sweet marshmallow (sudo)

За окном, выходящим на восток, солнце только-только показалось над горизонтом, когда Кенсу уже почти заканчивал приготовление маленьких бисквитных тортиков ко дню рождения Чунмена. До специально встал пораньше, чтобы успеть все приготовить к тому моменту, как Мен сладко потянется в постели, вспомнит, что сегодня у него выходной и день рождения, а потом выползет на кухню в поисках своего мальчика. Несмотря на то, что Чунмен очень печется о своем здоровье и внешнем виде, он всегда не прочь лишний раз попробовать какую-нибудь сладкую вкусняшку, даже если это потом отразится на его зубах или весе. Поэтому Кенсу не жалеет сил и равномерно и обильно мажет кремом бисквитный корж, после чего накладывает на него еще один и намазывает его точно так же. С улицы, через распахнутое настежь окно, дует прохладный ветерок, колышущий легкие бежевые занавески и скользящий по плиточному полу, Кенсу немного ежится и пальчиками одной ноги чешет другую, грея их. Он стоит на холодной плитке в одном лишь фартуке и тонких хипсах и, чего не хочет признавать, все-таки мерзнет. Но знает, что когда проснется Мен – его согреют всеми способами. Занятый приготовлением, он упускает то время, когда Чунмен просыпается и приходит на кухню с довольной улыбкой. Лишь теплые руки, быстро пропущенные под фартук и гладящие обнаженный низ живота, привлекают внимание Кенсу, и тот вздрагивает, чуть поворачивая голову. Тихое «доброе утро» тонет в нежном ленивом утреннем поцелуе и последующем сопении в худенькую шейку, когда Чунмен обнимает со спины младшего и льнет к нему всем телом. Из-за хрупкого плеча он обводит взглядом все труды Су, а потом тянется пальцем в большую миску с кремом, как маленький ребенок, предвкушая приторный вкус на языке. - Нельзя, - Кенсу хлопает по ладошке Мена и слегка отталкивает его локтем, не подпуская к заветной миске. – Мне и так не хватает. Скорей всего, придется еще его делать, а то оставшиеся, - он мельком оглядывает стол с множеством коржей, - тринадцать тортиков будут обычными бисквитами, и ты будешь жаловаться, что невкусно. - А зачем так много? – спрашивает Мен, хмурясь и все еще сверля гипнотизирующим взглядом заварной крем. – Я думал, мы не будем устраивать никакой вечеринки. - А мы и не будем, это все для тебя, - спокойно отвечает Су, аккуратно выливая немного крема на новый коржик. – Чтобы попа, в которой вечное шило торчит, слиплась. Чунмен поджимает губы и кусает Кенсу за плечико, из-за чего младший начинает шипеть и дергать плечом, а Мен в это время все-таки успевает зачерпнуть пальцем немного крема из миски. Вместо того, чтобы быстро сунуть палец в рот, Чунмен проводит им по ключицам Су, пачкая их. - Ну, Мен, что ты творишь? – недовольно тянет Кенсу и отстраняется, стирая с себя крем. - Раз я так много ем сладкого, давай им кормить тебя? – голос Чунмена становится немного ниже и интимнее, с бархатными интонациями. – Хотя ты у меня и так очень сладкий мальчик. Чунмен делает шаг к Кенсу, кладя на чужую талию свои ладони и притягивая к себе, расплываясь в широкой ухмылке плохого парня. Су повинуется и улыбается в ответ, копируя ухмылку Мена, становится на мысочки и тянется к губам старшего. В следующий момент Чунмен чувствует на своем лице что-то прохладное, мягкое и вкусное. - Ты у меня тоже не отстаешь, - смеется Кенсу, отнимая форму с испорченным коржом в креме от лица Чунмена, и осторожно стирает с его век крем, облизывая пальцы. - Ну ты и жопа, Кенсу, - бубнит Чунмен и тянется, чтобы вытереть лицо, но его руки останавливает Су – отводит их в сторону и целует Мена в губы, слизывая весь крем с них и переключаясь на щеки. - Менни-я, с днем рождения. Кенсу, чувствует, как руки старшего незаметно пытаются развязать завязочки фартука на шее и за спиной. Он роняет на пол форму с коржом и помогает Чунмену освободить себя от фартука. Когда фартук соскальзывает на пол вслед за недоделанным тортом, настает снова очередь Чунмена сладко мстить – не глядя зачерпывает в ладонь крем из миски, забывая о последующих обязательных причитаниях Кенсу, что Мен испортил-таки весь крем, кладет ее на грудь Су и ведет вниз, ловя губами судорожное дыхание парня напротив. Крем под пальцами плавится и становится еще более мягким, и Чунмен улыбается, стоя с закрытыми глазами и представляя, что он будет все это сцеловывать с бледного худенького тельца Кенсу, чувствуя, как тот мелко дрожит. Пальцами Чунмен задевает резинку нижнего белья, пролезает под нее, царапая ноготками, а потом стискивает пальцы на резинке и оттягивает ее, не обращая внимания на слегка противное похлюпывание между пальцами от заварного крема. Чунмен улыбается, когда тыльной стороной другой ладони стирает весь крем со своего лица, и смотрит на Кенсу, у которого застыла немного недовольная моська. Он тянет на себя Кенсу за резинку белья и потихоньку отступает назад, двигаясь в сторону коридора, в спальню. - Во всем моем мире существует лишь один сладкий мальчик, Кенсу.