Lions are coming

      Он не мог понять, где находится. Голова кружилась так сильно, будто его ударили по меньшей мере несколько раз, а ноги совершенно не слушались. Мальчик попытался подняться с земли, опираясь на неё саднившими руками, но в глазах всё внезапно поплыло, и он вновь опустился на землю, тяжело дыша.       Мальчик закашлялся и сплюнул на траву кровь, ощущая её солоноватый привкус во рту. Он поднял голову, стараясь сфокусировать взгляд на чём-то, и снова попытался встать на ноги — на этот раз у него вышло, и мальчик, покачиваясь, сделал несколько шагов вперёд и, споткнувшись обо что-то, ухватился за дерево.       «Что это?» — пролетела короткая мысль, и ребёнок взглянул вниз, замечая на траве блестящий на солнце меч. Он моргнул несколько раз, прежде чем заметил, что на идеально отточенной стали пестреют алые капли крови.       Только сейчас до него начали долетать какие-то звуки. Мальчик наклонился, чтобы поднять спасительный меч — он почему-то был уверен, что тот обязательно пригодится ему.       Голова снова закружилась, но он удержался на ногах, слыша какой-то звон сбоку, и насторожился, с трудом вскидывая меч в своих руках.       Он поднял голову…       И проснулся. Тайгет буквально подскочил на своей кровати, обливаясь холодным потом и тяжело дыша — его дыхание было сбито, словно он не спал всё это время, а очень долго бегал.       Сон был таким ярким и реалистичным, что мальчику стало действительно не по себе. Тайгет сел, пытаясь восстановить сбитое дыхание и привести свои мысли в порядок.       «Это же сон, верно? Просто глупый сон. Нечего волноваться», — мальчик постарался успокоить сам себя, уверяя, что сны ничего не значат, что всё это глупости и бред, однако вырывающееся из груди сердце, искусанные до крови губы и леденящий пот на его лбу заставили его усомниться в этом.       Тайгет вновь опустился на подушки и закрыл глаза, надеясь, что сможет уснуть и забыться, но сон не шёл. Мальчик беспокойно ворочался — как только он закрывал глаза, к нему возвращалась та странная картина увиденного во сне. Это выглядело так, будто это уже было, словно это его воспоминание, скрытое далеко-далеко от его сознания.       Мальчик вздрогнул и снова сел на кровати, выпрямляя ноги. Он должен успокоиться. Нельзя трястись как сопливая девчонка, нужно взять себя в руки. Тайгет зажмурился, глубоко выдохнул и встал с кровати, покачиваясь.       Ноги почему-то показались ему каменными, а голова какой-то мутной и тяжёлой, но мальчик постарался отбросить все глупые мысли по этому поводу в сторону — должно быть, он просто неудобно лежал.       Тайгет подошёл к плотной шторе, закрывающей проход в шатёр, и пробрался под неё, оказываясь на улице. Стояла глубокая ночь, и все, наверное, спали.       Все, кроме него, кроме Тайгета. Всё снаружи словно находилось в каком-то волшебном оцепенении; было тихо, удивительно тихо, но эта тишина не казалась здесь лишней, скорее очень уместной и нужной.       Обстановка снаружи завораживала мальчика. Очень редко ему удавалось увидеть безоблачное и усыпанное тысячами звёзд небо, поэтому сейчас Тайгет замер, восхищённо распахнув глаза. Сколько он простоял так? Минуту, десять минут, целый час юный Ланнистер не мог отвести взгляд от неба, думая о том, что, быть может, где-то далеко, за морем, другой мальчик тоже проснулся посреди ночи и оказался в плену у красоты неба.       Спать не хотелось совершенно, однако Тайгет, зная, что утром он должен будет поспешить на тренировку — заставил себя всё-таки тихо вернуться в свой шатёр и лечь в постель.       Когда голова мальчика коснулась подушки, он вспомнил свой сон, и тот вновь предстал в его воображении — таким же реалистичным и жутким, как прежде. Тайгет сел на кровати, смахивая светлые пряди со лба и тяжело вздыхая, — ещё долго тёмная фигура мальчика оставалась неподвижной, пока он не уснул беспокойным сном.

