Спасите, мафия!

«Мало умения отплатить добром за добро, много труднее решиться первым преодолеть страх и шагнуть навстречу, заткнув боевые рукавицы за пояс». (Мария Семенова) Город принял нас, как и обычно, ароматами «ванили», то бишь выхлопных газов, помоек и прочей неведомой сельскому жителю гадости, а также хоть каким-то подобием движения воздуха, до гордого звания ветра не дотягивавшим, но явно куда более приятным, нежели духотища тесного салона автобуса, до отказа забитого людьми. Вздохнув полной грудью и закашлявшись из-за проезжавшего мимо и, конечно же, газанувшего возле остановки мотоцикла, я пробурчала пару-тройку нелицеприятностей в адрес населенных пунктов под названием «города» и водителей, которых надо прав лишать за подобное отношение к пешеходам, а Ямамото рассмеялся. Ему-то что — он к выхлопным газам привычный, а у меня печалька и спазмы горла… — Потопали, вредители, будем затариваться для вас штанами! — скомандовала я и порулила к «Титанику» на суше, то бишь к тому самому магазину, где мы покупали мафии футболки, носки и труселя. — В смысле? — озадачился Дино. — В прямом, — хмыкнула я, шлепая мимо серых однообразных пятиэтажек. — Мне надо вам всем брюки простирнуть, особенно Бьякуран-сану, а то он у нас был белый, аки первый снег, а теперь явно запылился. Так что придется вам походить один день в тренировочных порточках. Для особо пафосных рассмотрим вариант «посидеть в своей комнате один денечек в тренировочных порточках», не проблема. — Гокудера будет в ярости, — рассмеялся Ямамото, топавший справа от меня. — И не говори, — усмехнулся Дино, шествовавший слева. — А также Бельфегор, Скуало, Фран… — Но Фран сделает вид, что ему пофиг, — хмыкнула я. — Если тебе вообще удастся его раздеть, — вмешался топавший за нашими спинами между Бьякураном и Рёхеем Ананас без хохолка. — Я постараюсь, — усмехнулась я, не оборачиваясь. Только не язвить, только не язвить… — Я вообще могу быть очень настойчивой. — Так хочешь увидеть стриптиз в исполнении моего ученика? — попытался поддеть меня Мукуро. Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и, резко затормозив, обернулась. Оказавшись нос к носу с вовремя затормозившей иллюзией реальности, я протянула ему руку и вопросила: — Заключим перемирие на один день? — Хммм… Интересное предложение, — не скрывая торжества в голосе протянул он, явно наслаждаясь ситуацией. Ничего-ничего, самоутверждайся, сие меня как-то не особо трогает. — И что, на этот раз оно не несет ни подвоха, ни скрытого смысла, ни намека на то, что вечером меня попытаются выставить идиотом? — Вас идиотом никто не выставлял, — пожала плечами я. — Но, отвечая на все вопросы, скажу одно слово. «Нет». — Хммм… — вновь протянул он и, прищурившись, расплылся в гаденькой усмешке, смакуя момент моего «унижения». Обломись, Фей, мне не стрёмно стоять и ждать твоего решения с протянутой, аки на паперти, лапкой. Я тебе даже улыбнуться могу, потому как ежели у нас перемирие, я тебя буду воспринимать именно как товарища, а не как гадюку подколодную. Я пнула себя словами: «Договор почти заключен», — и вполне по-доброму улыбнулась. Во взгляде Фея промелькнуло удивление, а затем он, загадочно закуфуфукав и стянув с правой руки перчатку, пожал-таки мне руку с видом императора, делающего одолжение нищему. Ну да ничего, это лишь на один день… — Идет! — возвестил Мукуро, и я кивнула. Рукопожатие было слабым и недолгим, а кожа Ананаса (ну и словосочетаньице) — горячей и очень гладкой, а мне-то казалось, что от вечного таскания трезубца у него мозоли должны были появиться… Я кивнула, и мы всей гурьбой пошлепали дальше, я же, немного расслабившись, начала травить анекдоты из своего богатейшего запаса. Вонгола, за исключением мастера облапошивания мирных (и не очень) граждан, смеялась, я тоже, Бьякуран, которому явно, как обычно, смешно не было, лыбился, аки хитромудрый обрадушек, а Фей о чем-то в усиленном режиме размышлял, сверля мою спину тяжелым взглядом. Что ему опять-то не так, мне интересно?.. Подрулив к магазину, мы столкнулись с извечной российской проблемой, превосходящей и дураков, и дороги, под названием «Ушла на базу». Я мысленно взвыла, а вслух обратилась к написанной от руки и присобаченной на внутреннюю сторону стеклянной двери табличке: — СССР распался, но в глубинке «базы» всё еще существуют! И продавцы с радостью туда уходят. Ностальгия, что ли? — Скорее, лень, — отозвался Мукуро. — Тоже верно, — вздохнула я. — Ну что, граждане, тогда мне ничего не остается, кроме как предложить сходить на рынок. — Может, не стоит? — пробормотал Каваллоне. — Стоит, Федя, стоит, а то вы у меня необстиранными останетесь, — хмыкнула я и, ухватив не сопротивлявшегося Мустанга под правый локоть, потащила его налево, а вернее, к рынку. Тот находился в трех кварталах от «Титаника», лишившегося капитана, и мы, шлепая по пыльному асфальту тротуара, с одной стороны граничившего с хрущовками, а с другой — активно зеленевшего тополями, вернулись к анекдотам и веселым историям из жизни, которые рассказывали мои вонгольские товарищи. Да, я причисляю Дино к Вонголе, хоть это и не верно, ну и что? Он же всё-таки на стороне Савады, а значит, в какой-то мере тоже член Вонголы… Зной становился всё невыносимее, и я жалела, что я не мороженое — растаять и утечь куда-нибудь в коллектор было бы куда приятней, нежели жариться, аки курица-гриль. Редкие прохожие напоминали выжатые лимоны, а особо одаренные лица мужского пола вообще шлялись в одних шортах, подозрительно напоминавших семейники, и сверкали голыми пивными брюшками и волосатыми ногами. Жестокий век, жестокие… пешеходы, да. Хотя водилы были куда более жестоки и усугубляли положение, проносясь мимо тротуаров и поддавая газку как раз рядом с редкими «безлошадными». Тоже мне, короли мира! Сели в саркофаг на колесиках и думают, что портить жизнь прочим обитателям планеты Земля — святое дело, так они быстрее лимузины купят! Нет, я не брюзга, мне просто было очень жарко, и это раздражало. А еще раздражало то, что