Lions are coming

      В Штормовых землях царил самый настоящий хаос. Люди сотнями покидали свои дома, отправляясь в Королевскую Гавань или же другие земли Вестероса. Какова же причина?       Девушка с волосами цвета серебра нервно ходила из стороны в сторону по своим недавно приобретённым покоям. Последние дни словно превратились в долгие годы, без конца тянущиеся друг за другом. Дейнерис желала только одного: поскорее выступить, отправиться далее покорять Семь Королевств, показав людям, а в первую очередь Эйгону, что она всё ещё может что-то сделать. Однако Джорах и Барристан отговаривали её от этого: они хотели выждать время, чтобы прочно закрепить свои позиции здесь, в Штормовом Пределе, а уже потом, заручась поддержкой местных рыцарей, идти дальше.       Дейнерис же не хотела медлить. Зачем всё это нужно? Почему нельзя всё сделать быстро, не выжидая бессмысленное количество дней? На эти вопросы никто не дал ей должного ответа. Однако репутация Барристана Селми дала о себе знать. Большинство рыцарей с уважением смотрели на старого воина, что было как раз кстати. Пусть ей никто не доверял, но именно ему должны довериться многие.       Дейнерис глубоко вздохнула и попыталась привести мысли в порядок. Сейчас ей нужно было спуститься вниз и предстать перед своими подданными. Её лицо не должно выражать ничего, кроме хладнокровия и спокойствия, в то время как эмоции не давали девушке покоя.       Дени устало посмотрела в сторону окна. Ей сказали, что сейчас лучше оставаться в своих покоях, чтобы не нагнетать обстановку. Создавалось ощущение, что ей приказывают, хотя королевой является именно она. Только вот королевой без подданных.       Всех забрал с собой её племянник, Эйгон, который вдруг возомнил себя королём и решил, что сможет без помощи Дейнерис захватить Железный Трон. Одно только воспоминание об Эйгоне вызывало в ней дикую ярость и желание поквитаться с ним. Когда-то она серьёзно задумывалась о том, чтобы разделить с ним власть. Однако теперь мальчишка сам увёл у неё из-под носа не только армию, но и её детей — драконов. Девушка видела Дрогона, часами сидела рядом с ним все эти долгие недели, чувствуя с ним особую связь и искренне горюя о потере Рэйгаля и Визериона. Она словно боялась, что Эйгон вернётся и заберёт ещё и Дрогона — последнее родное создание, которое осталось у неё.       Нет, этого она не позволит. Никогда.       Дейнерис вывели из тяжёлых мыслей шаги, которые послышались за дверью. Она сжала ладони в кулаки, готовясь принять какой-то неизвестный ей удар. Здесь, в Штормовых землях, она ожидала смерть на каждом шагу, но пока та милостиво обходила её стороной.       Тяжёлая дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался сир Джорах. Один из верных ей. Дейнерис подошла к нему, сжав руки на подоле платья, а затем заглянула в глаза воину, чтобы найти там ответы на свои многочисленные вопросы.       — Скажи мне, что все прошло хорошо. Я не выдержу больше, если вести опять будут плохие, — Дени сжала губы в тонкую полоску и замолчала, мечтая услышать долгожданные новости о том, что происходит вне её небольшой комнаты.        — Вестей не так уж и много, но все они хорошие, ваше величество. Рыцари Штормовых земель сложили свои мечи перед вами, моя госпожа. Они ещё помнят, что Роберта Баратеона убили именно Ланнистеры, которые сейчас обосновались в Королевской Гавани. Кажется, они согласны идти в бой, но только при одном условии, — Джорах как-то странно прищурил глаза, но в них блеснули искорки, которые обнадёжили Дейнерис.        — Какое же условие они поставили?        — Они хотят голову той, кто погубила Роберта, – в ответ на эти слова Дени широко улыбнулась и кивнула. Что-что, а уж голову одного из Ланнистеров она с удовольствием предоставит этим людям.       — А есть новости об Эйгоне?       — К сожалению, нет, моя госпожа. Мы отправили людей по всему Вестеросу, но никаких вестей о местонахождении принца Эйгона так и не получили. Более того, никто из послов так и не вернулся.       — Эйгон продолжает переманивать моих людей на свою сторону! Ему не хватило тысяч моих воинов, моих драконов, теперь он продолжает делать всё, чтобы насолить мне! Я не удивлюсь, если он всё ещё отсиживается в Дорне и бездействует. Сидит себе в Солнечном Копье с Мартеллами. Ну ничего, я ещё покажу ему, — Дени махнула юбками и прошла мимо Джораха, устремляясь вниз по лестнице. Слуги, встречавшиеся ей на пути, в страхе прижимались к стене, освобождая проход своей новой королеве, от которой никто не знал, чего ожидать.       Девушка выскочила на улицу, чтобы остудить голову. Эйгон находился в сотнях миль от неё, но продолжал делать всё, чтобы злость так и кипела в её крови. Сколько можно? Почему ему постоянно мало?       Дейнерис вышла в сад, место, где её никто точно не увидит. Она желала вернуть время, когда ещё не встретила Эйгона, когда все люди были при ней, и она была единственной выжившей из рода Таргариенов. Появление Эйгона ознаменовало, что властью придётся делиться. Придётся отдавать ему всё то, что могло принадлежать ей одной. Учитывая, что король всегда выше королевы, она осталась бы ни с чем, как и сейчас. Она была бы тенью, ничем более.       Поджав губы, девушка свернула с дорожки, направляясь прочь от суеты, которая царила сейчас в замке. Она хотела забыться, хотела, чтобы никто ей не напоминал о том, что происходит в мире. Просто успокоиться, хотя бы на секунду.       Лишь только Дейнерис присела на траву, как в груди что-то щелкнуло. Дени подняла взгляд, смотря на небо, будто чувствуя, как чей-то голос звал её. Спустя мгновение она увидела стремительно приближающееся тело единственного верного ей друга, а также «сына». Дрогон плавно приземлился недалеко от неё, не отводя взгляд своих глаз от Дени. Девушка глубоко вздохнула, чувствуя тепло в сердце от того, что кто-то до сих пор остался рядом с ней, верен ей и ни за что не бросит.       А затем пришли сомнения.       Что будет, если и Дрогон покинет её? Что, если Эйгон переманит на свою сторону и его? Дейнерис никогда не была близка с Визерионом и Рэйгалем настолько сильно, как с Дрогоном. Возможно, они и переметнулись на сторону её племянника только из-за этого. Тогда вина лежала не только на Эйгоне, но и на ней самой. Она не смогла вовремя привязать их к себе. Не смогла стать тем другом, которым должна была быть.       Дени поднялась на ноги, направляясь в сторону огромного черного дракона, который то и дело тяжело дышал, глядя на неё. Она медленно протянула руку, чтобы показать Дрогону, что не желает причинить ему зла. Лишь только после этого дракон позволил ей коснуться себя.       Дейнерис дотронулась до морды Дрогона, почувствовав прохладу, идущую от его чешуи. Как давно она просто вот так не проводила время с ним? Обхватив шею дракона руками, она прижалась щекой к нему, стараясь подавить накатившиеся слезы.       Дени была слишком слаба для того, чтобы воевать. Она не могла держать меч в руках, не знала военного искусства. Единственным её оружием, которого страшился любой бы искусный воин, были драконы. Они вселяли страх в сердца людей. Именно это ей и было нужно. А теперь Таргариен потеряла свою главную армию.       — Прости меня, Дрогон, я не уберегла твоих братьев. Я рада, что ты сейчас со мной, — девушка отстранилась, чтобы посмотреть в кроваво-красные глаза своего дракона. Те полыхнули огнем, в котором Дени увидела всех своих врагов.       «Сжечь их, сжечь их каждого», — голос внутри неё твердил эти слова, постепенно наполняя сердце яростью и желанием вновь следовать тому пути, что она задумала.       — Знаю. Нужно собраться и перестать думать об Эйгоне и о том, что он может опередить меня. Я — законная наследница престола, поэтому трон будет мой. И только мой, — Дрогон прищурил глаза, будто бы вникая в смысл её слов. Дени знала, что он прекрасно понял её. Между ними всегда была та связь, понять которую может не каждый.       Ещё несколько мгновений они просто стояли, смотря друг на друга, а затем дракон отошёл в сторону и задрал голову вверх, издав яростный рык. Дейнерис показалось, что это было мгновение, с которого начнётся покорение Вестероса. Пусть этот рык слышат все земли Семи Королевств. Пусть каждый знает, что Дейнерис Бурерожденная, Неопалимая, королева Миэрина, королева андалов, ройнаров и Первых Людей, кхалиси Великого травяного моря, Разрушительница Оков и Матерь Драконов отвоюет свой трон несмотря ни на что.

