Lions are coming

      Он совершенно потерял счёт времени. Джон не знал, сколько часов или даже дней они провели, пробираясь по неприветливым северным просторам. Они старались двигаться как можно быстрее, поэтому практически не останавливались для того, чтобы поесть и отдохнуть. Отступившие от Стены воины достаточно скоро нагнали женщин и детей, которые покинули Чёрный Замок ещё до начала битвы с Иными, и продолжили путь уже вместе с ними.       Зима не щадила никого: выжившие люди, в основном старики и дети, замерзали насмерть, поэтому войско Ночного Дозора оставляло за собой след из горящих тел. Один раз огонь от трупов перекинулся на окружающий их перелесок, который вспыхнул практически молниеносно. Именно тогда, глядя на пляшущие языки пламени, лорд-командующий вспомнил, что Ходоки стараются обходить огонь стороной. С этого момента они поджигали все лесные массивы, мимо которых они следовали. Джон надеялся, что, быть может, огонь хотя бы ненадолго задержит продвигающуюся угрозу с Севера.       Сноу боялся, что Иные неотступно последуют за ними, но этого, к его удивлению и облегчению, не произошло. Каждый раз, оборачиваясь назад и вглядываясь в беспросветную тьму, Джон боялся увидеть позади армию Белых Ходоков, но видел лишь бушующую метель и яркие огни подожжённых лесов, которые казались маяками в этой ледяной пустыне.       С того момента, как Иные прорвались через Стену, солнце больше не вставало из-за горизонта. Неожиданно наступила зимняя ночь с пронизывающими до костей ветрами, хлопьями снега, которые затрудняли обзор и снижали скорость их передвижения, и тёмными тучами, конца которых не было видно. Джону вспомнились рассказы Старой Нэн о Долгой Ночи, зиме, затянувшейся на целое поколение. Люди рождались, росли и даже умирали, не видя дневного света, а старики и больные уходили будто бы на охоту и не возвращались, избавляя более молодых и здоровых от лишних ртов. Лорд-командующий чувствовал, что эта зима будет поистине суровой и жестокой и не закончится просто с течением времени. В легендах конец Долгой Ночи пришёл лишь тогда, когда люди вместе с Детьми Леса одержали победу в Рассветной Битве и враг в лице Иных бежал на скованный льдами север. Джон Сноу полагал, что с сильной магией необходимо бороться такой же сильной магией, которой они не обладали.       — Джон, я вижу впереди огни! — крикнул ему Сэм, указывая рукой вперёд. Лорд-командующий вгляделся сквозь метель и действительно увидел очертания знакомых стен и небольшие огоньки.       «Винтерфелл», — пронеслось в голове Сноу, и он пришпорил своего коня, пускаясь галопом и крича людям, что замок уже совсем близко.       Не прошло и часа, как Джон вместе с обессилевшими от долгого похода людьми входили в родные ему стены Винтерфелла. В замок, в котором он вырос вместе со своими тремя братьями и двумя сёстрами. Сноу не был дома с того момента, как покинул его, чтобы вступить в Ночной Дозор. Тогда всё было совсем иначе. В то время его отец, леди Кейтилин, Робб и Арья были живы, а Санса, Бран и Рикон были ещё совсем юными. Сейчас всё вокруг было до боли знакомым: родные башни, конюшни, милый сердцу двор, да только Джон уже не был тем четырнадцатилетним мальчишкой, который простился с замком, и из родных людей в замке остался лишь его младший брат Рикон.       Лорд-командующий спешился и попросил одного из подоспевших слуг накормить лошадей и разместить людей в замке. Он огляделся вокруг, наблюдая за тем, как братья Ночного Дозора и вольный народ буквально валятся с ног от голода, холода и усталости. Джон надеялся, что, отдохнув, они смогут продолжить путь на юг, ибо оставаться в Винтерфелле было ни для кого не безопасно.       — Джон! Джон! — услышал он знакомый звонкий голос и, не успев обернуться на зов, оказался в крепких объятиях Аноры. Девочка обхватила руками его торс и прижалась лбом к спине лорда-командующего. Глаза Аноры защипало от подступающих слёз, её сердце выскакивало из груди, а сама она дрожала — то ли от холода, то ли от радости видеть Джона живым и невредимым.       — Я так рада, что ты жив, — наконец смогла вымолвить она, — Я боялась, что тогда видела тебя в последний раз. Мы с Браном прискакали в Винтерфелл пару дней назад, и всё это время я ждала того момента, когда увижу вас всех снова. Только вот…Почему вы все здесь? — голос девочки в мгновение ока из испуганно-взволнованного стал настороженным.       Сноу аккуратно разжал её объятия и повернулся к Аноре лицом, встречаясь взглядом с её холодными серыми глазами, в которых всё ещё блестели слёзы. Он положил руки на плечи девочки и со вздохом притянул её к себе, по-братски целуя Анору в белоснежную макушку.       — Стена пала, Анора. Мы убили Ходоков, которые прорвались за ворота Чёрного Замка, но за Стеной их было ещё тысяч десять, не меньше. Именно поэтому мы были вынуждены бежать. Я не знаю, насколько далеко сейчас от нас Иные. Сейчас нигде не безопасно, даже здесь, за крепкими стенами Винтерфелла. Думаю, мы вскоре покинем это место, — произнёс Джон, ощущая, как Анора начинает дрожать всем телом.       — Куда же мы пойдём? — прошептала она. — Если Ходоки уже к югу от Стены, то они найдут нас везде.       — На юг. Там мы, надеюсь, встретим армию короля. Я также знаю, что в Вестерос прибыли Таргариены с тремя драконами… Быть может, это нам поможет, — вздохнул лорд-командующий, выпуская девочку из своих объятий. — Не бойся, Анора.       Девочка промолчала. Она знала, что Джон хочет её успокоить, хотя сам боится — она видела это по взгляду его серых глаз. Боится неизвестности, этой холодной зимы, Иных, прорвавшихся через Стену, боится за своих людей и за собственную жизнь. Он не знал, что ему предпринять, и единственное, что Джон мог сделать — это уводить людей на юг, где, возможно, будет безопаснее, чем здесь. Или не будет?       — Лорд-командующий? Джон? — раздался позади Сноу незнакомый голос, и мужчина обернулся. Перед ним стоял высокий хорошо сложенный молодой человек с каштановыми волосами и блестящими синими глазами, одетый в цвета Старков. Джон не сразу понял, кто именно стоит перед ним.       — Рикон… — одними губами прошептал он и в следующее мгновение склонил голову в почтительном поклоне. — Приветствую вас, лорд Старк.       — Добро пожаловать домой, Джон, — только и улыбнулся Рикон, подходя к мужчине и крепко обнимая его. — Не стоит этих глупых церемоний, я их не люблю. Ты всё-таки мой брат, а не мой подданный.       — Спасибо. Я сначала не узнал тебя. Ты очень…— начал Сноу, но Старк с присущей ему некоторой бесцеремонностью прервал его.       — Повзрослел, да? — рассмеялся он, — Много времени прошло с тех пор, как ты нас покинул. Я, честно говоря, даже не помню тебя. Не осталось никаких детских воспоминаний ни о тебе, ни о родителях, ни о братьях с сёстрами. Как будто белый лист. Меня всю жизнь растили не родные мне люди. Амберы, Толхарты, Гловеры, Карстарки… Я благодарен им всем, но настоящей семьи у меня не было никогда, — Рикон немного грустно вздохнул.       — Мне жаль, что так получилось, но я рад, что ты вырос настоящим Старком, — по губам Джона скользнула тень улыбки, — Да только привело меня к тебе Винтерфелл отнюдь не желание побывать в родных стенах.       — Да, я знаю, — лицо молодого человека мгновенно стало серьёзным, а во взгляде перестали плясать весёлые искорки. Он сделался по-северному холодным, и лорду-командующему стало не по себе. — Нам с тобой нужно всё обсудить. Твоих людей накормят и обогреют, а мы пока подумаем, что можно сделать с текущей ситуацией.       