Часть 2. Глава 17.
5 июля 2016 г., 01:55
Её передёрнуло от одной только мысли о том, что все страхи начали воплощаться в реальность. Она всю жизнь желала оказаться в родных просторах, но теперь, когда приходится сталкиваться с опасностью лицом к лицу – нервы начинали сдавать. От каждого её шага, от каждого движения зависело будущее всего Вестероса.
С самого утра приходили дурные вести. Один за другим прилетали вороны и приносили новости с дальних просторов Севера. Джорах буквально со стеклянными глазами пришел в её покои, чтобы сообщить новость, которую она так боялась услышать.
Стена пала.
Величественное сооружение, о котором она знала из рассказов своего брата Визериса. Огромная Стена, защищавшая народ Семи Королевств от «незваных гостей» в виде одичалых, а также Белых Ходоков. Она сама до конца не могла поверить в то, что эти создания действительно существуют. Иллирио рассказывал ей, что их не видели долгие тысячи лет, почему же сейчас они появились? Почему Ночной Дозор, созданный для обороны Стены, не смог противостоять им?
Она представляла себе просторы льда и снега. Неужели ей придется оказаться там? Неужели ей придется бросить Штормовой Предел и отправиться на самый край мира, чтобы сопротивляться Иным?
Это совсем не входило в её планы, ведь она должна была идти прямиком в Королевскую Гавань. Она хотела опередить Эйгона, хотела встретить его в столице, будучи уже владелицей Железного Трона. Она хотела поставить на место этого мальчишку, укравшего у неё армию и драконов. Только она может быть королевой.
Впрочем, советуясь с Джорахом, она поняла, что Эйгон, скорее всего, поступит так же, как и она. Он тоже будет на Севере, чтобы держать оборону. Ведь если они потеряют Север, то уже не смогут противиться Белым Ходокам на просторах других земель. Их нужно остановить там, пока ещё не поздно.
Хотелось ли ей этого? Однозначно, нет, хотя выбор был не велик. Она могла отправиться в Королевскую Гавань, которая пустовала из-за отъезда короля. Вороны принесли вести, что узурпатор Томмен Баратеон отправляется в дорогу, чтобы присоединиться к людям на Севере. А сможет ли она решить две проблемы сразу? Эйгон и Томмен, а также она. Три претендента на престол, но только один из них выйдет из этой войны живым.
Девушка глубоко вздохнула. Она с утра не выходила из своих покоев, думала о том, что ей следует сделать. Сейчас вся её армия ждала от нее решительных действий. Либо они идут на Королевскую Гавань, либо на Север. Третьего не дано.
Дейнерис пождала губы и вышла из своей комнаты, направляясь к своим советникам. Она знала, что скажет им. Знала, что скажет людям и воинам, которые готовы потерять жизнь за неё. Она не до конца была уверена, что поступает правильно, но так у неё будет больше шансов завоевать трон. Ей нужна была поддержка от народа, которой активно владеет Томмен и которую быстро заполучает Эйгон. Если люди узнают, что она не пришла на помощь северянам, смогут ли они принять её в качестве королевы? Вряд ли. Поднимется бунт. А еще одно восстание против Таргариенов может привести к тому, что их род исчезнет с лица земли.
Спустившись вниз, Дени встретилась взглядом с Джорахом Мормонтом, который внимательно изучал карты. Он сам был с Севера, поэтому достаточно неплохо знал все эти места. Дени собиралась назначить дом Мормонтов правящим на Севере. Старкам она не отдаст ничего. Ей нужны верные друзья и союзники. А дом Старков принесёт только проблемы. Если они не могут удержать натиск Иных, так о какой пользе может идти речь?
Сейчас следует думать исключительно о том, что может помочь королевству, а что может уничтожить его. Девушка коротко кивнула сиру Джораху, который и без слов смог понять свою королеву. Дени прошла мимо него, выходя на улицу. Безупречные отрядами ходили по улицам, чтобы выискать противников и пресечь волнения. Сейчас ей нужно было сказать им всем о том, что делать дальше.
Подозвав к себе глав домов Штормовых земель, Серого Червя и других военачальников, вставших на её сторону, она объяснила им свои действия, сказала, в чём выгода им. Наверное, её не совсем поняли, ведь она заметила, как какое-то недоверие поселилось в глазах Штормовых лордов. Они всё ещё душой верили Томмену Баратеону, но для Дени он был лишь узурпатором. И даже открывшаяся новость о том, что Томмен Баратеон бастард королевы Серсеи, мало приглушала их верность. Дейнерис брала мечом и силой. Сейчас ей нужны были только люди. Всё равно, кто и что будет делать. После войны она разберётся, кто каким лордом будет. Сейчас не до этого.
