Lions are coming

      Метели в последнее время усилились. Все дворы замело снегом, люди не успевали расчищать напавшие сугробы, да и было это бесполезно. С каждым днем обстановка только ухудшалась: бесконечные стычки дозорных и одичалых, нехватка еды, угроза нападения существ, в существовании которых он не был уверен на все сто процентов до сих пор. Джон с ужасом смотрел на то, как погибают люди. Не от войны и сражений, а просто от голода и мороза. Маленькие дети уходили из жизни один за другим, а ведь многие из них совсем недавно казались крепенькими ребятами, но смерть забрала и их.       Нужно было что-то решать, пока в живых остался хотя бы кто-то. Сегодня утром он собрал дозорных, чтобы принять решение о дальнейших действиях. Выбора не было, нужно было отправлять людей в другие замки, где могли сохраниться хотя бы какие-то припасы. Иначе такими темпами они просто не выживут.       Масла в огонь подливало также и то, что конфликты между одичалыми и людьми, жившими по южную сторону от Стены, не прекращались ни на секунду. Мужчина совершенно не знал, как успокоить их, как настроить на взаимодействие, ведь в подобных условиях это было невероятно важным.       Джон нахмурился, сведя брови на переносице. Голова ужасно болела, ему надоело всё это. Хотелось лишь одного: порядка. Каждый день он ложился спать с мыслью о том, что больше всего на свете желает того, чтобы всё вернулось в прежнее русло. Ответственность, возложенная на него как на лорда-командующего Ночным Дозором, сильно тяготила Джона, пусть он когда-то и мечтал о такой должности. Он горько усмехнулся, подумав о том, что его исполнившиеся мечты не приносят ему ни счастья, ни радости; вообще ничего.       Мужчина опустил взгляд вниз, наблюдая за людьми во дворе. Все они казались усталыми и поникшими, а их глаза горели ледяным пламенем. Казалось, что зима поселилась в каждом из них, в каждом сердце, в каждой душе, делая людей чёрствыми и до ужаса жёсткими. Джон видел, как сыновья отбирают еду у матерей, а молодые воруют у немощных стариков. Это было ужасно, но он не мог ничего с этим поделать. Законы уже не действовали. Голодные и замёрзшие люди – дикий народ, и в этом он уже не раз убедился.       Оглядевшись, Джон заметил в толпе светловолосую макушку Аноры, которая бегала из стороны в сторону, пытаясь помочь немощным. Девочка, кажется, несмотря на сложившуюся ситуацию, единственная сохраняла спокойный и положительный настрой. Она выполняла все поручения старших, не нарывалась на конфликты, пыталась остаться незамеченной в толпе. Мужчина не без улыбки подумал о том, что единственная «живая душа» здесь — это Анора.       Своей непосредственностью и милым детским очарованием это сероглазое чудо внесло в его жизнь какое-то разнообразие. Он мог часами слушать её истории из далёких степей и лесов, и за этот небольшой срок мужчина успел выучить все приключения Аноры наизусть. Джон также узнал о смерти её родных, и оттого ему ещё больше хотелось заботиться о ней. Не только потому, что она чем-то напоминала мужчине Арью, но и потому, что они в какой-то степени были нужны друг другу. Аноре нужен был сильный защитник и надёжное плечо, а сам Джон отчаянно нуждался в человеке, который приносил бы в его жизнь хоть какую-то радость.       Внезапно девочка обернулась, подняв взгляд своих глаз на Джона и слегка нахмурившись — она заметила, что он чем-то обеспокоен. Девочка чуть улыбнулась ему, а затем быстро зашагала к одной из женщин, что были у них главными. Вздохнув, Джон отвернулся и подошёл ближе к краю Стены. Он думал о том, как заставить людей занять другие замки, ведь Чёрный уже буквально разрывался от такого количества народа, думал о том, где достать еду, думал о том, как уладить все конфликты…       Из размышлений его вывел тревожный голос Аноры, что стояла прямо позади него. Повернувшись к девочке, Джон выдавил из себя улыбку, глядя на её растрепавшиеся волосы и красные от мороза щёки. Её глаза блестели, но вовсе не тем холодным светом, как у остальных, — их свет был тёплым и живым.       — Ты выглядишь обеспокоенным, — тихо произнесла она, поднимая глаза на Джона. Он покачал головой, понимая, что от пытливого взора Аноры ничего скрыть нельзя. Она была довольно наблюдательной для своего возраста, что не могло не вызвать у него повторного восхищения.       — Ты совершенно права. Сегодня я принял решение. Тяжёлое решение. Теперь нужно воплотить все свои мысли в реальность, но, признаться честно, я совершенно не знаю, что мне делать, — он тяжело вздохнул, убирая тёмные волосы с лица. Как же трудно было думать о возможной стычке. Все и так истощены, а многие готовы перегрызть друг другу глотки, лишь бы положить кусок себе в рот.       — Что случилось, Джон? — склонив голову набок, Анора подобралась ближе к нему, пытливо всматриваясь своими большими серыми глазами в его лицо.       — Мы уводим людей из замка. Всех одичалых. Морозы только крепчают, ситуация становится только хуже. Недалеко есть несколько пустых замков, туда уже отправились мои люди, чтобы подготовить всё к прибытию остальных, — заметив непонимание, отразившееся на лице девочки, Джон попытался выразить свои мысли иначе, не желая оставлять её в неведении. — Здесь нельзя больше оставаться, Анора. Пусть этот замок и укреплён, но он не рассчитан на стольких людей. Мне надоели стычки между моими братьями, одичалыми и прочими людьми. Я не могу защитить никого из них. Все они лишь усугубляют ситуацию, пытаясь доказать друг другу, что они здесь хозяева. Никто из дозорных не примет такое отношение к себе. И я тоже. Я знаю, что они все люди, что нужно относиться к ним с терпимостью… Но у каждого терпения есть конец. Из-за конфликтов мы не можем сосредоточиться на том, что действительно важно: на угрозах извне. Ты ведь понимаешь, о чём я?       — Белые Ходоки, — тихо прошептала Анора, отводя взгляд.       — Именно они. Если всё это действительно реально, то нам нужно готовиться к войне с ними, однако мы не можем делать это с кучкой людей, которые обезумели от голода. Ты понимаешь это?       — Да, но… Джон, я тоже должна уехать? — голос девочки дрогнул, и она сильно прикусила губу, пытаясь не дать предательским слезам, стоящим у неё в глазах, потечь по щекам. Она всем сердцем надеялась, что Джон не отошлёт её прочь, хоть она и понимала, что у него были свои обязанности, которым он был обязан следовать.       — Ты должна понять меня, — посмотрев на неё, Джон серьёзно нахмурился. Он дорожил Анорой как младшей сестрёнкой, он не хотел, чтобы она умерла где-нибудь в углу замка, не хотел, чтобы кто-нибудь из дозорных добрался до неё, пытаясь удовлетворить свои прихоти. Он заботился о ней. Искренне заботился.       — А ты должен понять меня. Я одна в этом мире, у меня никого больше не осталось. Все люди, кто находится там, внизу, — чужие для меня. Я не доверяю им. Я боюсь их. Ты единственный, кого я здесь знаю. Неужели ты меня отошлёшь прочь? — девочка попыталась нахмуриться подобно ему, но у неё не вышло. — Зная меня, ты мог бы предположить, что я убегу при первой же возможности. Я не пойду никуда с ними. Они мне никто, и я для них никто. Я убегу в лес, да куда угодно, лишь бы не идти с ними! И пусть я стану подобной Белым Ходокам, но я не пойду с этой толпой обезумевших людей. Никуда!       — Почему же ты такая упрямая? — обречённо выдохнув, Джон попытался унять некое раздражение, которое неприятно сдавливало его грудную клетку.       — У тебя научилась! — огрызнувшись, Анора вскочила на ноги и быстрым шагом направилась вниз. И только когда она скрылась из виду, Джон понял, что она заплакала.