Джон согласно кивнул и, кивком позвав за собой наблюдающую за происходящим Анору, направился в замок следом за Риконом. Совсем скоро они оказались в Большом Чертоге; девочка убежала наверх, понимая, что ей сейчас не место среди мужчин. В помещении находилось не так много людей, однако Сноу узнал только Брандона, остальные же были ему незнакомы.       — Приветствую вас, северные лорды, — с почтением склонил голову Джон, слыша в ответ такие же приветствия.       — Это лорд Амбер, — Рикон указал на широкоплечего мужчину огромного роста, а затем стал называть лордов, по порядку двигаясь вправо от лорда Амбера, — Лорд Карстарк, лорд Болтон, лорд Гловер, лорд Толхарт, лорд Рисвелл, лорд Сервин, лорд Хорнвуд. Остальные лорды присоединятся к нам позднее.       Старк прошёл к трону королей Севера с вырезанными на нём изображениями лютоволков и сел на него. Все остальные, в свою очередь, также заняли свои места подле хранителя Севера.       — Думаю, можно начинать. Джон, расскажи, что произошло на Стене, — обратился Рикон к мужчине, и тот, чуть откашлявшись, начал свой рассказ.       — На Стену напали Иные. К сожалению, сказки, которыми нас пугали в детстве, оказались правдой. Если раньше Белые Ходоки не могли преодолеть древнюю магию Стены и пересечь её, то в этот раз они прорвались через ворота Чёрного Замка. Мы отбили одну атаку, но за Стеной остались тысячи и тысячи живых мертвецов, противостоять которым мы бы не смогли. Именно поэтому мы были вынуждены отступить на юг. Именно поэтому я сейчас стою здесь, перед вами. Над нами нависла неведомая ранее серьёзная угроза, бороться с которой не так просто. Я уверен, что армия мертвецов движется по нашему следу. Совсем скоро они будут лезть по стенам Винтерфелла. Оставаться здесь опасно.       — И ты предлагаешь нам бежать, как трусам?! — громогласно прокричал Большой Джон Амбер, вскакивая со своего места, — Северяне не сдадутся каким-то мертвякам без боя! — последние его слова были сопровождены одобрительным улюлюканьем.       — Поэтому ты предлагаешь нам всем сдаться «каким-то мертвякам» с боем и ждать, пока наши мёртвые тела пойдут на корм воронам или станут такими же мертвяками? Нет уж, благодарю. Есть ещё какие-то варианты, кроме как умереть под этими стенами? — скептически произнёс лорд Хорнвуд, которому на вид было не больше двадцати пяти лет.       — Мальчишка, который печётся лишь о собственной шкуре! — снова вспылил Большой Джон Амбер, ударив кулаком по столу.       — И о вашей шкуре, к слову, тоже, — парировал мужчина, видя, как лорд Амбер буквально вскипает от злости.       — Прекратите этот глупый спор! — предвосхищая стычку между своими знаменосцами, воскликнул Рикон, — Джон прав – ситуация действительно сложная. Во-первых, насколько я знаю, обычным оружием Ходоков победить нельзя. Против них помогает лишь обсидиан, валирийская сталь и огонь. Не уверен, что в арсенале Ночного Дозора найдётся достаточно обсидиановых или валирийских клинков, чтобы обеспечить ими всю нашу армию. Во-вторых, как уже сказал лорд Хорнвуд, мы все погибнем, если просто останемся здесь. Наши войска способны лишь задержать наступление Иных, но не истребить их. К тому же, как сказал лорд-командующий, за Стеной остались тысячи и тысячи мертвецов, которые уже, наверное, направляются прямиком в Винтерфелл. В-третьих, на юге у нас есть шанс встретиться с многочисленными войсками короля и тремя драконами, которые нам бы очень помогли. Вы и сейчас со мной не согласитесь?       Все молчали. Даже на лбу Большого Джона Амбера пролегла глубокая морщина, а в тёмных глазах мужчины читалась заметная тревога. Рикон с особой теплотой относился к лорду Амберу, человеку, который фактически вырастил его и на дочери которого он женился, однако зачастую Большой Джон был чересчур импульсивным, хоть и великодушным человеком.       — Я полагаю, что большей части войск следует отступить на юг, чтобы те могли соединиться с королевской армией, — снова заговорил Джон Сноу, — Но также я считаю, что небольшая часть армии должна остаться здесь, чтобы задержать мертвяков, когда те придут.       Все лорды согласно закивали, и Рикон облегчённо выдохнул. Это решение было наиболее правильным, поскольку те, кто захочет сражаться, останутся здесь и будут защищать Винтерфелл и отступающих, а затем, возможно, отступят и сами.       — Не думаю, что брать с собой на войну стариков, женщин и детей будет разумно, — задумчиво пробормотал лорд Старк, — Они будут тормозить войска и погибнут самыми первыми. Было бы неплохо отослать их куда-нибудь подальше отсюда, где война их не затронет, — теперь Джон уловил в его голосе взволнованные нотки. У Рикона же не было детей… Или были?       — Вы правы, лорд Старк, — подал голос лорд Хорнвуд, — Многие из нас, в том числе и я, прибыли в Винтерфелл со своими жёнами и малолетними детьми. Я бы не хотел, чтобы жизни моей женщины и моих наследников угрожала такая опасность.       — Да только куда их отправить? Мертвецы сейчас повсюду, — лорд Карстарк плюнул себе под ноги.       — Медвежий остров находится в отдалении от основного континента, — пожал плечами Робетт Гловер. — Также мой родовой замок Темнолесье достаточно далеко отсюда. Вполне возможно, там будет безопаснее. Оттуда можно будет при необходимости перебраться на кораблях на Медвежий остров, к Мормонтам.       — Идея лорда Гловера хороша. Думаю, так мы и поступим. Выделим небольшой вооружённый отряд для их защиты и отправим сначала в Темнолесье, а затем на Медвежий остров, — решил Рикон, и никто не был против. После этого были определены отряды, остающиеся здесь и сопровождающие женщин и детей, а днём выступления был объявлен завтрашний. Совсем скоро Джон, Бран и Рикон остались втроём, остальные же лорды разошлись по своим спальням.       — Бран, помнишь, ты говорил мне о том своём «зелёном» сне про крипту Винтерфелла? — неожиданно спросил лорд-командующий у брата, и тот кивнул, соглашаясь с ним.       — Что за сон? — поинтересовался Рикон, явно не понимая, о чём идёт речь.       — Иногда мне снятся какие-то моменты из прошлого, иногда – из будущего. Когда я вижу «зелёный» сон о будущем, он всегда сбывается. Неоднократно мне снилось, как Джон идёт по крипте Винтерфелла, подходит к могиле Лианны Старк, открывает крышку надгробия и берёт оттуда, кажется, какой-то листок. После этого я всегда просыпаюсь, — обратился к младшему брату Брандон, — Я убеждён, что в гробу Лианны сокрыто что-то действительно ценное и важное, и это что-то относится к Джону.       — Я хочу проверить это, — заключил лорд-командующий, — Поэтому я прошу разрешения у тебя, Рикон, спуститься в крипту и вскрыть могилу Лианны Старк.       — Конечно, ты можешь это сделать. Если сны Брана действительно правдивы, ты найдёшь там нечто очень важное для тебя, Джон, — на губах Старка вновь появилась та добродушная улыбка, которая так понравилась Сноу. — Только расскажи мне потом об этом, пожалуйста.       Лорд-командующий рассмеялся и, похлопав Рикона по плечу, заверил его, что всё обязательно расскажет и покажет, если вообще обнаружит в захоронении своей тёти что-нибудь представляющее хоть какой-то интерес. Они пробыли все вместе ещё совсем недолго, греясь у очага и разговаривая о своей жизни. Рикон рассказал, что его молодая жена ждёт ребёнка и что он очень сильно переживает из-за того, что придётся надолго покинуть её. Бран говорил о своих успехах в искусстве врачевания, о «зелёных» снах и прогулках в теле Лета, а Джон — об Аноре, которая стала для него своеобразной отдушиной. Три брата, лица которых освещали языки пламени, разговаривали о самых простых вещах, смеялись и шутили. Так, словно за окном не было холодной зимней ночи. Так, словно не было никаких Иных и никакой войны. Так, словно всё было хорошо.

