Lions are coming

      Перед ним простирались огромные просторы Узкого моря. Синяя гладь мелькала где-то под ногами, а впереди виднелись едва заметные паруса кораблей, принадлежащих ему. Оглянувшись назад, Эйгон будто бы надеялся увидеть берега Лисса, дом, где он жил последние месяцы, но всё это было уже позади. Перед ним стояла новая цель, которую он уже не собирался делить с Дейнерис — путь домой.       Крепче ухватившись за шею Рэйгаля, мужчина прикрыл глаза, чувствуя, как ветер словно перебирает его волосы. В последние дни полеты на драконе становились для него неотъемлемой частью времяпровождения. Ему нравилась верховая езда, он любил чувствовать скорость лошади, но полеты на Рэйгале нельзя было сравнить с чем-либо.       Равномерные взмахи крыльев, плавное скольжение дракона в воздухе — невозможно было передать словами, как он проникся этим чувством. В такие моменты он мог побыть наедине со своими мыслями. Роль капитана на корабле играл Джон Коннингтон — Эйгон с радостью передал эту должность ему, не желая участвовать в планировании морских маршрутов.       Похлопав Рэйгаля по чешуе, мужчина плавно направил дракона вниз, понимая, что вскоре его полет должен завершиться. Он и так слишком много отсутствовал, вызывая недоумение на лице некоторых воинов.       Большинство из них пошло за ним благодаря слуху, что разнёсся почти сразу после разговора Эйгона и Дейнерис. Кто-то из рыцарей подслушал их разговор, а затем рассказал услышанное своим товарищам по мечу. Когда на следующее утро Эйгон пришёл к своей армии, чтобы рассказать им о новом плане, большинство из них согласилось идти за ним. Каждый понимал, что королева, которая лгала будущему королю, могла впоследствии обмануть и их. Ложь была неприемлема.       Лапы дракона коснулись воды, оставляя дорожку брызг позади себя. Эйгон слегка улыбнулся, чувствуя капли солёной влаги на своих щеках. Рэйгаль метнулся вперёд, погружая голову в воду, а в следующий момент он резко поднялся вверх на несколько десятков футов, держа в пасти рыбу.       Эйгон посмотрел вперёд, где уже хорошо виднелись многочисленные корабли. Как только дракон стал приближаться ближе к ним, почти все люди ушли с палубы, не желая встречаться с этим зверем. Вполне правильное решение, ведь за последние дни Визерион и Рэйгаль покалечили достаточно много рыцарей, а люди самому Эйгону нужны были здоровые и крепкие.       Как только лапы дракона опустились на деревянную поверхности корабля, Эйгон тут же соскочил с него, вставая на ноги, пытаясь привести голову в чувство, так как она немного кружилась из-за долгого полёта. Отойдя в сторону, Таргариен направился в сторону Джона Коннингтона и Тириона Ланнистера, стоящих около небольшого стола у руля и обсуждали наилучшие варианты действий, которые им следовала предпринять после высадки в Дорне.       Эйгон подошёл ближе, устраиваясь рядом с ними и пытаясь вникнуть в суть происходящего. Джон оторвался от карты, глядя на него немигающим взглядом. Посмотрев куда-то позади него, он услышал протестующее рычание Рэйгаля, который отказывался надевать на шею цепь.       — Когда-нибудь этот дракон спалит наш корабль дотла, — недовольно буркнув, мужчина вернулся к своим чертежам. Тирион поднял взгляд, с улыбкой посмотрев на Эйгона, а тот в ответ лишь пожал плечами.       Драконы уже были слишком большими для того, чтобы оставлять их на корабле. Тирион предложил закрепить длинные цепи, чтобы драконы не улетели назад, в Лисс. Однако было слишком сложно постоянно привязывать их.       