Жизнь на цепи

      Уилл сидит в кресле, оперевшись на подлокотник, слегка прикрывая рукой рот, будто он хранит какой-то любопытный секрет, который так и хочет рассказать, но обещал кому-то его сохранить, и потому вынужден помалкивать. На самом деле Грэм просто чувствует себя неуютно в этом огромном доме, наполненном дорогущими статуями, картинами, изысканными мебелью и коврами. Все вокруг здесь просто вопит о том, как богат его хозяин и насколько хорош его вкус, это ужасно раздражает по той причине, что напоминает подобную обстановку в Балтиморе, в доме одного весьма знакомого психотерапевта. Воспоминания охватывают совершенно неожиданно, утаскивая в мир абсолютной тьмы и лжи - другой характеристики их с Ганнибалом прошлое и не заслуживает. Какой бы сильной ни была ностальгия и насколько бы Грэм ни хотел, чтобы это было правдой, но сейчас ничего не изменишь, факт остается фактом. И сейчас он находится в этой комнате с единственной целью: дождаться Шерлока, узнать побольше информации и поймать опасного преступника. В комнате Уильям совершенно один, мисс Кранс уехала по неотложным делам, а он остался, не желая возвращаться в одиночестве в старую серую конуру, где приходилось сейчас обитать.       Профайлер несколько минут не сводит взгляда с кресла напротив, мысленно переносясь в столь нужный ему сейчас кабинет, ведь там было такое же кресло, он не раз изучал его взглядом, не в силах поднять глаза на доктора. Великолепное воображение и память медленно, будто по волшебству, превращают комнату мистера Милвертона в кабинет Ганнибала: первым появляется широкий письменный стол, на нем возвышается статуя черного оленя, на стене изумительные картины, а второй этаж заполнен стеллажами с книгами. Не раз Грэм прогуливался там, вытягивая и осматривая какое-нибудь из чудесных произведений, удивляясь, как идеально подобрана литература для подобного кабинета.       Сейчас он ищет не книгу, нет, сейчас ему нужно найти обладателя этого прелестного помещения - доктора Лектера. Уилл поднимается с кресла и внимательно осматривается, молча любуясь и чувствуя, как болезненно сжимается сердце внутри - сколько всего случилось в этом кабинете, сколько всего было сказано и сделано. Он медленно подходит к папке Ганнибала, лежащей на столе, проводит по ней рукой, осторожно открывает: странный рисунок - мужское тело пронзено различными острыми предметами, оружием и тому подобным. «Ты должен был понять раньше, кто я...» - слышится тихий голос его доктора, спокойный и с некоторой укоризной, с оттенком легкого разочарования. Мужчина на рисунке превращается в Уилла, он корчится в агонии, и профайлер почти физически чувствует, как в него вонзаются все ножи, пилы и топоры с этого жуткого наброска. - Ненавижу... – отчаянно срывается с губ, Грэм с силой сжимает рисунок в руке, и сквозь пальцы чувствует горячую липкую кровь, кажется, это кровь из самого сердца, пусть выльется, пусть оставит его вместе с этой невыносимой болью, этим осознанием предательства. – Ненавижу! – он бьет рукой по столу, вздрагивая всем телом от тихого шороха сбоку, кажется, рядом кто-то есть.       Уилл рассеянно мотает головой, кабинет его доктора рассыпается на мелкие кусочки пазла, возвратив измотанного безумием профайлера в гостиную Милвертона. Грэм бросает неуверенный взгляд на кресло, а потом вспоминает о том, что вытащило его из галлюцинации странное движение, но вокруг никого. Он тяжело дышит, внезапно услышав, как скрипит паркет за спиной - кто-то стоит прямо позади него. Кто же подкрадывается из-за спины, кто столь бесшумен и ловок и смотрит ему сейчас прямо в затылок? Ответ застывает в сознании, не желая формироваться в законченную мысль. Грэм нервно сглатывает, берет себя в руки и медленно оборачивается.       Перед ним стоит Ганнибал Лектер, и, вопреки всем ожиданиям кудрявого эмпата, он не измученный побегом, небритый и грязный, а такой как всегда – идеальный, в своем дорогом костюме, оригинальном галстуке, с аккуратной прической и маникюром. Грэм смотрит на него как на привидение, чувствуя себя загнанным в угол зверьком, ожидающим, когда его разорвет на клочья чудовище. - Нет... – сломлено вырывается с сухих губ, его трясет, он хватается за столик, чтобы не свалиться с ног. - Нет!.. Ты не настоящий!.. Это мое воображение! Ты не можешь... – он задыхается в новом приступе, чувствуя, как пронзительная боль возвращается семимильными шагами. - Ты галлюцинация! Прошу!.. Пусть ты будешь ею... Пожалуйста! Ну, пожалуйста... - он чувствует, как горячие соленые слезы стекают по его щекам, чувствует, как каменеют мышцы и кружится голова, а крепкие руки подхватывают обессиленное тело, что уже не может держаться на ногах. - Тихо-тихо... – столь желанный, родной голос, как он соскучился по нему. Как же он жил без него? – Уилл... – его имя звучит с его губ столь трепетно и взволнованно, он зовет его, желает возвратить к себе... Себе... - Ненавижу... – отчаянно, будто признается в совершенно противоположном, шепчет Грэм прежде, чем туман застилает глаза, а сознание покидает его, оставив обмякшее тело в руках монстра.