***

      Джон стоял возле входа в крипту, чувствуя, как громко и гулко бьётся сердце в его груди. Он сильно волновался и отчего-то боялся ступить на первую ступеньку, ведущую в заветное подземелье. В его руках горел факел, которым он собирался освещать себе дорогу, а внутри него затаился пронзающий и сковывающий конечности мороз.       «Ну же, Джон, чего ты боишься? Это всего лишь крипта», — уверил он сам себя и начал спускаться в подземелье, пахнущее сыростью и поросшее мхом. Вскоре его ноги ступили на мягкую тёплую землю, устилающую пол крипты, и Джон огляделся по сторонам. Здесь были похоронены все Старки. Здесь же лежали и его отец, лорд Эддард, и леди Кейтилин, и Робб, и Арья. У могилы Арьи Джон задержался на некоторое время, вглядываясь в искусно высеченные из камня черты лица молодой девушки. Она умерла такой юной, умерла нечестно и незаслуженно, а он, Джон, не смог спасти свою любимую сестру, тело которой теперь покоится среди таких же Старков, как и она сама.       «Только ты здесь чужак», — будто бы шептало всё вокруг него. Мужчина продолжил свой путь и на этот раз остановился только лишь напротив захоронения Лианны Старк. Он поставил факел в специальный держатель на стене, после чего неспешно подошёл к фигуре девушки.       — Здравствуй, леди Старк, — одними губами прошептал Джон Сноу, обращаясь к безмолвной статуе. — Прости, что потревожу твой покой. Обещаю, что не возьму ничего, что не будет как-либо касаться меня, и скоро уйду. Хорошо? — спросил он и посмотрел фигуре Лианны в глаза, словно ожидая, что губы той растянутся в улыбке и что она кивнёт ему, выражая своё согласия. Однако статуя молчала. Мёртвые не могли разговаривать.       Джон обошёл статую и остановился у гроба. Превозмогая волнение и пытаясь унять дрожь в руках и ногах, мужчина положил ладони на каменную крышку, покрывшуюся пылью с течением времени, и глубоко выдохнул. Сейчас он откроет гроб, убедится, что там нет ничего примечательного, закроет его и со спокойной душой поднимется наверх, к своим братьям и Аноре. Или нет?..       Не в силах больше терпеть и гадать, Джон Сноу изо всех сил толкнул крышку гроба. Та, тяжело скрипя и кряхтя, нехотя поддалась мужчине и открылась. Сначала он не заметил внутри ничего особенного: в гробу лежал скелет ЛианныСтарк, облачённый в некогда прекрасное серое платье, в её ногах же лежал чёрный плащ. Облегчённо выдохнув, мужчина хотел закрыть гроб, но его взгляд зацепился на мелькнувшую на плаще красную нашивку.       «На гербе Старков ведь серый лютоволк, бегущий по снежно-белому полю… Откуда здесь чёрный плащ с вышивкой красного цвета? Ведь красный и чёрный – цвета дома Таргариенов, а не Старков», — сердце лорда-командующего словно пропустило несколько ударов. Похолодевшие вмиг руки сами собой потянулись к плащу, вытаскивая его из гроба и встряхивая. Из него на землю выпал какой-то листок, однако взгляд Сноу застыл на чёрном, как уголь, плаще, на котором был изображён красный трёхглавый дракон Таргариенов. В голове сразу же появилось множество вопросов: как плащ попал сюда? Почему никто никогда про него не упоминал? Почему плащ дома Таргариенов лежит в гробу Лианны Старк, не имеющей никакого отношения к их династии? Кому этот плащ принадлежал?..       Когда Джон наконец вышел из оцепенения, в котором пребывал некоторое время, он обратил внимание на выпавший листок и поднял его. Лист был сложен в форме письма и когда-то давно был скреплён печатью дома Таргариенов. Дрожащими руками мужчина развернул старую бумагу, на которой мелким аккуратным почерком были выведены слова, которых в темноте разобрать он не мог. Джон вернулся к факелу и начал читать, ощущая бешеное биение своего сердца.

