Жизнь на цепи

      Большая мягкая кровать, настолько огромная, что, кажется, один человек будет выглядеть на ней совершенно неправильно, одиноко, негармонично. Он может лежать, широко раскинув руки, но места будет все равно слишком много. Он может разбросать вещи: книги, одежду, ноутбук, но взгляд постоянно будет возвращаться к незаполненной части и напоминать, что на ней, рядом с ним, должен быть кто-то еще. Ведь именно для этого кровать создана такой огромной. Магнуссен чувствовал это всегда. Но сейчас все по-другому, ведь впервые за долгое время на своей большой кровати он не один.       Одежда слетает с возбужденных тел, нежные прикосновения, в глазах нет сомнений, и двое мужчин, наполненные страстью и желанием, утопают в долгом головокружительном поцелуе. Горячие ладони ласкают бледную кожу, а губы ловят жаркое дыхание, Чарльз спускается дорожкой из поцелуев к шее, любуясь, как Шерлок жадно глотает воздух, а его грудь часто вздымается; мужчина осторожно проводит кончиками пальцев по ней, вырисовывая круги вокруг сосков и продолжая выцеловывать нежную шею, оставляя на ней небольшие укусы и сразу их виновато зализывая. Он все еще не верит, что столь обожаемый мужчина в его постели поддается его желаниям, поцелуям и ласкам, хочет его в ответ, кажется, не меньше - это все будто лучший в мире сон.       Шерлок чувствует впервые подобную власть над своим телом, в легкой эйфории от поцелуев, он не успевает прийти в себя и еле останавливает откровенный стон, вовремя задержав его на кончиках губ, когда умелый манипулятор продолжает свои пытки наслаждением. Чужие руки путешествуют по телу, бесстыдно прикасаясь, стискивая и поглаживая, юркий язычок облизывает выступающие ключицы, Чарльз трется об него, не в силах терпеть продолжительной прелюдии, понимает, несомненно, что у его любимого это впервые, но инстинкты охватывают целиком, ведь он так долго держал себя в руках. Холмс успевает поймать мгновение и переворачивает преступника на спину, оседлав его бедра. Глаза затуманены страстью, а на губах снисходительная полуулыбка, Шерлок впивается в тонкие губы жестким поцелуем, крепко сжимая правой рукой горло шантажиста, будто в действительности способен убить его подобным способом. И кажется, Чарльз готов умереть в очередной раз, лишь бы его детектив не останавливался, он поддается его напору и отвечает на поцелуй, который в большей мере дарит нескончаемое счастье, а лишь потом боль от неожиданных, довольно сильных укусов.       Магнуссену нравится эта дерзость и пылкость, но он снова берет инициативу на себя, перехватывает эстафету доминирования, повалив Шерлока на кровать и сжав его руки над головой. Неужели этот несносный мальчишка еще и пытается сопротивляться? Хорошо, что под руку попадается крепкий ремень и тонкие кисти можно связать. На губах у шантажиста безумная улыбка, он дарит любимому легкий, почти невесомый поцелуй, а потом набрасывается на набухшие соски, облизывая их, посасывая и играя с ними языком.       Еще одна капитуляция, и с губ кудрявого социопата срывается блаженный стон, он чувствует, как ладонь Чарльза накрывает его возбужденный член, и задыхается от этих новых и приятных ощущений. Как он мог так долго отказывать себе в подобном? Шерлок толкается в руку короля интриг, ощущая, как ловкие пальцы обхватывают затвердевшую плоть и неспешно двигаются вверх и вниз. Эта неторопливость кажется слишком подлым издевательством, чтобы вот так простить, но руки скованы, и сделать ничего нельзя. Магнуссен спускается поцелуями все ниже, его любимый ерзает от нетерпения, а когда изнывающий член, наконец, обхватывают горячие губы, он едва ли не выгибается от удовольствия. Холмс толкается вперед, срываясь на частые всхлипы и стоны, желая дойти скорее до разрядки, и Чарльз позволяет ему проникнуть глубже в горло, чтобы и дальше слышать эти волшебные звуки с его губ. Тонкие руки выскальзывают из тисков ремня, Шерлок запускает их в волосы преступника, настраиваясь на один ритм; так хорошо, что он забывает о том, кто он и зачем здесь, забывает о всевозможных планах, ситуациях, опасности и долге, забывает о Лондоне и Майкрофте. Есть только он, Чарльз и всепоглощающее наслаждение.       В какой-то момент Магнуссен осторожно останавливает Шерлока, тот лишь разочарованно выдыхает, но поймав взгляд любовника, неспешно кивает. Да, он готов к этому и желает его так же сильно, разве могут быть еще сомнения? Глаза Чарльза пылают восторгом, он аккуратно переворачивает своего возлюбленного на живот, подкладывает подушку и вытягивает из шкафчика смазку, открыв ее и немного захватив на пальцы.       - Расслабься… – просит мягко и склоняется к шее своего кудрявого счастья, осторожно целуя засос, синевший клеймом, а потом медленно проникает пальцами между ягодиц партнера. Детектив всхлипывает, но тут же получает сочувственный поцелуй за ушком, Магнуссен проникает одним пальцем в узкий проход, медленно растягивая девственное тело для себя. Холмс зажмуривается, кусая губы, ощущая, как Чарльз продолжает надрачивать ему, тут же вставляя и второй палец. Боль смешивается с наслаждением, Шерлок вскрикивает, слишком двойственно, слишком невыносимо, в то же мгновенье он теряет голос, так как пальцы толкаются в простату. Все вокруг вспыхивает новым цветом, он выгибается от пронзительной эйфории и чуть не кончает, сдерживаемый лишь своим личным мучителем.       