Глава 8. Больше всех на свете
4 апреля 2014 г., 15:37
Пусть каждый выбирает для себя Иллюзию или реальность. Я выберу сверканье льда И пламя нашей странной страсти. Пусть каждый выбирает для себя Свет, Тьму, Добро и Зло Неважно, Я выберу Добро и Тьму И капельку земного счастья. Пусть каждый выбирает для себя Прохладную рассветную росу Иль тень забвения тумана Я выберу иллюзию обмана И сумрака разящую красу. (с) Дарисента
Я проснулся на заре от того, что вокруг пахло росой и свежестью: непривычный запах влажной земли и дождя забрался через распахнутые ставни и настырно, словно глупый щенок, тыкался мне в лицо. Странно, что Себастьян не закрыл окно, на него это не похоже. Лежать под необъятным одеялом было настолько уютно, что, хоть спать больше не хотелось, звать демона и выбираться из теплой постели не хотелось еще больше. Окружающий мир казался таким пасторальным, что невольно закралось предчувствие чего-то дурного. Неожиданно я понял, что не помню, как ложился спать. И вообще не помню, что вчера было. Кажется, мы с Себастьяном вернулись с приема леди Элоизы, где она пригласила меня на их завтрашнее, то есть, полагаю, уже сегодняшнее собрание. А дальше — провал. И чувство, что я что-то упустил. Чувство, что произошло нечто фатальное. Довольно, пора разобраться. «Себастьян», — уверенно произнес я, приподнявшись на подушках и с нетерпением переведя взгляд на дверь. Она распахнулась так внезапно, что я даже не успел испугаться. Еще миг, и демон замер в полушаге от постели. Глаза полыхали Адом, он даже не потрудился это скрыть. Чего же я не помню? — Милорд, — я определенно пропустил нечто важное! Ну не может быть у Себастьяна до такой степени обеспокоенного голоса и столь заботливого взгляда! — Как вы себя чувствуете? — Э-э… судя по формулировке, со мной что-то случилось? — осторожно поинтересовался я. После моих слов Себастьян беспардонно уселся на кровать и, не отводя алых глаз от моего лица, коснулся ладонью лба, проверяя температуру. Я пропустил лихорадку? — Что последнее вы помните? — а руку так и не убрал. Кто это и что он сделал с моим невыносимо-безразличным дворецким?! Машинально отстранился от пальцев и заметил, как при этом что-то странное промелькнуло на его лице. — Мы вернулись от леди Элоизы. Она пригласила меня на какое-то закрытое собрание завтра вечером, — зрачки демона расширились, и, осененный догадкой, я констатировал: — Но с того вечера, очевидно, прошло много времени. — Три дня, милорд. И это были одни из самых богатых на события дней. По числу неожиданностей они даже обогнали дело о монастыре, — тон Себастьяна неуловимо изменился: исчезла та необычайная для него нежная нотка. Что здесь творится, черт возьми?! — Вот как. И что же произошло такого, что я потерял память? — подозрительно спросил я, заметив, как демон на мгновение отвел взгляд. — Вот и мне хотелось бы знать, господин. Особенно, как вам удалось вернуть меня назад, — твердо произнес он. — Что? О чем ты… — глаз вдруг обожгло болью, заставив невольно вскрикнуть и прижать к нему руку. Перед мысленным взором пронеслись неясные картины прошлого, постепенно обретая четкость. Несколько секунд я смотрел слезящимися глазами на одеяло перед собой, расставляя по местам осколки воспоминаний. Некоторые из них не грех было бы и забыть. — Не знаю, — прошептал, не решаясь поднять взгляд. Принять реальность, в которой демон жертвовал контрактом, лишь бы спасти меня, и где я своим фирменным «даром» вытаскивал его обратно в мир живых… оказалось не так легко. — Господин? — Себастьян явно уловил изменения, произошедшие после краткой вспышки боли. Теплота вернулась. — Да. Я помню. — В таком случае, ничего не хотите мне объяснить? Вскинув голову, встретился с ним взглядом — сколько же всего там намешано! Он действительно полагает, что только ему можно задавать здесь вопросы? — А ты? — О чем вы? — А ты не хочешь ничего объяснить? — в тон ему терпеливо повторил я. — Вы каким-то неведомым образом смогли возобновить наш контракт, вытащив меня из Ада. Я не понимаю, как вам удалось, милорд, и, хоть это весьма любопытно, вопрос почему волнует меня сейчас куда больше, — проигнорировал мой прозрачный намек демон. — Итак, почему вы спасли меня, когда у вас была возможность жить полноценной жизнью, не оглядываясь на прихоти королевы и не опасаясь в скором времени умереть? — его невозмутимый тон вполне мог бы привести в смятение, вот только глупость совершил не я один. — А почему ты пожертвовал собой, чтобы я выжил? Почему применил силу, ведь, как я понимаю, это и было твое «светлое» наследие, способное тебя убить? Почему сам, добровольно отпустил меня, отказавшись от контракта? Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, будто ответы были выгравированы на радужке. — Один — один, милорд, — наконец сказал он, слегка улыбнувшись. — Полагаю, никто из нас не скажет большего, — насмешливо заключил я. — Думаю, в нашем случае некоторых слов лучше не произносить. — В нашем случае из вышесказанных фраз не следует вообще делать некоторых выводов. Тогда слова априори в голову не придут. С минуту мы молчали. Не знаю, как демон, а я с неподдельным энтузиазмом разглядывал пейзаж за окном, специально повернув к нему голову. Птички, зелень, легкая дождевая морось — очень познавательно в такой ситуации. — И все же, господин, вам определённо стоит рассказать мне о ваших экстраординарных способностях. Я могу помочь, вы ведь понимаете? — настойчиво сказал он. Конечно, понимаю. И еще понимаю, что тянуть с этим разговором становится бессмысленно: наиболее «экстраординарное» Себастьян лицезрел сам. — Рано или поздно я все равно рассказал бы тебе, — сказал и сам не поверил в свои слова. — Тогда можете считать, что «поздно» уже наступило, милорд, — учтиво, но непреклонно заявил Себастьян, поднимаясь с постели. — Итак, желаете принять ванну и позавтракать перед исповедью? — Разумеется, — с некоторой заминкой ответил я и позволил ему взять себя на руки. В конце концов, без сознания столько часов пролежал, могу простить себе маленькую слабость. Да и стоит ли теперь вообще измерять эти «слабости»? Главную я все равно почти раскрыл.***
— Итак, милорд… — Сядь куда-нибудь, не маячь перед очами, — чуть раздраженно отозвался я в ответ. Принятие ванны и завтрак радужнее настроение не сделали. Демон не замедлил выполнить приказ, расположившись в кресле напротив. — К-хм… — через пару минут. — Я с мыслями собираюсь. — Господин. Ну вот, рычащие нотки появились, глазки покраснели — можно начинать. — Тебе в контрагенты достался самый ненормальный граф Туманного Альбиона, Себастьян, — со вздохом начал я. — Со мной с детства странности происходили. Про озеро ты уже знаешь, про способность… так скажем, к исцелению — тоже. Там, в подвалах у ведьм, я в принципе знал, что могу попытаться вытащить тебя, но не был уверен в способе: в большинстве случаев мои силы работали интуитивно и абсолютно хаотично. — Вы можете описать, что чувствовали, когда возвращали меня? Что он имеет в виду? Эмоции? И действительно думает, я скажу? Эта комната и без того узнает сегодня немало тайного. — Не уверен. Понимаю только, что моих способностей хватило потому, что я очень сильно захотел этого. Думаю, все дело в силе желания. С Элизабет, когда она тяжело заболела, было так же. — Вот как? Просто пожелали? — острый взгляд. Не поверил? Понимаю… — Не так уж и просто, но да. Впрочем, эта странность, хоть и самая зрелищная, но не самая необычная. — О чем вы? — Посмотри за окно. Что ты видишь? — а сам стал старательно гулять взглядом по противоположной стене. Так интереснее. — Сад, господин. — Перефразирую: какая погода на улице? — Мелкий дождь моросит. — А что было, пока я спал? — Сильный ливень и гром. — То есть, дождь не прекращался? — Верно, но какое это имеет отношение к… — Смотри за окно. Я слабо улыбнулся, внимательно рассматривая сосредоточенное лицо Себастьяна. Глубоко вздохнув, постарался воскресить в памяти самые близкие моменты, связавшие нас за последние дни крепче, чем общение в предыдущие годы. На душе невольно стало теплей, стоило только вспомнить неподдельную тревогу в алых глазах. Но как же снедает меня вопрос — почему?.. Довольно забавно было наблюдать, как недоуменно расширились зрачки Себастьяна. Я догадывался, что он сейчас видит стремительно развеивающиеся облака и первые робкие лучи солнца. А судя