Lions are coming

Семь лет спустя

      Опершись обеими руками на подоконник, мужчина устремил взгляд вперёд, смотря на расстилающуюся перед ним морскую гладь. Вдохнув полной грудью солёный воздух, он ощутил, как на его губах заиграла улыбка. Ему безумно нравилось это место. В Лиссе мужчина чувствовал себя как дома, хотя понимал, что его дом там, далеко за горизонтом, где раскинулась огромная страна, названная Семью Королевствами. Одна только мысль о том, что он увидит родные просторы, заставляла его сердце биться быстрее. Он слышал множество рассказов о Вестеросе из уст септы Леморы, которая когда-то давно открыла ему глаза на его будущее. Он непременно доберётся до дома и вернёт то, что принадлежит ему по праву.       Мужчина убрал длинную прядь волос в сторону, пытаясь представить родные берега. Он мечтал оказаться там уже давно, но им постоянно что-то мешало, и это ужасно злило и расстраивало его одновременно.       Он, задумавшись, сначала не услышал чьих-то приближающихся шагов. Когда за его спиной кто-то тихо кашлянул, привлекая к себе внимание, мужчина обернулся и увидел своего наставника, единственного его настоящего друга, который заменил ему отца. Джон Коннингтон медленно направлялся в его сторону, а на его лице подрагивала знакомая улыбка. Рыцарь встал подле него, устремляя взгляд на море, и в глазах статного мужчины загорелся огонёк радости.       — Ваше величество, мы уже совсем близко. Можете ли вы представить, что до Вестероса осталось совсем ничего? — Джон обернулся к мужчине, смерив того внимательным взглядом.       — К чему все эти титулы и статусы, если я ещё не король? — улыбка тронула губы мужчины, и он отошёл от окна, направляясь вглубь комнаты. — Раньше вы называли меня иначе, лорд Коннингтон.       — Раньше ситуация не позволяла называть вас истинным именем, ваша милость. Скоро не только я, но и весь мир будет называть вас так. Каждый будет знать имя Эйгона Таргариена, шестого этого имени, короля андалов, ройнаров и Первых Людей, владыки Семи Королевств, — торжественно произнёс Коннингтон, но в ответ увидел лишь протестующий жест своего короля.       Эйгон не видел смысла в словах, которые не подкреплены действиями. Он был принцем и королём по праву рождения, но на деле владыкой Семи Королевств был Томмен Баратеон, а не Эйгон Таргариен. Он сможет носить имя короля, когда у него действительно будет его королевство, но никак не раньше.       Эйгон подошёл к стеклянному столику, поднимая кубок с вином и делая небольшой глоток. Они должны были выступить из Лисса и направиться в сторону Вестероса уже давно, но дата отправления по разным причинам откладывалась на практически неопределённый срок. Он не мог понять Дейнерис, которая каждый раз отсрочивала момент их возвращения домой, которая твердила о том, что её дом отняли, и она должна непременно забрать своё.       После завоевания они должны были пожениться. Все Таргариены женились на своих родственниках, чтобы сохранить чистоту крови, и они — не исключение. Дейнерис была сестрой его погибшего отца, единственная его родная душа, но мог ли он действительно сказать, что она была ему близким человеком?       За все эти годы, что они провели вместе, он не смог понять, что происходит у неё на душе. Она так и осталась чем-то непредсказуемым и неизведанным для него. Порой холодная, малословная, девушка могла долгое время не разговаривать с ним, а в иные дни — не отпускать от себя, рассказывая о том, как они будут править.       Дейнерис желала власти. Она редко учитывала мнение других, даже слова Эйгона девушка часто пропускала мимо ушей, настаивая на своём до тех пор, пока окружающие не сдавались и соглашались с её мнением. Он не испытывал к ней любви, даже другом не мог назвать, поэтому мысль о том, что она должна была стать его супругой, принял исключительно потому, что так должно быть. У них была огромная армия и три дракона, и вместе они могли завоевать Вестерос и стать королём и королевой, как в прежние времена.       