Сердце викинга

Кэролайн снился прекрасный сон. Она, Стефан, Мэтт и все остальные плыли назад, в Сассекс. Морской бриз овевал ее разгоряченное счастливое лицо. Мэтт со Стефаном смеясь кричали ей что-то с мачты, а корабль все плыл и плыл... - Прости меня, Кэролайн. Она вынырнула с полудремы и, не открывая глаз, прислушалась к голосу. Это был Ник. - Прости меня, - с раскаянием повторил он. - Я дурно обращался с тобой. Не уследил за тем, что происходит в замке. Ты достойна лучшего. И я обеспечу тебе лучшую жизнь, обещаю. С этими словами он вышел, оставив Кэролайн в полном недоумении. Что он имел в виду? В течении последующих нескольких часов ее навестили тетушка Мэри и даже Унгильда, начавшая оттаивать к пленнице. Она оказалась довольно приятной девушкой, когда не ворчала и не язвила. Ее легкая болтовня успокаивала Кэр. Когда Ник навестил ее еще раз, Кэролайн было уже чуть лучше, по крайней мере, ей не казалось, что голову сверлят железным жерлом изнутри. - Я хочу перебраться к себе, - заявила она удивленному Нику. - Тебе не нравится здесь? - растерялся он. - Но моя комната - одна из самых комфортных в замке. - В том-то и дело, что это ТВОЯ комната. - Кэролайн, - понимающе сказал он, - ты злишься на меня и имеешь полное на это право, но послушай... - Не хочу ничего слушать, - упрямо ответила она, глядя в стену, - я не хочу иметь с тобой ничего общего. - Обычно на этом месте я применяю силу, - предупредил Ник. В его глазах заплясали опасные огоньки. - Ну так давай, - она повернула голову и яростно уставилась на него. - У тебя это получается лучше всего. Он сжал кулаки, и, не доверяя себе, вышел из комнаты, проклиная свою мягкотелость. Почему он так носится с этой дерзкой, нахальной девчонкой? Надо было перевести ее снова в барак и дело с концом. Кэролайн сидела на кровати, поджав колени и положив на них подбородок. Больше она не купится на эту обезоруживающую обаятельность и мальчишескую нахальность. Он - враг. Относится к вражескому народу. И ей нечего даже разговаривать с ним. Дверь скрипнула, и Кэролайн охнула от изумления. Перед ней стоял человек, которого она меньше всего ждала в своей временной обители. - Люблю, когда меня встречают вот таким вот взглядом, - ухмыльнулся Коул, переступая порог комнаты. - Ну привет, воительница. Кажется, мне стоит поблагодарить тебя. - Поблагодарить меня? - Кэролайн еще не оправилась от удивления. - Да. Из-за твоего ножа братец и сестрица возились со мной как никогда. Я даже не подозревал, что так много значу для этих деспотичных уродцев, - Коул, не переставая насмешливо улыбаться, подошел к стулу у кровати, развернул его и уселся верхом. Кэролайн отметила про себя, что эта мальчишеская самоуверенность у него один в один как у старшего братца. - Что ж, рада стараться. Могу повторить, если хочешь. - Она знала, что ее голос звучит очень грубо, но ничего не могла с собой поделать. Коул рассмеялся. - Нет, спасибо, я уже належался. А ты действительно с зубками. Беккс была права. - Твоя сестрица уже причинила мне немало хлопот, - прервала она его излияния, - зная вашу семейку, нетрудно догадаться, что ты здесь, чтоб продолжить ее благородное дело. Коул задумчиво посмотрел на нее и неожиданно мягко сказал: - Ты будешь удивлена, но я здесь, чтоб помочь тебе. - Помочь...