Спасите, мафия!

«Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь». (Артур Шопенгауэр) Слиняв от Манюни, я бодрой рысью поскакала к конюшням, где меня уже ждал (прикиньте, какая честь?) сам Принц Варии и не пойми какого государства. Вяло поздоровавшись с сиятельной персоналией нашей фермы, я начала седлать Грома, а он — Мефисто, так назвал этих жеребчиков покупатель. Он у нас этот «заказ» два с половиной года назад сделал, еще у моих родителей: мы с ним сотрудничали много, так как у него своя школа верховой езды, и потому он попросил отобрать для дочерей двух сильных жеребцов, дать им сии клички и не только объездить, но и заездить, да научить брать высоту — хотел дочкам-близняшкам сделать такой подарок, какого днем с огнем не сыщешь… Мысленно съязвив, что «Принц на Мефисто — это апокалипсис», я взгромоздилась на Грома и поскакала к нашей конкурной площадке. Тренировочного поля как такового у нас нет — я всегда тренирую Торра именно на конкурном поле или на манеже, где препятствия выставлены по маршруту, причем имеются все виды, а не только одна-единственная стеночка для тренировки. В пути мы молчали, а я раздумывала, каков уровень у нашего Принца, но стоило лишь нам добраться до конкурного поля, как он зашишишикал и заявил: — Принцесса ведь не будет против посоревноваться с Принцем? Чего ему спокойно не сидится, а? Детство в пятой точке играет? Ладно, если Принц чего-то хочет, он это получает, это я уже уяснила. Впрочем, если он надеется выиграть, я могу его и разочаровать, потому как что-что, а конкур — это мое. На соревнованиях области мы с Торром двукратные чемпионы, правда, от поездок на чемпионаты России отказывались, потому как всё же соревнования — это не мое, и они выбивают меня из колеи надолго. Нет, я, конечно, не тешу себя иллюзией того, что мы с Торнадо — непобедимая парочка, или что я шикарный наездник: свалиться может каждый, да и на Громе я прежде не брала высоту, но почему бы не попробовать? По характеристикам Гром и Мефисто очень похожи, а значит, в основном соревноваться будем мы с Бельфегором, а не лошади. Вот и посмотрим, смогу я победить Гения Варии или нет. Шанс хоть и небольшой, но есть, так почему бы им не воспользоваться?.. — Лады, — кивнула я и спрыгнула с лошади. Принц тоже спешился, и мы подошли к стоявшему у ограждения поля работнику. — Привет, — кивнула я Петру — мужчине тридцати лет, высокому, спортивному, с короткими черными волосами и волевыми чертами лица. — Мы тут решили устроить из проверки соревнование — не поможешь? Судьей не побудешь? — Хорошо, — кивнул Петя. — Как дистанцию проходим? — Давайте «свой маршрут», Ваше Высочество? — обратилась я к Принцу. — Вы с трассой незнакомы, так будет проще. — Принц согласен, — царственным тоном выдал Бэл, а Петюня на него воззрился, как на диво дивное: раньше он с Высочеством не пересекался даже на кухне. — Вот и класс, — кивнула я и, отдав поводья Пете, двинулась осматривать маршрут. Бэл ко мне присоединился и пугал ворон и Петюню своей маньячной лыбой а-ля «всех порву, один останусь и зашишишикаю». Наконец осмотр поля в три с половиной тысячи квадратных метров был завершен, и «участники отправились на старт». Мы с Высочеством взгромоздились на коней, а Петя занял «пост» у загородочки, откуда открывался отличный вид на всю дистанцию. Первой ее проходить должна была я — так повелел Бельфегорище. А кто ж ослушивается венценосных маньяков? Вот и я не стала. Петя долбанул в колокол и включил секундомер, а я пришпорила жеребца и окунулась с головой в пьянящее чувство полета наяву. Скакать вперед, наслаждаясь потрясающим чувством единства с добрым и понимающим существом, ощущать в крови азарт, а в голове ловить мысли о маршруте и мечты о том самом, чудесном миге, когда лошадь взмывает в воздух на краткий миг, и вы с ней становитесь одним целым, парящим в невесомости — это ли не чудо?.. Первым препятствием я выбрала «крестовину» — две перекрещенные крест на крест балки — и направила туда Грома. Толчок, и конь взмывает в воздух, а в груди моей появляется пьянящее чувство абсолютного счастья, единения с лошадью и ветром, игравшим моими волосами и гривой моего скакуна. Миг полета — и вот мы уже снова на земле, а Гром спешит к следующему препятствию — «шлагбауму». И снова высота взята, а прыжок дарит невообразимое чувство восторга. Вперед, не останавливаться, стремиться всё дальше и дальше — к новым прыжкам, к новым полетам наяву. «Чухонец», «брусья» и «калитка» были взяты легко, а вот перед «стенкой» Гром затормозил, отказываясь брать барьер. Я развернула его и медленно направила к препятствию снова, поглаживая