Жизнь на цепи

Девять часов назад, утро, 10:30.       Беззаботный ветерок качал ветви вишни, одна из них методично постукивала по стеклу окна, будто негодный метроном. В комнате впервые за несколько часов наступила тишина, она была такой сладостной и необходимой сейчас, что Уилл, закрыв глаза и затаив дыхание, лишь вслушивался. Он лежал сверху на своем докторе, заменяя уютное покрывало, согревая собственным теплом и сам согреваясь. Ганнибал дышал размеренно, спокойно и, кажется, уснул, это не могло не вызвать какого-то восторженного чувства, любования им, улыбки на измученном лице, ведь Грэму еще никогда не удавалось наблюдать, как доктора охватывают сновидения. Странно ощущать подобное к тому, кто полчаса назад насиловал тебя на полу, впрочем, насилием это было лишь первые минут пять, после чувства сорвали все цепи. Кроме того, Уилл понимал, что Лектер руководствовался страхом потери, ревностью, заявив подобным образом: «Никаких тебе «шерлоков», только мой!»; он чувствовал эмоции своего личного Потрошителя, будто сам был им, эмпатия соединяла их в принятии.       Уилл боялся нарушить эту умиротворенность, странную гармонию, а потому лишь тихо лежал, раздумывая о том, что впервые, когда он вошел в этот дом, и подумать не мог, что обстоятельства примут подобный оборот. Сможет ли Шерлок добраться до нужного места, использовать флэшку в своих целях? Кудрявый профайлер как-то недовольно подметил, что даже не знает о планах своего друга, наверное, тот перестал доверять, подметив, как зависим Грэм от своего доктора. Зависим? Улыбка снова касается губ, и он смотрит на спящего каннибала. Разве одна лишь зависимость это? Нет, искренние чувства, столь сильные, необратимые, в них есть забота и нежность, доверчивость и покорность, страсть и счастье, он дышит ими, живет ими.       - Эта зависимость взаимна, – шепчет одними губами Уильям, заворожено наблюдая за лицом любимого, будто боясь упустить хотя бы один его вдох.       - Успокаиваешь себя? – почти ленивая улыбка на лице доктора, и Грэм теперь уже и не знает, спал ли он или притворялся. И если так, то зачем?       - Эмпатия. Анализ, – вздыхает Уилл, наблюдая, как Ганнибал открывает глаза и с любопытством его осматривает, - То, что спасает меня в моменты отчаяния. Есть то, чего тебе не скрыть.       - Это ты так думаешь, – спокойно подмечает Лектер и снова прикрывает глаза. Они молча лежат, не меняя положения, им слишком хорошо, слишком удобно, измученные страстью тела не желают движения. Уилл спрашивает себя, в чем он ошибся, и не может найти ответа, для себя он признается, что не мог не помочь Шерлоку, особенно, когда речь шла о человеческих жизнях. Его мысли прекращаются ровно в тот момент, когда теплая рука зарывается в его волосы. В такие моменты мужчина чувствует себя одной из своих собак, он прижимается поближе к доктору и зажмуривается от удовольствия, принимая эту скромную ласку прощением за свою ошибку. И Грэм так счастлив, забыв обо всем на свете, он чувствует, что все ниже пояса немеет, что он вряд ли сможет ходить сейчас, но ему настолько хорошо. Ведь это прикосновение не только прощение его доктора, а легкое извинение за то, что он сегодня был так груб.       - Ты действовал против меня, – констатирует Лектер, он продолжает гладить кудрявого консультанта по голове, и Уилл понимает, что ему разрешают объясниться.       - Он сказал, что если вы используете флэшку – умрет много людей. Ему нужна была моя помощь, – он ловит взгляд Ганнибала и кивает, - и да, я помог ему, потому что я тот, кто я есть… как и ты.       Они молчат, встречаясь взглядами, утопая друг в друге, пока доктор не прерывает эту тишину, молвив тихо.       - Я никогда не мог полностью предугадать тебя. Несмотря на весь свой профессиональный опыт. Ты должен знать, если ты рассчитываешь, что я приму тебя, каким ты есть, ты должен сделать это для меня, – Лектер внимательно смотрит на профайлера, и тот понимает, что он уже что-то задумал.       - Что я должен сделать? – напряженно выдыхает Грэм, не отводя взгляда от глаз Ганнибала, мало было вещей, о которых нужно было просить, обычно доктор отдавал приказы, но тут прозвучало…       - Убей для меня, - ...и Уилл понял, что это самое тяжелое "задание" для него, невыполнимое. Одно дело - стрелять в преступника, защищаясь или защищая, другое – в невинного человека, отправляя его тем самым на стол Ганнибалу. Он знал, что когда-нибудь придет время для подобного. Он знал, что должен отказать, во что бы то ни стало. Грэм молчит и закрывает глаза, с его губ лишь срывается тяжелый вздох. – И если тебе не понравится, я откажусь от убийств в Сербии на длительный период.       - Навсегда, – хрипло шепчет эмпат, и ему не верится, что он сказал это вслух, что он соглашается на его предложение. Но стоит же жизнь одного, чтобы защитить остальных, Уилл просто скажет ему – «нет», и многочисленные смерти прекратятся. Ведь так?       - Если тебе понравится… - ведет дальше доктор, продолжая сверлить взглядом поникшего профайлера, - ты будешь действовать на моей стороне, в моем замысле против Шерлока Холмса.       Во взгляде Уилла вспыхивает тревога, а тело пробивает дрожь, почему же он так переживает, ведь он скажет ему «нет!», ведь ему ни за что не может понравиться убивать ни в чем неповинных людей. Ганнибал замечает состояние Грэма, на его губах усмешка, он слишком хорошо знает темную сущность своего мальчика, чтобы быть уверенным в том, что сегодня вечером на ужине у Чарльза он будет действовать по его плану.