мне предстоял поход по рынку, а учитывая, что я безумно боюсь толп народу, это для меня было равносильно подвигу Геракла… Добравшись до кованого двухметрового забора, выкрашенного в черный, я затормозила и достала из сумки кошелек и мобильник. Этот рынок я не любила не только потому, что здесь вечно была толпа, но и потому, что на нем орудовала группа карманников, и Маня всегда советовала не выпускать кошелек из рук, что я и делала. — Парни, если у кого есть ценные вещи, внимательно за ними следите, — предупредила я мафию о возможной стычке с русскими карманниками. — Спереть могут влет. — Ты нас недооцениваешь, — усмехнулся Ананас. — О нет, — хмыкнула я, — это вы недооцениваете русских щипачей. Они один раз у Мани сперли мобильный! У Мани! Ни о чем не говорит? Я выразительно посмотрела на Фея и подвигала бровями в стиле: «Ну ты понял мой тонкий намек, да?» Фей понял — он закуфуфукал и хитро усмехнулся, словно говоря: «Посмотрим-посмотрим…» Многообещающе, да. Надеюсь, он не станет нарываться… Посчитав свой долг выполненным, я двинулась к распахнутым настежь кованым воротам рынка, над которыми реял белый транспарант с алой надписью, гласившей: «Рынок Хозяюшка — лучший рынок города!» Конечно, лучший! Потому как единственный… Народу как всегда было пруд пруди, и лотки, стоявшие вперемешку с контейнерами, с центра дорожки виднелись смутно, а потому нам пришлось прибиться к правому ряду этих самых лотков и контейнеров, и взирать на скудный выбор китайского ширпотреба с тоской и мукой в глазах. Вернее, это я на шмотьё так взирала: боюсь я толпу, что поделать, и всегда в ней себя чувствую, аки первоклашка, первого сентября заруливший на урок десятого класса к физику-деспоту, то бишь страшно и ни фига не ясно, что я тут забыла. Ямамото и Дино старались держаться ближе ко мне, а Бьякуран и Мукуро утекли в неизвестном направлении, но мне на них было откровенно начхать, у меня своих проблем хватало: меня начинало потряхивать. Нервы, нервы… Рёхей же экстремально прокладывал нам дорогу и тоже искал взглядом нормальную спортивную одежду: ему явно требовалась «сменка» — в одном и том же много не потренируешься… Правда, Сасагава оказался покупателем дико привередливым, и, прошлепав аж по трем рядам туда и обратно (лотки-то с двух сторон приходилось разглядывать), я готова была его пустить на фарш «вот прямо щаз», потому как слова «не дышит материал», «неудобный крой» и «дурацкий совершенно фасон» меня уже начали повергать в истерическую пляску святого Вита. — Сасагава-сан! — возопила я, после очередного отвергнутого спортивного костюма фирмы «АдЯдас» из подвала с толпами вьетнамцев. — Если до конца того ряда дойдем и ничего не выберешь, я тебе устрою выходные и не дам на ферме вообще ничего делать неделю! А тренировкам буду мешать так, словно от этого будет здоровье всех кобыл хозяйства зависеть! Боксер с кумиром на пузе затормозил, почесал затылок и заявил: — Я экстремально найду хороший экземпляр! А ты пока купи… что-нибудь еще. Я опешила, а Рёхей свалил в туман, точнее, ломанулся в толпу со скоростью торпедоносца, искусно лавируя между людьми, озабоченными теми же проблемами, что и мы, то бишь жарой и попыткой найти в этом рассаднике творчества кружка «очумелые вьетнамские ручки» хоть что-то стоящее. — А сразу не судьба было? — возмутилась я вслед умчавшемуся в далекие дали и не посигналившему задними фарами боксеру. — Да ладно, всё равно времени до обратного автобуса много, — улыбнулся мистер «Я во всем ищу позитив». — Я не люблю толпу, — пробормотала я, и тут мне на плечо сзади легла чья-то ладонь. Я тут же рефлекторно отскочила вперед и передернула плечами, но, резко обернувшись, обнаружила лишь ехидно ухмылявшегося Ананаса. — Офигел?! — возмутилась я, инстинктивно потирая облапанное плечо. — Зачем подкрадываться-то?! — Я не думал, что ты столь пуглива, — ничуть не раскаявшимся тоном заявил он. — На ферме ты была куда храбрее. — Там не было толпы народа, — поморщилась я, разоткровенничавшись. — Она тебя так раздражает? — вскинул бровь Мукурыч. Я неопределенно повела плечами и поморщилась, а иллюзионист, загадочно усмехнувшись, обратился к Ямамото: — Ну что, позволишь спасти свою принцессу от ее страха «злобному дракону», или оставишь ее на растерзание толпы? — Вы о чем? — как всегда ступила я. — Об этом! — усмехнулся Мукуро, и вдруг народ вокруг меня исчез, равно как и исчезли располагавшиеся слева контейнеры — вместо них простиралось бескрайнее зеленое поле, соприкасавшееся на горизонте с глубоким синим небом. Я офигело и, если честно, восторженно уставилась на сей беспредел галлюциноза и, резко обернувшись, явно на кого-то натолкнулась. Иллюзия тут же рухнула, и я оказалась нос к носу с обложившим меня трехэтажной типично русской конструкцией мужичком лет сорока. — Извините, — пробормотала я, отступая на шаг. — Смотреть надо, куда прешь, курица безмозглая! — рявкнул мужичок. — Простите, — снова пробормотала я, а всё еще громко возмущающийся на «охамевшую молодежь» «пострадавший» свалил в туман. — Ку-фу-фу, ты так пуглива! — усмехнулся Ананас, вставая у меня за спиной. — Нет, просто не люблю конфликты, — абсолютно честно ответила я. — Ну что, рыцарь, — бросил иллюзионист хмурому (в кои-то веки) Ямамото, стоявшему справа от меня, — дракону всё же спасать принцессу? — Катя-сан… — осторожно обратился ко мне мечник, почему-то беря меня за руку и заглядывая мне в глаза: — примешь помощь Мукуро? — Ну, он мне сейчас не враг, так что да, — кивнула я, желая лишь одного — свалить из этого кошмара куда угодно, хоть в ту иллюзию падения Мукуро, коей он меня пытался извести на третий день нашего знакомства. Потому как всё же я страдаю демофобией — боязнью толпы, обуздать которую очень и очень сложно, хотя я честно пытаюсь. — Тогда я буду твоим проводником в мире иллюзий! — пафосно изрек Фей и, встав слева от меня, приобнял мою бренную тушку за плечи. Что-то мне как-то неприятно. У него пальцы жуть какие горячие, а у меня плечи практически открыты, да и вообще… — Следуй