конягу по шее и шепча, что я в него верю и что он сможет взять высоту. К слову сказать, препятствия были довольно низкими, но глухих заборов лошади опасаются и часто отказываются через них прыгать. Это было ожидаемо, и я ничуть не расстроилась, но успокоить конягу было не так-то просто, и я решила, что лучше потерять несколько секунд, чем мучить его еще одним мгновенным направлением к глухой стене. Наконец, Гром всхрапнул, и я поняла, что он готов. Пришпорив жеребца, я вновь направила его к «стенке», и вскоре барьер был взят. Стоило лишь копытам жеребца коснуться земли, я начала поглаживать его шею, и мы поскакали к «тройнику» — широтному препятствию из трех брусьев. Его Гром взял на удивление легко, а я не переставала шептать что-то умиротворяющее во время перебежек от одного барьера к другому. Вскоре были взяты «джокер» — состоявшее из единственной планки препятствие, «канава» — ров с водой, и «постепенный оксер» — то есть высотно-широтное препятствие, у которого последняя жердь барьера выше первой. Оставался лишь «прямой оксер» — та же штука, что и «постепенный», но все планки находятся на одной высоте, что тоже легко может напугать лошадь. Я притормозила, и мы не спеша двинулись к препятствию. Поглаживая холку коня, я говорила ему, что он справится, и пыталась настроить на мирный лад. Гром вновь всхрапнул, и я, пришпорив его, взяла курс на последнее препятствие. Толчок, свист в ушах, ветер в лицо и улыбка на губах. Полет. Бесконечное упоение от вида недостижимых небес, что становятся хоть немного ближе… Мы приземлились, и я пришпорила Грома, мгновенно перешедшего в галоп и поскакавшего к линии финиша. Быстрее, еще быстрее, а сердце вырывается из груди от восторга… Как только финишная черта была пересечена, раздался удар колокола, и мы, выехав в поле, подрулили к Принцу. Он хитро зашишишикал и направился к калитке, а я крикнула: — Удачи, Ваше Высочество! Принц мне не ответил и лишь маньячно разулыбался. Ну, кто бы сомневался? Гениям удача ни к чему — факт. Когда они пересекли черту, раздался удар колокола, и Бэл пришпорил Мефисто. Рыжей тенью конь скользил от одного препятствия к другому — скорость просто поражала. Бельфегор выбрал тактику наикратчайшего пути от одного препятствия до другого, я же придерживалась иной стратегии — постепенно подводила коня к наиболее сложным препятствиям, настраивая его на них похожими. Сразу после «джокера» Бэл направил Мефисто к «стенке» и тот ожидаемо отказался прыгать. Я нахмурилась, а Бельфегор тут же направил коня на новый заход, причем с тем же результатом. Я закусила губу, но, нарвавшись на пластырь, поморщилась. Оставалось лишь надеяться, что если Мефисто и в третий раз откажется проходить дистанцию, Принц не психанет: три отказа равны дисквалификации участника с соревнований. Я ерзала в седле, словно его перцем намазали, и наблюдала за тем, как Бельфегор, притормозив, склонился над ухом жеребца и что-то ему зашептал. Через несколько секунд он выпрямился и пришпорил конягу, а тот рванулся с места, как ужаленный, и вскоре перелетел через «стенку», как птица. Бельфегор продолжил наращивать темп, и вскоре коник уже подскакал к водной преграде. Обычно новички на ней «запарываются», но Каваллини новичком явно не был и, притормозив, направил коня к преграде по всем правилам. «Канава» была взята идеально, и вскоре Принц пересек финишную черту, а звук колокола обозначил конец наших мини-соревнований. Когда Бэл подъехал к нам с Громом, я, радостно улыбнувшись, возвестила: — Класс! Особенно «канаву» Вы преодолели здорово! — Неужели Принцесса сомневалась в Принце? — выдал Бэл с лыбой чеширского недоразумения. — Ну, Принцесса не знала уровень мастерства Принца в конкуре, — пожала плечами я. — Теперь знает. — Ши-ши-ши, — отозвался Бельфегор. Блин, что с ним, что с Мукуро общаться — однофигственно! Заменяют слова смехом! Дурдом… Как говорится: «Желтый домик, желтый домик, стоп-сигнальные огни»… Пардон, Остапа понесло. К нам подошел Петр и объявил результат: — Мефисто. Три штрафных очка — первый отказ, шесть — второй отказ. Итого — девять штрафных очков, в норму времени уложились. Гром. Три штрафных очка — первый отказ, превышение времени на шестнадцать секунд — четыре штрафных очка. Итого — семь штрафных очков. Победа присуждается Грому. — Класс! — улыбнулась я, начиная чесать конягу между ушей, и, разнежившись, умудрилась чмокнуть его в макушку. Гром всхрапнул и начал довольно перебирать передними копытами, а я рассмеялась. — Это не конец, — уверенно пообещал или, вернее сказать, пригрозил Бельфегор, а я пожала плечами и заявила: — На этих