***

      — Тайгет. Тай. Эй, проснись, лежебока! — услышал мальчик очень знакомый голос у себя возле уха и поморщился, по-детски пряча голову под одеяло и желая остаться в постели ещё хотя бы десять минут — от ночного бравого нежелания спать не осталось ни следа.       — Вставай, соня, а то проспишь всю нашу с тобой тренировку, — говорящий тяжело вздохнул и потрепал Тайгета за плечо, отчего тот сначала повернул голову в его сторону, а затем подскочил на месте как ошпаренный.       — Прошу прощения, — мальчик скривил губы и спрятал глаза, сгорая от стыда. Никогда, никогда ещё он не опаздывал на тренировки, никогда Томмен не приходил за ним, чтобы разбудить. Ему стало ужасно неловко перед своим наставником, ведь сейчас он показывал себя в плохом свете.       Томмен, заметив неловкость во взгляде мальчика, добродушно улыбнулся и похлопал его по плечу, тем самым заставляя Тайгета посмотреть на себя.       — Прекрати грузиться, слышишь меня? Всё в порядке, всякое бывает, — король взглянул на него и, дождавшись растерянного кивка Ланнистера, развернулся, направляясь к выходу из шатра. — Я буду ждать тебя на улице, собирайся поскорее.       Томмен ушёл, и Тайгет соскочил с постели, беспокойно мечась по шатру в поисках одежды и оружия. Сборы продолжались недолго, поэтому вскоре мальчик вышел на улицу, поправляя свой дуплет и закрепляя меч на поясе.       Мысли Тайгета снова вернулись к его ночному кошмару, из-за которого он долгое время не мог уснуть, и Ланнистер, ничего вокруг не замечая, быстрым шагом направился к поляне, где и должна была проходить тренировка, однако… Однако Тайгет внезапно уткнулся носом во что-то твёрдое и, ойкнув от неожиданности, чуть не упал.       — Тайгет, да что с тобой сегодня такое? — услышал мальчик знакомый голос, поднимая голову наверх и замечая стоящего перед собой Томмена, который вопрошающе смотрел на него, ожидая, видимо, ответа. Тайгет неопределённо пожал плечами, не зная, что ему ответить своему наставнику, и второй раз за день сгорая от стыда.       Он поднял голову, думая увидеть в глазах короля упрёк, но во взгляде Томмена отражалось лишь искреннее беспокойство за него. Тайгет вздохнул и потупил глаза, теребя рукоятку меча — он всегда так делал, когда нервничал.       — Не выспался сегодня? Помнится, ты пошёл спать рано, — улыбнулся молодой король, глядя на мальчика.       — Да, не выспался. Ещё раз извиняюсь, просто сегодня со мной творится что-то неладное, — мальчик тяжело вздохнул и подошёл к Томмену, надеясь, что остаток этого дня пройдёт благополучно и безо всяких глупостей. Он подумал о том, что, может быть, стоит рассказать Томмену о своём странном сне, потому что самому мальчику было слишком тяжело разобраться в этом из-за тех эмоций, которые он испытывал каждый раз, когда вспоминал об этом.       — К… Томмен, я могу кое-что спросить у тебя? Это важно… Наверное, — Тайгет замялся, не зная, как правильно преподнести свои мысли, и взглянул на молодого человека, который добродушно улыбнулся и ответил, что непременно выслушает его вопрос и попробует помочь.       — Сегодня ночью мне приснился жуткий сон. Весь его ужас заключался в том, что он был настолько реальным, что когда я проснулся, то ещё несколько минут не осознавал, что нахожусь в постели, а не там, — на одном дыхании заговорил Тайгет, — Во сне у меня сильно кружилась голова, а в ушах стояла какая-то звенящая, давящая тишина, будто я очень сильно ударился головой. Я дошёл до дерева и ухватился за него, — мальчик задумался, вспоминая детали сна и ловя на себе обеспокоенный взгляд короля. — Потом я увидел… меч на траве. Он блестел на солнце, на нём были капли крови. Я с трудом поднял его, потому что моя голова ещё кружилась, и через несколько секунд услышал странный звук сбоку, поднял голову… и проснулся. Этот сон не идёт из моей головы. Это будто не сон, а…— он на мгновение замолчал, пытаясь подобрать нужное слово, и в следующую секунду вскинул осенённый взгляд на Томмена. — Будто воспоминание из прошлого.       Тайгет замер, и ему показалось, что вокруг всё тоже словно застыло: не было слышно ни звуков, ни чьих-то голосов. Будто они были тут одни. Внезапно мальчика пробила неприятная дрожь; он видел, что Томмен находится в явном замешательстве от его рассказа, и ему стало немного страшно. Страшно потому, что этот сон мог означать всё что угодно.       — Эй, Тай, ты в порядке? Не волнуйся так, не переживай. Сон — это просто сон. Всем нам иногда снятся кошмары, которые мы потом можем вспоминать очень долгое время и каждый раз ужасаться, — наконец произнёс Томмен, пытаясь успокоить его, но Тайгет уловил в его голове неуверенные, настороженные нотки, и ему стало вдвойне не по себе.       — Ты уверен? Этот сон не был обычным, — мальчик нахмурился, недоверчиво глядя на молодого короля.       — Да. Я уверен. Идём, Тайгет, у нас впереди ещё тренировка, — Томмен кивнул ему в сторону поляны, на которой они обычно тренировались, и зашагал впереди, сердцем чувствуя, что на самом деле этот сон Тайгета — нечто большее, чем простой ночной кошмар.       Только вот что это в таком случае?

***

      Он стоял возле развесистого дерева, что росло у пруда, которое так любила Санса. Сейчас листья на нём опадали, устилая пожелтевшую траву, но только одно оставалось в этом величественном растении неизменным — их с Сансой слова, которые они вырезали когда-то давно на него коре, думая о том, что, возможно, в далёком будущем их потомки прочтут их и вспомнят о лорде и леди Ланнистер, о Джейме и Сансе. Мужчина задумчиво дотронулся пальцами углублений в коре, таких родных и дорогих его взору, и его сердце как-то неприятно ёкнуло.       Джейме встряхнул головой, открывая глаза и понимая, что находится он не в их любимом саду, а в лагере.       «Должно быть, я задремал», — подумал мужчина, тяжело поднимаясь с прохладной травы и лениво, словно кот, потягиваясь. Джейме развернулся к дереву, на которое он опирался спиной, и хотел было дотронуться до его коры, желая вернуть приятные воспоминания, но его рука остановилась, не успев её коснуться.       — Лорд Ланнистер? — донёсся до его ушей тихий, но твёрдый голос, заставляя Джейме развернуться и расправить плечи.       — Здравствуй, Серсея, — только и смог сказать он, стараясь не встречаться взглядом с пронзительными зелёными глазами сестры, такими же, как у него. Мужчина знал, что момент их встречи непременно настанет, хоть он и старался избегать её, не желая оставаться наедине. Серсея пробуждала в нём какое-то странное, непонятное даже ему чувство; некую смесь отвращения, разочарования и горькой тоски, от которой Джейме было тошно.       — И это всё, что ты можешь сказать мне, Джейме? После стольких лет? — глаза Серсеи холодно сверкнули, и она сделала пару шагов ему навстречу, отчего по его коже пробежался неприятный холодок, но вида он не подал, лишь гордо вскинув голову.       — А чего ты ещё хочешь? — процедил он сквозь зубы, стараясь не показывать своего раздражения, но у него это плохо получилось, ведь сестра слишком хорошо знала его, его жесты и манеру разговаривать, а за те годы, что они не общались, ничего в нём не изменилось. Серсея возмущённо фыркнула и на мгновение сощурила глаза, но затем её лицо разгладилось, приобретая неизменное надменное выражение.       — Я, впрочем, пришла сюда не для того, чтобы выяснять с тобой отношения, а для того, чтобы познакомить тебя с внуками, — начала женщина, тут же ловя на себе встревоженно-растерянный взгляд Джейме, и ухмыльнулась, — С нашими внуками. Принцем и принцессой Вестероса. Не думаю, что у тебя до этого была возможность с ними увидеться.       Джейме по-детски сильно захотелось съязвить ей что-нибудь в ответ, как он сказал бы раньше, однако он осёкся, понимая, что лишние ссоры с Серсеей ему ни к чему. Он не верил в искренность её желания познакомить его с детьми, но и отказываться мужчина не собирался.       — Хорошо, — выдохнул он, — Где они?       — Идём, — только и сказала женщина, кутаясь в свой плащ и отправляясь в сторону палаток, совершенно не глядя на своего спутника, но зная, что Джейме последует за ней.       Этот путь показался мужчине каким-то бесконечным, хоть и шли они совсем недолго, пока Серсея не остановилась у большого шатра.       — Они здесь, — она повернула к нему голову и поправила на себе платье. — Прошу, лорд Ланнистер, проходите, — Серсея указала ему на вход, и Джейме почтительно кивнул. На мгновение ему стало не по себе: какие они, его внуки? Принц и принцесса Баратеоны, которые на самом деле Ланнистеры, такие же львы, как и его дети. Его минутное замешательство не осталось без внимания Серсеи, которая возмущённо вздохнула и прошла внутрь первая. Джейме последовал за ней, погружаясь в приятный полумрак шатра.       — Бабушка! — к Серсее мгновенно подскочил маленький мальчик, обхватывая её тонкими ручками за ноги и не давая ей двигаться. Девочку же Джейме заметил не сразу.       Принцесса сидела в углу шатра и что-то вышивала, но, заметив его, он встала и вышла на свет, приседая в реверансе.       — Моё почтение, лорд Ланнистер, — улыбнулась девочка, и Джейме буквально растаял.       До этого момента у него не было возможности рассмотреть принцессу вблизи, и сейчас мужчина был повергнут в тихое восхищение — он не думал, что маленькие девочки могут быть настолько красивыми. Джоанна напомнила ему прекрасную куколку, внешне очень похожую на свою мать, однако на него из-под густых чёрных ресниц смотрели его собственные глаза, взгляд которых был не по-детски осмысленным и каким-то… печальным. Джейме слышал, что принцесса очень тиха, ранима и меланхолична, но он никогда бы не подумал, что глаза ребёнка могут быть настолько грустными.       — Моё почтение, ваше высочество, — мужчина улыбнулся Джоанне в ответ и поклонился ей, на что девочка тихо кивнула и молча посмотрела на Серсею, словно спрашивая у неё разрешения на что-то.       — Иди, Джоанна. Не волнуйся, — ласковый голос сестры заставил его удивлённо оглянуться: он никогда не слышал такой теплоты и заботы в её голосе. — Ну, раз с Джоанной ты познакомился, пора знакомиться и с принцем, — она чуть улыбнулась уголками губ и перевела взгляд на Стеффона, который мгновенно приосанился и отвесил неуклюжий, но очень милый поклон в сторону Джейме. Было заметно, что мальчик ужасно смущается присутствия постороннего человека, но старается не показывать этого.       — Здравствуйте, лорд Ланнистер, — произнёс Стеффон, то и дело бросая взволнованные взгляды в сторону Серсеи.       — Рад приветствовать вас, мой принц, — выдохнул Джейме, чувствуя, как на его губах начинает играть лёгкая улыбка.       Стеффон, в отличие от своей сестры, чертами лица больше походил на отца, нежели на мать, но цвет волос и цвет глаз были такими же, как у Маргери. Стеффон смущённо улыбнулся и многозначительно посмотрел на свою бабушку, в ответ на что та легко подхватила мальчика на руки и встала рядом с Джейме.       Только сейчас мужчина заметил, что рядом с детьми Серсея словно посветлела душой, начала улыбаться и даже смеялась в этот самый момент, что-то тихо шепча на ушко юному принцу.       «Быть может, она изменилась?» — пронеслось в голове у Джейме, но ответа на этот вопрос у него не нашлось.       — Дай угадаю: Джоанной принцессу назвали по твоему наведению? — беззлобно спросил он и взглянул на сестру. Ссориться и ругаться совершенно не хотелось, особенно при детях.       — Да, — улыбнулась Серсея, целуя Стеффона в макушку, — Они не были против. Однако когда я предложила назвать новорождённого принца Тайвином в честь нашего отца, Томмен жёстко и ёмко дал мне понять, что у его сына будет истинно Баратеоновское имя. Я рада, что всё так сложилось. Им подходят их имена.       — Да, — согласился Джейме, глядя на вышивающую Джоанну с печально-зелёными глазами Ланнистеров и смущённо улыбающегося Стеффона, который, что-то урча, обнимал Серсею за шею.

***

      — Я скучала по тебе, Санса, — услышала девушка и повернула голову, солнечно улыбаясь и беря свою подругу под руку.       — Мне тебя тоже не хватало, Маргери, — вздохнула Санса и вновь подняла взгляд на девушку, идущую возле себя. Ей казалось, что совсем недавно они точно так же гуляли по саду Красного замка, держа друг друга под руки и рассказывая разные истории… Сансе пришлось встряхнуть головой и поправить разметавшиеся по плечам волосы цвета осенней листвы, чтобы вспомнить, что она уже не та юная пташка, которая была тогда, да и Маргери уже не та. Теперь Санса леди Утёса Кастерли и мать двоих сыновей, а Маргери — королева Вестероса. Много воды утекло с тех пор, однако девушка всё равно любила свою подругу и скучала по ней и их разговорам.       — Маргери, могу я тебя попросить об одной вещи? — Санса наконец вынырнула из своих мыслей, обращаясь к Баратеон и чуть улыбаясь.       — Разумеется, — собеседница изогнула губы в приветливой улыбке и поправила подол своего плаща.       — Я ужасно волнуюсь за своего Тайгета. Он стал таким взрослым, почти мужчиной. Раньше мы с ним были очень близки, а сейчас я не знаю, как найти к нему подход, и это страшно ранит меня. Ещё я боюсь, что с ним может что-то случиться… Я не думаю, что Тайгет безрассудный, но ведь мальчишки в этом возрасте падки на приключения и легко влезают в неприятности. Ты можешь присматривать за ним хотя бы немного? Я не прошу следить за ним или контролировать его действия, а просто не позволять ему влезать в крупные неприятности, — на одном дыхании выпалила Санса, нервно кусая губы и тяжело дыша. Она действительно очень волновалась за сына и боялась, что с ним может случиться что-то такое, с чем он не сможет справиться в одиночку. Девушка знала, что Тайгет очень близок с Томменом и что тот вряд ли позволит своему воспитаннику своевольничать, но непонятная ей тревога на сердце не хотела покидать его.       — Конечно могу, не волнуйся. Я сама прекрасно понимаю тебя, ведь у меня другая, но не менее неприятная ситуация, — поморщилась Маргери, мгновенно ловя на себе заинтересованный взгляд Сансы, — У меня складывается впечатление, что Серсея хочет подчинить моих детей своему влиянию. Понимаешь? Моих детей! Строит из себя святую, воркует с ними, играет, но я-то знаю, что это не просто так. Томмен не знает о моих подозрениях. Он ещё давно сказал нам обеим, что если мы будем «воевать» за детей, то он не подпустит к ним ни меня, ни свою мать. Я очень волнуюсь за Джоанну. Она очень нежный и тихий ребёнок, ей, я думаю, легко внушить что-либо, чем Серсея наверняка и воспользуется. Я хочу вырвать дочь из-под её влияния… Знаешь, я даже думала о том, чтобы отправить Джоанну воспитанницей в другой дом. Например, к вам с Джейме. Я абсолютно уверена, что с вами она будет в абсолютной безопасности и далеко от всех дворцовых интриг. Я хочу, чтобы она выросла, не слушая грязных сплетен Красного замка.       Санса на мгновение остановилась, пытаясь переварить всё то, что только что узнала. Она знала, что подчинить детей своему влиянию — это вполне в духе Серсеи, но именно сейчас ей почему-то очень слабо верилось в то, что женщина общалась со своими внуками лишь для этого.       — Почту за честь, — улыбнулась девушка и тут же звонко и заразительно рассмеялась, слыша, как и Маргери тоже начинает смеяться. Она редко обращалась к подруге так почтительно, и сейчас такое выражение показалось ей каким-то забавным. Санса была согласна с тем, что ребёнку не стоит слушать и знать всю эту грязь, но она представляла, как больно подруге, раз она думает о подобном. Она знала, что такое отдать своего ребёнка на воспитание в другой дом. Санса до сих пор очень тяжело переживала расставание с Тайгетом, иногда просыпаясь по ночам в холодном поту и отправляясь в комнату к сыну. Только у дверей в комнату мальчика она понимала, что сына там нет, и её горло словно тисками сжимало — так больно, горько и страшно ей становилось.       Они не заметили, как подошли к шатру и вошли внутрь, заставая необычную картину: стоящих рядом Джейме и Серсею на руках с маленьким принцем. Санса почувствовала лёгкий укол ревности при виде тепло улыбающегося мужа, но поспешила успокоить себя — это всё-таки была его сестра, которую он не видел уже очень давно.       — Серсея, могу ли я взять на руки своего сына? — разрушила идиллию Маргери, делая явное ударение на слове «своего».       — Конечно, моя королева, — процедила Серсея, и от прежней светлой улыбки на её лице не осталось ни следа, — Стеффон, иди к маме, — она поцеловала мальчика в макушку и осторожно передала принца на руки Маргери. Санса увидела отрешённый взгляд женщины, и ей стало как-то грустно, когда та присела рядом с маленькой принцессой.       Девушка, обогнув подругу, подошла к мужу и обняла его, утыкаясь лицом в его грудь.       — Что ты тут делал? — невинно поинтересовалась Санса, поднимая на Джейме глаза.       — С сестрой вот встретился, — задумчиво пробормотал мужчина и тихо выдохнул, наклоняясь к её ушку и заставляя Сансу вздрогнуть. — Она очень изменилась.       Девушка почему-то улыбнулась и, вздохнув, закрыла глаза, с головой погружаясь в объятия любимого мужчины.