за мной, и инцидент с прохожим, скорее всего, не повторится. — Ладно, — вяло протянула я, и народ тут же исчез, а мне были явлены настоящие прическа и глаза нашего светофорчика — синий и красный, с иероглифом «один» на зрачке. Я облегченно вздохнула. Слева снова простиралось безлюдное поле, а справа стояли контейнеры, к которым не пойми откуда, прямо-таки словно из воздуха, подруливали покупатели. Ананас, закуфуфукав, потащил меня вперед, лавируя между невидимыми посетителями рынка, а Ямамото старался держаться рядом, но его частенько «сносило» толпами народа. Дино же шел прямо за нами с Мукуро, а я почему-то подумала, что вот в таких ситуациях иллюзии — не такая уж и бесчестная штука, а могут нести благо, ведь они никому не приносят зла и насильно чужую волю не насаждают… Наконец, вдалеке показался Рёхей, и я, забыв, что нахожусь в иллюзии, рыпнулась к нему, но была остановлена лапками, затянутыми в байкерские перчатки, мгновенно ухватившими меня за плечи. — Неужто моя иллюзия столь идеальна, что ты забыла о реальности? — ехидно вопросил Фей. — Ага, — неохотно кивнула я, а он хитро рассмеялся и, снова приобняв меня правой рукой, потопал дальше, к моей мини-цели — Рёхею, который копался в залежах треников на одном из прилавков. Ямамото нахмурился еще сильнее, но мы таки этой самой моей цели достигли, и боксер, ошалело воззрившись на довольного собой иллюзиониста, обнимавшего растерянную меня, вопросил у Ямамото: — Это что?.. — Кате-сан потребовалась помощь Мукуро, — поморщившись, пояснил мечник. — Профессиональная. Я кивнула, а боксер, одарив меня взглядом офигевшего и обиженного на жизнь хомячка, махнул на нас рукой и вернулся к процедуре осмотра и оценки темно-синих спортивных штанов. — Нашел! — наконец возликовал он и указал мне на эти самые порточки. — Они нам подходят! Я экстремально обошел почти весь рынок, и лучше не было! — Класс, — хмыкнула я и вопросила у полной продавщицы лет тридцати в застиранной белой футболке с надписью «Продам душу, недорого»: — У вас много таких штанов? — А сколько надо и каких размеров? — лениво спросила она, поднимаясь с невысокого складного стульчика. На выручку мне пришел Ямамото, вместе с Тсуной в прошлый раз выяснявший подробные параметры наших бравых мафиози, и вскоре миру были явлены штаны для Рёхея, Гокудеры, Тсуны, Дино, Бельфегора, Франа, Скуало и самого Ямамото. Хибари-сану и Мукурычу они не подошли по росту — слишком уж непримиримые враги были высоченными, а Бьякурану — чисто по цвету, но я подумала, что раз уж Зефир-сама тот белый скафандр носил лишь в бою, то ничего с ним не случится, если он вспомнит прошлое и мирные времена и напялит нечто темно-синих тонов, а потому нас одарили еще и порточками его размера. Я отсчитала необходимое количество купюр прямо в черном кожаном кошельке, напоминавшим мужской, как учила меня Маня — чтоб не привлекать внимание карманников, светя на всю вселенную остававшимися в недрах кошелька тысячным бумажками. Вручив денежки продавщице, запихавшей нашу покупку в целлофановый пакет, и дождавшись сдачи, я попыталась этот самый пакет тиснуть, но была обделена мечником, сцапавшим его первым и укоризненно на меня воззрившимся. — Извини, — тяжко вздохнула я, а Ямамото улыбнулся и заявил: — Ничего, понимаю: сила привычки. — Какая ты самостоятельная, — протянул Фей, всё еще обнимавший меня, аки любимого плюшевого медведя. — А то! — хмыкнула я и показала ему язык, на что иллюзионист лишь рассмеялся. Я же решила не терять времени даром и обратилась к Рёхею: — Было еще что-то сносное, как думаешь? А то придется покупать первые попавшиеся… — Было, — кивнул Сасагава. — Не очень дышащий материал, но на один день — сойдет. — Веди, Сусанин, — улыбнулась я, и он и впрямь повел. Мы с Мукуро в обнимку продолжили лавировать между толпами невидимых для меня граждан, и на меня, облапошиваемую, накатило умиротворение и любовь ко всему миру. Я довольно улыбалась, глазея на фальшивое небо и не думая о том, что это лишь иллюзия и ни фига по настоящему небосводу сейчас столько облаков не плывет, а напротив, умиляясь пронзительной синеве и радуясь обилию белых «барашков» на ней. Мукуро на меня периодически ехидно посматривал, но я, давшая себе обещание сегодня воспринимать его как товарища, отсылала эти взоры пылкие в игнор и никак не комментировала. Наконец мы подрулили к самому первому из осмотренных нами рядов и остановились у лотка, на котором, среди прочего, лежали черные спортивные штаны довольно хорошего качества. Я чуть не взвыла и, одарив Рёхея взором «Я б тебя убила, но не могу — свой, родной», вопросила у молоденькой продавщицы в черной футболке с ярко-алой надписью «Yaoi, desu», нет ли у них штанов необходимого нам размера. К счастью, нам повезло, и такие размеры в наличии были, а я, мысленно возблагодарив Мэри Поппинс, великий валенок и барбоса Тузика с грелкой, отдала девушке примерно моего возраста оплату за необходимое шмотье. — О, класс, — улыбнулась она и, выдав мне сдачу из висевшей на поясе черной сумочки для денег, вопросила: — А что ж Вы парню своему штаны одного цвета берете? Вот у нас и красные такого же фасона есть, и синие… — Какому парню? — как обычно ступила я. Мафия планомерно в течении десяти дней уничтожала мой мозг и, кажись, добилась своего — он умер… — Ну… Вот этому, симпатичному, — заявила продавщица, глядя на Мукурыча выразительным взглядом и то ли пытаясь с ним заигрывать, то ли просто кокетничая. Что-то меня с этого всего на «хи-хи» пробило… Нас с Ананасом уже второй раз за день поженили! Печалька. Я усмехнулась и, обернувшись к Фею, вопросила: — Слушай, дорогой, хочешь, я куплю тебе красные революционные шаровары, и будем мы с тобой бегать по участку и гонять «белых», то бишь вражин Маркиза и Торнадо, а также корольков голубых кровей? — Пожалуй, от красных откажусь, — включился в игру Ананас, прижав меня к себе с видом собственника, который уверен на тысячу процентов, что его имущество у него не отнимут. — Но вот цвета хаки… — ну, тут уж кто о чем, да. Решил