Часть 2. Глава 15.
1 февраля 2016 г., 00:13
Сегодня Рейнис разбудили очень рано, чтобы успеть подготовить её к свадьбе. Множество служанок кружилось вокруг неё, пытаясь привести девушку в порядок. Они привезли множество цветов, наполнили ванну маслами, от запаха которых голова уже шла кругом.
Рейнис недовольно поморщилась, когда одна из служанок слишком сильно дёрнула её за волосы. Волнистые пряди никак не поддавались, поэтому их натирали различными лосьонами, но от них волосы только больше стали пушиться и виться. В конце концов, Рейнис не выдержала и мотнула своей копной волос в сторону, чтобы освободиться от рук нерадивой служанки.
Девушка не на шутку разозлилась и вывела всех из своих покоев, чтобы остаться одной. Она и сама может о себе позаботиться, может сделать из себя ту «принцессу», которую хотели видеть другие. Единственное, что она никак не могла унять – это своё волнение.
В последние дни перед свадьбой она всё больше чувствовала нарастающее волнение, руки бросало в дрожь, когда она думала о том, что скоро выйдет замуж. Эйгон подтрунивал над ней: впервые за долгое время он нашёл способ, чтобы подшутить над Рейнис. Обычно эта привилегия была у неё. Это также очень злило её, потому что в такие моменты чувствовала себя ужасно глупо.
В детстве она равнялась на свою тётю Арианну, сильную и независимую женщину. Перед ней даже мужчины иногда выглядели не такими великими, каких строили сами из себя. Рейнис старалась подражать ей, поэтому, наверное, выросла довольно импульсивной и гордой.
Девушка глубоко вздохнула и подошла к длинному зеркалу, разглядывая своё отражение. Платье на ней было красивым, украшенным драгоценными камнями, но она чувствовала себя в нём словно в огромном мешке. Руки были влажными, а на лице застыло выражение то ли разочарования, то ли какого-то страха. Она не боялась войны, которая уже была у их порога, но боялась собственной свадьбы. Глупо, не так ли?
Расправив подол платья, девушка направилась прочь из комнаты. Отец должен был ждать её у входа в сад, ведь свадьбу было решено проводить на свежем воздухе. Она заметила его фигуру рядом с большой клумбой. Спокойствие на лице Квентина немного задело сердце Рейнис. Неужели он совсем не переживал за неё? Сегодня был день свадьбы одной из его дочерей, а он стоял с таким видом, будто ему совершенно всё равно.
Девушка никогда не чувствовала любви отца. Даже будучи маленькой девочкой, она чаще приходила к дедушке или дяде Тристану, чтобы рассказать о своих проблемах, но не к нему. Он был настолько чужим для неё человеком, что ей становилось не по себе. Она знала, что отец всегда мечтал о сыне, но боги одарили его двумя дочерями.
Рейнис приблизилась к Квентину, и тот безмолвно протянул ей руку. Девушка не стала ничего говорить ему, ведь это было бесполезно. Была бы её воля, она прошла бы к своему будущему мужу с дедушкой Дораном, но не с ним. Однако это была обязанностью Квентина как отца — проводить свою дочь к мужу.
Они прошли медленными шажками в сторону украшенного алтаря, где свои места заняли уже самые родные и близкие для неё люди. Здесь же был и септон с небольшой книжечкой в руках. Девушка перевела взгляд немного в сторону и увидела Эйгона. В своём свадебном наряде он выглядел достаточно величественно, а его алый плащ с изображением герба дома Таргариенов был по-настоящему прекрасен.
Рейнис остановилась в нескольких шагах от своего жениха и сама отпустила руку отца. Квентин даже бровью не повёл и отошёл от неё, оставив дочь одну. Девушка обернулась и встретилась взглядом с лиловыми глазами Эйгона, который еле заметно кивнул ей. Она поднялась по ступенькам и встала рядом с ним, прогоняя ту тоску, которая на мгновение поселилась в её сердце.
Затем последовала стандартная «процедура» свадебного торжества. Септон поприветствовал собравшихся и произнес несколько слов, благословляя брак молодых людей. Эйгон накинул свой длинный плащ на плечи Рейнис, а затем они принесли клятвы перед Богами:
— Я его, и он мой. С этого дня и до конца моих дней.
— Я её, и она моя. С этого дня и до конца моих дней.
