Жизнь на цепи

      Солнечный свет пробивается сквозь закрытые шторы, беззаботными лучиками поглаживая лицо спящего детектива. Чарльз двигается, перекрывая теплым посланникам света путь, будто ревнуя к ним своего единственного, на самом деле просто заботясь о сохранности его сна. Шерлок так прекрасен сейчас. Его дыхание ровное, спокойное, грудь медленно поднимается вверх-вниз, голова слегка повернута на бок, из-за чего черные кудри беспорядочно лежат на светлом лице. Ресницы время от времени подрагивают, а приоткрытые губы выглядят так соблазнительно, что мужчина невольно замирает, залюбовавшись представившимся зрелищем. В какой-то момент губы детектива смыкаются, и на них отражается теплая, почти беззаботная улыбка, зеленые глаза распахиваются, с любопытством осматривая охранника покоя.       - Ты так и будешь на меня пялиться? – с откровенной иронией бросает Шерлок, Чарльз улыбается в ответ и наклоняется к нему, чтобы подарить легкий утренний поцелуй. Больше всего он желает остановить момент этой сладкой неги в теплой постели вместе с любимым, желает остаться с ним здесь на весь день, продолжая все то немыслимое безумие, начавшееся вчера. Но есть дела, не терпящие отложений и, к большому сожалению, ему придется покинуть свою большую постель со своей большой любовью здесь. Всего на несколько часов. Понимая это, великий манипулятор припадает к губам своего лучшего из соперников и углубляет этот нежный поцелуй, проникнув языком в рот, пройдясь по деснам и несильно прикусив нижнюю губу абсолютно довольному детективу. Тот отвечает неспешно, лениво, у него-то времени полно, измученное ночными ласками тело все еще ноет, и нет никакого желания вставать.       - Извини, я вынужден покинуть тебя на некоторое время, – шепчет Магнуссен, он осторожно поднимает руку Холмса и целует его ладонь, - за это время предлагаю тебе позавтракать и осмотреть дом. Уверен, он тебе понравится.       - Значит, мне можно ходить везде, где я захочу? – спрашивает Шерлок, расслабленно потягиваясь. - И за мной не будут следовать твои мрачные неразговорчивые лакеи?       Чарльз молчит, внимательно наблюдая за своим особым гостем, который за такое короткое время потерял причину называться пленником, жертвой, врагом, оставив при себе одно определение, запечатленное в глубинах сердца. Мужчина проводит рукой по его кудрявой голове, заворожено разглядывая внимательные зеленые глаза, он сам должен себе ответить.       - Скажи мне, чего бы ты хотел? Я исполню все, что ты пожелаешь, – медленно и тихо проговаривает Магнуссен. - Все. Обещаю.       Детектив перестает улыбаться, пересекаясь с ним взглядом, принимая это внезапное испытание. Конечно же, первой мыслью проносится пожелать то, чего так долго добивался – возвращения домой. И, что интересно, у Шерлока почему-то совершенно нет сомнений, что его просьбу выполнят. Он может улететь в Лондон уже завтра или сегодня, через пару часов. Вот только хочет ли он теперь этого? Шантажист играет с ним, изучая для себя его эмоциональное состояние, в чем, впрочем, обвинить того нельзя, ведь неугомонный сыщик не проявлял еще ни желания быть с ним, ни наличия каких-либо чувств. Он лишь поддался инстинктам, да и не впервые.       Холмс сохраняет тишину, понимая, что пока менять ситуацию и доверять шантажисту не готов. Новые чувства, открывшиеся ему, заставляют нервничать, пугают и даже раздражают, ведь он совершенно не знает, что с ними делать. Кроме всего, Шерлок просто не любит откровенничать на подобные темы, пускай и намеками, это не для него – признавать свои слабости, но держаться достойно и сдержанно.       Молчание затягивается, и Чарльз понимает, что провокация не прошла, и как бы он не хотел получить ответ на свой вопрос – ответом будет лишь молчание. Пожимая плечами самому себе, мужчина снисходительно хмыкает, будто пытается сгладить неловкую ситуацию. Еще несколько секунд он молчит, а потом в каком-то неведомом, отчаянном порыве поддается к любимому, шепча ему на ухо столь пылко:       - Я знаю, что ты хочешь от меня уйти. Уехать отсюда в свою Англию, в прогнивший городок под названием Лондон, где тебя ждет твой лучший в мире доктор со своей беременной женушкой. Но запомни навсегда, Шерлок, твое безразличие и ирония, как лучшая защита, оставляют после себя холодный след одиночества. Друзья не смогут заполнить его, ведь тебе нужно больше, они не смогут подарить тебе все то, чем преисполнен я. Тебе стоит сказать лишь слово…       - Я хочу скрипку, – перебивает еле слышно детектив, и Магнуссен крепко прижимает его к себе, это оглашенное желание значит лишь одно – он не уедет в Лондон и останется рядом. Он так хочет. Его первое признание. Чарльз успокаивается, облегченно выдыхая, не в силе отпустить Шерлока из объятий. Ему становится хорошо и спокойно, а все прошедшее дает надежду бороться за предстоящее.       - Она в музыкальной комнате, справа по коридору, – уткнувшись носом в плечо детектива, через несколько минут тишины рассказывает преступник и сразу признается, закрыв глаза. - Это подарок. Я купил ее специально для тебя.       Шерлок фыркает, все кажется ему слишком неправильным, преувеличено романтичным, будто большая карикатура на понятие «создание отношений», он злится, потому что слова, столь необходимые коварному шантажисту, слетают с его губ бесконтрольно. Что же подтолкнуло его? О собственном одиночестве и возможностях друзей детектив и так знал, но вот в словах Магнуссена был болезненный подтекст, отчаянная просьба быть услышанным. Да сам факт произнесения подобных слов значил, что Чарльзу нетерпимо больно, и он не может больше ждать в неизвестности и пустоте, строя чувства на безосновательных надеждах. Тяжело наблюдать боль человека, из-за которого сердце бьется учащенно, потому Холмс прощает себе эту небольшую искренность, провожая в памяти те дни, когда ему хотелось причинить невыносимые страдания своему экстравагантному противнику.       В дверь стучат, и только тогда король манипуляций выходит, провожаемый внимательным взглядом детектива. Тот валяется на кровати еще несколько минут, а после одевается и берется за завтрак, который принес любезный официант, прервавший долгие объятья. И Шерлок даже благодарен ему, ведь еще немного и он бы ответил, прижав преступника к себе и забыв обо всех преградах между ними.       После приема пищи перед Холмсом одна за другой открываются комнаты огромного особняка, и сыщик невольно вспоминает французскую сказку о Синей Бороде, которую старательно вычитывал в каком-то сборнике, чтобы потом рассказывать юной мисс Ватсон по вечерам. Как твердил Шарль Перро, в каждом доме были свои тайны.       «Вот, — сказал он, — ключи от шкафа с золотой и серебряной посудой; этот ключ — от сундуков с деньгами; а этот — от ящиков с драгоценными камнями. Вот ключ, которым можно отпереть все комнаты. И вот, наконец, ещё один маленький ключик. Он отпирает комнату, которая находится внизу, в самом конце тёмного коридора. Открывай всё, ходи повсюду, но строго-настрого запрещаю тебе входить в эту маленькую комнатку. Если же ты не послушаешь меня и отопрёшь её, тебя ждёт самое страшное наказание!» Не прояви девушка любопытства, не увидела бы лужи крови и мертвых бывших жен своего благоверного. И хотя Чарльз твердил, что все свои темные делишки хранит лишь в чертогах разума, Холмс был уверен, что в доме таки можно разыскать что-то любопытное.        Впрочем, вскоре он замечает, что около спуска в подвал стоит усиленная охрана, взгляды бдительных сторожей заявляют, что вниз детектива не пустят ни под каким предлогом; да тот и не рвется сильно, проходит мимо и направляется на кухню. В помещении никого нет, а вокруг все блестит порядком и чистотой. Шерлок приседает на тумбу, раздумывая о том, где может располагаться еще один вход в подвал – возможно с гаража, возможно с сада. Скорее всего, на двери крепкий замок, сигнализация, что значит – пробраться никак.       В раздражении покидая тумбу, лондонский сыщик подходит к окну. Солнечную благодать омрачила тучка, начав рыдать, насыщая тем самым жаждущую землю и омывая зеленые листья деревьев. Засмотревшись на столь обычную для родного города погоду, Холмс открывает окно и тут же замирает, почувствовав нечто необычное. Несмотря на то, что дверь тщательно закрыта, по кухне гуляет сквозняк. Внимание детектива останавливается на большом зеркале в углу комнаты, почему же он раньше не обратил на него внимания? Оно кажется весьма органичным и сливается с обстановкой, но кто будет держать на кухне подобную вещь? Это же так непрактично! Разве что, за ней может скрываться дверь в комнату, в которую нужно носить еду… Недолго думая, Шерлок подходит к зеркалу, начиная его внимательно изучать. И совсем скоро внизу слева находит рычажок, нажав на который, открывает потайную дверь, являя миру все секреты за ней.       Рассматривая длинную лестницу, уходящую во тьму, Холмс берет зажигалку рядом с пепельницей у окна, и смело шагает внутрь. С тихим шуршанием дверь закрывается, вокруг темно, хоть глаз выколи, но искреннее любопытство не может оставаться неудовлетворенным, а потому детектив-консультант уверенно и быстро спускается вниз, оказавшись в маленькой низкой комнате. Несомненно, это был необходимый ему охраняемый подвал, а потому, не теряя времени даром, Шерлок щелкает зажигалкой. Раз. Второй. Слабый огонь освещает комнату, демонстрируя подобие кровати у стены, потушенную свечку и несколько книг. Но где же сам пленник?       Холмс оборачивается и... застывает на месте, словно окаменевший, едва не выронив зажигалку из рук. Только сейчас он осознает, что девушке из Синей Бороды на самом деле крупно повезло, только сейчас он понимает, что если позовет на помощь – его никто не услышит. Перед ним его личный ужас, с хищной ухмылкой делает шаг вперед и задувает огонек зажигалки, чтобы в полном мраке, в маленьком подвале хрипло выдохнуть - «Соскучился по мне?»