Магнуссен понимает, что медлить больше нельзя, он и сам почти на грани, но желает овладеть своим ценнейшим сокровищем полностью, а потому начинает. Сжимая бедра своего детектива, он медленно входит в него, закрыв глаза и затаив дыхание, слыша лишь его сердцебиение и приглушенный вскрик. Привыкая к боли, Холмс зажимает простыню в кулаках, пот скатывается с висков, а сам он резко поддается назад, насаживаясь на член Чарльза полностью, ощущая, как тело вздрагивает от безумного наслаждения, пронзающего насквозь, будто лезвием кинжала. Преступник издает протяжный грудной стон и начинает двигаться, он набирает темп, толкаясь в любимое тело, оглаживая бока и бедра, вжимаясь в узкий горячий проход до конца, а потом отстраняясь назад почти полностью. Шерлок дарит ему себя, покорно выгибаясь под рывками, пошлыми шлепками, всхлипывая и постанывая почти беспрерывно, ему хорошо, как никогда еще не было, и это нечто невероятное. Движения становятся быстрее, и Магнуссен снова опускает ладонь на член любимого, не забывая о ласках, прижимается к нему всем телом и шепчет на ушко обо всем столь важном, чего не мог сказать ему раньше. В любое другое время подобные вещи казались бы циничному детективу несусветной глупостью, но сейчас в этом диком, необузданном сексе они приобретают смысл, и он понимает их больше, чем когда-либо смог бы понять. Сейчас он чувствует их каждой своей клеточкой. Да, он любит его, так страстно и невыносимо - резкий толчок и громкий стон - и он будет с ним всегда, нет сомнений - еще толчок, боже, он сейчас кончит. Шерлок чувствует тяжелое дыхание над ухом и оборачивается, заключив губы Чарльза в жадный, голодный поцелуй, слишком сладкий и страстный, чтобы сдержать оргазм. Магнуссен вбивается в любимого на всю, он больше не может держаться, потому, почувствовав горячие капли в ладони, с рыком изливается в Холмса, вслушиваясь в его последний стон. Детектив вздрагивает всем телом от колоссального экстаза, который заставляет выгнуться и вырваться всем эмоциям и чувствам, спрятанным раньше где-то глубоко в душе. Лишь через несколько минут, приходя в себя в объятьях любимого, он будет с улыбкой всматриваться в сонного Чарльза и размышлять о том, что для него больше никогда и ничего не будет как прежде.       Уилл лежит на постели, вслушиваясь в тихое дыхание Ганнибала. По приходу домой его заботливо напоили горячим молоком и уложили в кровать, как бы он ни брыкался, заявляя, что у него еще есть дела. В действительности, дела были, но Лектеру было искренне плевать, он подмял профайлера под себя и провалился в глубокий сон. Грэм недовольно хмыкает, чувствуя себя каким-то мишкой Гамми, игрушкой весьма требовательного и капризного ребенка. Впрочем, мысли все время возвращаются к флэшке, дело, и правда, неотложное. Осторожно освободившись от тяжести тела своего доктора, Уильям сползает с кровати и добирается до штанов, покрутив в руке «ключ ко всем дверям».       Недолго думая, он направляется в кабинет Лектера и, открыв ноутбук, вставляет в него столь важную флэшку. Открывается программа, профайлер берется осматривать ее и не без удовольствия обнаруживает первой систему Магнуссена. Ну что же, Шерлок просил что-то разблокировать, почему же не использовать этот «ключ» с пользой? Взявшись за дело, Уилл без проблем влезает в компьютер Чарльза, добравшись до всех камер и материалов. Некие факты о шантажисте кажутся ему весьма любопытными, и он копирует их на компьютер, чтобы, по возможности, оповестить о них Шерлока. Грэм так увлекается своей деятельностью, что даже не замечает Ганнибала на пороге.       - Я так понимаю, ты там не пасьянс раскладываешь… - слышится ледяной голос, и Уилл быстро захлопывает крышку ноутбука, испуганно уставившись на своего доктора. – Что ты сделал, Уилл? – Лектер подходит, внимательно изучая лицо мужчины. – Я спрашиваю. Что. Ты. Сделал?       - Шерлок, он хочет домой. И он попросил меня активировать эту флэшку через любой компьютер в городе, – бормочет виновато Грэм, пряча глаза в пол, понимая, что просто так ему это не сойдет с рук. Скрипнув зубами, Ганнибал быстрым шагом подходит к профайлеру, выхватывает вещицу из его рук и тянет за собой. Он втаскивает его в комнату для пыток и толкает на стул со странными проводками, на его лице ярость.       - Ты просил принимать тебя таким, какой ты есть? Это становится невозможным в том случае, если ты продолжаешь действовать на стороне противника. У меня остается лишь один выход, – он включает метроном и подходит к Уиллу, всматриваясь в его напряженный взгляд, - я лишу тебя твоих мучений и твоих ужасов. Тебя больше не будет пугать боль и галлюцинации, – проводит рукой по его щеке, осторожно поглаживая. - Я лишу тебя твоего дара, Уилл. Твоей эмпатии, – в глазах Грэма вспыхивает настоящий ужас, а потом их накрывает тьма, беспроглядная, холодная.