наш иллюзионист молодость свою тюремную вспомнить. — Таких нет, — опечалилась продавщица, грустно взирая на собственнически захапавшего меня в охапку красавца с ананасом на башке. Хотя ей-то ананас не видать: он только мне заметен сейчас… Видать, девушка правильно интерпретировала мое недоумение относительно ее слов о «моем парне», а сейчас активно расстраивалась тому, что вывод оказался «не верен». — Ку-фу-фу, значит, не судьба, — протянул Мукурище. — Прости, дорогой, — притворно-печально вздохнула я. — Тебя — прощу всегда, — прямо-таки почти искренне заявил иллюзионист, а продавщица с тяжким вздохом выдала нам двое порточек «банального» черного цвета. Я осмотрела их на предмет повреждений и, кивнув, запихнула в выданный ею же целлофановый пакет, который у меня резво тиснул Ямамото, хмурый, как незнамо что. Поблагодарив пожиравшую глазами «моего парня» продавщицу, я потопала, а вернее, была отбуксирована к воротам рынка. Стоило лишь нам за них выйти, иллюзионист у меня притворно заботливо вопросил: — Итак, готова вернуться в реальность? — Нет, но придется, — искренне ответила я и, поймав очередной озадаченный взгляд Фея, стала сомнительно счастливым свидетелем возвращения реальности и крушения иллюзий. Причем Ананас не выпендриться, как всегда, не мог, а потому поле рассыпалось на миллион осколков, равно как и обещавшее дождь небо, а на их месте словно из туманной дымки возникли люди, дома и машины, а звуки, вместо того, чтобы обрушиться на меня оглушающим шквалом, словно проступили из небытия через плотный слой ваты, постепенно нарастая и усиливаясь. — Спасибо, — слабо улыбнулась я, печально глядя на прорулившего мимо нас на велике мальчишку лет десяти, вопившего на всю вселенную: «Разойдись, придурки, задавлю!» — Не за что, не мог же я бросить «свою девушку» в беде, — усмехнулся Ананас, так и не убрав с моего плеча лапку. — О да, — хмыкнула я, убирая кошелек в сумку. — Это точно. Я пошлепала вперед, оставив Мукуро где-то за спиной, а Ямамото вдруг спросил: — А зачем ты его так назвала? — Не знаю, приколоться захотелось, — честно ответила я и улыбнулась мечнику. Тот пристально посмотрел мне в глаза и тоже улыбнулся, а затем, почесав в затылке, рассмеялся и выдал несусветную глупость: — Вы в тот момент и впрямь как пара выглядели! — Пара психов, — фыркнула я, отмахиваясь от мечника. — Оя, оя! Попрошу без намеков, — вмешался Мукуро, который, как оказалось, шлепал прямо за нами. — Да ладно, что Вам, жалко мне компанию в моем безумии составить? — хмыкнула я, не оборачиваясь. — Ну, если только временную, — протянул он, и я, подняв правую лапку на уровень лица, явила Ананасу фигуру из пальцев, явившую миру знак «класс». Фей не ответил — он куфуфукнул. Ожидаемо, что… Мы направились к супермаркету, в котором затаривались продуктами в прошлый раз, потому как мне жутко не хотелось опоздать на автобус из-за проблем, которые вполне могли возникнуть, если бы кассиры, как и капитан «Титаника», ушли «на базу». Да, я проецируюсь, и вряд ли такое бы случилось, но поход на рынок выбил меня из колеи, впрочем, как и обычно, и адекватность помахала мне ручкой, присоединившись к бухавшим логике и покою. Печалька… Ямамото шествовал рядом со мной и пытался разрядить обстановку, перекидываясь с Дино шутками-прибаутками, я же вяло отвечала и пинала попадавшиеся на дороге камешки. Рёхей и Мукуро затерялись где-то за нашими спинами и признаков жизни, существования и вообще нахождения с нами в одном измерении никак не подавали, да я всего этого и не искала, а Бьякуран к нам так и не вернулся, из-за чего я довольно ощутимо переживала, и было неясно, на фига он меня вообще вынудил сюда поехать. Ну да ладно, во всем есть плюсы: зато мы мафии купили сменные штаны, и это далеко не минус — надо же им что-то напяливать, когда брюки на свидание со стиралкой пойдут? А то, боюсь, вида Франа в шапке лягушке, куртке Варии и труселях с лягухами, рассекающего по дому, мой мозг не вынесет. Хотя о чем я? Какой мозг? Он давно удалился через уши, помахав мне беленьким платочком, сплетенным из нейронных связей… Подрулив, наконец, к супермаркету, я затормозила и, протянув Рёхею деньги, спросила: — Купишь сам в аптеке всё необходимое? А то не хочу потом на автобус опоздать, если что. — Конечно! — разулыбался парень и тиснул денежку. — Я всё куплю. Где встречаемся? — В парке, — пожала плечами я. — Отлично! Буду ждать у той скамейки, что и в прошлый раз! — с этим словами Рёхей, не дождавшись ответного кивка, свалил в сторону родины бинтов и йода, а я, проводив его тоскливым взглядом и подумав: «Надеюсь, с ним все в порядке будет», — вломилась в стеклянную дверь. Народу было много, прилавки ломились бесполезными и редко раскупаемыми товарами в виде дорогущих вин и никому не нужных экзотических продуктов вроде сыра Дор-Блю, авокадо и пармезана, а продавщицы и кассирши переругивались с клиентами и между собой, отдавая дань традиции советского общепита и торговой промышленности. Я тиснула корзинку и почапала куда глаза глядят, а глядели они в сторону отдела сладостей, благо, он был к нам ближе всех. Однако, стоило лишь нам, оставив пакеты в ячейках местной «камеры хранения» при входе, завернуть за угол касс и оказаться в том самом отделе сладостей, как нашим усталым взорам было явлено зрелище в виде разглядывавшего полки с зефиром с неизменной улыбочкой, но тоскливым взглядом распахнутых глаз, Бьякурана. Я ломанулась к нему и возмущенно прошипела: — Вы чего творите? Свалили, ни слова не сказав, заставили нервничать! — А ты нервничала? — озадачился зефирный изверг, премило улыбнувшись и прищурившись. — А то нет! — фыркнула я, становясь опять мирной. Главное, что он нашелся, остальное — так, мелочи жизни… — У Вас денег нет, да и как Мукуро Вы бы поступить не смогли! — О, но я знаю, во сколько автобус отходит от остановки, — ткнул меня носом в мой идиотизм великий вождь всея Блек и Уайт Спелл. — Я бы мог встретиться с вами там. — Ну… да, наверное, — пробормотала я, потерев кончик носа. — Пардон