по тому, как где-то внутри вспенилась мыльными пузырьками нежность, через несколько секунд появится и радуга. — Солнце выглянуло, верно? Но пока еще слабое, комнату толком не освещает, — прокомментировал я, не оборачиваясь к окну. — Откуда вы… — недоверчиво. — Хотите сказать… это вы? Медленно кивнул, прикрыв глаза. — И давно? — с каким-то странным выражением спросил он. — Как только понял, что способен на это — лет в пять, может, чуть раньше. Сам понимаешь, в детстве не было причин особо скрывать этот факт, проблемы начались после нашего контракта, но я довольно быстро справился с ними. — Что конкретно вы делаете с погодой? Меняете по желанию? — сейчас Себастьян был похож на ищейку, взявшую след. Кажется, не ошибусь, если предположу, что он что-то знает о природе моих сил. — Нет, она не зависит от моей воли. Зато полностью подчиняется настроению, — сказал и будто воочию увидел, как стремительной лентой пронеслись чужие мысли. Вот черт, он ведь может сопоставить кое-какие факты нашей совместной биографии… — Но в таком случае… — Я научился носить маску, чтобы ты ничего не заподозрил. Согласись, было бы немного необычно, если бы каждую мою улыбку сопровождало солнце вне зависимости от времени года, местоположения и состояния неба на тот момент? — я постарался вывести нас с опасной тропинки разговора. — Вот как? Но контролировать это вы не можете? — Только до определенной степени. Так сказать, думаешь о хорошем — да здравствует ясная погода, вспоминаешь гадость — привет, дожди. К счастью, эффект не очень большой по протяженности: сейчас, например, солнце светит примерно над половиной Лондона, не больше. — Значит тогда в монастыре, когда внезапно начался сильнейший ливень, вы… Не свернул на главную аллею. «Везет» же мне сегодня. — Неважно. Просто забудь об этом. Надеюсь, ты понимаешь, насколько сильный козырь только что попал в твои руки, — напряженно произнес я. — Будь осторожен. Несколько секунд Себастьян внимательно вглядывался в мое лицо, будто ждал, что я немедленно захочу взять свои слова обратно. Да нет, поздно уже, карты раскрыты. Впрочем, еще не все… — Это всё, господин? — Считаешь, перечисленного мало? — удивленно спросил я. — Вы не сказали о солнце. — Я думал, ты и так понял, что я действительно могу смотреть на солнце сколь угодно долго без вреда для глаз. — И тем не менее, раньше вы всегда щурились… Это началось недавно? — Вовсе нет, больше семи лет назад. Маска, Себастьян, просто идеальная маска. — Сколько же из того, что вы показывали, настоящее? — теперь мы оскорбились, ну конечно… — Я не лгал тебе, Себастьян. И если бы ты потрудился заметить, то понял бы, что тебе я пытался доверять больше, чем кому бы то ни было. — И тем не менее до последнего отказывались доверить мне свою тайну. — Даже не вздумай злиться, — отрезал я, наблюдая, как темнеют его глаза. — Ты не имеешь права. По твоим же собственным словам, я не должен был верить тебе. Так с чего бы мне раскрывать настолько важную тайну демону? Особенно после того, как этот демон весьма ясно показал, что ни во что не ставит меня самого, как личность, а не просто вкусную душу? Какой идиот на моем месте рассказал бы тебе хоть что-то? Белую вспышку в небе я скорее почувствовал, чем увидел. Дурак, почти прямым текстом… — Что вы имеете в виду? — тон Себастьяна на мгновение стал удивленным. Разумеется, молнию трудно не заметить. Сегодня в газетах напишут о погодных аномалиях, как пить дать. — Я оскорбил вас? Поэтому вы настолько резко изменили свое отношение? — Не вижу смысла обсуждать это сейчас. Дело давнее, пережили. Я принял твою позицию и понимаю ее. Вернее, понимал вплоть до твоего безрассудного шага со спасением, — я невольно разозлился. А стоило чуть дольше задержаться взглядом на Себастьяне, как перед глазами вставало его мертвенно-бледное лицо с потухшими глазами. Невыносимо. Как он только посмел так подставиться?! Чую, не поговорим мы мирно… — Безрассудного?! — в его голосе прорезались новые нотки — точно, мирно не получится. — Я сделал все, что мог, как и должен был, господин… А вы позволили себе недопустимую ошибку, отослав меня в самый опасный момент, зная, что не справитесь с ведьмами