Драконы не были ручными зверями, они требовали свободы, которая сейчас была ограничена. Посмотрев на людей, которые так и не смогли справиться с Рэйгалем, Эйгон направился обратно, чтобы помочь им. Сир Коннингтон обернулся, смотря на своего короля, будто бы задумавшись, а затем прокричал ему вслед:       — Не забудьте написать письмо принцу Дорану! — прикрикнул он, когда Эйгон уже вплотную подошёл к дракону.       Таргариен обречённо вздохнул, глядя на своего наставника. Он помнил об этом, ведь рыцарь с самого утра твердил ему об этом самом письме. Казалось, что порой Джон забывает, что Эйгону уже не десять лет, продолжает заботиться о нём и оберегать от всех напастей.       Коснувшись морды Рэйгаля, Эйгон прошептал ему несколько слов, пытаясь успокоить разбушевавшегося зверя. Взяв в руки цепь, он подтянул к себе железный ошейник, осторожно застёгивая его на шее дракона.       — Потерпи ещё немного, друг мой, скоро ты сможешь свободно парить в небесах, — мужчина прошёл мимо людей, которые благодарно кивали ему, а затем направился в свою каюту, чтобы написать письмо принцу Дорна.       Зайдя в небольшую комнату, он устало выдохнул и подошёл к небольшому столу. Присев за него, Эйгон кинул взгляд на маленькое окошко. Солнце уже садилось, близился вечер. Достав из стола кусок пергамента, мужчина окунул перо в чернильницу, принимаясь за письмо. Успеет ли ворон долететь и сообщить Дорану о скорейшем прибытии Эйгона и армии? Оставалось лишь надеяться, что письмо дойдёт вовремя и всё будет в порядке.       « Принц Доран, планы поменялись. Я вместе с армией прибуду раньше намеченного времени. С нами два дракона: Визерион и Рэйгаль. Дейнерис с остальными осталась в Лиссе, дальнейшие действия будут происходить без неё. Объясню всё по прибытии в Дорн.

Эйгон Таргариен.»

      Поставив свою подпись, Эйгон свернул листок бумаги, поднимаясь обратно на палубу. Подойдя к ворону, который сидел на корме корабля, он привязал к его лапке письмо и отправил того в полёт, моля богов о том, чтобы письмо действительно дошло до принца Дорана. Он уже устал от постоянных изменений своих планов, хотелось прожить хотя бы какое-то время без этих перепадов. Впрочем, на горизонте спокойного времени не ожидается вовсе…       Подняв взгляд, мужчина посмотрел в сторону мирно лежащего Визериона и летящего позади корабля, на небольшом расстоянии, Рэйгаля. Сможет ли он завоевать Вестерос и Железный Трон с двумя драконами? Если Дейнерис решится идти против него, то Дрогон будет стоить пяти драконов. Этот хищник был куда агрессивнее своих братьев, больше, свирепее.       Спустившись обратно в свою каюту, мужчина закрыл за собой дверь, садясь на кресло и вытягивая ноги вперёд. За последние дни он пережил столько всего, что всё это накладывалось друг на друга, вызывая частые головные боли. Он старался как мог, но всё это было в новинку для него. Он всегда знал, что где-то живет сестра его отца; она же потом и принимала большинство решений. Сейчас на Эйгона легла ответственность, к которой он был совершенно не готов.       Мужчина зажёг свечу, глядя, как пламя покачивается из стороны в сторону. Засмотревшись на него, он не услышал тихого стука в дверь, а когда поднял взгляд, то в комнату уже проскользнула небольшая фигурка женщины, которая редко показывалась из своей каюты. Улыбнувшись ей, Эйгон поднялся на ноги, протягивая руку септе Леморе. Женщина подошла к нему, сжав его ладонь крепче, а затем села рядом с ним, внимательно глядя на него.       — Держитесь? — склонив голову набок, септа не отводила взгляда от его лица. Эта женщина всегда могла узнать настроение Эйгона, как бы он хорошо его не прятал, надевая маску спокойствия на лицо.       — Всё нормально, Лемора. Я в порядке, просто… — задумавшись, мужчина покачал головой, поворачиваясь к наставнице. — Я не знаю, что мне делать дальше. Предательство Дейнерис погубило все наши планы. Я должен стать королём Вестероса, но как мне укрепиться на троне потом, после его завоевания?       Слегка улыбнувшись, женщина отпустила ладонь Эйгона, облокачиваясь на спинку кресла. Она попыталась сделать задумчивый вид, но Таргариен знал, что она уже давно всё продумала. Порой ему казалось, что все на кораблях знали, что им делать дальше. Все, кроме него, главного персонажа этих действий.       — Наследование по крови, Эйгон, — Лемора посмотрела на него, и улыбка вновь появилась на её лице. — Твои наследники продолжат династию Таргариенов, которую оборвали Баратеоны.       — Наследники… — подперев лицо рукой, Эйгон поморщился от столь неприятной темы. Сейчас он об этом не хотел думать. После разговора с Дени он и вовсе перестал думать о детях. Он мечтал о принцах и принцессах, столь похожих на него и Дейененрис, но теперь понимал, что всё это далеко в прошлом. Нет теперь никаких принцев и принцесс.       — Эйгон, забудь о Дейнерис. Она поступила ужасно, но теперь сама будет расплачиваться за свою ложь. Не смотри назад. Впереди у тебя большой путь, — помедлив, Лемора подняла взгляд, встречаясь им с взглядом Эйгона. — Ты найдёшь новую королеву.       От Леморы он вышел в полной растерянности. Эйгон уже думал о таком исходе событий, в конце концов, на свете есть не одна только Дейнерис. Вокруг есть множество девушек, которые в конечном итоге смогут стать королевами не хуже неё, а возможно даже и лучше.       Поднявшись на палубу, мужчина медленно прошёл мимо матросов, пытаясь не привлечь к себе внимание. Солнце уже скрылось за горизонтом, всё готовились ко сну. Только вот самого Эйгона спать совсем не тянуло. Он подошёл к большому бочонку, который вынесли из погреба чуть ранее, а затем открыл крышку.       Оглянувшись, Таргариен заметил мирно лежащего Визериона. Рэйгаль летал где-то позади корабля. Он предпочитал кормиться самостоятельно, редко соглашаясь на еду от людей. Зато Визерион с удовольствием ел почти всё, что ему предлагали. Достав из бочки внушительный кусок мяса, Эйгон направился в сторону дракона. Он подошёл ближе, присаживаясь на корточки рядом с ним. Глаза Визериона распахнулись, и он уставился на Эйгона своим немигающим взглядом.       Положив перед мордой дракона еду, Эйгон отошёл на несколько шагов, усаживаясь на палубу. Упершись спиной в борт корабля, мужчина прикрыл глаза, наслаждаясь спокойствием и тишиной. Вскоре палуба и вовсе опустела — люди оставили мужчину и дракона наедине друг с другом.       Он посмотрел на своего друга, который уже покончил с едой и теперь глядел на него. Эйгон всегда любил наблюдать за этими созданиями. Непредсказуемость, гордыня и величие — вот, что он чувствовал при взгляде на драконов.       Выудив из кармана штанов излюбленную флейту, он поднёс инструмент к губам, и несколько тихих звуков разрушили тишину. Ему нравилось играть в тиши, для самого себя, чувствуя, как музыка приятно ласкает уши. Сегодня же у него был слушатель, которому он бы с удовольствием играл целую вечность. Визерион смотрел на него, иногда переводя взгляд на флейту.       — Музыкой тебя точно не баловали, не так ли? — усмехнувшись, Эйгон протянул руку, касаясь твердой чешуи дракона. Визерион тихо рыкнул, а затем отвернулся от мужчины, кладя голову на лапы. Эйгон нахмурился и поднялся на ноги.       Он обогнул тело дракона, усаживаясь по другую сторону от него. Улыбнувшись, мужчина попытался растормошить огромного зверя, но куда там. Его попытки разбудить Визериона были столь ничтожны, что дракон даже и глаза не открыл. Просто остался лежать, удовлетворённо сопя.       — А ты упрямец, я смотрю, — тихо засмеявшись, Эйгон вновь приложил флейту к губам, наигрывая любимую мелодию. Звучание флейты его успокаивало и вызывало странный интерес у Визериона. Дракон приоткрыл глаз, затем второй, смотря на Эйгона. Тихое рычание вырвалось у него из горла, но совсем не злобное, нет. Если бы можно было сравнить его с кошкой, то мужчина бы сказал, что это своеобразное мурлыканье.       Спустя некоторое время Визерион приподнял свою массивную голову и задрал её вверх, посмотрев в небо. Из его горла всё ещё доносилось тихое рокотание, и только сейчас Эйгон понял, что дракон попросту «подпевает» ему. Звук флейты действительно нравился ему.       Эйгон с удивлением посмотрел на своего друга, не зная, что сказать в такой ситуации. Он никогда не слышал о подобном. Драконы… поют? Он только что видел сам, на примере Визериона. Или же этот дракон является исключением?       Отложив флейту в сторону, мужчина перевёл взгляд на зверя. Тот опустил голову, а затем взглянул на Эйгона. Он уткнулся мордой Таргариену в плечо, а затем вновь положил голову на лапы, шумно вздыхая.       — Ты удивительный, — тихо шепнул Эйгон, касаясь ладонью морды Визериона. Улыбнувшись, мужчина облокотился на борт, прикрывая глаза. Теперь он чувствовал, что готов уснуть под мирное сопение дракона.

***

      Она впервые встала так рано. У неё было странное ощущение того, что произошло нечто плохое. Сердце сильно колотилось в груди, а глаза были распахнуты будто бы в немом ужасе. Во сне она слышала крики детей, совмещённые с раскатами грома. Они боялись, как и она сейчас. Мурашки пробежали по всему её телу, оставляя неприятный озноб на спине.       Дейнерис встала с постели и тихо вздохнула. Миссандея уже проснулась и принялась помогать госпоже привести себя в порядок после сна. Дени видела поджатые губы девушки, её неуверенные движения рук. С непониманием посмотрев на неё, девушка отстранилась, одаривая служанку долгим и внимательным взглядом.       — Что-то случилось? — Дейнерис склонила голову набок, подходя к небольшому столику, где хранились все её украшения. Выудив из ящика несколько золотых цепей, девушка украсила ими шею, смотря на себя в зеркало.       После разговора с Эйгоном она не знала, что ей делать. Кажется, племянник потерял доверие к ней. Они так больше и не поговорили, Дейнерис не смогла объяснить ему причины своего поступка. Наверное, Эйгону было достаточно того, что сказала она тогда. Теперь многие её планы рассыпались прахом. Без доверия со стороны Эйгона она не сядет на трон. Королева без короля? Это вряд ли.       Иногда она думала, правильно ли поступила, отправившись после Астапора на юг, чтобы встретиться с Эйгоном? Она могла увидеться с ним намного позже, захватив другие города Эссоса. Положение в Заливе Работорговцев ей совершенно не нравилось, но она так и не смогла дойти до него, чтобы попытаться освободить всех невольных. Порой это жгло ей душу, но она пыталась унять это чувство тем, что совсем скоро она вновь окажется дома. В Вестеросе. В качестве королевы.       Откинув в сторону пряди белоснежных волос, девушка оглянулась, смотря на Миссандею. Та немного помялась, а затем пожала плечами, бросая короткие взгляды в сторону двери. Дейнерис тяжело вздохнула, направляясь в сторону выхода и пытаясь сделать вид, что не замечает кричащих взглядов служанки. Спустившись по лестнице на первый этаж, Дени подошла к входной двери и приоткрыла её.       Её не встретили шумными разговорами, которые всегда были по утрам. Её не встретил… никто. Приоткрыв рот от удивления, Дейнерис вышла из дома, направляясь в сторону места, где раньше была её армия. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что большинство людей пропало. Где они? Где они все? Ничтожная кучка Безупречных, вот кто остался здесь.       Она рванула с места, направляясь в сторону поля, где ранее располагались палатки и шатры с рыцарями, которые присягнули ей на верность. Обогнув несколько шатров, девушка резко остановилась, уткнувшись взглядом в пустующее поле. Никого. Совершенно никого. Обернувшись, Дейнерис посмотрела на Миссандею, которая поспешно направилась за ней. Женщина отмахнулась от неё, зло оглядываясь по сторонам. Где они? Где те, кто поклялся идти за ней до конца? Они присягнули Таргариенам! Таргариенам!       Озарение пришло так же быстро, как и злость. Распахнув глаза от мысли, которая только что появилась в её голове, Дейнерис чуть ли не бегом направилась в сторону дома, где временно жили Джорах Мормонт и сир Барристан. Она подошла ближе, пытаясь отдышаться, не сорваться на крик. Её предали. Предали. Предали. Предали.       Ворвавшись в комнату, где мужчины разглядывали карту Вестероса, Дейнерис почувствовала, как злость вновь накрыла её с головой. Она почти вплотную подошла к мужчинам, замечая их растерянные взгляды, обращённые в её сторону.       — Где. Моя. Армия?! – Дейнерис посмотрела на Мормонта, который хотел было что-то сказать, но замолчал, гладя на неё. Сейчас Дени была похожа на маленького ребёнка, у которого отняли любимую игрушку. Пусть и так, она хочет знать правду. Точнее, подробности этой правды. Только один человек мог увести за собой большую часть войска. Но как это произошло?       — Эйгон забрал всех бойцов, остались лишь Безупречные, — сжав губы в тонкую полоску, сир Барристан смотрел на свою королеву, не зная, куда деться от пристального взгляда её фиалковых глаз. Он был уже немощным стариком, от которого на войне больше не будет проку. Он выступал исключительно как советник Дейнерис Таргариен.       — И вы все позволили ему это сделать? Вы дали ему забрать нашу армию и уплыть?! Как вы могли упустить огромное войско?! — женщина смахнула со стола карту Вестероса со всеми планами атак, которые уже никогда не осуществятся. Что она сможет сделать с восемью тысячами Безупречных? Что?!       — Они уплыли задолго до рассвета, ваша милость. Они были бесшумны, — тихо проговорил Мормонт, пытаясь не встречать взглядом с Дени.       — Это самое глупое оправдание из всех, что я когда-либо слышала, — прошипела она ему в ответ, отходя в сторону. Подойдя к окну, она выглянула наружу, пытаясь хотя бы как-то остудить пыл. Переведя взгляд в сторону скалы, к которой были приколочены цепи, она вновь застыла на месте. Большая цепь Дрогона пустовала, это и было понятно. Её любимый дракон никогда не мог усидеть на одном месте больше минуты. Ему нужна была свобода, и Дейнерис с удовольствием предоставляла её ему. Но где его братья? Визерион и Рэйгаль? Огонь вновь вспыхнул в её сердце, и девушка обернулась к Мормонту и сиру Барристану, чувствуя, как закипает кровь.       — Где. Мои. Драконы?! — Дейнерис вновь посмотрела на цепи. Её драконы. Её дети. Эйгон не только лишил ее армии, но и её детей? Он теперь знал, что она не может родить ему наследника, но, тем не менее, забрал последних, кто ей был действительно дорог? Как он мог? Как?!       — Принц Эйгон забрал и их, — сир Барристан хотел было подойди к своей королеве, но та лишь ощетинилась в ответ на его попытку успокоить её.       — Вон… — женщина смотрела на цепи, а слёзы уже начали набухать в уголках её глаз, — Все вон! Оставьте меня!       