за наезд. — Ничего, мне приятно, что ты обо мне волновалась, — заявил Джессо. Соврал. Ну вот стопудово соврал, но мне даже не обидно. — Я просто решил, что одежду вы купите и без меня, а зефир ты можешь отказаться пойти искать. — С чего бы? — опешила я. — Мы же за зефиром и ехали, вроде бы. — За зефиром ехал я, — уточнил Сахар-сама. — А ты сопроводила меня в этом путешествии со своими целями. — То есть я Вам была нужна как проводник, — усмехнулась я. — В какой-то мере, — загадочно возвестил Джессо, возвращаясь к разглядыванию полок. — Но это уже пятый магазин, а ничего подходящего я не нахожу… — Я Вас предупреждала, — тяжко вздохнула я, тоже уставившись на скудный ассортимент любимой сладости гения, пока Дино с Такеши перешептывались где-то у меня за спиной. — Здесь ничего подходящего не найти. — Жаль, — пробормотал Джессо, которого сей факт явно огорчил — даже улыбочка с фейса сползла. — Не думал, что всё настолько ужасно. — Ну, не так уж и ужасно, — пожала плечами я. — Это всё с Вашим зефиром ни в какое сравнение не идет, но есть можно. — Думаешь? — с сомнением протянул мафиози. — Ну да, — хмыкнула я и сунула в корзину две пачки зефира: если уж Бьякуран не станет лопать, Манька схомячит точно. — Хорошо, попробую, — сдался на волю идиотки сам Хранитель Неба колец Маре, и я, с довольной улыбкой, присоединила к зефиру в своей корзине шоколадные конфеты и любимое Ленкино печенье, а затем закинула коробочку монпансье — надо же мне и себя порадовать? Затарившись всем необходимым в отделе сладостей, мы всей гурьбой, лишившейся, правда, Ананаса, потопали дальше. Мукуро вообще возле Бьякурана не притормаживал, ломанувшись куда-то вперед, и нагнали мы его, лишь прошествовав по длинному «коридору» мимо отдела сладостей, отдела винно-водочных изделий и отдела молочки, где я закупила какую-то десертную ерундовину, которую любила Манька. Вот она, выгода жития-бытия на ферме — молоко, творог, сметана, а также прочие производные, равно как и яйца, нам покупать не надо! Зато можно побаловать себя какой-то дребеденью под названием «пудинг», хотя на пудинг это и не похоже вовсе, по крайней мере на тот, что я пару раз готовила на праздники. Свернув после молочного отдела налево, поскольку «коридор» закончился и повелевал топать именно туда, мы имели сомнительное счастье обнаружить Фея возле ряда холодильников с мясными продуктами, располагавшимся по правую руку от нас. Мукуро мрачно взирал на фарш и явно не горел желанием сие употреблять в пищу, но и жить на одной колбасятине ему, похоже, тоже уже надоело. Понимаю Ананаса: фарш был заветрившим и явно дремучим, а вертеть его самолично он, кажись, просто не умел. Я решила озадачить Фея и, подойдя к нему, вопросила: — А почему именно фарш? Нельзя поджарить отбивную, скажем? — Я уже от них устал, — разоткровенничался Мукуро. Ого, оказывается, устать можно не только от колбасы… — Тогда зайдем в другой магазин — времени еще полно, — пожала плечами я. — Смысл брать эту гадость? Что б желудок потом болел? — Заботишься? — вскинул бровь недоверчивый Павлик Морозов. — Естественно, у нас же перемирие, — возмутилась я абсолютно искренне. Ананас усмехнулся и, одарив меня подозрительным взглядом, утек дальше по коридору в сторону рыбного отдела. Я же затарилась говядиной, которую мне завесила мадам в засаленном переднике, и почапала за ним. Влево отходили «коридоры» с другими полезными отделами, но сейчас мне жизненно необходимо было прикупить именно рыбку. Почему «жизненно»? Да потому что Скуало бы взорвал мой мозг воплями, если бы из рациона напрочь исчезла рыба… Подрулив к холодильнику с морепродуктами, я вопросила у Ямамото, весь день от меня не отходившего: — Слушай, а какая рыба для суши лучше подойдет? Парень призадумался, без оптимизма изучая предложенный ассортимент, а затем указал на кусочек лосося: — Выглядит неплохо, вроде бы. По сравнению с остальным — так точно. — Значит, берем его, — улыбнулась я и начала заваливать мадам в не менее засаленном переднике, чем у ее соседки по трудовому посту, просьбами. Став счастливой обладательницей лосося для суши, а также замороженной форелины и филе минтая, я, порадовавшись хорошему улову, поспешила вернуться в один из пропущенных нами отсеков сего «дивного» магазинчика и затариться там консервами и фруктами, вернее, бананами для Ямамото. «Ананас купить, что ли?» — промелькнула крамольная мысль, но я ее тут же пнула куда подальше: у нас же перемирие… В следующем отсеке я затарилась кетчупом, который Дино употреблял просто в астрономических количествах, хлебом, который обычно пекся в хлебопечке, но, так как французский батон там не сваять, был всё же включен в стандартный список покупок, и парой пачек чая — черным и зеленым. В следующем отделе мы вновь наткнулись на Мукуро, который, возмущенно морщась, перебирал пучки зелени. О да, этот магазин блистал логикой, и овощной отдел находился совсем в другой степи, нежели отдел фруктов. — Что ищете? — полюбопытствовала я, подрулив к иллюзионисту, недовольному качеством петрушки, а он вновь на меня подозрительно воззрился и, наконец, заявил: — Мне нужны специи, я люблю несколько более пряную пищу. Но здесь ничего нормального нет. — Почему нет? — озадачилась я. — На кассах можно закупиться приправами в пакетиках и кубиках, а тут… — я пригляделась к зеленушке. — Н-да. Тут и правда ничего хорошего нет. Но можно заскочить в магазин напротив — там зелень всегда свежая, это я точно знаю. — Хмм… Ты странная сегодня, — озвучил наконец свои сомнения фокусник, а я удивленно на него воззрилась и заявила: — Я всегда так веду себя со своими товарищами. А у нас перемирие. — Хммм… — вновь протянул он, но ничего не сказал и лишь закинул мне в корзинку пакет с огурцами, после чего свалил к кассам выбирать себе приправы. Не зря, кажись, он себя драконом назвал — пошел горючее для огненного дыхания прикупать… Я усмехнулась, покосившись на скромный пакетик с огурцами, и ехидно подумала о том, что мы, вообще-то, затариваемся овощами в деревне, причем