sweet marshmallow (sudo)

Время уже позднее, и Кенсу готовится ко сну, когда раздается робкий стук в дверь. Думая, что это Сехун, опять забывший ключи от комнаты, он идет открывать и не глядя привычно распахивает дверь, тут же возвращаясь к своей кровати и забираясь под одеяло. Через пару мгновений он понимает: что-то не то. Сехун не болтает без умолку, мешая ему заснуть, не ходит туда-сюда и не разбрасывает одежду. Открыв глаза, Кенсу поворачивает голову в сторону входа и замирает. – Привет, Су, – улыбается Чунмен и нерешительно переступает порог. – Я переночую у тебя? Не против? Старший переминается с ноги на ногу в ожидании ответа Кенсу и стискивает в руках полотенце с зубной щеткой и какую-то одежду. До несколько опешивает, но произносит, боясь собственного осипшего голоса: – Эм… Нет. Наверное. Не знаю. Проходи, конечно. Он хмурится, когда садится на постели, поправляя футболку, и смотрит, как Чунмен аккуратно кладет сложенную одежду на стул, после чего направляется в ванную, выходя оттуда уже без зубной щетки и полотенца. Расстелив постель, парень начинает раздеваться и решает пояснить, оборачиваясь назад через плечо: – Сехун хочет провести ночь с Чонином, поэтому он остался у меня и сказал, что я могу использовать его комнату взамен. Ничего, что я проведу эту ночь с тобой? Мен стягивает свитер, и его волосы забавно электризуются, поднимаясь вверх и в стороны, затем он снимает майку и поворачивается лицом к Кенсу. Тот, в свою очередь, не понимает действий младшего и изумленно пялится на полуобнаженное тело перед собой, не замечая чужого довольного взгляда. Кенсу приходит в себя, стоит Киму подойти почти вплотную и пощелкать у него перед носом пальцами, возвращая к реальности, где перед парнем раздевается Чунмен, третьекурсник с актерского факультета. – Все нормально? – озабоченно наклоняется тот. А Су только и видит – сильная шея, выпирающие ключицы, косточки на плечах, очерченные ребра и подкаченный торс, на котором ясно выделяются ровные кубики. Сам Кенсу такой фигурой похвастаться пока не может, но усердно трудится над этим и уже достиг некоторых результатов. Поэтому для него становится огромной неожиданностью фигура старшего. Когда Чунмен берется за ремень и расстегивает его и джинсы, стягивая и оставляя их на полу, а затем принимается за резинку нижнего белья, Кенсу замирает в конкретном ауте. Его хен. Сейчас. Снимает. Боксеры. И Ким спокойно укладывается в постель Сехуна, накрываясь одеялом и поворачиваясь на бок, лицом к До. Тот все еще сидит, привалившись к стене, и откровенно не понимает: что сейчас вообще было. Мысль о том, что хен, к которому он довольно неравнодушен, только что на его глазах разделся и теперь лежит на соседней кровати абсолютно голый, не дает ему покоя. Она одновременно смущает до зардевшихся щек и возбуждает настолько, что у Кенсу сбивается дыхание, которое после превращается в шумные выдохи. Ему становится жарко, и парень сомневается, что сможет сегодня вообще уснуть. Его тотально застают врасплох. Надеясь, что Мен еще не спит, Кенсу думает прояснить ситуацию, уточнив: – Я… не знал, что ты из тех, кто спит нагишом. – Тебя это беспокоит? Я могу одеться, если хочешь, – предлагает Чунмен и готово одергивает одеяло в сторону, спуская ноги на пол. Кенсу же не может не мазнуть взглядом по чужим груди, животу и спуститься туда, куда не следует. – Нет-нет, пожалуйста, не надевай ничего. – Прости? – смеется Чунмен и обратно накрывает себя одеялом. Он беззлобно улыбается и вполне себе дружелюбно ждет ответа младшего, как тот выкрутится. – П-подожди, я не это имел в в-виду, – смущенно заикается Кенсу. – В смысле, ну, мне нормально. Я сто процентов «за». – Правда? – Чунмен хохочет еще заливистее и утыкается лицом в подушку, чтобы Кенсу чего ненароком не заподозрил случайно. Ведь он не зря устроил сейчас весь этот театр.