кониках — конец, потому как мы их скоро продаем. Мне сразу взгрустнулось, но я мощным пинком отправила тоску-печаль в гости к дедушке «забудь», и с тяжким вздохом воззрилась на небо. Белые облака сбивались в серые тучи, а синее небо, глубокое, бескрайнее, обещало дождь и прохладу. — Значит, продолжим на других, — пожал плечами Бельфегор. — Это не проблема! — Да ну, — поморщилась я, — мне лень. Спасибо, Петь, мы поедем. — Не за что, — пожал плечами работник и свалил куда подальше, а я попыталась слинять от почему-то ничуть не расстроенного Принца, жаждавшего реванша, но, ясен фиг, мне это не удалось. От Потрошителя еще никто не уходил, как говорится… — Мы продолжим, — выдал он, нагоняя нас с Громом. — Не хочу, — поморщилась я. — Ну какой в этом смысл? — Потому что Принцу скучно! — «озвучил очевидную истину» этот племянник Логики от ее сестры Нелогичности. — «Развлеки себя сам» — знаете такое правило? — хмыкнула я. — Принцесса забывается, — протянул Бэл. — Нет, Принцесса просто не хочет страдать фигней: у нее дел полно, — фыркнула я. — Она всё равно будет тренироваться, — усмехнулся Каваллини. — Почему бы не превратить тренировки в соревнования? — Да ну… — поморщилась я, понимая, что петлю на моей шее уже затянули и спастись мне не удастся. — О, да! — хмыкнул Бэл и пришпорил Мефисто, переходя в галоп. Я закатила глаза и последовала его примеру. Ветер в ушах, безумная скачка, предельная скорость и азарт погони, преследования соперника, не являвшегося врагом. Дикая смесь из радости, адреналина и почему-то умиротворения от осознания того, что не такая уж и гадость тот, кто скачет впереди, тот, чьи соломенные кудри развеваются на ветру, как и полы странной черно-бежевой куртки. Тот, кто сумел уговорить коня взять высоту не криками и болью, а словами. Тот, кто не пустил мне кровь из-за проигрыша, а решил добиться победы, причем честно… Доскакав до конюшен и, кстати, так и не сумев догнать Бельфегора, я спешилась и ломанулась расседлывать Грома. Каваллини уже заканчивал ту же процедуру с Мефисто, и я подумала, что, по сути, сегодня счет один-один. — Знаете, Ваше Высочество, — протянула я совсем не ехидно, — похоже, Ваше — это скачки, а не конкур. Они Вам даются лучше. — Гению дается всё, — пафосно изрек Принц, и я лишь хмыкнула в ответ. Закончив с Громом, я отправилась объезжать территорию на Торнадо в сопровождении Дино и Ямамото, которые обнаружились у конюшни с Миледи и Ладой. Парни, которые со мной к полю не ходили, решив, что при Бельфегоре Мукуро на меня наезжать не станет, подивились моему рассказу на реакцию Высочества, продувшего мне аж два очка, но сделали вывод о том, что он не любит оставаться в проигрыше, а моя смерть или ранение ему победы не принесут. Слегка обидно было с ними соглашаться, но они были правы, и я с тяжким вздохом признала, что Бельфегор всё же далеко не «кавайная няшка», которая способна мирно бороться за победу. Завершив объезд территории, мы вместе с Ямамото сварганили ужин, за которым вновь отсутствовали лишь двое непримиримых врагов, а Маня ехидно вещала о том, что «хоть писарь и клёво ножичками владеет, с лошадьми всё еще „на вы”». Принц же с Машей не спорил — он лишь заявил, что всё впереди и он не намерен ставить в нашем споре точку. Маня фыркнула, но одобрительно покосилась на Бельфегора: она уважала тех, кто всегда боролся до конца. А в целом, вечер прошел вполне успешно и, помыв посуду, я прошлепала наверх, к Высочеству, которое одарило мою черепную коробочку новыми знаниями, причем устроило мне «проверочную работу» по старой теме, которую я умудрилась не завалить. Это была маленькая «мстя», Высочество?.. Кстати, к вопросам конкура мы больше не возвращались, что вселяло некоторый оптимизм. Ночь вообще меня несказанно порадовала отсутствием сновидений, а встала я аж за десять минут до звонка будильника. Быстренько умывшись, одевшись в синий джинсовый комбинезон и убрав койко-место, я ломанулась на трудовые подвиги с местным боксером, который даже умудрился самолично вызваться погладить кролика, и долго и упорно потом вещал, что эти самые кролики — наимилейшие создания, а их бойцовский дух достоин подражания. Ясен фиг, зайцы вырываются из рук фермеров до последнего, вот только не потому, что они такие бойцы упертые, а потому что трусы до безобразия! Но это всё лирика, главное, Рёхей окончательно вписался в жизнь на ферме и уже спокойно сам выдавал зайцам морковь, бесстрашно открывая клетки и закидывая туда корнеплоды. Вот только парное молоко пить он всё еще отказывался, и это расстраивало. Впрочем, я не теряла надежды, потому как на процесс