заведует этим Игорь, так что овощей у нас всегда в достатке. Но откуда же об этом знать возжелавшему огурчика Ананасу, правда?.. По пути к кассам, преодолев отдел с крупами и макаронными изделиями, я притырила рис, манку и «рожки», и мы наконец «воссоединились» с блудным Ананасом, ковырявшимся в товаре на стеллаже рядом с кассой. — Ну что, есть что подходящее? — вполне миролюбиво вопросила я. — Есть, — холодно бросил Фей и зашвырнул мне в корзину целую кучу разных пакетиков с приправами. Ого, ничего себе… Мне это богатство вылезет в кругленькую сумму, ну да ладно: он у нас человек (ну, или ананас), жизнью и Машкой обиженный, так что можно над ним смилостивиться и разнообразить-таки его рацион любимыми приправами. На свои деньги придется затариваться этой ерундой, но ничего, я не жадная. Ни слова не говоря, я встала в очередь, а парни всей гурьбой прорулили к ячейкам с нашими сумками. Очередь ползла вперед вяло и неохотно, и три покупателя впереди меня в общей сложности обслуживались около двадцати минут, а я мысленно выла и мечтала впечататься лбом в ближайшую стену, потому как очереди — это всё же не мое… Наконец, время, косплеившее старую, обколотую нейролептиками и галлюциногенами, заводившими ее в неведомые дали вместо логичного финиша, улитку, подползло к отметке в два часа дня, а очередь свалила в далекие степи Монголии и одарила меня возможностью вывалить содержимое корзины на прилавок перед хмурой кассиршей, явно являвшейся родной сестрой той самой улитки, которую косплеило секунду назад время. Женщина лет тридцати с выражением лица а-ля «Под носом у меня прокисшие щи и мне век их нюхать!» начала лениво и неохотно сканировать ценники на моих покупках, а я откровенно зевала и распихивала по пакетам уже осчастливленные процедурой сканирования продукты. Минут через десять я таки, расплатившись и получив долго и упорно выжидаемую сдачу, которую продавщица разменивала у склочной напарницы, свалила от нее куда подальше, а вернее, к ячейкам с нашими сумками, у которых кучковались и что-то напряженно обсуждали мои мафиозики. — О чем болтаем? — с интересом вопросила я у Ямамото, который вновь держал в лапках пакеты со штанами. — Обо всякой ерунде, — улыбнулся Дино и забрал у меня сумки. Я не сопротивлялась. Как говорится: «А смысл?» — А конкретнее? — нахмурилась я и, уцепив Ямамото под левый локоть, благо он сумки держал в правой ласте, потащила его на выход. — Конкретнее, мы обсуждали тебя, — со вздохом пояснил Такеши. — В смысле? — опешила я. Это что еще за новости? С какого перепоя я стала центром сплетен?.. Ответ получить я не успела: мы выползли на улицу, и прохлада магазина осталась в прошлом, а жарища обрушилась на нас с новой силой. Захотелось вернуться в магазин и остаться там на ПМЖ. А что? И сытно, и прохладно, и народу за прилавками с рыбой и мясом нет, окромя двух продавщиц… Но я мысленно поднапрягла ножку в коленочке и одарила себя волшебным пенделем, а потому поплелась к располагавшемуся напротив магазину, всё еще ожидая ответа замявшегося мечника. — Постой-ка, — тормознул меня зачем-то Фей. — Что такое? — озадачилась я. Мукурыч не ответил мне — он просто полез в сумку, которую держал Дино. Тот отнюдь не немного прифигел и таки протянул пакет иллюзионисту, в который тот зарылся чуть ли не носом и начал что-то искать. Кажись, я поняла… И это меня дико взбесило. — Совесть свою ищешь? — возмутилась я, начхав на перемирие. — Не найдешь! У тебя ее, в отличие от меня, нет! Считаешь, что ты мне на рынке мог из-за временного мира помочь, а я тебе — нет? «Редиска» ты, ясно?! Я все приправы, что ты мне напихал, купила, хоть они мне и вышли в невшизенную сумму! Проверку устроил? Ну, вперед! Бессовестная ты гадость! Ямамото схватил меня за руку, а Фей вынырнул из пакета, держа в лапках все искомые пакетики с приправами и сосредоточенно хмурясь. Я бурлила от злости и негодования, но Такеши мне тепло улыбался и осторожно поглаживал мою ладонь большим пальцем, что начало меня немного успокаивать. По крайней мере, желание немедленно закамикоросить эту гадину у меня исчезло. Осталось только желание его побольнее пнуть и запретить на ферму возвращаться — пусть хоть в лесочке обретается, ага… — Хм… Я не ожидал, — ни с того ни с сего заявил этот гад и удивленно на меня воззрился. — Узнай твоя сестра, на кого ты потратила столько денег, она бы устроила тебе скандал, а ты, как я знаю, отдаешь ей все чеки, — я возмущенно фыркнула. Еще один герр Шпионе на мою голову! Мало мне Бьякурана было… — Значит, ты должна была купить всё это на свои деньги, — продолжил Ананас, друживший с логикой, — а потому я не ожидал, что ты потратишь столько сбережений на своего врага. — Ну ты и идиот! — возмутилась я. — Я сказала, что у нас перемирие? Сказала! Так фиг ли выпендриваться было?! — Деньги жалко? — прищурившись, попытался найти лазейку этот придурок. — Ууу, деби-ил, — простонала я и потащила Ямамото к магазину напротив супермаркета. — Идем. А эта гадость пусть как хочет, так домой и добирается! У него иллюзии есть — ночевать в подворотне не останется! — Зря, — услышала я короткую реплику Дино, обращенную к Фею, и Мустанг последовал за нами, а Ямамото негромко обратился ко мне: — Катя-сан, он не со зла, он просто… — Не умеет доверять людям, потому что сам всех только использует и предать и подставить может влет! — перебила его я. — Не только, — улыбнулся человек, который по жизни во всем искал плюсы. — Сегодня он тебе помог явно искренне. — О, нет! — хмыкнула я, перейдя дорогу и топая к двери небольшого овощного магазинчика. — Это я, наивная, так думала. Но нет. Он это сделал, чтобы свой эксперимент поставить, не больше! Всё, я ему попробовала поверить — меня надули. Хватит. Больше не хочу. Бесит! Вечно я в людях обманываюсь! Ямамото хотел было что-то сказать, но я распахнула неприметную железную дверь, и мы прошагали в небольшое помещение с выкрашенными серой краской стенами и выложенным коричневой плиткой полом. На потолке горели тусклые лампочки Ильича с пыльными