Септон торжественно объявил их мужем и женой, а Эйгон склонился перед ней, притягивая девушку к себе. Рейнис на миг прикрыла глаза, позволяя ему запечатлеть поцелуй на её губах и слыша многочисленные аплодисменты и крики поздравлений.
***
Несмотря на то, что многие были загружены надвигающейся войной, свадьба прошла в достаточно уютной атмосфере. Доран оставил всю политику за стенами сада; он хотел, чтобы его внучка насладилась этим днём, ведь не каждый день выходишь замуж. Весь праздник лишь один человек сидел в мрачном и подавленном состоянии. Квентин Мартелл смотрел на всё со стороны, подобные шумные празднества его утомляли. В глазах своего отца он видел гордость за Рейнис. Конечно, ведь его внучка станет будущей королевой Вестероса. Он никогда не смотрел на своего сына так, как смотрел на эту девочку. Квентин знал, что в последние дни Дорану становилось всё хуже и хуже. Он видел, как угасает жизнь отца. Сейчас очень остро стоял вопрос: кто же будет наследником? По законам Дорна именно Квентин должен был получить титул, но он знал, что многие поддерживают его младшего брата и желают, чтобы именно он унаследовал Солнечное Копьё. Почему? Почему вся слава всегда достаётся кому угодно, только не ему? Его младший брат соединил себя клятвой с девчонкой из дома Ланнистеров, их главных врагов. Неужели народ не помнил, что принцесса Элия и её дочь погибли от рук Ланнистеров? Неужели Эйгон оказывает такое сильное влияние на них? Мужчина сжал ладони в кулаки и поднялся на ноги. Он совершенно не хотел быть здесь сейчас. Ему было тошно смотреть на этих лживых людей, которые пытаются доказать что-то всему миру. Они были такими же предателями, как и любой из Ланнистеров. Наплевав на чувства народа, она пошли на поводу у мальчишки. И был ли этот мальчишка вообще Таргариеном? Квентин пошёл прочь из сада. По пути его окликнула Гвинет. Девушка подбежала к нему и взволнованно посмотрела на своего супруга. Она попыталась взять его за руку и вернуть на праздник, но он отшатнулся от неё в сторону, выдергивая руку. — Не трогай меня. Иди к ним и веселись, я приказываю, — в глазах жены застыл страх и немой вопрос. Она раньше видела, как он злится, но Квентин никогда не срывался на ней. — Дорогой, что не так? — Оставь меня, Гвинет. Сейчас же! — он зло посмотрел на неё, мечтая, чтобы она ушла прочь, однако было поздно. Теперь его гнев уже ничего не могло остановить. — Это ты во всём виновата, — он почти шипел на нее, надвигаясь на хрупкую фигуру жены словно гора. — Ты не смогла подарить мне сына, не смогла подарить настоящего наследника Дорна, мальчика! Теперь люди поддерживают Тристана с его ланнистерскими отродьями, а меня, истинного дорнийского принца, желаю закопать и отодвинуть куда подальше. Уходи прочь с глаз моих и не смей появляться! — Квентин резко развернулся и пошёл прочь от жены. Он уже спиной чувствовал, что она расплачется и убежит. Возможно, об их громкой сцене узнают многие. Ему же было абсолютно все равно. Вскоре Квентин сам не заметил, как вышел из замка и очутился недалеко от конюшен. Он не особо хотел провонять конским навозом, поэтому обогнул это место и пошёл в сторону моря, где он наконец-то сможет побыть один. Едва он подошёл к берегу, как позади него послышался негромкий рокот. Мужчина резко обернулся и увидел спящих недалеко драконов Эйгона. Таргариен притащил этих монстров с собой, даровал им свободу. Сейчас два огромных дракона мирно отдыхали под деревом, но стоило им почуять незнакомый запах, как глаза зверей распахнулись. Квентин хмыкнул и уверенной походкой направился в их сторону. Кажется, Эйгон предупреждал всех, чтобы никто не смел приближаться к драконам. Да кем он себя возомнил? В крови Мартеллов тоже течёт кровь Таргариенов, не только он один имеет право обладать ими. Драконы были лишь необходимой силой для достижения власти, ничем иным. Вскоре их разделяло всего несколько метров. Дракон с зелёной чешуёй даже не обратил на него никакого внимания. Он вновь закрыл глаза, будто бы Квентина и не было рядом. — Наглая ящерица, да как ты смеешь! — Квентин