дойки он уже смотрел абсолютно спокойно. На завтрак я приготовила тамаго яки, то бишь японский омлет, правда, без саке — ну откуда в российской глубинке рисовая водка, согласитесь? Итальянскому венценосному параноику же я сваяла гриссини с базиликом — эдакие «хлебные палочки» — он же «принц», вот пусть и жует изыски, спасибо Зефирке-куну за рецепт. Хотя, если честно, получилось этих «палочек» довольно много, так что и другим «неяпонцам» тоже должно было хватить. Всё это время со мной сидел Ямамото, прируливший еще к кормлению собак, и мы весело болтали о японских традициях. Он мне рассказывал о том, откуда взялись двигающиеся куклы каракури нингё, и я с удивлением отмечала, что любовь японцев к «роботам» всходит аж к средним векам. Когда всё было готово, начал собираться народ, причем первыми заявились мои сестры и Игорь, а затем вся мафия, за исключением Хибари и Мукуро. К их отсутствию все давно привыкли, я же задавалась вопросом — где их носит каждый день? Впрочем, от Главы всея Дисциплины я ничего плохого не ожидала, разве что кто-то из рабочих нарвался бы на его праведный (или не очень) гнев, а вот от иллюзиониста можно было ожидать любой гадости, и то, что мы не знали о его местоположении абсолютно ничего, несколько расстраивало. — Народ, сегодня вечером шмотки закиньте в бельевые корзины в ванной, — скомандовала я, раздав голодающим хавчик. — У нас завтра день стирки, так что не забудьте. — Хорошо, — кивнул Тсуна. — Катя-сан, ты не забыла, что я сегодня… В общем… Тсуна стушевался, а я похлопала его по плечу и, разлив народу чай, уселась на место. — Я не склеротик, — ободрила я босса мафии, и он смущенно улыбнулся. Огласившие комнату дружное «итадакимас» от японцев и Дино, и наше с Маней «приятного аппетита» возвестили начало завтрака, причем все остались довольны — даже плотоядная рыбина, закусывавшая хлебные булочки с базиликом толстым ломтем ветчины. Интересно, а как он отнесется к салу? Опять меня увело не туда. Хотя борщ же он схомячил! И даже не подавился… Завтрак прошел довольно мирно, и когда народ начал рассасываться, я решила отловить для разговора моего «союзника под вопросом», то бишь иллюзиониста номер два нашей коммуналки. Стоило лишь Франу поскрестись, куда глаза глядят, я ухватила со стола сахарницу и, заявив, что у нас закончилось ее содержимое, лично мной еще с самого утра, до дойки, из нее высыпанное, ломанулась вперед него в коридор, якобы в подпол, где у нас хранился мешок с сахаром. Стоило лишь Франу очутиться в холле, я подскакала к нему с видом лисы, узревшей на дереве ворону с сыром, и спросила: — Что надумал, картуз покупать? — Нам с Лягушкой и так хорошо, побереги свои кровные, или ты совсем не умеешь экономить? — протянул Франя. — И всё же? — пропустила я его сарказм мимо ушей. — Если сможешь его втянуть, Лягушонок поможет, — безразлично ответил Фран и пошел на улицу. — Тогда в пять, на кухне, — бросила я ему вслед и помчалась в подпол, лестница куда, кстати, расположена в кладовке, то есть в правом крыле дома, прямо под моей спальней. Вернувшись на кухню, я водрузила сахарницу на стол и, подхватив под руку Джудайме, потянула его, несчастного и не допившего чай, на улицу. Громко возмущавшийся на мою наглость Гокудера шествовал за нами, а я, пребывая в отличном настроении, только хихикала и травила Тсуне анекдоты про семейные пары, где муж ругался на глупость жены. Савада явно нервничал из-за предстоявшего ему подвига, но заметно расслабился благодаря моим излияниям и даже начал улыбаться. Правда, стоило лишь нам подойти к конюшням, как он нахмурился и осторожно спросил: — Катя-сан, думаешь?.. — Получится, — перебила его я. — Давай, действуй. Мы в тебя верим. — Джудайме, Вы справитесь, — кивнул Гокудера и встал рядом со мной, справа от входа в одну из конюшен. С тяжким вздохом Тсуна зашел внутрь, а вскоре появился в сопровождении лошади рыжей масти без уздечки и осторожно погнал ее к левадам. Мы с Хаято молча шли следом и взирали на то, как явно нервничавший Савада по пути начал немного успокаиваться и даже улыбаться лошади, мирно шествовавшей рядом с ним. Загнав кобылку в леваду, Тсуна шумно выдохнул и разулыбался так, словно выиграл миллион, а я начала аплодировать. Хаято удивленно на меня воззрился, а затем, фыркнув, крикнул: — Видите, Джудайме? Вы справились! — Конечно, справился, — пожала плечами я. — Не мог не справиться — он себя недооценивает. — Думаете? — смутился Тсуна, почесав кончик носа. — Знаю, — фыркнула я. — Ну что, остальных пригонят другие работники, да? Тогда я вас оставлю: мне еще с Боливаром идти работать. — Хорошо, — кивнул