Оставив всех лордов обсуждать стратегию нападений, девушка направилась к Дрогону. В моменты, когда она чувствовала себя ужасно опустошённой, именно её дракон мог помочь ей успокоиться. Теперь он у неё один. Визерион и Рейгаль далеко, с Эйгоном. Она ужасно тосковала по другим драконам, но знала, что те уже не будут привязаны к ней так, как привязаны к Эйгону. Она потеряла всю свою семью. Что ж, пришла пора создавать новую.
— Дрогон, как мне быть? Правильно ли я поступаю? — Дени положила ладошки на огромную морду дракона, поглаживая его чешую. Тихий рокот, шедший откуда-то из горла Дрогона, успокаивал ее. Она чувствовала, что он нервничает, тоже предвещает что-то плохое. Она знала, что он чувствует то, что чувствует она. Они неразрывно связаны друг с другом.
Наклонившись к дракону, Дейнерис запечатлела поцелуй на тёмной чешуе, вдыхая всей грудью. Ещё совсем чуть-чуть, нужно потерпеть ещё немного, и она получит то, к чему шла все эти годы. Она исполнит свою мечту, она исполнит мечту Визериса, который не дожил до этого дня.
Воспоминания о брате нахлынули на неё. В последнее время она совсем забыла о нём, находя более важные вещи в жизни для обдумывания. Она помнила его серебряные волосы, взгляд лиловых глаз, направленных на неё. В детстве он с такой добротой относился к ней, хотя она знала, какую боль он носит в своем сердце. Возможно, если бы она попыталась быть послушнее, добрее к нему, он стоял бы сейчас рядом с ней. Возможно, они бы вместе завоевали бы Вестерос и стали бы королём и королевой.
Он заслуживал этого. Она заслуживает этого. Слишком долго они ждали возвращения домой.
— Не волнуйся, братец, я обещаю, что сделаю всё, чтобы Таргариены правили вечно. Обещаю, что поплатятся все, кто когда-то пошел против нас. Я обещаю тебе это, — еще раз коснувшись ладонями морды Дрогона, девушка втянула в себя воздух и обернулась в сторону.
Они должны выйти как можно быстрее.
Если Эйгон перегонит её, то не будет смысла двигаться куда-то вперед. Он быстро заполучает доверие у людей. Если раньше пребудет Томмен Баратеон, то люди вновь могут присягнуть своему «королю» на верность.
Дени поднялась на небольшой холм и оглядела всю свою армию. Если она пойдет с ними, то прибудут они позже. А если она полетит вперёд? Если она оседлает Дрогона, то всё будет куда быстрее, не так ли?
Драконы быстрее даже самого резвого коня. Уж Дени точно знала это. Она помнила всех жеребцов кхаласара, самых быстрых из них. Дрогон был куда выносливее, сильнее и резвее.
Дейнерис спустилась вниз, чтобы войти в шатёр к лордам.
Несколько крепких мужчин что-то активно обсуждали, перекрикивая друг друга. В военном деле Дени совершенно ничего не смыслила, поэтому оставляла решать этот вопрос мужчинам. Завидев её, лорды притихли, внимательно смотря на неё.
— Отправляемся завтра на рассвете. Пусть напоят лошадей и соберут провизию, путь будет долгим. Соберите все тёплые вещи, которые только найдёте. Север не пощадит никого. Сир Джорах, выйдите со мной, мне нужно переговорить с вами, — кивнув в сторону Мормонта, девушка благополучно вышла из шатра, оставив мужчин в недоумении. Она попросила слишком многого за такой короткий срок? Что ж, им придется успеть сделать всё. Медлить нельзя.
— Вы хотели меня видеть, моя королева? — Джорах озадаченно посмотрел на Дейнерис, склонив голову набок.
— Сир Джорах, я передаю командование армией в ваши руки, — мужчина непонимающе посмотрел на неё, но Дени слегка нахмурилась, продолжая говорить. — Если я буду идти с вами в ногу, то не успею оказаться на Севере до прибытия Эйгона и войска Баратеонов. Я не могу прийти последней. Просто не могу.