самостоятельно! Вы намеренно подвергли свою жизнь опасности, а после еще хотите, чтобы я не злился? Вы хоть понимаете, неразумный мальчишка, что вас могли проклясть так, что вы взмолились бы о смерти?! — И как мне следовало поступить? Нужно было бросить его там? Лестера убили бы в первую же секунду, не забери ты его! — И вы решили рискнуть своей жизнью ради непонятно чем приглянувшегося вам виконта?! — В тот момент я меньше всего думал о своей жизни, болван! Я знал, что ты успеешь, ты всегда успеваешь, а этого парня, в отличие от меня, защитить было некому! — С каких пор у вас завелись настолько альтруистические мысли? Остаться в опасности, потом добровольно предложить мне душу, вы вообще знаете, что я имел полное право завершить контракт в тот же миг? — Догадался! И, черт возьми, я сам отдал ее тебе! — Ну и глупый вы ребенок! Зачем?! — Э-э... Что? Я стоял и в ступоре смотрел на него. Демон только что спросил, зачем я захотел отдать ему душу? Мир перевернулся? А по комнате давным-давно кружили черные перья, темнота густым пологом скрадывала почти весь свет от вспышек за окном. — Так, стоп. Себастьян, подбери свои тени, я уже камина перед собой не различаю. — А вы молнии нивелируйте, глаза режет. — Я ведь сказал, что не могу полноценно это контролировать! — воскликнул я, вновь заводясь от бесстрастного тона. Себастьян вмиг оказался на недопустимо близком расстоянии и неожиданно крепко прижал меня к груди, обхватив руками для надежности и уткнувшись губами в макушку. — Ш-ш… Тихо... Успокоились? А ведь действительно… И отчего умиротворение так быстро накатило, стоило ему только приблизиться? Несправедливо. Тяжело вдохнул, малодушно не торопясь покидать уютные объятия. — Почти, — тихо выдохнул в рубашку и только сейчас понял, что здорово продрог из-за до сих пор открытого окна. Демон будто мысли прочитал: объятия стали крепче, а я, наверняка покраснев до кончиков ушей, осторожно забрался озябшими ладонями под теплую ткань его сюртука. — Почему ты такой дурак? — невнятно пробормотал я. — Вздумал глупости из-за меня делать. А если бы и вправду умер? — Разве не вы говорили о том, что хотели бы счастливой жизни? — теплое дыхание перьями по волосам. — Когда я говорил подобную чушь? — Перед тем, как послать меня на поиски виконта. — Это было образное выражение, — осмелев, прижался ближе, притягивая Себастьяна в ответное объятие. Мы ведь правильно друг друга поняли? — У меня еще месть горит, какое уж тут счастье… Смешок. — Ну, пожалуй, обычное человеческое вам действительно не подходит. Но попробовать стоило. Я ведь не лгал вам, говоря, что наш контракт нельзя обратить. Единственным выходом была моя случайная смерть и возвращение в Ад. Вы не могли этого не понимать, — и столько горечи в словах. — Не мог, — тихо вздохнул, незаметно елозя носом по мягкой ткани. Ну как можно добровольно отказаться от него, даже далёкого и равнодушного, не говоря уже о таком, какой он сейчас? Никакой души не жалко. — Глупый ребенок, — и Себастьян ласково провел по спине ладонью. Еще немного, и сходство между мной и его обожаемыми кошками станет критическим. — Себастьян, а я ведь считаю, — вдруг сказал я серьезным тоном. Его рука, размеренно поглаживающая меня между лопатками, замерла. — Что? — Три раза. Ты назвал меня глупым ребёнком три раза, — все еще сохраняя серьезность. Рука продолжила неспешные успокаивающие движения. — Формально лишь два раза, господин, — тон демона невозмутим, но вторая рука, удерживающая меня за талию, напряглась. Подумал, обижусь? — По общему смыслу три, не думай, что я забуду. Полагаю, лишь шоколадное мороженое покроет эти промахи, — говоря, скрыл довольную улыбку в складках его рубашки. — Как прикажете, — то ли Себастьян позволил себе быть более открытым, то ли я стал лучше чувствовать его, но облегчение в голосе уловить смог. — А насчет контракта… Себастьян, мне, конечно, следовало бы бояться его завершения, впрочем, как и тебя, но… У таких, как я, заключивших сделку, в книге жизни появляется третий вариант, верно? — Хм… так вы все же посмотрели свою книгу. Неужели Гробовщик перевел вам? Это запрещено. — О, я смог с ним договориться о переводе чужой