Попрощавшись с Джоном Коннингтоном, Эйгон вышел из комнаты, отправившись в свои покои. Когда тяжёлые двери отворились, он обнаружил в помещении Дейнерис, которая, скрестив руки на груди, сидела на небольшом диване и что-то рассматривала на противоположной стене. Мужчина закрыл за собой дверь, и её фиалковые глаза переместились на Эйгона. Девушка взглянула на него с неподдельным интересом, и лёгкая улыбка показалась на её губах.       — Дейнерис, — Эйгон кивнул ей в знак приветствия, а затем прошёл в комнату, занимая место напротив неё.       — Эйгон, здравствуй, — Дейнерис поднялась на ноги, подходя к нему ближе. Вновь скрестив руки на груди, она посмотрела на него, словно ожидая чего-то, но Эйгон молчал и ничего не делал.       — Совсем скоро мы будем дома, — отвернувшись, девушка подошла к окну. Её глаза начинали блестеть от одной только мысли о завоевании Вестероса.       «Мы были бы там уже давно, если бы ты не откладывала наступление снова и снова», — подумал Эйгон, борясь с желанием сказать это вслух.       — Да, ты права, — произнеся лишь это, он вытянул ноги и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. – Ты уже думала о дне, когда всё начнётся? Когда мы пойдём в наступление?       — Скоро, очень скоро, — прошептала она, не поворачиваясь к нему. Снова неопределённость. Эйгон не мог понять причины, по которой она так поступает. Они собрали большую армию, заручились поддержкой некоторых земель, и всё ради чего? Ради того, чтобы ждать в Лиссе, пока на Дейнерис не упадёт луч озарения?       — И тогда Вестерос будет наш. Мы станем королём и королевой, а затем у нас появятся дети – принцы и принцессы, которые продолжат род Таргариенов, — задумчиво сказал Эйгон, рисуя в голове картинку, где его дети с лиловыми глазами и серебряными волосами играют в саду, как они смеются и бегут к нему. Он действительно желал этого, безумно желал, но для того, чтобы это свершилось, нужно было действовать, а не сидеть, сложа руки.       Посмотрев на Дейнерис, мужчина увидел тень печали, промелькнувшую на её лице. Девушка прикусила губу, стараясь не смотреть в глаза племяннику, а затем вернулась на своё место, но так и не повернулась к самому Эйгону.       — Да, — тихо произнесла девушка, будто бы нарочно не встречаясь взглядом с ним.       — Дейнерис? Что-то не так? – Эйгон взглянул на неё, стараясь понять, что происходит у девушки в душе, но увидел перед собой только пустоту.       — Нет, всё нормально, — возможно, он напомнил ей о тех днях, когда она была беременна впервые? Когда носила под сердцем сына кхала Дрого, которого вскоре потеряла? Но разве её не должна радовать новость о том, что в ближайшем будущем она вновь сможет почувствовать биение детского сердца в своём теле?       — Я вижу, что что-то не так. Не лги мне, — вздохнув, мужчина выжидающе посмотрел на Дейнерис, ожидая ответа, но та упрямо молчала. Он нахмурился, ведь такая напряжённая атмосфера всегда предвещала нечто неприятное. Поднявшись на ноги, Эйгон подошёл к дивану, где сидела Дени, и сел подле неё, положив руку ей на плечо в ободряющем жесте. — Ты же знаешь, что можешь мне доверять.       Девушка обернулась, взглянув на него словно стеклянным взглядом, от которого ему стало не по себе. Что-то её действительно сильно задело в его словах, но он не мог понять, что именно.       — Мой сын, мой Рейго, он родился мертвым. Он даже не был похож на ребёнка, а всё по вине глупой жрицы, которая в итоге забрала у меня не только дитя, но и мужа, — её брови свелись на переносице от одной только мысли о женщине, что отняла у неё семью. Эйгон хотел уже вздохнуть с облегчением, понимая, что был прав, но его прервал тихий голос Дейнерис. — После этого… Я не могу зачать ребёнка, я проклята, Эйгон, и ничто теперь не поможет мне исцелиться, — закончив, девушка подняла взгляд, глядя на ошарашенное лицо мужчины. За все эти годы… За все эти долгие годы она не сказала ему об этом.       — Как?.. Почему ты мне не сказала раньше? – поднявшись на ноги, Эйгон отошёл от Дейнерис на несколько шагов. Она осталась на своём месте, и её рука замерла в останавливающем жесте. — Все эти годы ты знала, что я хочу возродить наш дом, ты знала, что я хочу семью, но не говорила мне, что не можешь иметь детей, — последние слова он практически отчеканил. Тяжело выдохнув, мужчина отошёл к стене, опираясь на неё и чувствуя, как внутри него рушатся те многолетние планы, которые он так долго и старательно строил.       — Твоё желание стать королевой полностью затмило тебе голову, Дейнерис, — тихо прошептал он, но она должна была прекрасно расслышать его слова. Резко развернувшись, Эйгон вышел из комнаты, не желая больше видеть её. Она врала ему, врала каждый день, смотря в глаза и улыбаясь ему. Она врала ему, когда говорила, что вскоре всё будет хорошо. Возможно, именно поэтому Дейнерис оттягивала момент их наступления, чтобы отсрочить момент раскрытия её «тайны». Она говорила, что пьёт лунный чай и потому не забеременеет раньше свадьбы, а он даже не задумывался об этом.       Мужчина вышел из дома, и ноги сами понесли его в сторону моря. Только там он чувствовал себя спокойно, а сейчас ему это было жизненно необходимо. Внутри бушевало пламя, он был действительно зол, зол на неё, даже на себя немного, пусть внешне и не показывал этого.       Он выудил из кармана небольшую деревянную флейту, которую он сделал, кажется, лет в двенадцать. Приложив её к губам, Эйгон стал играть тихую мелодию, которая успокаивала его, приводила мысли в порядок. Теперь нужно думать, что делать дальше и как поступить.       Какой смысл заключать брак с Дейнерис, если она не сможет родить ему детей, наследников? Что тогда будет с их домом? Люди обязательно узнают о том, что королева не может иметь детей, и тогда поднимутся восстания, будут предприняты попытки свергнуть их с Железного трона. Не такой конец он хотел для себя, не для этого проделал такой долгий путь.       Почему она не сказала ему всё это раньше? Возможно, для того, чтобы с помощью Эйгона стать королевой, ведь мужчина наследует раньше женщины. Стиснув зубы, он почувствовал прилив неконтролируемой ярости и отнял флейту от своих губ. Его эмоции постепенно брали верх над сознанием, чего нельзя было допускать.       Эйгон отложил инструмент в сторону и посмотрел на море, где солнце освещало водную гладь. Посидев так несколько минут, он обернулся к дому, ища на балконах знакомые лица, но всё было пусто.       «Не нужна мне королева, которая лжёт», — сказал про себя Эйгон, а затем, переведя дух, неспеша направился в сторону дома, надеясь поделиться с кем-нибудь своими мыслями. Если уж начинать действовать, то точно не в одиночку. Ему нужно поговорить с человеком, которому он сможет довериться и получить в ответ стоящий совет.       А Тирион Ланнистер как раз находится в своих покоях.

***

      Таргариен остановился около дубовой двери, уверенно постучав в неё. Послышались тихие шаги, скрипнула дверь, и на пороге появился сам Тирион. С удивлением взглянув на Эйгона, он пригласил его зайти внутрь.       Шагнув в комнату, мужчина прошёл мимо хозяина комнаты, подходя к небольшому столику и усаживаясь за него. Тирион разместился напротив Эйгона, непонимающе глядя на своего неожиданного гостя.       — Мне нужно с тобой поговорить, срочно, — мужчина посмотрел на Беса, надеясь, что тот сможет дать ему хороший совет в сложившейся ситуации. Когда Тирион только присоединился к ним, Эйгон сторонился его, не желая доверять человеку, который происходил из дома Ланнистеров. Вскоре он убедился, что Тирион был умным мужчиной и старался не строить иллюзий на какой-либо счёт, а спустя время тот завоевал доверие Эйгона.       — К чему такая спешка? — спокойно произнёс Ланнистер, и Эйгон был готов возмутиться, зная, что именно привело его к нему, но не стал этого делать. Сейчас нужно было решить, что им делать дальше. Тириону он доверял втрое больше, чем Джораху Мормонту и Барристану Селми, которые были привязаны к Дейнерис клятвами, а возможно и не только ими. Джон Коннингтон и Лемора любили его и, возможно, именно поэтому не могли быть объективными.       