***
День был необычайно солнечным, пусть и довольно холодным — приближающаяся зима давала о себе знать. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь стекло больших окон в коридорах замка, отбрасывали блики на стенах, полу и дверях. Одна из дверей тихонько скрипнула, и солнечный луч дрогнул. Из покоев выскользнула девочка и побежала по коридору, стуча маленькими каблучками. Красивое шёлковое платье цвета весенней листвы мешало ей быстро бежать, поэтому она подобрала его полы левой рукой — в правой девочка держала какую-то помятую бумажку. — Принцесса! Принцесса Джоанна, куда же вы? — заохала нянька позади неё и бросилась следом за девочкой, боясь упустить ту из виду. Джоанна очень не хотела попадаться в руки своей няни, потому что в таком случае она незамедлительно отведёт принцессу в её покои, не переставая хвататься за сердце и охать. Ей нужно было попасть к отцу и отдать ему письмо, которое, как показалось Джоанне, было невероятно важным. Наконец показались заветные королевские покои, и девочка остановилась возле нужной двери, стуча в неё изо всех сил: — Папа, папа, открой! — закричала Джоанна, и её звонкий голос разнёсся по коридору. Боковым зрением девочка заметила приближавшуюся няньку, по виду которой можно было увидеть крайнее удивление поведением принцессы. Юная Баратеон вжалась в дверь и чуть не упала на пол от неожиданности, когда её опора внезапно исчезла. Томмен подхватил дочь на руки, прижимая девочку к своей груди, а та, в свою очередь, обняла отца за шею. Молодой человек поцеловал Джоанну в макушку и легко щёлкнул её по носу, улыбаясь и заставляя улыбнуться её. — Что-то случилось, Джо? — ласково поинтересовался он, мягко проведя ладонью по каштановым локонам своей девочки. Джоанна утвердительно кивнула и протянула отцу заметно помявшийся листок, который всё это время держала в ладошке. С лица Томмена мгновенно исчезла прежняя улыбка, и он осторожно принял у дочери лист бумаги, разворачивая его и пробегая глазами по написанным детской рукой строчкам. Король перечитал написанное несколько раз. Его лицо заметно помрачнело, он нахмурился и тяжело выдохнул, складывая письмо, пришедшее принцессе Джоанне из Дорна от кузена. Почуяв неладное, к нему подскочила няня девочки, что-то говоря о том, что девочке это письмо принёс мейстер, что она убежала и что сейчас она отведёт её обратно в покои. — Нет, Элла, не стоит. Я сам займусь дочерью, а ты пока отдохни, — пресёк попытки забрать у него Джоанну Томмен и направился в сторону спальни Маргери. Он хотел, чтобы Джо пока осталась с матерью, ему же следовало немедленно созвать Малый Совет и изложить суть новой проблемы. Король понимал всю плачевность сложившейся ситуации, поскольку наличие в Вестеросе Таргариенов, которые хотели занять Железный Трон, с тремя драконами было невероятно серьёзной угрозой. Никогда ранее престол под ним не был настолько шаток, а будущее туманно. Следовало оставить часть войска в Королевской Гавани для защиты его семьи или же стоило отправить Маргери, детей и охрану на Драконий Камень, подальше от этого опасного места. Хотя было ли теперь в Вестеросе хотя бы одно безопасное место для его наследников? Оливар также писал, что его мать, Мирцелла, не могла написать королю и предупредить его, поскольку ей угрожали смертью её семьи, и Томмен понимал, насколько тяжело его сестре было сделать подобный выбор. — Случилось что-то плохое, верно? — нарушила молчание Джоанна. — Да, — вздохнул Томмен, не видя смысла скрывать от дочери правду, и нежно прижался лбом к её макушке, — Случилось кое-что очень плохое, Джо. Джоанна не ответила ему и положила голову отцу на плечо. Больше они не говорили, пока Томмен нёс девочку на руках к матери. Обменявшись с Маргери несколькими фразами и оставив Джо с ней, молодой человек удалился, спеша на экстренно собиравшееся заседание Малого Совета.***