***

      — Это просто сумасшедший день. Понимаешь? Сумасшедший! — восхищённо воскликнул Герольд, откидываясь спиной на траву и шумно выдыхая. Его, как видно, совершенно не смущала вечерняя прохлада, ведь молодой человек был слишком воодушевлён, чтобы отвлекаться на подобные мелочи. Тайгет заметил, что блаженно-счастливая улыбка не сходила с лица друга с самого начала второго соревновательного дня.       Хоть Герольд и выбыл из турнира ещё вчера, это ничуть не умалило его положительного настроя, и после соревнований юноша вышел со светящимися от счастья и удовольствия глазами, чего Тайгет раньше никогда не замечал. Мальчик присел на траву рядом с другом и поднял с земли кленовый лист, вертя его в руках.       — Тебе настолько понравилось смотреть на поединки? — он посмотрел на Герольда, недоумённо поднимая бровь, в ответ на что юноша закатил глаза и заулыбался: так, как умел улыбаться только он.       — Ну неужели по мне не видно? — спросил Герольд, и Тайгет тихо улыбнулся и кивнул, давая другу понять, что он всё прекрасно видит. — Ты просто не представляешь, как сильно я хотел попасть сюда, — продолжил молодой человек, — Как я хотел вырваться из Дарри. Ты знаешь, что я хочу посмотреть мир, ведь я считаю, что каждый его уголок по-своему прекрасен. Я так мечтаю почувствовать ледяной ветер Севера, бьющий в лицо, пройтись босиком по пескам Дорна, увидеть шумную Королевскую Гавань, подняться в горы Долины, переплыть Узкое море и оказаться на другом конце света… Но надо же с чего-то начинать, верно? Чем Ланниспортский турнир не начало? — он улыбнулся и приподнялся на локтях, глядя на Тайгета. Мальчик тихо выдохнул, чувствуя, как по его коже бежит приятный холодок, и понимая, что Герольд действительно прав. Прав в том, что их мир прекрасен и хорошо было бы побывать в каждой его точке. У него перехватило дыхание, и Тайгет тоже откинулся на спину, ложась рядом с другом.       — Однако я не хочу быть один в своих путешествиях, — негромко добавил Герольд, заставляя мальчика вопросительно посмотреть на себя. Тайгет заметил, что тот немного смутился, и, кажется, начал понимать, в чём дело.       — Постой-постой. Хочешь сказать, что ты влюбился? — мальчик недоверчиво взглянул на друга, почему-то чувствуя себя не по себе, хотя они с Герольдом уже давно дружили и всегда открыто обо всём разговаривали.       — Всё может быть, — загадочно протянул молодой человек и улыбнулся уголками губ, закладывая руки себе под голову. Тайгет не стал допытываться: если друг захочет, он сам всё расскажет. Они провели в молчании недолго: мальчик услышал шелест листьев и повернул голову в сторону, с удивлением замечая Джени. Ей было шестнадцать, и Тайгет не без лёгкого смущения заметил, что девушка за годы стала невероятно симпатичной: длинные золотые волосы Ланнистеров, глаза цвета весенней травы, лёгкие светлые веснушки на носу и на щеках, которые делали её по-детски милой, аккуратные черты лица и худенькая фигурка. Он увидел, как щёки Джени немного покраснели, и поспешил отвернуться, дабы не смущать её ещё больше.       — Я хотела сказать Герольду, что Мартин просил зайти его к себе, — тихо сказала она и поспешно скрылась, как-то странно взглянув на Герольда. Только сейчас, обернувшись, Тайгет заметил, каким взглядом его друг провожает убегающую девушку, и понял, почему та так засмущалась.       — Ты хочешь сказать… — Тайгет повернул к другу голову, чувствуя, как сердце тревожно забилось в груди, которое словно почуяло неладное, но Герольд только тихо улыбнулся и встал с земли, отряхиваясь.       — Я ничего не хочу сказать, — произнёс он и, в последний раз взглянув на своего друга, зашагал по опавшим листьям.