вновь разозлился. Теперь ещё и главный «друг» Эйгона ставит себя выше него. Этот зверь по-настоящему взбесил Мартелла. Вряд ли Квентин смог бы причинить дракону какой-либо вред, но он пообещал себе, что следующая их встреча будет, когда рядом с Мартеллом будет несколько копий. — Не смей смотреть на меня так, будто ты выше меня. И ты! — он обернулся, встретившись взглядом с золотыми глазами Визериона. Дракон с интересом смотрел на маленького человека перед собой. Он был словно букашкой. В голове Квентина промелькнуло это нелепое сравнение. — Только посмей тронуть меня, и на следующий день твоя голова будет украшать вход в мои покои, тебе понятно? Визерион фыркнул и отошёл от Квентина, направляясь к своему брату. Видимо, Квентин и правда показался ему лишь надоедливой букашкой. Мартелл, совсем осмелев, подошел вплотную к бледно-жёлтому дракону: — Ты, проклятое всеми Богами создание, не смей отворачиваться от меня. Никто не смеет так вести себя с принцем Квентином Мартеллом! — мужчина вытянул руку, пытаясь дотянуться до морды этого ужасающего зверя, но такой поступок вызвал приступ гнева уже у Визериона. Дракон с громким рыком захлопал крыльями и поднялся на ноги. Квентин отшатнулся от него, но было уже поздно. Визерион открыл пасть, где глубоко в горле уже кружили языки пламени. Мужчина не успел произнести и слова, как дракон обдал его огнем. Дикий вопль ужаса и боли вырвался из горла Квентина, когда он почувствовал пульсирующую боль по всему телу. Он чувствовал, как горит его кожа. Чувствовал каждой клеточкой своего тела. Квентин попытался упасть на землю, что песком сбить пламя, но Визерион лапами не позволил ему двинутся. Он еще раз обдал Мартелла своим пламенем, а затем отошёл прочь. Квентин упал на землю, но сил сопротивляться уже не было. Его тело горело, а душа горела вместе с ним. Принц Солнечного Копья Квентин Мартелл сделал последний в своей жизни вздох. Его сердце остановилось.***
Хлопнула входная дверь, и они наконец остались наедине. Рейнис слышала его тихое дыхание за своей спиной, однако новоявленный супруг не торопился подходить к ней. Девушка не хотела выходить за него замуж — она не любила Эйгона так, как должна любить жена своего мужа, однако перспектива стать королевой Вестероса и матерью будущего короля, а также благосклонное отношение к ней Таргариена сделали своё дело. Сейчас Рейнис тихо улыбалась, недоумевая, почему она так сильно волновалась днём перед свадьбой — ведь впереди, за исключением войны, не было совершенно ничего страшного. Девушка почему-то была уверена, что они с Эйгоном непременно займут трон и она родит ему сына, наследника, который упрочит его престол. — Ну что же, моя маленькая королева, — неожиданный шёпот, защекотавший ей ухо, заставил Рейнис едва ощутимо вздрогнуть. У них с Таргариеном была не слишком сильная разница в росте, она была довольно высокой девушкой, поэтому девушка ласково прикоснулась щекой к его щеке, одновременно прижимаясь спиной к его груди. Голос Эйгона был очень мягким и осторожным, будто он боялся спугнуть её. Рейнис усмехнулась: супруг в своей заботливости казался невероятно милым. — Думаю, что пора подумать и о наследнике, — снова прошептал мужчина ей на ухо, чуть покусывая его. Девушка глубоко выдохнула, ощущая приятное возбуждение от его голоса и осторожных движений губ и языка, которые медленно перешли на её шею. Она немного откинула голову в сторону, чтобы ему было удобнее, и прижалась бёдрами к его паху. Эйгон судорожно выдохнул, не ожидая от неё подобной инициативы, и буквально рывком развернул Рейнис к себе, держа девушку за талию. Мужчина перевёл дыхание и заглянул к ней в глаза, рассчитывая увидеть в них волнение или испуг, но вместо этого разглядел лукавые огоньки. — Неужели ты ничуть не волнуешься? — поинтересовался Эйгон, делая несколько шагов вместе с юной супругой в объятиях, и толкнул девушку на кровать. — Ничуть, — заявила Рейнис и легко улыбнулась. Она смотрела на него снизу вверх, однако ей отчего-то казалось, что именно он сейчас всецело находится в её власти. — Как же так? — тихим