Савада. — Спасибо, что пришла. — Да не за что, — пожала плечами я. — Ты же мой товарищ. Сделав сие заявление, я свалила куда подальше и вернулась к своей корриде на диких конягах, которые, правда, уже стали совсем смирными. Расставаться с ними мне не хотелось, но на то мы и племенное хозяйство, чтобы продавать потомство наших питомцев, хоть это и расстраивает. Игорь был всем доволен, я же вообще сияла, как начищенный самовар, и мечтала о наступлении вечера. Мне оставалось лишь отловить Мукуро, и я надеялась, что он припрется на обед или, как вчера, попробует обмануть Ямамото иллюзией и просочиться на кухню до него. Правда, учитывая, что Такеши поймал меня на подходе к дому, надежда на последнее умерла в конвульсиях. Сварганив обед и не дождавшись Ананаса, я начала заметно нервничать, но виду не подавала: нечего пугать мечника тремором и паникой в гляделках, ему и без того не сладко — он еще задание не получил. На обед местный Тритон не явился и трезубцем не промаячил, а потому настроение у меня резко поползло вниз — идти искать его целенаправленно мне не хотелось. Да и разве найдешь одного-единственного фокусника на территории в тридцать гектаров? Риторический вопрос. Когда народ разбрелся, испив чаю и закидав в желудки всё мною наготовленное, Ямамото тихонько вопросил: — Катя-сан, что случилось? Вот, блин, прозорливый! Это, видимо, он только выглядит беззаботным пофигистом, а сам явно каждую мелочь подмечает! Хотя, надо признаться, его вопрос пришелся кстати — он спровоцировал меня на мини мозговой штурм, и я осторожно спросила: — Слушай, Ямамото-сан, а твой песик умеет искать людей? Ну, по запаху там или по энергетике? — Да, конечно, — озадачился Такеши. Мы с ним были на кухне вдвоем, и можно было говорить в полный голос, но он почему-то перешел на шепот: — А кого ты хочешь найти? — Рокудо Мукуро, — еще тише ответила я. — Зачем? — опешил парень. Такого он явно не ожидал — офигение в его глазах напомнило мне об удивлении динозавров, когда на них ледниковый период обрушился ни с того ни с сего. — У нас есть план! — выдала тайну века я. — Мы решили сыграть с ним в карты! Я, Маня и Фран. — Зачем? — вновь повторил мечник, глядя на меня, как на памятник абсурду. — «За надом», — хмыкнула я и, склонившись к уху Ямамотыча, прошептала: — Я не мстительная, но я хочу кое-что сделать! Он продует! Стопудово! А в этой семье тот, кто проигрывает в карты, выполняет желание победителя! — Откуда ты знаешь, что он проиграет? — прошептал мне на ухо Такеши. — Потому что моя сестра никогда не проигрывает, — чуть ли не на ультразвуке провещала я. Наше шушуканье прервало появление на кухне моей сестры, которую мы как раз таки обсуждали. — Чего шушукаетесь, заговорщики? — подозрительно вопросила она, проходя к столу и наливая в свою чашку воды из вечно стоявшей на нем литровой банки. — Да так, о своем, о вечном, — усмехнулась я и подмигнула мечнику. — Он в курсе вечерней игры, Мань, но только он. Ямамото-сан, не говори никому, даже Савада-сану, ладно? — попросила я мечника. — Хорошо, — кивнул он, всё еще не понимая, на фига козе баян, то бишь на кой мне всё это сдалось. — А ты уже с этим дикобразовым гадиком договорилась? — вопросила Манюня, набухавшись холодной воды. — Я ж чего пришла — спросить, во сколько игра. — Ну, если он согласится — в пять, здесь, — пожала плечами я. — Но мне его сначала найти надо. — Так вперед, за цыганской мечтой! — ухмыльнулась Маня и свалила в туман, а я тяжко вздохнула и спросила мечника: — Ямамото-сан, неудобно просить, но… — Не волнуйся, — улыбнулся он, перебив меня, — мы найдем Мукуро. Но, думаю, лучше это сделать незаметно, я прав? — Конечно, — кивнула я и озадачилась. К чему он клонит? — Тогда лучше я попрошу найти его свою ласточку, — пояснил Такеши. — Птицу заметить сложнее, чем собаку, да и быстрее будет, согласись. — Согласна, — улыбнулась я, и тут же на левом плече мечника появилась небольшая черная ласточка. Я умилилась: — Ути, Боже мой, чудо какое! — Ага, и это чудо зовут Коджиро, — рассмеялся парень. — Привет, Коджиро, — поздоровалась я с клювоносцем, заигнорив то, что, в принципе, имя его знала и раньше. — Как дела? Ямамото кивнул птичке, и она перелетела мне на левое запястье. Я умилилась еще больше и тут же начала гладить пичугу по гладким черным перьям, а она задумчиво взирала на меня черными глазками-бусинками и вертела головой. Н-да, не похожа она на Такеши — тот вечно улыбается… Хотя вру. На его внешнюю улыбочку похож Джиро, его пес, который тоже как будто вечно улыбается, а вот Коджиро, скорее, олицетворяет то, что у мечника внутри — то, что он ото