Жизнь на цепи

      Молчание длится слишком долго, пустая комната с единственным стулом начинает надоедать. Шерлок осматривает Чарльза, пребывающего в своих чертогах, размышляя о том, что его пальто на коленях у шантажиста на фоне белых стен смотрится слишком контрастно и кажется совершенно лишним.       - Ты очень громко думаешь, – подмечает тихо Чарльз, на его губах блестит улыбка, и он, открыв глаза, окидывает внимательным взглядом заскучавшего детектива, тот лишь поднимает бровь, не любит, когда его цитируют. – Как твое плечо? Ганнибал был не очень приветлив, – Холмс раздраженно вздыхает, на его языке это значит: «Ты прекрасно осведомлен о моем плече, оставь свою лицемерную заботу для облизанных дамочек». – У нас сегодня гости к ужину, - продолжает мужчина, сделав несколько шагов к Шерлоку и протянув руку, чтобы прикоснуться к его кудрям, но тот отстраняется. – Надеюсь, ты переоденешься и встретишь их со мной, – на лице у Холмса читается полное равнодушие, будто у него есть выбор, и он может отказать. Магнуссен подходит к двери и оглядывается, задумчиво промолвив, - Это будут Ганнибал и Уилл, небольшой семейный ужин, – детектив поднимает глаза, и, наверное, никогда на короля манипуляций не выплескивали столько едкой иронии и презрения в одном только взгляде. Впрочем, это ничуть его не расстраивает, Чарльз готов к подобному, он выходит за дверь и машет рукой охране, которая тут же направляется к мистеру Холмсу. Мыслей о сопротивлении нет, Шерлок спокойно проделывает путь в очередную комнату и даже покорно позволяет себя переодеть двум хмурым лакеям. Из головы не выходит Уилл. Вспоминая, в какой ситуации оставил его, мужчина корит себя, ведь его напарник серьезно рисковал, оставаясь наедине с разъяренным убийцей, а в результате их снова ждало поражение. Поэтому сообщение Магнуссена о приходе гостей немного радует, если еще что-то в его положении может радовать; в конце концов, он сможет перекинуться словом со своим другом. По крайней мере, попытается.       Спускаясь вниз под пристальным присмотром двух охранников, Шерлок замирает на лестнице, наблюдая, как Чарльз здоровается с братом. Уилла рядом с доктором нет, что вызывает немалое удивление, неужели ему удалось сбежать? Любопытство грызет изнутри, но Холмс не бросает ни слова и лишь следует за преступниками в гостиную, где уже накрыт пышный стол. За ужином Ганнибал ведет себя весьма дружелюбно, ест рыбу с каким-то французским салатом и делает вид, что не замечает присутствия детектива-консультанта. Умелый пианист на небольшом рояле исполняет что-то беззаботное из Шопена, и, заметив, что Лектер не притронулся к мясу, Шерлок берет себе немного, слишком аппетитно оно выглядит, а сидеть с постным видом и гипнотизировать довольного всем Чарльза не хочется. Еще чего, шантажист с каннибалом решат, что он тут страдает - ничего подобного, прелестнейшая компания, почему бы не покушать? Кажется, Магнуссену тоже все приходится по вкусу, и он улыбается тому, что у его пленника появился аппетит. Все довольно спокойно ровно до того времени, как доктор со снисходительным видом не говорит.       - Пожалуйста, не выбрасывайте эту кость. Во дворе я привязал своего питомца, будьте добры, вынесите ее ему.       В этот момент Шерлок бледнеет и замирает, Ганнибал будто нарочно поднимает взгляд и, залюбовавшись его реакцией, мило улыбается. Подорвавшись на ноги и сбив по пути официанта, Холмс бросается к входной двери, открывает ее и тут же сдерживается двумя охранниками, что не мешает ему увидеть в каком униженном и жутком состоянии пребывает его друг. Грэм сидит на четвереньках у забора, привязанный к нему за небольшой, но крепкий поводок, он босой, в одной лишь рубашке да штанах, из-за чего сильно продрог от вечерней росы. Мимо Шерлока проносят небольшой поднос с костью и кладут возле эмпата, губы того дрожат от обиды за свое положение, и, растерянно взглянув на кость, он касается ее пальцами.       - Уилл! – восклицает Шерлок, вырываясь от охранников, пытающихся оттащить его от двери. - Не делай этого! Не смей!..       Увидев в дверях своего друга, кудрявый профайлер замирает, он чувствует сейчас такой стыд за свое бессилие и подобное положение, что на глазах выступают слезы.       - Шерлок, пожалуйста, не смотри! – сломленным голосом бросает Грэм и, поймав повелительный взгляд Ганнибала, наблюдающего из окна гостиной, склоняется над костью, покорно обгрызая ее, будто проголодавшийся дворняжка, дрожа всем телом и глотая слезы, что катятся по щекам.       - Нет, Уилл, - тихо шепчет Холмс, все еще сдерживаемый охраной, - я буду смотреть, – в его глазах блестит ярость, которую сложно описать, предвестница неизбежной мести. - Я буду смотреть и запоминать каждое мгновение, – он сжимает кулаки, и с его губ слетают не просто слова, а обещание, - и каждую секунду твоего унижения. Ты простишь ему, но я нет…