заискивающим голосом спросил Таргариен, склоняясь над девушкой. Его ладонь проникла под подол её платья и заскользила вверх по стройной ноге Рейнис до бедра. — Сегодня твоя первая ночь с мужчиной, а ты ничуть не переживаешь? Рука Эйгона соскользнула с бедра девушки и плавно переместилась на её промежность, мягко поглаживая чувствительное место. — Ну? — Таргариен склонился над ухом своей юной супруги, обдавая её горячим дыханием и одновременно отодвигая край её нижнего белья, плавными движениями лаская нежную плоть девушки. Рейнис чуть слышно застонала и раздвинула ноги шире, показывая, что ей нравятся действия короля, и очевидно желая продолжения. — А что, если это не моя первая ночь с мужчиной? — девушка внезапно приподнялась на локоточках и коротко прильнула губами к губам Эйгона, ловя на себе его крайне удивлённый взгляд. Она чуть прикусила его нижнюю губу и села на кровати, потянувшись к ремню на его брюках, но не успела этого сделать, поскольку Таргариен вновь толкнул её на кровать и зажал руки Рейнис над её головой, вызвав тем самым возмущённый вздох девушки. — Ты не девственница? — лукаво улыбнулся Эйгон и, увидев, что девушка согласно кивнула в ответ на его вопрос, облизал губы, — Тем лучше для нас с тобой. Он рывком прижался губами к её губам в горячем поцелуе, позабыв об осторожности и нежности и уступив место всепоглощающей страсти. Мужчина зашипел, когда Рейнис вновь прикусила его губу — на этот раз до крови — и, недовольно покачав головой, перевернул девушку на живот. Эйгон стянул с себя дублет и рубаху, недолго повозился с ремнём и спустил брюки вместе с бельём, переступая через них и оказываясь обнажённым. Он склонился над юной королевой, разрывая корсет её платья (и заодно белоснежную сорочку) и попутно целуя обнажающиеся участки её кожи: хрупкие плечи, спину и поясницу. Рейнис тихо выдохнула, закусывая губу, и приподняла бёдра вверх, однако Эйгон не думал торопиться (хотя сдерживаться было очень и очень трудно). — Во сколько лет ты лишилась девственности? — его голос звучал невероятно возбуждающе, отчего по телу девушки пробежалась сладкая дрожь, накапливаясь внизу живота. — В четырнадцать, — выдохнула она и тут же почувствовала смачный шлепок по ягодицам. Рейнис сжала простыни в руках и тихо застонала, всё ещё ощущая его ладонь на приятно пульсирующем после удара месте. — И ты знала, что должна сохранить её до свадьбы для своего супруга? — кажется, ему это доставляло большое удовольствие, поэтому Рейнис решила ему немного подыграть. Она согнула руки в локтях, а ноги — в коленях, и перенесла свой вес на них, упираясь щекой в кровать и соблазнительно прогибаясь в пояснице. Девушка услышала судорожный выдох мужчины и ликующе улыбнулась. — Да, знала, — таким же приторно-сладким голосом заявила она, и второй шлепок не заставил себя ждать. — Сколько мужчин у тебя было? — Рейнис почувствовала, как Эйгон встаёт на постель и приближается бёдрами к её ягодицам. Он дразняще провёл своей возбужденной плотью между её бёдер, ловя тихий стон девушки. — Трое или четверо, — прошептала она и глубоко застонала, ощущая, как Таргариен плавно погрузился в неё до основания. Руки мужчины легли на бёдра Рейнис, сжимая их, а движения стали более резкими. — Теперь ты только моя, — прошипел Эйгон, продолжая яростно вколачиваться в её тело, отчего девушка уже не сдерживала сладких стонов и вздохов, сжимая пальчиками простыни. — Только твоя, — только и прошептала она между стонами, мягко насаживаясь на него своими бёдрами.***