всех прячет… — Лапуля, — проворковала я, а Такеши заявил: — Ага, здорово, что вы поладили. Он у меня не особо общительный. — А я вообще с животными дружу, — пожала плечами я, почесывая горлышко первоптицу. — Я их люблю, и они это чувствуют. — Понятно, — рассмеялся мечник, почесав затылок. — Ладно, Коджиро! Найди незаметно Мукуро, ты помнишь его. Ласточка чирикнула и, вспорхнув, вылетела в вечно открытое летом окно кухни. Я с сожалением вздохнула и, проводив птичку взглядом, воззрилась на ее владельца. — А откуда Коджиро знает, как найти Мукуро? — задалась вопросом я, озадачивая им еще и мечника. — Ну, Джиро же знает его энергетику, — рассмеялся Ямамото, откидываясь на спинку стула. — А значит, он может его вычислить. Джиро и Коджиро связаны, и если первый знает энергетику противника, второй тоже может найти его по Пламени Предсмертной Воли. — Вау, круто, — восхитилась я. — Слушай, а почему ты их редко призываешь? Вы вообще кормите животных из коробочек? — Им это не нужно, — пожал плечами Такеши. — Мы даем им иногда лакомства, чтобы побаловать, а так голода они не испытывают. Короче говоря, я могу дать им что-нибудь вкусненькое, но только чтобы приятное сделать, а не по необходимости. — Ясно, — протянула я, тоже откидываясь на спинку стула. — Ну ладно, надо ехать на инспекцию владений, а то и так задержались. — Я с тобой, — безапелляционным тоном заявил парень. — Ясен фиг, — усмехнулась я, и мы встали. Покидая кухню, я подумала, что из-за неявки Ананаса на обед мне придется несколько менять тактику его заманивания в игру, но надеялась на ласточку Ямамото и то, что Мукурыч слежки не заметит. Вскоре мы с мечником уже скакали по просторам участка и инспектировали труд работников, причем, заехав к левадам, обнаружили, что Гокудера присоединился к боссу и уже не просто наблюдает за всем происходящим со стороны или помогает Саваде, но и активно участвует в процессе, работая самостоятельно. Возле реки к нам подлетел Коджиро и уселся Такеши на плечо. — Он возле леса, — нахмурился парень, вглядываясь в горизонт. — Причем он делает что-то непонятное — бродит рядом с ним и словно что-то ищет на земле. Я озадачилась, но виду не подала, и мы направились вдоль реки направо, к лесу. Надо сказать, что сама ферма, то бишь постройки, расположены рядом с проселочной дорогой, на юго-востоке участка, в самом углу, если можно так выразиться. Если выехать оттуда налево, то бишь на запад, нарвешься на реку, бегущую с севера на юг и пересекающую весь участок, а если подняться выше по руслу, то врежешься в лес, который произрастает на севере участка. Вот туда-то мы и покатились, закосплеив ковбоев с дикого запада и надеясь, что Ананасовая Фея не смоется в неизвестном направлении. Обычно я объезжала участок по часовой стрелке, то бишь по маршруту «ферма-река-лес-пастбища-ферма», причем пастбища были расположены на востоке, между постройками и лесом, а левады — на юге, рядом с фермой. Вот и сейчас мы, проведав Тсуну, скакали к лесу по моему обычному маршруту, и я тихо радовалась тому, что всё так удачно совпало. Завидев вдалеке деревья, Ямамото спросил: — Мне притвориться, что я не в курсе? — Хм… — я озадачилась. Присутствие Такеши в мои планы не входило, но если он притворится ветошью, думаю, вреда не будет, так что я решила согласиться. — Ага, — кивнула я, — ты не в курсе, но тебе пофиг. Сделай вид, что тебе не интересно происходящее, ладно? — Хорошо, — пожал плечами мечник. — Я могу в сторонке побыть. — Было бы здорово, — обрадовалась я и поймала улыбку мечника, правда, несколько напряженную: оставлять меня наедине с Мукуро он явно не хотел. Доехав до леса, мы свернули направо и поехали вдоль кромки деревьев, а вскоре на горизонте замаячила фигура в плащеёчке, с трезубцем наперевес. «Ищущий да обрящет» — вот и мы «обрели» сомнительное счастье в виде Ананасового иллюзиониста. Подъехав к нему, я остановила Торра, а Ямамото — Ладу, и мы дружно воззрились на явно что-то искавшего в траве Мукуро, чуть ли не трезубцем ее раздвигавшего. — Совесть свою потеряли, товарищ? — сочувственно вопросила я Фею. Фея не ответила, продолжая рыскать в травушке-муравушке. — Видать, нет. Ее бы он искать не стал, — призадумалась я с видом исследователя, изучающего под микроскопом лук. Банально, но всё равно любопытно, то бишь. — Да и потом, сей гражданин отлично знает, что собственную совесть он сжег в ванной с серной кислотой еще в ясельной группе детсада. — Ку-фу-фу, — отозвался, наконец, Мукурыч, воззрившись на меня снизу вверх. Почему «снизу вверх»? Да потому, что человек на лошади в любом случае выше пешехода без