пластиковыми плафонами (о да, и это в магазине, представьте себе. Кажется, флуоресцентные лампы сюда еще не добрались — затерялись на попутках), а у противоположной от входа стены располагался длинный прилавок со множеством овощей, за которым сидела на пластиковом стуле худая, как палка, продавщица в темно-синем торговом халате. Я порулила к ней и, стараясь взять себя в руки, спросила: — А укроп-петрушка свежие? О да, я человек инертный, и мне сложно перестроиться в один момент. Раз уж я сюда перлась за зеленью, мне надо ее купить, даже если покупаю я ее человеку, которому она на фиг не нужна, да и сам этот человек — самая гадкая гадина в округе. Да и вообще ее в деревне купить можно… Ну а вдруг ему эта зелень всё-таки нужна? Ну как я ее могу не купить, а?.. — Конечно, — хмуро кивнула продавщица, поднимаясь. — Давайте по два пучка, — попросила я и, внезапно углядев на прилавке самый настоящий дайкон, офигело заявила: — И еще дайкон — две штуки! Женщина кивнула и, закинув в большой целлофановый пакет две громадных японских редьки, начала их завешивать. Ямамото снова взял меня за руку, а где-то за моей спиной послышались голоса. Кажется, общались Мукуро и Дино, но я не стала ни прислушиваться, ни оборачиваться: я обиделась, причем довольно сильно. Хотя чего еще можно было ожидать от этой пакости? Только мерзости… Наконец, мне выдали пакет с дайконом, радостью Хибари-сана, который перехватил Ямамото, ради этого аж меня отпустивший, а затем в нагрузку добавили четыре пучка зелени. Я расплатилась и, на автомате поблагодарив продавщицу, потопала к выходу, игнорируя подозрительно не ехидный взгляд Ананаса. Оказавшись на улице, я обратилась к Ямамото: — Зайдем в мясной? Он через пару кварталов, но нам всё равно в ту сторону примерно надо: парк немного правее, но не катастрофически. — Ты всё же решила купить ему фарш? — улыбнулся Такеши. — Вот только ты не говори, что считал меня скотиной бесчувственной! — возмутилась я, скрещивая руки на груди. — А если ему и правда этот фарш нужен? От однообразной пищи сдохнуть можно! Или ты тоже думаешь, что я ему мелко мстить буду? — Нет, конечно, — явно честно ответил мечник. — Но я думал, ты туда отправишься, когда остынешь. — Пф! — я фыркнула и потопала в направлении того самого пресловутого магазина с относительно качественными мясными продуктами. — Странный ты, Ямамото-сан. Я хоть и злюсь, но в руках себя держать способна. Да и смысл мне мстить этому идиоту? Никакого. Идиоты ошибок своих не то что не признают — они их не понимают. И даже если я сейчас встану в позу и заявлю: «Ты не стал играть честно, да еще и меня подозревал в мошенничестве, ты был не прав, признай это, а пока не признаешь — фиг тебе, а не фарш», — он ошибку не признает. Всё будет наоборот: окажется — на самом деле окажется — что он был прав. А это не так, и даже если бы я злилась в пять раз сильнее, я бы всё равно поперлась в этот долбаный магазин за его не менее долбаным фаршем. — Ты молодец, — улыбнулся Такеши, а я лишь пожала плечами. Не знаю, молодец я или нет, но это просто мой принцип жизни, а остальное — Бредни Бари, мне не интересные. Пусть обо мне кто что хочет, тот то и думает. Главное, что я на самом деле из себя представляю. И пусть мне обидно, когда меня подозревают в подлости, я переживу. Позлюсь минут двадцать и, начхав на это, продолжу заниматься своими делами, перелистнув очередную неприятную страницу жизни. Потому что главное не что обо мне думает человек, который ничего обо мне не знает, а что на самом деле творится у меня в душе. А в данный момент я, злая на весь мир и ананасовую его составляющую по большей части, хотела только одного — как можно быстрее купить этой составляющей необходимый хавчик и, вернувшись домой, зарыться носом в томик Алигьери. Что там с предателями земного и небесного-то делали в центре девятого круга ада, а, Рокудо Мукуро?.. Хотя нет, тебя я на месте Брута в пасти Люцифера представлять не собираюсь. Потому что такого ты всё же не заслужил, хоть и гадость, каких поискать. Я просто почитаю одно из любимейших произведений и успокою нервы. Потому что за преступлением всегда следует расплата, а за грехом — наказание, и это умиротворяет, дарует надежду и веру в лучшее… В справедливость. Ямамото ко мне больше не обращался и просто молча шел рядом, грустно улыбаясь. Где были остальные, не имею ни малейшего понятия, да и иметь его не желаю — оно мне надо? Жара стала просто невыносимой, но я о ней даже не думала, пытаясь успокоить собственные не вовремя расшалившиеся нервы, а газовавшие рядом с нами автомобили бесили в сто раз больше, нежели с утра. Прохожих стало несколько больше: в обед народ почему-то повыползал на улицы вместо того, чтобы охлаждать мозги в помещениях с кондиционером. Однообразные серые здания сменяли одно другое, а тополя и липы дарили спасительную сень котам и дворовым барбосам, лениво под ними развалившимся. Минут через десять мы подошли к одной из пятиэтажек и вломились в стеклянную замызганную дверь. Помещение было большим и светлым, но я на бежевый кафель стен и серый — пола внимания обращать не стала и прошагала к одному из прилавков слева, представлявшему собой холодильник. Справа, насколько мне известно, у них располагались цельные куски мяса, ребра и прочие радости хищников в виде копыт, языков и желудков, а слева — как раз фарш, котлеты, колбасы и прочее счастье ленивых поваров. Подрулив к прилавку, я заявила продавщице неопределенного возраста, тщательно маскируемого косметикой: — По килограмму говяжьего и свиного фарша, будьте добры. Женщина зевнула и, поднявшись со стула, начала быстро накидывать в пакетик свежий и явно качественный фарш. Я нервно отстукивала ногой по полу бешеный ритм, извлекая из кошелька необходимую сумму, а Ямамото стоял рядом и задумчиво на меня взирал. Я не картина Пикассо, не стоит искать во мне скрытый смысл, которого всё равно нет, Такеши! Говорю же: логика в запое, а значит, и смысл, брат ее, вместе с ней. Они ж сиамские близнецы, фактически! Наконец