***

      — Анора?.. Что ты тут делаешь? — пересохшими губами прошептал Джон, который, едва открыв глаза, увидел над собой обеспокоенное лицо девочки. Он заметил, как мгновенно оно просияло, а из серых глаз Аноры заструились слёзы, и та стала торопливо стирать их рукой.       — Эй, чего ты… — мужчина хотел было спросить, почему девочка плачет, и приподняться на кровати, но зашёлся в тяжёлом и долгом кашле. Тут же к нему буквально подлетел Сэм, осторожно возвращая его в прежнее положение и подавая стакан воды — у Джона совершенно пересохли губы.       Тот благодарно взглянул на Тарли и отпил, чувствуя, как живительная влага скользит вниз по его горлу, и облегчённо выдыхая.       — Ты был без сознания несколько дней, нам было так страшно за тебя. Один раз мне даже показалось, что ты не дышишь, я очень испугалась тогда Джон, очень испугалась. Твои раны дымились на воздухе, Джон… И вот теперь ты очнулся и спрашиваешь меня, что случилось, как ни в чём не бывало, — глаза Аноры покраснели от слёз, которые то и дело скатывались с подбородка девочки на простыни. Она громко всхлипнула и закрыла лицо руками, начиная плакать ещё сильнее — ей трудно было сдерживать свои эмоции.       — Анора, прошу тебя, не плачь. Не плачь, ведь… всё хорошо, верно? Я очнулся и чувствую себя гораздо лучше, — Джон улыбнулся и потянулся к девочке, отнимая ладошки от её лица и осторожно вытирая её слёзы. Анора чуть приподняла уголки губ в улыбке в ответ на улыбку мужчины, и тот буквально просиял: он был рад, что та перестала плакать.       — Прости меня, Джон. Я повела себя тогда ужасно глупо и втянула тебя в ту драку, — девочка посмотрела ему в глаза и, к своему счастью, не нашла там не единой нотки обвинения.       — Что было, то прошло. Я поступил так, как должен был поступить. Не стоит извиняться, — устало выдохнул мужчина, откидываясь на подушки и обращая свой взгляд уже на Сэма. — Расскажите лучше, что происходит на Стене. Я немного выпал из курса событий.       — Честно признаться, Джон, на Стене после того случая стало совсем неспокойно. Возникало ещё несколько таких стычек, но, слава Семерым, обошлось без серьёзных травм. Люди страдают от голода, холода, неизвестности и страха, а страх, как известно, может толкнуть на самые безумные поступки. К тому же… позавчера вернулся отряд разведчиков, — Сэмвелл на мгновение осёкся, словно задумался, стоит ли говорить что-то, но затем продолжил, — Они нашли следы пребывания Белых Ходоков здесь. Совсем рядом, в Зачарованном лесу. Они уже близко, Джон. Разведчики старались не распространяться об этом, чтобы не сеять панику. Нетрудно представить, что произойдёт, если об этом узнают все до единого. Однако люди чуют неладное, и тихая паника постепенно распространяется по Чёрному Замку.       С каждым словом Сэма Джон всё яснее и яснее понимал, что битвы с Белыми Ходоками им не избежать и, к сожалению, эта битва произойдёт в самое ближайшее время. Сноу не знал, сколько у них есть времени. Возможно, день или два, а может быть всего несколько часов. Мужчине стало ужасно не по себе: он не знал, выстоят ли они, защитят ли Стену и весь Вестерос, или же им придётся бежать, спасая собственные жизни. Неизвестность тяготила его. Тяготило его и то, что из-за полученного ранения он не сможет сражаться в полную силу. Всё, как всегда, было очень вовремя.       — Белые Ходоки — это ужасная новость, Сэм. Необходимо срочно готовиться к сражению, задействовать все боевые ресурсы. Мы должны отстоять Стену и покой Вестероса, ведь мы — братья Ночного Дозора, — в голове у Джона пронеслись слова клятвы, которую он дал много лет назад, — Я должен отдать распоряжения. Помоги подняться, Сэм.       — Но Джон, ты ещё не до конца оправился. Позволь прислать нужного человека сюда. Тебе необязательно подниматься. Побереги себя, прошу, — запричитал Сэм, не желая выпускать мужчину отсюда.       — Я не могу лежать тут в тепле, пока там, снаружи, мёрзнут голодные люди, судьба которых в моих руках. Я нужен всем им, Сэм, я лорд-командующий. Я должен ознакомиться со всем положением дел более подробно и не в такой обстановке, как эта, — он окинул взглядом спальню, — Я должен отдать распоряжения и проконтролировать, чтобы они были исполнены. Кто это сделает, если не я? Так что помоги мне подняться, Сэмвелл Тарли, иначе я сделаю это сам.       Голос Джона звучал настолько грозно и уверенно, что на этот раз Сэм не решился с ним спорить. Взглядом он попросил Анору удалиться, и девочка быстро покинула помещение. Мужчина помог Джону подняться с постели, ещё раз осмотрел и обработал его рану, плотно перебинтовав его грудную клетку, помог надеть дублет и поспешно удалился вслед за Анорой, оставляя лорда-командующего в одиночестве.       В голове Сноу роилось множество мыслей, одной из которых было недостаточное вооружение войска. Ни для кого не было секретом то, что против Белых Ходоков действенны лишь обсидиановые мечи, которых у них было невероятно мало. Брандон, его брат, занимался поиском нужного состава, с помощью которого они могли бы самостоятельно выковывать эти мечи, но не слишком преуспел в этом. По крайней мере, так было несколько дней назад. Джон нахмурился, задумываясь, и вышел из комнаты, направляясь прямиком в спальню Брана. Быть может, что-то изменилось?       — Здравствуй, Бран, — поприветствовал того Джон, заглядывая в его комнату. Старк сидел за своим письменным столом, выводя что-то на бумаге; Лето лежал в ногах Брандона, положив тяжёлую голову на лапы.       — Джон? Ты очнулся? Как себя чувствуешь? — брат повернул к нему голову, его лицо выражало искреннюю радость с толикой беспокойства. Должно быть, он действительно переживал за него.       — Всё в порядке, не стоит волноваться. Я к тебе по делу, — Сноу прошёл в комнату, закрыв за собой дверь, и сел на стул рядом с Брандоном.       — По делу? Что ж, я слушаю, — чуть улыбнулся Бран, откладывая перо в сторону и обращая взгляд на Джона.       — Я хотел узнать, как обстоят дела с обсидиановыми мечами. Я понимаю, дело это трудное, но… — Джон был беспардонно перебит братом, который отчего-то широко заулыбался.       — Всё замечательно. Мечи куются каждый день без перерыва, и у нас есть достаточное количество, чтобы вооружить людей. Пусть не всех, но многих.       От его слов лорд-командующий буквально просиял: наконец-то хотя бы одна хорошая новость на сегодня.       — Это… просто потрясающе, Бран, — только и смог вымолвить он, переполняемый множеством эмоций, — Как, как тебе это удалось?       — Оставим этот факт моей маленькой тайной, — загадочно улыбнулся Брандон, — Ты можешь зайти в наши кузницы и лично увидеть процесс. Думаю, кузнецы будут рады этому, — произнёс молодой человек, вновь обращая взор на Джона.       — Так и сделаю. Только сначала мне необходимо раздать некоторые поручения и поговорить с разведчиками… — мужчина сокрушённо покачал головой и тяжело вздохнул. — Могу я попросить тебя написать письма в другие замки Ночного Дозора? Сообщи им о сложившейся ситуации с Белыми Ходоками и скажи, что одичалых мы к ним отправлять не станем. Попроси их выдвигаться в Чёрный Замок как можно скорее — ещё пара сотен мечей никогда не будут лишними. И ещё...напиши королю и грандлордам, они должны знать, что Вестерос в опасности.       Брандон кивнул в знак своего согласия, и Джон поднялся со своего места, положив руку на его плечо.       — Спасибо тебе, Бран. Я пришлю к тебе Сэма, чтобы он отправил письма с воронами, — произнёс мужчина и собирался было уходить, как его остановил задумчивый голос Старка.       — Слышал, твои раны дымились, Джон. Ты слышал легенду об Азоре Ахае? — вздохнул Брандон, заставляя Сноу обернуться и вновь приблизиться к нему. Старк быстро понял по его недоумённому виду, что Джон не слишком понимает, о чём идёт речь, поэтому продолжил, — Легенда гласит, что в день после долгого лета, когда воссияет кровавая звезда, Азор Ахай возродится среди соли и дыма для последней битвы со злом и вынет из огня пылающий меч Светозарный. Если он победит, настанет лето, которому не будет конца, сама смерть склонит перед ним колено, и все, кто сражался на его стороне и погиб, возродятся. Ты, разумеется, спросишь, причём здесь ты. Попробую объяснить некоторые свои мысли по этому поводу. Кровавая звезда — это синие звёзды, расшитые на плаще Аноры. В тот день они замарались кровью. Рождение среди соли и дыма… Твои раны дымились на морозе, Джон, а Анора плакала, сидя рядом с тобой, а слёзы, как известно, солоны. Что касается огненного меча, то ты мне сам рассказывал, что меч Длинный Коготь обгорел во время пожара в башне лорда-командующего, так что можно сказать, что он вынут из огня. И ещё… помнишь ли ты свой сон, в котором ты сражался с мёртвыми одичалыми, будучи облачённым в броню из чёрного льда и держа в руках пылающий меч? Возможно, это всё лишь мои домыслы, однако тебе стоит… задуматься над этим, Джон. В пророчествах часто содержатся ответы на многие вопросы, тревожащие наши умы.       Слова Брандона вызвали бурю эмоций у Сноу: от негодования и злости на брата, который верил во всякие сказки, до страха и сомнений, ведь, возможно, Бран был прав, и он есть тот самый Азор Ахай, призванный спасти человечество от Тьмы навсегда. У Джона болезненно сжалось сердце.       — Похоже на легенду об обещанном принце, который должен был родиться в роду Таргариенов. Однако я — не Таргариен, — выдохнул мужчина, потирая виски, в которых неумолимо быстро стучала кровь.       — В последнее время меня мучает один и тот же сон, в котором ты спускаешься в крипту Винтерфелла, доходишь до могилы Лианны Старк и отодвигаешь крышку надгробия могилы. Когда ты заглядываешь внутрь, сон обрывается, — едва слышно прошептал Брандон. Он уже давно хотел поделиться этим с братом, но никак не мог найти подходящего момента, а сейчас, стало быть, этот момент настал, — Я не хочу этим ничего сказать, Джон. Просто подумай о моих словах, пожалуйста.       Джон понимающе кивнул и, не произнося ни слова, удалился из комнаты.

***

      Анора стояла наверху Стены, обнимая себя за плечи и щуря глаза от снега, летящего ей прямо в лицо. В последние несколько часов метель разыгралась особенно сильно, к тому же стало намного холоднее. Девочка поёжилась от холода и переступила с ноги на ногу, поджимая пальцы на ногах — они совсем заледенели.       Возможно, подниматься наверх было плохой идеей, но Аноре хотелось немного побыть в одиночестве и отдаться всем тревожащим своим мыслям. Она чувствовала себя виноватой перед Джоном за его ранение, чувствовала свою беспомощность и бесполезность — девочка была ещё слишком маленькой, чтобы сражаться, и её никто не воспринимал всерьёз, чувствовала тоску и пустоту в сердце, которую ничто не могло заглушить.       Ещё Анора боялась. Боялась Белых Ходоков. Боялась войны. Боялась сражений, смерти других людей, душераздирающих криков и боли. Боялась, что Стена падёт, и не могла представить, что будет с ними дальше. Что дальше? Куда им идти, что делать, как обороняться? В случае падения Стены их всех ждёт смерть.       По коже девочки пробежался мороз, и она судорожно выдохнула, наблюдая за паром, вылетающим у неё изо рта. Возможно, не всё было так плохо. Кузнецы ковали обсидиановые мечи, которые помогут им в борьбе с Белыми Ходоками, Джон очнулся и сможет отдать распоряжения и указания, сможет руководить битвой и сплотить всех против одного, самого страшного, врага.       Она чуть улыбнулась своим мыслям и, поселив в своём сердце маленький огонёк надежды, и медленно пошла по Стене, раздумывая о будущем и то и дело поправляя капюшон, который так и норовил слететь с её головы от сильного ветра.       Анора, в очередной раз накидывая капюшон на светлые волосы и стирая с ресниц иней, бросила короткий взгляд на первые деревья Зачарованного леса, виднеющиеся неподалёку.       В следующее мгновение на Стене разразился душераздирающий и полный ужаса крик маленькой светловолосой девочки. Девочки, в сердце которой погас тот трепетный огонёк надежды.

начало 313 от В.Э.