оной. — Считаешь, что издеваться над человеком, будучи под защитой бойца, — достойный поступок? — А я не издеваюсь, — усмехнулась я, — я косплею Вашего ученика. Вы же и его, помнится, мечтали прибить, а вернее, своими вилами проткнуть. — А с чего ты взяла, что я хочу проткнуть ими тебя? — усмехнулся Мукуро загадочно. Впрочем, по-другому усмехаться он не умел в принципе. — Ну, с кухонного эпизода, например, — призадумалась я, почесывая Торнадо за ушами. — Претензии решила предъявить, потому и привела подмогу? — усмехнулся Фей, подходя к моему коняге. Зря он, ой, зря… Торр ведь и тяпнуть может. — Вы бы не подходили, — нахмурилась я. — А ты боишься? — съязвил Мукуро и положил правый ласт на холку Торнадо. — Руку убери! — рявкнула я, но было поздно — мой конь среагировал быстрее. Он резко обернулся и лязгнул зубами на том месте, где только что была лапа моего врага. — Блин, предупреждала же! К счастью, иллюзионист успел отпрыгнуть в сторону и теперь озадаченно взирал на моего коня, а Ямамото, восседавший на вечно спокойной Ладе, с удивлением переводил взгляд с него на Торнадо, которого я начала поглаживать по холке, и обратно. — Значит, твой конь решил тебя защитить? — рассмеялся, наконец, Ананас своим странным смехом. — Взаимовыручка? — Ага, но тебе это слово не знакомо, — хмыкнула я. — Не подходи к Торнадо — он не подпускает чужих. — Интересно… — протянул Фей, а я зло на него воззрилась. — Слушай, ты, выкидыш извращенной фантазии Медичей! Если ты хоть пальцем тронешь Торра… — начала было я, но Мукуро меня перебил: — То — что? — То тебе придется иметь дело с Вонголой, — встрял Ямамото. Вот за это ему отдельное спасибо, потому что если бы он начал это говорить из-за меня, я бы возмутилась, но за помощь Торнадо я ему готова в ножки кланяться… И это без сарказма, кстати, сказано. — Ку-фу-фу, значит, ты всё же решил вмешаться, — выдал Фей, воззрившись на Ямамото. — Катя-сан и сама сможет решить свои проблемы, — пожал плечами Такеши. Ага, поэтому ты рядом и ошиваешься постоянно… — но вот животных я трогать не позволю. — Хм, — протянул Ананас, — сама, говоришь? Сомневаюсь. — Зря, — усмехнулась я, поняв, что «вот оно». — Или Вы думаете, что я совсем уж ни на что не способна? — Ты не слабая, я это уже говорил, — усмехнулся иллюзионист, снова подходя к Торнадо, но на этот раз на его неприкосновенность не покушаясь. — Но вот справиться со мной… — А я и не спорю, — перебила его я. — Я не воин, не мафиози, и вообще «не мужик». Но это не значит, что я никчемное существо. Я даже не фокусник, с Вашими иллюзиями тягаться, но есть вещи, которые я умею делать и делаю неплохо. — Скакать на лошади и доить коров? — рассмеялся шнур трёхзубой «вилки». — Не только, — хмыкнула я. — Еще я умею раны зашивать, например. — Потому рану тебе зашивал наш Хранитель Облака, да? — съязвил Мукуро. — Нет, он это сделал потому, что задался тем же вопросом, что и Вы, — фыркнула я. — Вот только вы оба ошиблись с выводом, а зря. Вспомнил бы хоть один из вас Хром, вывод был бы куда точнее. — Ку-фу-фу, женская солидарность? — Возможно. Либо просто не люблю бесчестных людей, использующих других ради собственной выгоды, — не сдержалась я, тут же пожалев о сказанном. Раздражение всё больше поднималось в душе, но я всеми силами старалась его подавить, вспоминая слова папеньки о том, что в переговорах не бывает «хорошего» и «плохого» собеседника — есть лишь цель… — Хочешь сказать, что всегда поступаешь по чести? — с иронией вопросил иллюзионист. — Стараюсь, — пожала плечами я. — Может, и не всегда получается, не мне судить, но я хоть стараюсь не использовать других в собственных целях. — Да что ты говоришь? — протянул Фей ехидно. — Значит, ты никогда не использовала людей «в темную»? — Не-а, — хмыкнула я. — Если мне нужна помощь, я ее прошу. Открыто и честно. — А с чего ты взяла, что Хром не знала, что я ее использую? — усмехнулся Мукуро. — Да нет, она знала, — пожала плечами я. — Но это не отменяет того факта, что она Вам верила, а Вы готовы были в любой момент ее предать. И сделали это, лишив ее органов во время битвы аркобалено. — А делать выводы, основываясь на данных шпионажа, — это честный поступок? — попытался поддеть меня Ананас. — А я не виновата, что вас сюда закинули после того, как я мангу прочла. Увы и ах — я не в курсе была, что вы настоящие, до того, как не увидела вас на дворе собственного дома. — Вряд ли это причина для того, чтобы делать вывод, не пообщавшись с людьми, — усмехнулся Ананас. — Ой, я с Вами уже пообщалась, — фыркнула я. — Новые шрамы мне не нужны, спасибо. Хотя, если уж Вам так хочется, можно и попытаться