Весть о смерти Квентина пришла через несколько часов. Слуга, который обычно кормил драконов поздним вечером, направился к берегу, чтобы выполнить свою работу, однако он не увидел драконов. Те летали над морем и самостоятельно ловили рыбу. Слуга увидел лишь обугленное тело на песке. Когда он с опаской подошел ближе, то увидел остатки позолоченных бляшек на сюртуке Квентина. Принц Доран, который спокойно праздновал вместе со всеми, впервые за долгие дни поднялся на ноги и о чём-то разговаривал с Джоном Коннингтоном. Когда весть дошла до него, ноги мужчины подкосились, и на лице застыло выражение ужаса и страха. Его едва успели подловить. На этом праздник закончился. На улице уже давным-давно стояла ночь, но огни в замке так и не погасли. Дорана Мартелла срочно доставили в его покои, позвали лекаря, но тот почему-то не спешил оказывать помощь. Сгорбленный старичок появился не сразу, а затем долго всматривался в бледное лица принца, будто бы пытаясь понять, что с ним происходит. Он дал макового молока Мартеллу, а затем покинул покои, напоследок положив руку на плечо Тристана. Мол, держись. Весть о смерти сына окончательно подкосила Дорана. Мужчина то и дело корчился от боли, а когда с ним пытались говорить, он лишь что-то мычал в ответ. Все решили, что лучше подождать до утра, когда его разум прояснится. Лекарство должно было подействовать. Оно было обязано подействовать. Однако наутро мало что изменилось. Принц Доран распорядился, чтобы вся его семья собралась у его постели рано утром. Он был совсем слаб. Болезнь одолевала его, с каждой минутой становилось всё хуже. Все понимали, что ему недолго осталось. — Его правда больше нет? — Доран перевел взгляд на Тристана. Кажется, он до сих пор не верил в то, что его сына больше нет. Юноша кивнул в ответ. Он сам не верил в то, что брат совершил такой глупый поступок. Впрочем, осуждать его уже не было смысла. Он был мёртв. — Отец, пожалуйста, отдохни ещё. Ты должен восстановить силы, — Тристан присел рядом с отцом и обхватил руками его бледную и холодную руку. Доран помотал головой. Он всё прекрасно понимал. — Не важно, как долго я буду отдыхать. Ты сам понимаешь это, Тристан, — Доран закашлялся, а затем перевёл взгляд на потолок. — Квентин всегда считал, что его чем-то обделяют. Он думал, что я не доверяю ему, что не воспринимаю его как будущего правителя Дорна. Он настолько погряз в своей ненависти к окружающим, что забыл о людях, которые его любят, — Мартелл перевёл взгляд на Рейнис. В глазах девушки застыла печаль и скорбь. — Твой отец был хорошим человеком, Рейнис. Пожалуйста, не ненавидь его. Квентин всю жизнь пытался доказать себе и другим, что он лучший. Окружающие это понимали, но сам он этого понять не смог. «В тебе говорит голос любящего отца, дедушка» — Рейнис знала, что отец был таким. Когда-то. Где-то в глубине своей души. Он изменился, сильно изменился. Просто Доран не хотел, чтобы память о нём была темна. — Мальчик мой, — голос принца Дорана перешел на шёпот. — Сначала Арианна, теперь ты. Почему вы покидаете меня? Почему вы оставляете меня? Где сказано, что родители должны переживать своих детей? — на мгновение он закрыл глаза, а когда открыл их, то по щекам его заструились слёзы. — Тристан, мне так жаль, что именно сейчас я должен возложить весь груз ответственности на тебя. Тристан помотал головой. Он совершенно не хотел слушать извинений от отца. Особенно в подобных вещах. Где-то в глубине души он надеялся, что отец выкарабкается, хотя знал, что этот день он не переживёт. Не сможет. — Теперь ты принц Дорна, сын. Я знаю, ты мудрый человек, хотя ещё так молод. Я надеюсь, что наши земли обретут покой при твоём правлении. Ты будешь прекрасным правителем для своего народа, — Доран взглянул на своего сына. Такой молодой, казалось, он совсем не готов для управления землями. Однако Доран верил ему как себе. Тристан не допустит, чтобы его народ жил в нищете и разрухе. Он не допустит, чтобы Дорн превратился в глухие земли. Он не допустит, чтобы его род оборвался. Никогда. — Я клянусь тебе, что сделаю всё, чтобы ты гордился мной, — Тристан крепко сжал ладонь отца. — Я уже горжусь тобой, — тихо прошептал Доран. Тристан почувствовал, как ладонь отца ослабла. Его глаза закатились, а грудь опустилась. Он выдохнул последний раз. В воздухе повисла тишина.***