книги, — не хочу отстраняться, не хочу. Так тепло… — Вот как? — еле ощутимое прикосновение губ к прядям на затылке: специально, чтобы я не заметил? Только не в таком состоянии, когда каждый вдох его через себя пропускаю. — Да… вариантов же не так много, и они почти всегда повторяются… Сравнить обе книги было несложно. — И что же вы видели? У него, казалось, даже сердце замерло. — А ничего. Пустой лист. Такой же, как и первый. Не успел договорить, как он резко отодвинулся, но не отпустил, держа меня за плечи и с изумлением всматриваясь в глаза. — Повторите. Я растерянно провел ладонями по его груди, не понимая, чем вызвана столь бурная реакция, и послушно повторил: — Первый и последний форзацы моей книги жизни пусты. — Вы знаете, что это означает? — чего в его голосе больше: недоверия, восторга или страха? — Очевидно, знаешь ты. Скажешь? — Вы не Новая душа. Ваша душа никогда не была человеческой. Что?! Пораженно вгляделся в его лицо — это шутка, верно? — Никаких шуток, господин, — в последнее время рядом с ним никакая маска долго не держится. Кошмар. — Да, у вас на лице все написано. — А… чья же тогда, если не человеческая? — как же я боюсь услышать ответ, причем и сам до конца не понимаю, почему боюсь… — Ангельская. Я догадывался, что с вами не все так просто, слишком сильной выглядит ваша душа, но… — Ангельская?! Себастьян, ты издеваешься? Да по мне Преисподняя горькими слезами рыдает, с моей-то «высоконравственной» жизнью! Я вырвался из кольца его рук и отошел к окну. Может, свежий воздух мысли структурирует… — Не спорю, вашу жизнь праведной не назовешь, — спокойно отозвался Себастьян, успев вернуть себе невозмутимость после моего признания. — Но благие поступки никак не влияют на силу души, только на ее чистоту. Ваша на самом деле не первозданно-белоснежная, скорее, в ней примерно поровну сплетается свет и тень, однако по силе она превосходит все, что я видел в мире смертных. И по ошибке принял вас за Новую душу. Но вы — не она. Ни одна Новая душа не обладает сверхъестественными способностями, а за вами они следуют, как я предполагаю, с самого рождения. — И поэтому я ангел? — скептически произнес я. Не ожидал такого варианта своей сущности. С другой стороны, это лучше, чем ведьма. Хотя и походить на чокнутую Анжелу не хочется. — Я практически уверен в этом. — А причем тут пустые страницы? — Книга жизней пишется для смертных. Для демонов и ангелов книг нет. Вернее, есть нечто похожее, ведь пленку воспоминаний у нас тоже можно посмотреть, но вот исход жизни известен разве что Создателю. — Вот как, — хмуро посмотрел на Себастьяна, передернув начавшими подмерзать от влажного прохладного ветра плечами. — Что же моя душа на Земле забыла? Разве я не должен был как-нибудь это вспомнить? — Не знаю, милорд, — задумчиво ответил он, подойдя ближе и закрыв, наконец, окно. Я вскинул голову, чтобы лучше видеть выражение его лица, и не увеличил расстояние между нами, не превышавшее сейчас и двух футов. — Но едва ли вы спустились, чтобы прожить простую человеческую жизнь и прервать ее, заключив контракт со мной. Впрочем, теперь мне стал понятен факт вашей безбоязненности. — Хм? — Вы испугались «истинного» демона, так как его природа абсолютно противоположна вашей. А вот моя несколько похожа, пусть и запятнана Падением. Возможно, подсознательно вы разглядели во мне не демона, а того, кем я был первоначально. Я фыркнул: — В любом случае, мне, будь я действительно ангелом, следовало отнестись к тебе с отвращением, как к Падшему, а не доверять больше всех на свете, знаешь ли. Сегодня день объятий, что ли? Почему он снова притянул меня к себе? — Так значит, больше всех на свете? — взгляд внимательный-внимательный, а руки осторожные, будто готов в секунду на другой конец комнаты отпрыгнуть. И вот сейчас, глядя в глаза Себастьяна, я осознал, сколь бессмысленной была попытка выбросить его из с… ну, в общем, попытаться держать дистанцию. Как бы ни было глупо или недальновидно, но этому демону я доверяю всего себя. Каким бы сильным ангелом или кем-то еще я ни был. Ну и что же мне оставалось? Только улыбнуться и со спокойной уверенностью, не отрывая от него взгляда, сказать: — Да.