мне? Не обижайся, но позволю себе усомниться, - настал черед Кэролайн усмехнуться. - Я делаю это не ради тебя, отнюдь. Что бы то ни было, я привязан к своему братцу, будь он неладен. И, как бы банально это не звучало, но хочу, чтоб он наконец обрел мир. - А я с какого перепугу должна быть замешана в его обретении мира? - Кэролайн начинала злиться. Коул встал и заходил по комнате. - Я знаю своего брата очень хорошо, Кэролайн, - он остановился и серьезно посмотрел на нее. - Я видел его в моменты проявления наивысшей ненависти. И уже не надеялся увидеть его в проявлении наивысшей любви. - Обратись с этим к его невесте. В чем проблема? - Кэролайн вытянула ноги и поморщилась - они затекли. - Я говорю не его невесте, глупая. Я говорю о тебе. - О...обо мне? - Кэролайн пораженно замолчала, а потом от души расхохоталась. Коул, однако, ее веселья не разделил и продолжал сереьзно и чуть печально смотреть на нее. Кэролайн оборвала смех и с горькой иронией покачала головой. - Ты умом тронулся, норманн? Никлаус, лорд викингов, влюбился в пленницу-саксонку? Тебе бы в барды с такой романтичной душой. - Если бы ты знала меня чуть лучше, то поняла бы, что я - самый неромантичный человек на земле Одина, - ответил он, - и таким же я считал своего брата. До недавних пор. Я видел, как он смотрит на тебя. Он чуть не убил меня за дурное слово о тебе. И что бы ты ни говорила, я вижу, как ты смотришь на него. Ты влюблена в него не меньше, чем он в тебя. Кэролайн залилась краской, но холодно отчеканила: - Ты не знаешь, что несешь, викинг. Мне плевать на твоего брата. Все, о чем я думаю - как выжить в этом рассаднике зла. - Ты так со мной разговариваешь, словно забываешь, что это вы приплыли к нам за наживой, - напомнил он, слегка улыбаясь. - И ты тяжело ранила меня, а я, вместо того, чтоб убить тебя на месте, толкую с тобой о любви. И это мы - рассадник зла? - Ты похваляешься тем, что не поднимаешь руку на женщину? - бросила Кэролайн. - Большая честь. А твой братец убил одного из моих людей и замучил моего брата. - Кэролайн, - Коул не обратил внимания на ее последнюю реплику и снова уселся на стул. - На самом деле, я здесь, чтоб рассказать тебе одну историю. И ты сама решишь, зло мы или нет. Идет? Поколебавшись, она кивнула. Коул несколько секунд смотрел в пол, очевидно, собираясь с мыслями. - Много лет назад, - он поднял голову, - у нас была полноценная семья. Отец, мать, еще два брата. Наш отец, Михаэль, был... сложным человеком. Он плохо обращался с нами. Но больше всех доставалось почему-то Нику. Отец нещадно бил его каждый день. Каждое утро он уводил его за конюшни и избивал плетью. Мы были маленькие, но знали, что происходит. Об этом никогда не говорилось вслух. - А как же ваша мать? - вырвалось у Кэролайн. - Она знала обо всем, но не делала ровным счетом ничего, - просто ответил Коул. - Делала вид, будто все так и должно быть. Ник страшно страдал, но терпел. Однажды отец, напившись, поднял руку на мать и на нас с Беккой. Ник, защищая нас, схватил топор и... - Какой кошмар, - не удержалась Кэролайн. - Да, было довольно... трудно. Мы выдали смерть отца за несчастный случай, но мать... Эстер... Она не простила Нику. Через год она, не переживя смерти отца, повесилась у себя в комнате. Нам с Бекс было по десять-одиннадцать лет, а Нику восемнадцать. Вскоре после этого Элайджа и Финн погибли в одном из набегов, и мы остались одни. С детства мы поклялись быть вместе, и стоять друг за друга горой. Мы не можем потерять друг друга. Ведь мы - все, что осталось от некогда многочисленной и процветающей семьи. Поэтому ты не имеешь никакого права обвинять Ника в том, что он убил совершенно незнакомого ему человека за мое ранение. Кэролайн подавленно молчала. Рассказанное Коулом потрясло ее. - Подумай об этом, Кэролайн, - попросил Коул. - И, кстати, надеюсь, тебя не надо предупреждать о том, что об этом у нас в замке не говорят под страхом смерти. Это табу. С этими словами он вышел, а Кэролайн осталась сидеть, уставившись в стену.