Мормонт и рыцарь поспешно вышли, оставив её одну. Дени села на диван, чувствуя, как тяжелеют ноги. Всё. Это был конец всему, к чему она стремилась все эти годы. Теперь ничто не может остановить Эйгона на пути к престолу, даже она со своей ничтожной армией. Наверное, это был его изначальный план. Он просто ждал момента, чтобы усомниться в верности и силе самой Дейнерис. Когда этот момент настал, он взял и ушел, оставив её.       Ей было наплевать на армию, на каждого человека, который так усердно пытался доказать то, что верен ей. Она не могла поверить, что Эйгон поступил так низко и забрал её детей. Её драконов. Рэйгаля и Визериона. Не нужно было позволять ему сближаться с ними, они не принадлежат ему! Они её, только её! Она была с ними с самого их рождения, она их мать!       Было непреодолимое желание рвануть вперед, оседлать Дрогона и догнать предателя. Дрогон спалил бы их корабли, а она забрала бы своих драконов назад. Она бы нашла новую армию, отправилась в Вестерос чуть позже. Она бы стала тем, кем является по праву. Законной королевой Семи Королевств.       Она разрешила зайти в комнату Мормонту и Барристану Селми лишь через несколько часов, когда уже успокоилась. Нельзя сказать, что Дейнерис не хотела спустить с них шкуру за то, что позволили Эйгону сбежать, но теперь она могла мыслить более разумно, без лишних эмоций.       Увидев, как понуры мужчины, женщина лишь усмехнулась про себя. Даже сейчас она держалась куда мужественнее, чем они. Бывшие рыцари, конечно. Приложив руку ко лбу, она смахнула капельки пота в сторону, а затем посмотрела на этих двоих, кусая нижнюю губу.       — Говорите, сир Барристан.       — Ваше величество, мы считаем, что вам всё же нужно плыть в Вестерос. Вы дочь короля Эйриса Таргариена, законная королева Вестероса. Нельзя позволить отпрыску вашего брата сесть на ваш трон, — старый рыцарь посмотрел на неё, замолчав.       Сама Дейнерис думала немного о другом. Возможно, стоило остаться в Эссосе и создать здесь своё королевство? Она захватила бы все Вольные города, освободила рабов из Залива Работорговцев, а когда её личный «Вестерос» стал бы столь же крепок и могуществен, она бы захватила и Семь Королевств.       А с другой стороны, она и правда не могла показать себя слабой. Она не имела права отступиться, дать Эйгону столь легко сесть на трон. Он был предателем, не более. Изменником. А изменник — то же самое, что и узурпатор, который сейчас сидит на Железном Троне.       — Мы можем убить его. В Вестеросе ещё остались люди, верные вам. Тогда ничто не будет препятствовать вам, — Мормонт внимательно посмотрел на неё. Убийство, значит? Дейнерис отвернулась от них, смотря в сторону окна. Идея заманчивая, но она не начнёт историю своего правления с того, что убьёт Эйгона таким способом. Нет. Она отвоюет свое королевство честным путем.       — Нет, Джорах. Я не буду опускаться до такого. Если Эйгон хочет идти на Вестерос — пусть идёт, но и я не останусь здесь. Он должен будет высадиться в Дорне. Раз он не хотел по-хорошему, то пусть будет по-плохому. Мы тоже отправимся в Вестерос.       Поднявшись на ноги, девушка вышла из комнаты, направившись в свои покои. Она не даст этому мальчишке забрать то, что принадлежит ей. Она слишком долго ждала этого, а теперь должна отступить? Нет, только не сейчас.       Зайдя в комнату, девушка села напротив зеркала, глядя на свое отражение. Она тихо прошептала: «Ты королева», а затем, до боли прикусив губу, стала расчесывать свои длинные волосы, мысленно проклиная тот день, когда решила встретиться с Эйгоном. Раз он хочет войны, то он её получит.       А через несколько дней было принято решение высадиться в Штормовом Пределе.

начало 313 г. от В.Э.