Тристан покинул покои отца первым, предоставив возможность другим попрощаться с ним. Он чувствовал себя просто ужасно. За последние несколько часов он потерял двух родных ему людей, отца и брата, и стал главой дома Мартеллов. Готовился ли он к этому? Совершенно нет. Теперь он должен действовать сам, должен полагаться на себя и свои решения. Сейчас он должен сделать то, что не успел сделать его отец. Юноша проследовал в сторону сада, где вчера все веселились на свадьбе. Угощения так и остались стоять на столах, никто так и не распорядился о том, чтобы убрать всё. Это всё можно сделать позже. Тристан прошёл мимо фонтанов и увидел в конце сада знакомую фигуру Эйгона. Он не был с ними, когда Доран умер. Теперь Тристан должен будет сотрудничать с ним для блага своей семьи. Эйгон услышал его шаги и повернулся. Весть о смерти Дорана ещё не дошла до него. Тристан остановился рядом с ним и стал молча всматриваться куда-то вдаль. — Как поживает твой отец? — Эйгон посмотрел на него, голос мужчины был спокоен, хотя Мартелл уловил в нем нотки тревоги. Тристан не смог произнести ни слова о смерти отца, слишком сильно горе засело в его сердце. Он просто скорбно покачал головой. — Мне жаль. Принц Доран был мудрым человеком, — Эйгон положил руку на плечо Тристана и ободряюще кивнул ему. Мартелл смотрел на него и не до конца мог понять, что кроется в голове у этого Таргариена. Они совсем не общались, а все политические дела Эйгон решал с его отцом. Однако отец доверял ему. — Я знаю. Он навсегда останется в наших сердцах, — Тристан кивнул ему в ответ и отошёл в сторону, желая уйти, но был остановлен голосом Таргариена. — Мы выступаем завтра на рассвете, не хочу больше обременять вас своим присутствием и присутствием своих войск, — произнёс мужчина, и Мартелл повернулся к нему, немного удивлённо глядя на него. — Так скоро? — поинтересовался Тристан, не совсем понимая, к чему такая спешка. — Да, мы нужны на Севере, нам здесь больше незачем оставаться, — заключил Эйгон и сложил руки в замок, кивая молодому человеку. — Хорошо, — согласился Тристан, — Завтра. На рассвете.***
Последние новости тревожили его. В Утёс Кастерли пришло сразу два письма — со Стены от лорда-командующего Джона Сноу и из Королевской Гавани от Томмена — и Джейме не мог понять, где содержимое хуже. — Правильно говорят, «чёрные крылья, чёрные вести», — пробормотал мужчина, откладывая оба письма в сторону. Послание Джона было более неофициальным и, скорее всего, было по большей части адресовано Сансе, хоть и подписал он: «лорду и леди Ланнистер». Лорд-командующий писал о сложной ситуации на Стене, о стычках между одичалыми и дозорными, о голоде, о приближающихся Белых Ходоках. Ни слова о собственном ранении, полученном в бою. Джейме тяжело вздохнул и покачал головой. Он знал, что Санса всегда не слишком жаловала своего единокровного брата, но в последние годы она прониклась более тёплыми чувствами к Джону и даже стала поддерживать с ним некоторую переписку, что радовало Джейме. Мужчина хотел передать это письмо своей жене, а также сообщить последние неутешительные новости из столицы, однако боялся как мальчишка, что она его прогонит и не захочет слушать. В Королевской Гавани всё было совсем неспокойно. Король готовил войска к выступлению на Север, а также готовился встретить угрозу на свой престол от двух Таргариенов, действующих по отдельности, Эйгона и Дейнерис. Джейме знал, что Тайгет, как королевский оруженосец, последует в бой вместе с Томменом, и боялся этого. Он страшно боялся того, что эта война заберёт у него сына, их с Сансой первенца и наследника, и хотел уберечь мальчика, хоть и понимал, что это едва ли возможно — война не щадит никого. Множество вопросов возникало в его голове, на которые он не мог найти ответа. Что будет, если Томмен проиграет эту войну? Как поступят с королевской семьёй? Что сделают с самим Джейме (а ведь он убийца Эйриса Таргариена)? Как защитить Сансу и Нэда? Если Таргариен в Дорне, то не навредил ли он Мирцелле и её мальчикам? Сможет ли он найти Тайгета? Джейме должен был собрать армию Западных Земель и вместе с ними выступить навстречу королю, чтобы, соединившись с его войсками, дать отпор армии мертвецов (если это вообще возможно). Он опять уйдёт на войну, и некому будет защитить его любимую жену и маленького сына. Любимую жену, которая не желает с ним разговаривать уже которую неделю. Ланнистер