Жизнь на цепи

       Вечер плещется в плеядах солнечных красок, неспешно погружаясь во власть ночи. Уилл молча любуется игрой прощальных лучиков на воде и раздумывает о том, когда же проснется его неугомонный друг, который по прибытию к реке опустился на зеленую молодую травку и тут же вырубился. Его тело требовало восстановления сил после непривычных «процедур», и эмпат понимает это, как никто другой. Потеряв счет времени, он углубляется в себя, растворяясь и в шелесте ветра, и в размеренном журчании воды. Здесь, среди природы, он свободен, его не тревожат ни тяжелое бремя долга, ни оковы любви.        Трепещет вдохновленная душа, и, взобравшись на небольшой холмик возле реки, Грэм закрывает глаза, вдыхая воздух полной грудью. Непослушный ветерок путается в кудрях, пробирается под рубашку и окутывает тело бодрящей свежестью, пронизывающим холодком, который, казалось бы, в силах очистить все нутро от болезненных воспоминаний, манящей зависимости, того необъяснимого и жесточайшего мазохизма и самоуничижения, что не только превращает жизнь в ад, но и дарит желание продолжать ее. Впервые за долгое время он дышит свободно, неспешно, будто в полете, разводит руки, приветствуя ветер теплыми объятьями, как лучшего друга; голова кружится от необъяснимого чувства легкости, великолепия, превосходства над всем миром, которому далеко до подобного блаженства. Забывшись, утонув в этом дивном, пронзительном наслаждении мнимой свободы, Грэм и не слышит, как позади неспешно приближается Шерлок, и лишь спустя мгновения чувствует, как ловкие руки обнимают его за талию.        - Явная инсценировка эпизода из «Титаника» мне не по вкусу, - хмыкает детектив на ухо другу, с насмешкой добавив: - Впрочем, сразу после этого он рисует ее голой. И если ты поверишь в меня как в художника…        - Шерлок! – Уилл отстраняется от детектива, с упреком осмотрев его снизу-вверх. - Ты напугал меня.        - Это ты меня напугал, расположившись на краю холма в готовности полета, – бросает тихо и, сонно зевнув, дергает Грэма за собой, утаскивая вниз к игриво напевающей речке. – Пойдем, умоешься, приведешь себя в порядок - на тебе лица нет.        Уильям лишь покорно кивает, следуя за Холмсом навстречу водным процедурам, но у ручья он припоминает нечто важное и выдыхает с волнением:        - Послушай, Шерлок, та флэшка, которую ты мне дал…        - Да к чертям ее. Серьезно, – ухмыляется социопат, зачерпнув воды в ладонь; поднеся ее к губам, он делает глоток и пожимает плечами в ответ на удивленный взгляд Грэма. – Выбрось ее, пускай не морочит головы больным умам, гоняющимся за всевластием.        - Да-да, я выброшу, вот только…        - Тсс… - детектив подносит палец к губам и прислушивается. - Слышишь? Кто-то идет.        Он кивает в сторону небольшой тропинки и останавливается за широким кустом, столь пышным и зеленым, что увидеть за ним спрятавшегося почти невозможно. Уилл тихонько приближается к другу, с любопытством выглядывая путника. Через несколько секунд они уже могут увидеть Магнуссена во всей красе, он торопливо движется по тропинке, поглядывая на часы, будто боится опоздать к ужину. Шерлок выдыхает и уже почти решается выйти, как Грэм останавливает его, и весьма вовремя. Опасливо оглянувшись, Чарльз сворачивает с тропинки и проходит мимо двух небольших сосенок к зарослям, которые оказываются ни более, ни менее, как отличной оградой от любопытных глаз. Тех самых глаз, которые с внимательностью наблюдают за тем, как король шантажа исчезает в открывшемся проеме.        - И снова эти вечные секреты. Какие-то тайники, недомолвки, коварные замыслы, – Шерлок вздыхает, качая головой. - Ну вот что он еще задумал? Зачем туда пошел, разве он не держит всю информацию в своих чертогах?        - Есть вещи, которые не поместишь в чертоги, – склоняет голову на бок Грэм, с интересом подмечая разочарование своего коллеги.        - У него там что-то слишком личное, если он отправился в одиночку, даже без охраны, - подмечает задумчиво детектив, он замирает на какую-то секунду и тут же качает головой. - Я не пойду туда за ним. Мне не интересно, кого он там держит.        - О да, лучше, когда он выйдет, спросить его и понадеяться на искренний ответ, - посмеивается Уилл, удивляясь такому решению всегда любознательного и неудержимого Шерлока. – Он сейчас подобен человеку, хватающемуся за самое ценное во время пожара.        - О чем это ты?        - Ах да, ты так и не дал мне сказать. Я использовал флэшку, которую ты мне вручил. Из-за этого получил хорошую такую взбучку от Ганнибала. Но я не жалею, ты должен попасть домой, тебе здесь не место. Если ты останешься, он убьет тебя, а это последнее, чего я желаю. Даже со всей своей зависимостью от него, я не могу допустить подобного.        - Черт, - Шерлок бледнеет на глазах, проводит рукой по кудрявым волосам и с тяжелым вздохом выбирается из их укрытия, быстро направляясь к упомянутым зарослям, за которыми только что скрылся Чарльз. – Майкрофт будет здесь с минуты на минуту. Почему ты не сказал мне об этом раньше?        - Но разве это не отличная новость? Ты наконец-то возвратишься домой, – профайлер следует за Холмсом, пытаясь понять его волнение. - Разве не этого ты добивался все это время? Задержи Магнуссена, докажи, что он жив, и путь домой будет совершенно свободен.        Шерлок останавливается на полпути, оглянувшись на Грэма и окинув его странным, тяжелым взглядом, который твердил, что объяснения не дадутся легко и времени на них совершенно нет.        - Это все не так просто, - хрипло отзывается детектив, пытаясь угомонить щемящее чувство внутри – беспокойство о возможной потере человека, ставшего таким близким и значимым за столь короткий промежуток времени.        Уилл молчит, лишь снисходительно кивнув, покоряющийся чувству; он видит сейчас в Шерлоке себеподобного и не смеет его останавливать, не имеет никакого права, потому что в похожей ситуации поступил бы так же. Они с Холмсом пробираются сквозь дикие заросли, и перед ними предстает старая лесная хижина. Дверь ее чуток приоткрыта, хотя окна забиты досками, проломленная крыша явно изжила себя и больше не способна исполнять свой праведный долг, защищая хозяев от дождя и ветров. А стены, заросшие мхом и оплетенные плющом, и вовсе завершают образ, преподнося мысль о сказочной избушке со злой колдуньей внутри. Но мужские голоса явно портят все волшебство увиденного, возвращая искателей истины на землю, и Шерлок с Уиллом тихонько подкрадываются к двери, подслушивая весьма занимательный разговор.        - Я собираюсь увезти ее в место, где не будет столь опасно, – сообщает Магнуссен, пройдясь по комнате. - Ганнибал до сих пор не знает о ее существовании.        Голос кажется напряженным, в нем ощущаются нотки враждебности; собеседник Чарльза явно против подобного предложения.        - Ты прячешь ее от всего мира только потому, что она так похожа на его сестру, которую он съел. Худший из секретов, бьющий в самое сердце, его самый жуткий кошмар, – слышится незнакомый голос, тембр его ниже и принадлежит он явно человеку не очень молодому. – И ты еще хочешь сказать, что беспокоишься о ней? Ты никогда и не думал, как она чувствует себя, проживая здесь, в непроглядной чаще.        - Мы прекрасно знаем, что так будет лучше для всех, – выдавливает Чарльз, слова ему даются нелегко, он понимает – здесь обмануть не удастся.        - Мы прекрасно знаем, что это удобно для тебя и только… Ганнибал должен знать о ней.        - Ты не посмеешь. По крайней мере, не сейчас. У нас проблемы, британское правительство узнало о моем местонахождении. Разобравшись со всем, можно будет поговорить об их знакомстве.        - Ладно. Увози Ганнибала, но девочка останется здесь. И не забывай, что она и твоя племянница, – покачал головой незнакомец, Шерлок хотел разглядеть его лучше, но он стоял спиной к ним.        Чарльз подходит к визави и пронзительно смотрит на него, проговорив с выражением:        - Я никогда и ничего не забываю, - и, заявив подобное, уверенным и быстрым шагом направляется к двери, а Шерлок с Уиллом понимают, что не успеют спрятаться. Но преступника останавливает вопрос, заставивший его обернуться и давший прячущимся фору.        - Когда ты уезжаешь?        - Вертолет уже ждет. И я улечу через десять минут. Если желаешь, можешь присоединиться, – в ответ на предложение слышится лишь смех, а потому Магнуссен выходит из домишки и поспешно направляется к зарослям, не заметив следящих за разговором Грэма и Холмса.        Старик в доме наливает себе чего-то покрепче, раздумывая о своем, в то время как Шерлок напряженно сжимает плечо напарника, спрашивая его о тайне, которой не должен был знать никто.        - Я понимаю, что ты можешь не ответить, но я услышал уже слишком много. Видимо, доктор Лектер получил в детстве сильную травму, которая не излечивается. Из-за этого появилось его расстройство, называемое каннибализмом. Мне не нужно излагать, как это случилось и почему. Просто сделай мне последнее одолжение - назови ее имя.        Глаза детектива горят любопытством, он уже решил для себя, он не собирается останавливать Чарльза - пусть улетает, Майкрофт все равно не оставил бы его в покое, пока не отобрал у него брата, но Ганнибал – это другое дело. Узнав наконец главную слабость Лектера и уже состроив чудеснейший план его поимки, Холмсу не хватало лишь мельчайшей детали для полной композиции – помощи Уилла Грэма. Профайлер же, не понимая, в какую ловушку бросает своего доктора, лишь тихо проговаривает:        - Миша, - и застывает на месте, не понимая, почему Шерлок ухмыляется, и что у него на уме, когда он выходит из их укрытия и направляется прямиком в дом к незнакомцу.