      «Милый Нэд, если ты читаешь это письмо, то, вероятнее всего, я мертва. Пожалуйста, прочти эти строки внимательно и сделай так, как я прошу. Никто не похищал меня, и ты прекрасно это знаешь. Я сама ушла с Рэйгаром, потому что только рядом с ним моё сердце по-настоящему трепетало. Да, я знаю, что я была помолвлена с Робертом Баратеоном, но я никогда не любила его. Он утверждает, что любит меня, но я не верю, что это в действительности так, поскольку он совсем не знает, какая я. Ему нравится лишь моя внешность, красивая картинка, которая надоела бы ему вскоре после свадьбы.       Я чувствовала, что рядом с ним я не буду счастлива ни минуты. И любила Рэйгара. Тогда, на турнире, когда он провозгласил меня королевой любви и красоты, положив мне на колени венок из голубых роз, я поняла, что пропала. После этого мы виделись с ним, и не один раз. Когда выпал первый снег, Рэйгар предложил мне бежать вместе с ним.       Я понимала, что это неправильно, что он женат, что я предаю свою семью, но не смогла противиться велению сердца и уехала. Прости меня, Нэд. Передай отцу, маме и братьям, что я всегда любила их и мне жаль, что я не смогла с ними проститься и бросила их, ничего не сказав.       Вскоре после нашего отъезда я поняла, что беременна. Рэйгар был вне себя от счастья. Говорил что-то вроде: «у дракона три головы». Я тоже была счастлива, искренне и по-настоящему. Мы остановились в Башне Радости, где я сейчас и нахожусь. Малыш совсем скоро должен появиться на свет, и каждый день он будит меня, стуча крошечными пяточками по моему животу. Я уверена, что это будет мальчик, и хотела бы назвать его Джейхейрисом. Я очень счастлива, Нэд, что ношу ребёнка от любимого мужчины, хоть Рэйгара и нет сейчас рядом со мной.       Я уже люблю нашего с ним малыша. Если со мной что-то случится, если с Рэйгаром что-то случится, нашему ребёнку будет грозить серьёзная опасность. Роберт убьёт его, если узнает, чей он сын. Поэтому обещай мне, Нэд, обещай, что позаботишься о малыше как о своём собственном, не раскрывая тайну его рождения и его настоящего имени.       Береги его, Нэд, и, когда он станет достаточно взрослым, чтобы понять и принять всё то, что я тебе сейчас написала, расскажи ему обо всём и отдай ему плащ его отца. Расскажи ему о том, что его родители искренне любили друг друга и любили его. Спаси его, прошу, и не отпускай от себя.       Обещай мне, Нэд. Обещай.

Твоя Лианна Старк».

