промолвил: - Зачем вы все это мне рассказали? - Потому что я хочу просить вас о многом, и хочу донести до вас, почему это так важно. - И чем же могу я вам помочь? - Ори, зима приближается. Прошло лето, и мой корабль последний, который отвезет немногих путников в Новый Мир. Мое судно вернется обратно, и на следующие пятнадцать лет все побережье скует лед. Отделит на десятилетия эти миры. А я стар и прожил долгую жизнь, которая может скоро закончится. Но мне нужно, чтобы вы нашли моего сына в новом мире и лишь передали ему мое послание. Я широко распахнул глаза и удивленно на него посмотрел. - Почему я? - Вы единственный мой пассажир, который совершенно не походит на контрабандиста. Тем более я хорошо вижу ваши глаза, Ори, они скрывают за собой глубокий мир доброго молодого существа. Но ваш внутренний мир искажен горем и почернел от одиночества, я не собираюсь узнавать о вас больше. Я прошу вас, окажите мне большую услугу. Меня пробрало от его слов, от понимания того, как он прав. Какого это быть одиноким… Мне до боли захотелось ему помочь, и я сказал: - Я хочу вам помочь. Но как я его найду? - Его зовут Измир. Он эльф, и больше я ничего не могу дать вам в помощь. Но я хочу кое-что подарить, и клянусь, это вам поможет. Хотя я не смогу объяснить для чего оно пригодно. Я поспешно замотал головой: - Мне ничего не надо! Капитан улыбнулся, и его улыбка стала походить на трещину в скале: - Ори, я хочу отдать это именно вам. Я видел много людей из разных миров, но таких, как вы, ни разу. Никто не поможет старику, не спросив заранее о цене. - Спасибо вам. - Не стоит, это я вам благодарен. А теперь ступайте, я вас задержал, - я встал, и уже у двери он снова окликнул меня, - и, Ори, я никому не скажу о вас. Никогда. Я посмотрел на старого моряка и, грустно улыбнувшись, закрыл дверь.