Он находился в глубокой задумчивости. После Малого Совета, на котором они решили придерживаться прежнего курса на Север, при этом оставив в столице войска для защиты королевской семьи и простых граждан на случай внезапного вторжения с целью захвата престола. Баратеон понимал, что они поступают правильно, однако его сердце продолжало болезненно сжиматься в груди от боли, горечи и страха. Томмен провёл рукой по своим волосам, приглаживая их, и постучался в дверь, которая практически незамедлительно распахнулась перед королём. — Маргери… — только и смог выдохнуть он прежде, чем оказался в объятиях своей супруги. Она молчала, положив голову на его плечо, и мягко, даже утешающе, поглаживала спину молодого человека. Девушка видела, как нехорошо ему на душе, как ему волнительно и страшно, видела его нахмуренные брови, растрёпанные золотые локоны, полные печали глаза цвета изумрудов. Сейчас король выглядел словно потерявшийся в темноте мальчик, которого она нежно прижимала к груди. Томмен коснулся щекой щеки Маргери, даря осторожную ласку, и обвил руками талию девушки. — Я боюсь, — тихо признался он. Руки сильнее обхватили стройный стан супруги, и молодой человек легко, почти невесомо прикоснулся губами к её виску. — Расскажи мне обо всём, Томмен, — она немного отстранилась от него, поднимая тонкими пальчиками подбородок молодого человека и заглядывая в его глаза. Он отрывисто кивнул и высвободил Маргери из своих объятий, бросая короткий взгляд на её кровать, где спали их дети. Во сне они оба были похожи на маленьких ангелов, таких же прекрасных и безмятежных, и у Томмена вновь больно кольнуло в груди. Маргери присела на один из диванчиков, стоящий возле большого окна, и взяла за руку Томмена, севшего рядом с ним. — Я король и я должен быть сильным, чтобы защитить мой народ. Но, Маргери, мне чертовски страшно, — молодой человек поднял на неё взгляд, его рука в её руке чуть дрогнула, — Я не боюсь сражений или самой войны как таковой, я боюсь, — он на мгновение замялся, — Мне кажется, что я не вернусь с этой войны. Мне страшно думать о том, что я больше никогда не пройдусь по коридорам Красного Замка, не посижу здесь на берегу Черноводной, не увижу тебя, детей и мать. Мне страшно, что я не смогу защитить тебя и Джоанну со Стеффоном, когда они придут сюда, чтобы захватить Железный Трон. Помнишь ли ты, что сделали с детьми Рейгара Таргариена, когда армия Ланнистеров захватила город? — к его горлу подступил комок, Маргери судорожно выдохнула и потупила глаза, — Я не хочу, чтобы с тобой и с детьми такое случилось, и я постараюсь остановить Эйгона и Дейнерис. Не знаю, как я это сделаю, но я постараюсь. Я люблю вас и не хочу потерять, — последние слова он уже шептал. Маргери обняла его, притягивая к себе. — Я тоже люблю тебя, Томмен. Ты замечательный муж и король, прекрасный отец и добрый друг. Ты всегда был и остаёшься им для меня, — она улыбнулась, но улыбка получилась невероятно печальной. Молодой человек мягко поцеловал её и, осторожно отстранившись, встал с дивана и подошёл к кровати Маргери, на которой спали дети. Грудь девушки сдавило щемящей тоской и нежностью, когда Томмен осторожно поправил подушку и одеяло у маленькой принцессы и ласково провёл рукой по её каштановым волосам, когда он сел рядом с юным принцем, который беспокойно ворочался, и взял мальчика на руки, укачивая и успокаивая. — Маргери? — Да? — тихо отозвалась девушка. — Береги их, пожалуйста, — попросил Томмен и запел сыну колыбельную, которую когда-то в детстве пела ему мать. Маргери тихо кивнула ему в ответ, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.***
Солнце заходило за горизонт, окрашивая небо в розовые, оранжевые и жёлтые цвета, и Тайгет невольно залюбовался прекрасным закатом, отложив в сторону свой меч, который он полировал до блеска. Они выступали завтра на рассвете. Мальчик немного волновался, но волнение было скорее приятным, ведь это был его первый военный поход. Он думал, что будет бояться, однако страха, к счастью, не было, пусть Тайгет и понимал, что эта война будет невероятно суровой и полной утрат. Ему вспомнились рассказы о восстании Роберта Баратеона, о завоевании Эйгоном и его сёстрами Вестероса, о Танце Драконов, и мальчик подумал, что нынешняя война будет объединением всех этих войн. — Переживаешь? — раздался над его головой голос