Вздохнув, Эйгон рассказал то, что произошло между ним и Дейнерис несколькими часами ранее. Когда-то у них уже был разговор по поводу предстоящей свадьбы, и тогда Тирион высказался прямо, заявив, что Дейнерис ему совсем не пара.       — Я вам уже говорил, и теперь скажу. Эта девушка живёт скорее ради себя, ради своих целей и желаний. Она хочет быть королевой, но вы наследуете престол перед ней. Наверное, именно поэтому она ничего вам не рассказывала, зная, что тогда этому браку не бывать, а значит, и ей не бывать королевой, — Эйгону нравилась прямота Тириона. Он не был лжецом и был единственным, кто действительно мог дать стоящий и непредвзятый совет.       — И что теперь делать, Тирион? Всё, о чем я думал ранее, все мои планы теперь просто пустое место. Ничего из этого теперь нельзя воплотить в жизнь.       — Почему же? Вы должны сами понять, чего на самом деле хотите. Никто не сможет заставить действовать вас против своей воли. Научитесь принимать решения, не беря в расчёт Дейнерис. В конце концов, она делает точно так же, — сказал Тирион, смотря ему в глаза.       Нахмурившись, Эйгон с непониманием посмотрел на него. Он пришёл за советом, а получил некую загадку в ответ. Что ж, думать нужно было действительно самому.       Просидев в компании Тириона ещё час, Эйгон попрощался с ним и покинул его покои. Идти к себе ему не хотелось, поэтому мужчина вышел из дома, решив вновь спуститься к морю. Возможно, там он придёт к единственно верному решению?       Сев на землю, Эйгон подобрал несколько камней, бросая один за другим в воду и безмолвно глядя на расплывающиеся круги.       Он был в ступоре. Подсознание твердило ему, что нужно уходить, идти на Вестерос без Дейнерис, но он понимал, что ему не выстоять без армии и преимущества в виде драконов. Большинство из их войска были верны его родственнице, а не ему. Если он захочет уйти, пойдут ли за ним люди? А драконы? Они росли рядом с Дени, она по праву считалась их «матерью». Если он даже и сядет на престол, то Дейнерис легко свергнет его.       Услышав хлопанье крыльев, Эйгон обернулся, глядя на двух драконов, что приближались к нему. Прищурившись, он разглядел зелёную чешую Рейгаля и белую Визериона.       С Рейгалем у него были действительно хорошие отношения. Он, если так можно сказать, подружился с этим драконом. Он подпускал его к себе, позволял трогать и… летать на нём. Эйгон на самом деле гордился этим, ведь Дейнерис уже долгие годы не могла оседлать Рейгаля. Визерион относился к нему нейтрально, не выказывая ни особой симпатии, ни неприязни. Возможно, Рейгаль и Визерион приняли его в качестве члена семьи, но только не Дрогон. Чёрный дракон улетал всякий раз, завидев Эйгона на горизонте. Он шипел, не подпуская к себе никого, кроме Дени.       Рейгаль подошёл ближе к Эйгону. Его чешуя мерцала в свете растущей луны. Массивное тело дракона легло рядом с ним, а голова оказалась рядом с фигурой мужчины. Коснувшись рукой морды Рейгаля, он задумчиво посмотрел в янтарные глаза своего «приятеля,» мечтая о том, чтобы тот мог разговаривать.       — Что же мне делать, Рейгаль? Я совсем запутался, — мужчина повернулся к морю, мечась между двумя решениями, одно из которых было способно полностью изменить его жизнь.       Повернувшись к дракону, он увидел, как тот напрягся, а следующий момент поднялся на лапы, расправляя крылья и делая несколько хлопков, обдав лицо Эйгона сильными потоками ветра.       Глаза мужчины расширились, а в голову будто что-то ударило. Рейгаль вновь опустился, ложась на землю и кладя голову рядом с ногами Эйгона. Его немигающий взгляд янтарных глаз был направлен на самого мужчину.       Вздохнув, Эйгон вытянул руку, касаясь ею шеи дракона. Подняв взгляд, он посмотрел в глаза этому огромному и прекрасному созданию, чувствуя прилив решительности.       — Правильно, Рейгаль. Мы отправимся домой. Без Дейнерис.

начало 313 г. от В.Э.