пытался помириться с Сансой много раз, но она была глуха к его просьбам и мольбам, не хотела его слушать и, когда он всё же уходил, плакала в подушку. Мужчина знал, что причинил ей ужасную боль своими словами, и не знал, как это исправить, как помириться с ней и как зажить прежней жизнью. Хотя, вероятнее всего, его жизнь отныне перестанет быть прежней. Он знал, что не сможет уйти на войну, пока не помирится с ней и не отправит её с сыном в безопасное место. Так может, стоит попытаться ещё раз? Джейме отложил все свои вещи и поднялся с места, направляясь к двери. Ланнистер заметно занервничал, когда оказался перед покоями своей возлюбленной, в которых она ночевала с момента их ссоры, однако он был наполнен решимостью наконец положить этому конец. Он постучал и, когда ему разрешили пройти, толкнул дверь и вошёл в комнату, встречаясь с недовольным и опустошённым взглядом Сансы. — Джейме, я же просила тебя не приходить ко мне, — устало выдохнула она, снова утыкаясь взглядом в своё вышивание, — Пожалуйста, уходи. Одно твоё присутствие причиняет мне боль. В её голосе слышалась мольба, и в другой раз Ланнистер бы беспрекословно повиновался просьбе девушки, однако сегодня Джейме лишь плотнее закрыл за собой дверь и подошёл к Сансе, дожидаясь, когда она наконец посмотрит на него. — Нам нужно поговорить. Так больше не может продолжаться, — начал мужчина, но тут же был перебит своей супругой. — Думаешь? — съязвила девушка, встречаясь обжигающе холодным взглядом синих глаз с его глазами цвета изумрудов. Раньше Джейме видел в глазах возлюбленной морскую пучину, такую же прекрасную и бездонную, но сейчас её глаза были холодны словно лёд. — Думаю, да, — мужчина сделал вид, что не заметил этого язвительного тона, и не отвёл взгляда. — Хорошо, — после недолгой паузы произнесла Санса, отложив вышивание в сторону, — Я тебя слушаю. — Я знаю, что повинен во многих грехах. Я знаю, что причинил тебе очень много боли, Санса, — начал Джейме; его голос немного дрожал от нарастающего волнения, — Мы прожили с тобой вместе больше десяти долгих и счастливых лет, у нас двое чудесных сыновей, мы всегда были с тобой заодно. И я люблю тебя, Санса. Я полюбил тебя не сразу, но от этого мои чувства не стали менее сильными. Я не хочу, чтобы всё закончилось… вот так. Это лишь моё прошлое, которым я уже давно не живу, а ты — моё настоящее и будущее. Я люблю тебя и не хочу расставаться с тобой и Нэдом, когда мы будем в ссоре. Мужчина на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание, и впервые за долгое время поймал на себе взволнованный и одновременно заинтересованный взгляд своей супруги. — Расставаться со мной и Нэдом? О чём ты? — совсем тихо спросила Санса, комкая в пальцах своё платье, видимо, от нервов. — Грядёт большая война. Мало того, что на Севере были замечены Иные, с каждым днём подбирающиеся всё ближе к царству людей, так ещё и Эйгон Таргариен с Дейнерис Таргариен решили отвоевать престол у Томмена. Король собирает армию, чтобы идти на Север и помочь Ночному Дозору и северным лордам выдержать эту войну. Я уже отправил воронов своим знаменосцам, нам скоро выступать, — удручённо произнёс Джейме и тяжело вздохнул. Ему было страшно, войны не боятся лишь дураки, возомнившие себя бесстрашными и непобедимыми. Он знал, что это такое, и не хотел вновь проходить через все эти ужасы. — О, Господи, — одними губами прошептала девушка, прикладывая руку к губам; в бездонно-синих глазах застыли слёзы, и она внезапно схватила мужа за руку, поднимая на него глаза, — Тайгет. Наш Тайгет тоже пойдёт на войну? Пожалуйста, скажи, что нет. — Боюсь, что не смогу тебя порадовать, — покачал головой мужчина, сжимая её ладонь в своей ладони впервые за несколько недель и наблюдая за тем, как по щекам его любимой женщины вновь катятся горячие слёзы. — Господи, нет-нет, только не Тайгет, только не мой мальчик, он же ещё совсем ребёнок, совсем ребёнок, — бессвязно бормотала девушка сквозь слёзы, крепко держа Джейме за руку. Он же, в свою очередь, присел на колени возле её стула и свободной рукой обнял её, позволяя