      Джон не понял, в какой момент из его глаз заструились слёзы. Хотелось кричать, бить кулаками о стены. Всё внутри разрывалось от боли и отчаяния. Он тридцать лет думал, что его отцом был Эддард Старк, а на самом деле он был ему дядей, защищавшим его от Роберта Баратеона, желавшего истребить всех Таргариенов. Всё то, в чём он был убеждён с самого детства, рассыпалось в прах. Он сжал челюсти, что есть силы, чтобы не закричать, и уткнулся лицом в чёрный плащ своего родного отца, разразившись в тяжёлых рыданиях.       — Так вот ты какая была, мама, — прошептал Джон, поднимая голову от плаща и встречаясь взглядом со статуей матери. Он дотронулся холодной ладонью до её щеки, и на мгновение мужчине показалось, будто каменная фигура ласково улыбнулась ему.

Две недели спустя

      Она знала, что должна была делать.       Путь Дейнерис теперь лежал лишь на Север. Девушка знала, что Стена пала и что Ночной Дозор был вынужден отступить на юг. По последним известиям, доставленным ей воронами, объединённая армия северян выступила из Винтерфелла и стремительно продвигалась к Перешейку. Дейнерис не обладала никакими сведениями о передвижениях своего племянника, но предполагала, что тот находится в землях Простора. Армия Баратеона абсолютно точно выступила из Королевской Гавани, и девушка легко могла бы сейчас занять престол, но ей не хотелось такой простой победы. К тому же, она понимала, что её истинными врагами являются не Эйгон и Томмен, а армия мертвецов, не знающих пощады.       Около двух недель назад Дейнерис приказала нескольким кораблям отправиться на Драконий Камень за необходимым для армии обсидианом, и пару дней назад они вернулись, доверху нагруженные драконовым стеклом. Девушка в душе ликовала, потому что привезённого материала хватало для её армии и некоторое количество они даже могли взять с собой, чтобы помочь Северу с вооружением.       Была у неё и другая, более важная драгоценность, которую Дейнерис не показывала никому: бело-голубое драконье яйцо, оставленное ей Дрогоном. Лёжа по вечерам в постели и прикладывая ладонь к светлой скорлупе, она чувствовала, что совсем скоро это маленькое, ещё не вылупившееся, существо расправит свои крылья и взмоет ввысь. Она чувствовала, как драконы возвращаются.       «А с возвращением драконов вернётся и былое величие моей династии», — с теплотой думала девушка, крепко держась за шею Дрогона и ощущая каждый взмах его мощных крыльев. Под ними с невероятной скоростью проносились поля, реки и леса. С каждым часом, проведённым в небе, становилось всё холоднее и холоднее.       Дейнерис чувствовала, что они с Дрогоном улетели уже далеко от Штормовых Земель. Она сочла необходимым отправиться вперёд своей армии на драконе, а во главе войска поставила верного ей ДжорахаМормонта. Девушка была уверена, что её армия уже в пути. Дейнерис не считала, сколько часов они летели, не замечала и количество замков и поселений, которые оставались позади них. Всё это было неважно.       Важно было успеть к северянам до того, как до них доберутся Иные. С Ходоками они с Дрогоном уж как-нибудь совладают. Местность внизу становилась всё более заснеженной и болотистой и впереди, сквозь сильную метель, девушка заметила большое скопление людей.       Пришла пора приземляться, и Дейнерис властно направила Дрогона к земле. Чёрный дракон незамедлительно повиновался, пикируя на укутанную снегом землю болотистого Перешейка прямо перед огромным войском Севера. Девушка спрыгнула с дракона на землю, впервые в жизни дотрагиваясь до снега и забирая его в ладонь. Его холод обжёг её нежные руки, и она отпустила его, искренне не понимая, как северяне практически всегда живут окружённые таким морозом. Она обошла дракона и, скинув с головы тёплый капюшон, буквально лицом к лицу столкнулась с высоким мужчиной, одетым во всё чёрное.       — Дейнерис Таргариен, — пребывая в некотором замешательстве, произнесла она.       — Джон Сноу, — представился мужчина, стоящий перед ней, и преклонил голову.

середина второй четверти 313 г. от В.Э.