Томмена. Тайгет обернулся и, увидев своего короля, подвинулся, освобождая ему место. Молодой человек сел рядом со своим оруженосцем и смерил его задумчивым взглядом. — Немного, если честно, — запоздало ответил Тайгет и слегка улыбнулся, — А ты? — Я тоже переживаю, если честно, — вздохнул Томмен, — Неизвестность пугает. Завтра мы выступаем на Север и ещё долго здесь не появимся. Знаешь, я, наверное, впервые понял твои чувства в плане отдалённости от родных. Я никогда ещё не был далеко от своей семьи продолжительное время, и мне грустно от этого, а ты не видишь свою годами и справляешься с этим. — Конечно, порой бывает тоскливо без родителей и брата, — пожал плечами мальчик и сложил руки на коленях, — Но я-то знаю, что они всегда со мной. А я с ними. Даже через множество лиг, разделяющих нас, я чувствую их незримую поддержку. Я знаю, что они любят меня, и это согревает мне сердце в трудные минуты. Я не жалею, что живу в Королевской Гавани, а не в Утёсе Кастерли, потому что я ценю мгновения, проведённые с семьёй, намного сильнее, чем ценил бы, живя дома. Я наверняка воспринимал бы родителей, брата и всё, что они делают, как должное, хотя это не так. Семья — это дар, а не данность. На лицо Тайгета упал луч заходящего солнца, и мальчик поморщился, прикрывая глаза рукой. Всё это время Томмен не сводил внимательного взгляда с кузена, который сейчас казался ему не двенадцатилетним мальчишкой, а молодым юношей лет восемнадцати-двадцати. — У тебя чудесная семья, — улыбнулся мальчик, — Они все стали мне практически родными. Король не смог сдержать ответной улыбки и положил ему на плечо руку, заставляя Ланнистера посмотреть на него. — Можешь пообещать мне одну вещь? — Томмен увидел, как в синих глазах мальчика на мгновение загорелся азартный огонёк. Тайгет одобрительно кивнул и смерил своего наставника серьёзным взглядом. — Если со мной что-то случится на этой войне, — молодой человек осёкся, почувствовав, что Ланнистер хочет ему возразить, и покачал головой, призывая его к молчанию, — Если со мной что-то случится на этой войне, пожалуйста, будь рядом с Маргери и моими детьми. Я боюсь, что они останутся совсем одни. Обещай мне, Тайгет. — Обещаю, — сказал мальчик, тяжело вздыхая, — Надеюсь, мне не придётся исполнять это обещание и с тобой всё будет в порядке. Стеффону ещё рано становиться королём, — губы Тайгета тронула улыбка. — Ты прав, — усмехнулся Баратеон, вдыхая морозный воздух, который неприятно холодил нос. З За их спиной послышались чьи-то тихие шаги, и они оба обернулись. Лицо Тайгета приобрело крайне удивлённое выражение, лицо же Томмена выражало полнейшее замешательство. В нескольких шагах от них стояла Алисанна в прекрасном голубом платье, в нерешительности переминавшаяся с ноги на ногу и что-то держащая в руках. — Я пришла к вам, ваша милость, — смущённо пробормотала девушка, и сердце Томмена забилось сильнее от её слов. Он старался избегать её, чтобы не искушать себя, но в последнее время Алис была практически повсюду. — Я, пожалуй, пойду, — сказал Тайгет и встал прежде, чем Баратеон успел его остановить. Перспектива остаться с Алисанной наедине пусть и грела королю душу, однако это было совершенно неуместным, поскольку он старался выбросить девушку из головы. Кто же знал, что это так трудно? Когда Ланнистер скрылся из их виду, юная Талли подошла к нему ближе. Она тепло улыбалась, глубокие карие глаза смотрели на него лучисто и мягко, а лучи солнца плясали по её волосам цвета тёмного шоколада, заплетённым в пушистую косу. У Томмена на мгновение перехватило дыхание, настолько Алисанна была прекрасна, стоя в лучах заката. И когда только эта девушка успела так глубоко засесть в мыслях короля? Молодой человек встал, останавливаясь в нескольких шагах от юной фрейлины и чуть улыбаясь. Девушка смущённо подняла глаза на Томмена и чуть покраснела, что не укрылось от Баратеона, дыхание которого немного сбилось. Он мог поцеловать её, как и велело ему трепещущее в груди сердце, и никто не помешал бы им, однако он сдержал этот порыв, отведя взгляд в сторону. — Я слышала, вы завтра отбываете на