я расплатилась, захапала фарш и, запихнув его в сумку с дайконом (говорю же, мозг меня покинул, причем навечно), поспешила к выходу. На улице обнаружились Дино, Бьякуран и Мукуро, причем последний задумчиво на меня воззрился, стоило лишь мне показаться на пороге магазина, а Дино осторожно спросил: — Катя, ты как? — Танки грязи не боятся, вот и я от плевка в свою сторону копыта не склею, — пожала плечами я, вспоминая-таки про фарш и выуживая его из сумки Ямамотыча. — Дино, давай к тебе сунем, а то не дело мясо с овощами держать. Сила привычки… — Конечно, — кивнул Мустанг, совсем не бешеный (вот за что его так обзывали?), а очень даже мирный, и я припрятала мясо в один из его пакетов. — В парк? — с улыбкой вопросил Ямамото. — Ага, — кивнула я, и мы пошлепали по вышеозначенному адресу. Я пребывала в состоянии тоски, раздражения и раздумий о бренности бытия, но старалась не слишком портить настроение доброй части мафии: они-то в наших с Феем разборках не виноваты, а потому вымученно улыбалась и делала вид, что просто о чем-то задумалась и не горю желанием на месте пнуть Мукуро, а затем, сказав, что «жизнь — боль», начать вспоминать весь список людей, в которых я когда-либо обманывалась. Огроменный до безобразия, по моим меркам, список… Говорить никому не хотелось, а если и хотелось, народ проявил верх понимания и молчал. Унылый городской пейзаж взгляд не радовал, и даже обилие зелени не спасало — настроение было на нуле. Если честно, мне до безобразия хотелось побыть одной, но не могла же я народу сказать: «Простите, я в депрессии, а потому покину вас»? Или могла?.. Подумав, что неплохо было бы совместить приятное с полезным, и припомнив, что недалеко от парка расположен общественный туалет, я чуть притормозила и обратилась к мечнику: — Слушай, Ямамото-сан, мне тут надо кое-куда заглянуть… Я вас потом догоню, ладно? В парке. — Куда ты? — мгновенно нахмурился и аж остановился Такеши. — Ну… Надо, — неопределенно помахав руками в воздухе «пояснила» я. — Одна ты не пойдешь, — ого, а Ямамото, оказывается, умеет быть непреклонным… — Пардон, но мне надо! — возмутилась я, скрещивая руки на груди. — Скажи, что тебе «надо», и будем разбираться, — уперся рогом Хранитель Дождя. — А вдруг это желание тебе просто внушили, и ты во власти иллюзий? О, так вот он о чем! А я-то думала… У меня аж на душе легче стало. Заботливый он… И хороший. — Нет, брат мой истерик, — рассмеявшись и, похлопав мечника по плечу, заявила я. — Сие было мне внушено особенностями организма, набухавшегося с утра чайку. Отпусти, а то помру. Такеши поморщился, но, врубившись в ситуацию, кивнул: — Ладно, я понимаю, что ты хочешь одна побыть. Будем ждать тебя у лавочки. — Отлично, — улыбнулась я. — А я пойду прогуляюсь, — заявил гадский недо-фрукт и свалил быстрым шагом в противоположном от туалета направлении. — Катя-чан, а как насчет мороженого? — вопросил вдруг наш сладкоежка, впервые за долгое время подав голос. — Я мог бы его купить, если бы… — …были деньги, — улыбнулась я вполне миролюбиво и достала из сумки кошелек. Выдав Зефирке-куну денежку, я заявила: — Только на всех купите, ладно? — Конечно, — улыбнулся он и начал переходить дорогу, заигнорив недавно пройденную нами палатку с мороженым и явно направляясь к маячившему на той стороне дороги магазину. Он не доверяет палаткам?.. — Не нравится мне всё это, — пробормотал Дино. — Мне тоже, — кивнул мечник. — Катя-сан, может, мы всё же пойдем с тобой? — Ямамото-сан, — простонала я и воззрилась на него взглядом, полным тоски, печали и раздумий о бренности бытия. — Ладно, — пробормотал мечник. — Встречаемся у лавочки. — Ага, — кивнула я и, слабо улыбнувшись, пошлепала налево — к расположенному неподалеку от парка крошечному кирпичному закутку, являвшему собой спасение всех приезжих. Я вяло передвигала ноги по плавящемуся на жарище асфальту, а справа от меня тянулся черный решетчатый полутораметровый металлический забор, за которым располагалось буйство природы и зелени в виде небольшого парка. Слева тоже зеленели деревья, безуспешно пытавшиеся спрятать дорогу и редкие авто, проносившиеся по ней с огромной скоростью. Я тяжко вздыхала, а практически лишенное облаков небо добавляло пессимизма в мою копилку. Подрулив к кирпичному «зданию», то бишь к объекту «эМ-Жо», я стала свидетелем ссоры кассирши и мужчины лет сорока, жаловавшегося на то, что двадцать рублей за спасение — наглое вымогательство, и такие «заведения» вообще должны быть бесплатными. Ответ кассирши вогнал меня в мысленную укатайку и являл миру всю логику буржуазного строя и века дельцов: — Бесплатно — под кустик топай! Жестокий век, жестокие… кассиры! Ну да ладно. Наконец мужик расстался-таки со своими кровными и зарулил в дверь с жирной красной буквой «М», я же, молча оплатив путевку в Рай антисанитарии, заползла в дверь с литерой «Ж». Российские общественные туалеты — вещь страшная и любого иностранца способная ввергнуть в истерику, граничащую с безумием нашего принца Каваллини, узревшего собственную королевскую кровищу, так что расписывать обстановочку внутри крошечного каменного здания я не буду и поберегу нежную психику тех, над кем судьба смилостивилась, и кто обходил их прежде стороной из соображений личного душевного равновесия или бережливости, а может, здоровья желудков и прочих внутренних органов. Совет кассирши первым двум категориям граждан в помощь, ага… Вырулив из сомнительного «заведения» минуты через три, я вытирала лапки платочком и мысленно ругалась на то, что краны в раковинах столь древние, что стоит немалых усилий их отвернуть, а совершив сие, невозможно не быть окропленным ледяной водицей. Спрятав, наконец, платок в сумку и сверкая темными пятнами от этой самой водицы на пузе, я пошлепала назад к парку — на встречу с Вонголой. Честно говоря, встречаться с ними не хотелось — вообще никого видеть неохота было, но я, вяло переставляя ноги и напоминая самой себе рахитичную курицу, бредущую к смертному одру, упорно шлепала к цели. И тут что-то пошло не так.