поболтать. Только вот не думаю, что что-то изменится. Вы же уже доказали, что Вам на чужую боль начхать. — Совершенно верно, — заявил без тени смущения и даже с некоторой гордостью бессовестный иллюзионист. — Но это не значит, что я подставляю всех и вся. — А Вы способны на искренность? — скептически выгнула бровь я. — Кто знает, — загадочно ответствовал Фей. — Ну что ж… давайте попробуем пообщаться, — хмыкнула я. — А давай, — снова усмехнулся он. — Тогда… Хм… — я сделала вид, что призадумалась, а затем заявила: — О, идея! Сыграем в карты вечером? — Покер? — выгнул бровь Ананас. — Неее, в покер я не умею играть, — поморщилась я. — Что за буржуйские игры? Мы люди простые, сельские. Давайте уж по-русски — в «дурака». — Ку-фу-фу, — рассмеялся Мукурыч. — Ты считаешь, что я умею в это играть? — Вы ж гений, почему бы Вам не научиться? — фыркнула я. — А ты считаешь меня гением? — озадачился недоверчивый фокусник. — Естественно, — вполне искренне ответила я, почесывая Торра за ушами. — То, что у Вас характер не сахар, не значит, что в мозгах последняя извилина выпрямилась. — Это комплимент? — усмехнулся он. — Не-а, констатация факта, — пожала плечами я. — Ну так что? Идея принимается? — Можно попробовать, — попался на крючок Ананасовый монстр. — Ну, тогда буду Вас вечером на кухне ждать, часов в пять — как раз закончу объездку территории, — пожала плечами я. — Может быть, я приду, — загадочно ответил Дикобраз и вдруг выдал несусветную глупость: — Хотя я могу и опоздать на наше свидание. — Ой, не смешите мои подтяжки! — фыркнула я. — Свидание с Вами? Только если Вас в тюрьму засадят, и то только потому, что это так формально называется. — А почему сразу меня? — съязвил Мукуро. — А кто из нас мафия? — наивным тоном вопросила я и получила в ответ пренебрежительный взгляд светофорных гляделок. Ой, ну да, ты ж не мафия, ты ж ее противник, по недоразумению в ней оказавшийся! Тебя ж туда прям силком заволокли, ага! Я фыркнула и, помахав Ананасу ручкой в стиле танца маленьких утят, пришпорила Торнадо. Ямамото поскакал за мной, кивнув Фею, хотя, думаю, переходить в галоп ему было еще рановато, потому я, стоило лишь нам отъехать от иллюзиониста на достаточное расстояние, натянула поводья и перешла на рысь. Такеши нагнал нас и, поморщившись, пробормотал: — Да, оказывается, быстро скакать совсем неудобно! А я попробовать хотел… Зря. — Да ладно, научишься, — отмахнулась я. — Ну что, ты довольна? — шепотом спросил Такеши, хотя мы были уже очень далеко от Мукуро. — Эх… Знаешь, вот после его слов об использовании людей в темную, что-то мне даже отменить всё захотелось, — честно призналась я. В душе прочно засело нехорошее ощущение и раздражение на саму себя. Да, я часто подкидываю людям идеи так, что они их считают своими собственными, но идеи эти никогда не вредят этим гражданам, а наоборот, помогают, как в случае с Маней, которую я таким способом увожу от конфликтов с рабочими. А вот сейчас я планировала Мукуро в прямом смысле «оставить в дураках», и это меня несколько расстраивало. — Но ты ведь никого не используешь ради собственной выгоды, — озадачился Такеши. — Да, но получается, мы плетем против него интригу, — пожала плечами я. — Хоть он и враг мой и Франа, но интриги — это всё же не мое… — Но это ведь не повлечет для него каких-то плачевных последствий? — улыбнулся Такеши. — Нет, конечно, — фыркнула я. — Я же не собираюсь выдвигать условием что-то, что его унизит или обидит! Но и отменить всё не могу — это слишком важно… — А чего ты пожелаешь? — полюбопытствовал мечник. — Хм… О, а приходи на игру — узнаешь, — хитро прищурилась я. — Хорошо, — улыбнулся Ямамото, и мы продолжили «инспекцию», болтая о правилах игры в «дурака». Вот только я не переставала мысленно прокручивать плюсы и минусы своего решения, а также думать о том, насколько сильно проигрыш заденет Фея. Мне казалось, что несильно, и он просто возжаждет реванша, после чего начнет с энтузиазмом резаться с Маней в карты до тех пор, пока не обыграет, по тому же принципу, по которому Бельфегор решил завоевать ее уважение. Может, я и плохо разбиралась в характерах наших интервентов, но мне казалось, что в этом иллюзионист с Принцем похожи, а потому подумала, что Мукуро не будет ни больно, ни дико обидно из-за этого проигрыша. Именно этот факт и стал решающим пунктом в цепочке, приведшей к моему решению всё же сыграть, потому как чего-чего, но унижать или причинять боль я Фею не хотела даже притом, что он бяка, коих свет не видывал. Мой пацифизм и впрямь зло, наверное, но я не люблю причинять людям боль… Гораздо лучше, когда они улыбаются.