Сансе уткнуться лбом в его плечо. Она плакала ещё горше, чем в тот раз, и Ланнистер понимал, что в данной ситуации слова утешения бессмысленны и бесполезны. Нет боли сильнее, чем боль матери, отправляющей своего сына на войну. Санса не оттолкнула его, обняв в ответ и прижавшись к нему всем телом, она словно искала в нём защиты и покоя, как и прежде. Внезапно девушка отстранилась от Джейме. Её взгляд заметно прояснился, и она, всё ещё крепко сжимая ладонь мужчины, прошептала: — Обещай мне, Джейме. Обещай, что найдёшь и убережёшь нашего сына. Обещай мне, Джейме. — Обещаю, — кивнул Ланнистер и прижался лбом ко лбу девушки, — Я люблю тебя и наших мальчиков, Санса, и я не позволю, чтобы с вами что-нибудь случилось. Вы моя семья. Настоящая семья. Вы — моё всё, и я сберегу счастье каждого из вас, клянусь. — Спасибо, — дрожащим голосом прошептала Санса, и из её глаз вновь потекли слёзы, — Я тоже люблю тебя, Джейме. И не хочу тебя потерять. Прости меня, любимый, я была так не права. Я не знаю, что со мной будет, если тебя вдруг не станет… — Я всегда буду с тобой. Верь мне, — сердце мужчины забилось сильнее, и на его губах расцвела светлая улыбка. — Я верю тебе, — улыбнулась она ему в ответ, и в следующий момент губы Джейме прижались к её губам в болезненно нежном поцелуе. Он осторожно поднялся на ноги, обнимая свою возлюбленную и чувствуя, как её руки обвиваются вокруг его шеи, а губы отвечают на его поцелуи. Мужчина подхватил Сансу на руки, отчего она тихонько ойкнула от неожиданности, но тут же была вовлечена в новый поцелуй. По её щекам вновь потекли слёзы — слёзы счастья, когда девушка ощутила, как нежные губы мужа спускаются вниз по её шее, а руки аккуратно освобождают её от платья…***
— Я люблю тебя, Джейме, — тихо произнесла девушка, улыбаясь. На её щеках появились забавные ямочки, которые мужчина так сильно любил. Рыжие волосы Сансы были немного растрёпаны, но синие глаза светились искренним и неподдельным счастьем. Джейме улыбнулся ей в ответ, осторожно переплетая её пальцы со своими. — Я тоже люблю тебя. Только говори потише, а то разбудишь Нэда, — шёпотом заметил Ланнистер, за что получил щелчок по носу и наигранно возмущённое выражение лица своей возлюбленной, отчего ему захотелось рассмеяться. Однако мужчина лишь улыбнулся и, покачав головой, ласково провёл ладонью по волосам спящего Эддарда. Таким же по-осеннему рыжим, как и у его жены. Сегодня вечером они вдвоём на радость Нэда пришли уложить его спать, долго рассказывали ему самые разные истории, вместе смеялись, обнимались и даже дрались подушками — непоседа Ланнистер-младший оказался в этом деле профессионалом и обыграл своих родителей в два счёта, забросав их чем только можно. Звонкий и счастливый голос мальчика несколько часов разносился по коридорам замка — он действительно был рад тому, что родители наконец помирились. Когда Нэд всё же успокоился и улёгся в постель, Джейме и Санса легли по разные от сына стороны. Лорд Ланнистер мягко перебирал волосы мальчика, а леди Ланнистер тихим убаюкивающим голосом пела ему колыбельные, пока тот не уснул в окружении самых дорогих для него людей. Даже Джейме немного задремал от ласкового голоса своей возлюбленной, но вскоре проснулся, разбуженный поцелуем. — Береги себя и его, пожалуйста. Я придумаю, в какое безопасное место вас можно отправить, пока в стране будет война, — прошептал мужчина, едва ощутимо касаясь губами щеки девушки, которая скромно спрятала свой взгляд в волосах. — Обязательно. А ты береги себя и Тайгета. Я не переживу, если с кем-то из вас случится беда, — Санса прижалась лбом к плечу мужа, и он нежно обвил рукой её талию, — Как жаль, что у нас всего двое детей. У моей мамы было пятеро, — девушка грустно вздохнула. — Когда я вернусь с войны, у нас будет столько детей, сколько ты захочешь, моя любимая, — тепло улыбнулся Джейме, не желая, чтобы она грустила. — Обещаешь? — Обещаю, — и в этот самый момент, прижимая к себе свою возлюбленную и глядя на спящего сына, Ланнистер сам поверил в правдивость своих слов.начало второй четверти 313 г. от В.Э.