***

      Тристан болезненно скривился, охая, как маленький ребёнок, и Мирцелла, улыбнувшись, легко подула на его рассечённую бровь, отчего губы молодого человека невольно дрогнули в тёплой улыбке, а руки обвили её тонкую талию.       — Ты не сильно расстроился из-за того, что тебя сегодня выбили из седла? — взволнованно поинтересовалась девушка, снова прикладывая тряпочку к кровоточащей ранке и растерянно глядя на Тристана.       — Если честно, я совсем не расстроился. Эй, Мирцелла, выше нос! Это всего лишь рассечённая бровь. Успокойся, родная, — Мартелл улыбнулся, обнажая белоснежные зубы и аккуратно отводя руку возлюбленной от своей брови, и переплёл пальцы их свободных рук. Девушка тихо выдохнула и нехотя убрала ладонь, легко касаясь губами его лба.       — Ты же знаешь, что я постоянно за тебя волнуюсь, — выдохнула она и, осторожно освободив ладонь, обвила руками шею молодого человека, присаживаясь к нему на колени. Присутствие Тристана всегда действовало на неё успокаивающе, рядом с ним Мирцелле было легко и приятно, она всегда чувствовала себя в безопасности, а сердце наполнялось таким трепетным теплом, что ей хотелось петь. Девушка блаженно закрыла глаза и положила голову ему на плечо, вдыхая любимый аромат его чёрных, как смоль, волос.       — А ты знаешь, что воин из меня никакой. Конечно, я умею сражаться, но это не приносит мне удовольствия. Я бы с радостью остался в Дорне или не участвовал в турнире, но отец бы тогда сказал, что я решил опозорить Мартеллов своим отказом выступать, — Тристан театрально закатил глаза, и Мирцелла, почувствовав это, тихо засмеялась.       — Но ты бы в любом случае поехал, верно? — спросила девушка, приподнимая голову и заглядывая в бездонно-карие глаза любимого.       — Верно, — он легко улыбнулся и притянул её к себе, практически дыша ей в губы, — Я не мог лишить мальчишек этой поездки. Ты же помнишь, как сильно Оливар ждал того момента, когда он приедет к Нэду. Он любит это место, и я это прекрасно вижу. Да и Рейнис мечтала уехать, хоть и не говорила об этом.       — Она просто устала от постоянных нападок со стороны твоего брата. Мне кажется, что он слишком много от неё требует, а Рейнис это ужасно злит, — Мирцелла поморщилась и тяжело вздохнула, ощущая, как тёплые губы Тристана ласково касаются её макушки.       — Моя племянница — истинная дорнийка, — не без гордости заявил молодой человек, — Рейнис очень импульсивная, она сильна характером и не хочет поддаваться Квентину и выслушивать его бесконечные упрёки. Главная её вина в том, что она родилась девочкой, а не мальчиком, и Квентин до сих пор не скрывает своего разочарования из-за этого, ведь он всегда мечтал о сыне. Когда Рейнис было лет семь, он, разозлившись на неё за что-то, сказал, что лучше бы она вообще не родилась. Я помню, как она тогда плакала и как я её успокаивал. Не думаю, что Рейнис забыла это. Она всё помнит. Она всё помнит, — тихо добавил Тристан и сильнее прижал возлюбленную к себе.       — Он злится и потому, что у тебя двое сыновей, — задумчиво протянула Мирцелла и взглянула на него, ловя на себе лукавый взгляд карих глаз.       — Ну, а за это стоит сказать спасибо только тебе, — он закусил губу и, резко дёрнувшись, перевернулся, прижимая девушку к кровати. Девушка тихо ахнула от неожиданности, но сопротивляться не стала. Её губ коснулась лёгкая улыбка, и Мирцелла притянула возлюбленного к себе за шею, прижимаясь к его губам в жарком поцелуе. Она почувствовала, как Тристан улыбается, и тихонько замурлыкала от удовольствия, ощущая его сильные руки, быстро расправляющиеся со шнуровкой её корсета.       — Что насчёт ещё одного мальчика? — юноша опалил горячим дыханием её ушко и улыбнулся, прижимаясь губами к ключице девушки.       — Мальчика? Ах, какая досада! А я хотела девочку, — заулыбалась Мирцелла, тая от его поцелуев и чувствуя, как по коже бежит приятная дрожь.       — Девочку? Можно и девочку, — тихо выдохнул Тристан ей в губы и жадно впился в них поцелуем.

начало 313 г. от В.Э.