Север, — нарушила неловкую паузу Алисанна, — Я бы хотела подарить вам это, — девушка приоткрыла одну из ладоней, и Томмен увидел тонкую ленточку цветов Талли. Подобные ленточки девушки повязывали своим рыцарям перед поединком в турнире, тем самым желая им удачи. Молодой человек невольно улыбнулся. — Вы были очень добры к моей семье. Вернули нам Риверран и статус лордов Речных Земель, позволили Бриндену наследовать владения, как и раньше, сделали меня королевской фрейлиной, — продолжила Алис, — Я очень благодарна вам за это и хотела бы пожелать удачи в предстоящих сражениях. Вы наш настоящий король, добрый и справедливый. — Спасибо, — тепло улыбнулся молодой человек, чувствуя, как сильно бьётся сердце в его груди, и протянул ей запястье. Алисанна немного смутилась, отчего стала ещё более милой и очаровательной, и осторожно повязала ленточку вокруг его запястья, едва касаясь пальцами его кожи. — Удачи, ваша милость, — широко и бодро улыбнулась она, встречаясь с ним взглядами, и Томмен понял, что пропал.***
Мать обнимала его долго. Он видел, как тяжело ей сдерживать свои слёзы, поэтому шептал ей что-то успокаивающее, обещал вернуться и мягко гладил по золотым волосам, таким же, какие были у самого него. Серсея действительно была стервозной и упрямой женщиной, однако своих детей любила глубоко и отчаянно, и Томмен прекрасно это знал. Немного отстранившись от неё, Баратеон ободряюще улыбнулся и поцеловал мать в лоб. — Не переживай за меня, мама. Со мной всё будет хорошо, смотри, какая армия огромная собралась, — Серсея тихо засмеялась, и у него немного отлегло от сердца, — Прошу, не ссорься с Маргери. Ваши ссоры причиняют мне боль, да и Стеффон с Джоанной любят вас обеих. Не стоит делить детей, пока меня не будет. Сейчас вы обе нужны им, и вы должны быть сильными. Томмен сжал её руки в своих ладонях, дождавшись, пока мать согласно кивнёт ему. В следующее мгновение Серсея уткнулась лбом в плечо сына, тихо шепча: — Прошу, Томмен, береги себя. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится, если я и тебя потеряю. — Не потеряешь, — сказал он ей, стараясь выглядеть уверенным, — Вот увидишь, скоро я вернусь. Оглянуться не успеешь. — Надеюсь, — она в последний раз обняла сына и ласково коснулась ладонью его щеки. Томмен поцеловал её руку и вернулся к Маргери, крепко прижимая к себе свою супругу. Девушка очаровательно улыбнулась и, коротко поцеловав короля в щёку, приблизилась к его уху. — Алисанна глаз с тебя не сводит, — лукаво заметила она, в её голосе послышались нотки лёгкого смеха, — Малышка влюблена в тебя, Томмен. Сердце молодого человека пропустило несколько ударов, когда он поймал на себе взгляд Алис из-под полуопущенных ресниц, и он поспешил отвернуться, глядя на Маргери и расплываясь в широкой улыбке. — Правда? Не замечал, — прошептал он на ухо супруге, целуя её в висок и чувствуя, как сердце больно сжимается, — В любом случае, я уже занят, — Маргери рассмеялась и притянула его за воротник дублета, увлекая молодого человека в продолжительный поцелуй. Отстранившись, девушка прижалась лбом к его лбу и легко прикоснулась кончиком носа к его носу. — Возвращайся ко мне и детям, — прошептала она, и ресницы Томмена чуть дрогнули. — Мне будет не хватать вас, — прошептал он в ответ, тихо вздыхая и вновь обнимая Маргери. Их разъединили Стеффон и Джоанна, попросившиеся к отцу на руки, и король, улыбаясь, подхватил на руки сына и дочь, вдыхая родной аромат их каштановых волос и чувствуя, что совершенно не хочет их покидать. Джо трогательно поцеловала его в щёку, а Стеффон обхватил руками его шею. Они ещё долго прощались, пока, наконец, Серсее и Маргери не удалось оторвать от него детей. — До свидания, моя дорогая, — улыбнулся Томмен супруге и запечатлел на её губах последний трепетный поцелуй, после чего оседлал своего коня. Он оглянулся назад, помахав рукой жене, матери и детям и остановив взгляд на Алисанне, горестно смотрящей ему вслед. «Семеро, прошу, пусть я вижу их не в последний раз», — подумал Томмен, пришпоривая коня и выезжая из ворот Королевской Гавани.начало второй четверти 313 г. от В.Э.