***

      Сэмвелл сидел за столом, перелистывая старый том и пытаясь отыскать метод переплавки обсидиана. Из всего замка они собрали множество ножей, копий и наконечников стрел, но в ближнем бое всё же более удобным был меч. Попытка переплавить несколько наконечников обычным способом не увенчалась успехом: металл рассыпался на множество осколков.       В книгах должно было содержаться хотя бы что-нибудь, что дало бы ему ответ на его вопрос: как правильно переплавить обсидиан? В старых книгах было довольно много информации об обсидиане, о его происхождении, но никакой информации об изготовлении мечей и вообще какого-либо орудия из него.       Дети Леса успешно пользовались этими мечами, но каким образом они получали необходимую твёрдую материю, которая могла бы выдержать натиск таких существ, как Белые Ходоки? Сэм часами сравнивал свой клинок, который как-то подарил ему Джон, с клинком, который рассыпался на части, и не мог понять, что он сделал не так.       Всё это время ему пытался помочь Бран, листая литературу и даже стараясь вновь наткнуться в своих снах на след Трёхглазой Вороны и установить контакт с Детьми Леса, однако и у него ничего не выходило.       Брандон отложил последнюю книгу в сторону. Он устал за эти часы, проведённые перед пыльными томами. Глаза неприятно щипало, и на пальцах уже появились мозоли от бесконечного перелистывания страниц. Юноша опёрся руками на кровать, попытавшись подтянуться выше, а затем откинулся головой на холодную подушку и болезненно скривился.       В последнее время Бран часто вспоминал свои путешествия с Мирой и Жойеном, Ходором и Лето. Он ловил себя на мысли о том, что очень скучает по тем временам, когда опасность поджидала их на каждом шагу, когда он мог чувствовать себя не простым калекой, а кем-то большим.       Брандон помнил, как сильно упал командный дух после смерти Жойена. Мира будто бы отстранилась от него, уединившись со своим горем. Он хотел ей помочь, разделить потерю дорогого для них обоих человека, но она выстроила между ними стену, что была куда крепче и неприступней, чем Стена дозорных. У Брана не получилось утешить её: днём девушка казалась сильной, шла вперёд, гордо подняв голову, но ночами он слышал, как она плачет, пытаясь заглушить пустоту, образовавшуюся в её сердце.       Он любил её. Любил так, что ему самому становилось не по себе. Молодой человек вздохнул, вспоминая момент их расставания: он знал, что вряд ли теперь увидит её снова, но так было… правильно? Мира, потеряв брата, должна была вернуться в Сероводье и продолжить род Ридов, являясь единственной наследницей своего отца, а он был обязан следовать по своему пути, хоть Брандону и было невероятно больно отпускать Миру от себя.       Он ушёл на Стену, к Джону, пытаясь принести пользу Дозору, а Мира вернулась в родные края. Прошли уже годы с того момента, а он все задавался многочисленными вопросами. Добралась ли она? Жива ли? А если жива, то счастлива? Он искренне надеялся, что она живет мирно, что ничто больше не тревожит её жизнь.       Разумеется, она не могла остаться с ним здесь, ведь это было строго-настрого запрещено, однако, возможно, ему стоило пойти вместе с ней? Тогда бы Бран не видел, как люди умирают от голода, холода и ран, не сидел бы здесь и не пытался бы найти способ, который помог бы им в предстоящей войне с Белыми Ходоками. Всё было бы совсем иначе.       Прикрыв глаза, юноша попытался расслабиться, отдохнуть и набраться сил для своих дальнейших исследований. Брандон тихо подозвал к себе Лето, который с готовностью запрыгнул на ноги Старка. Бран ласково потрепал друга за ухо и зарылся пальцами в его шерсть, закрывая глаза и медленно проваливаясь в беспокойный сон.

— Джон! — крикнул Брандон брату, но через мгновение заметил, что взгляд мужчины как-то странно пуст. — Джон! — снова позвал Старк, однако и на этот раз он не услышал ответа: Джон смотрел сквозь него, так, будто Брана здесь не было. Внезапно мужчина сорвался с места, и Брандон вздрогнул, чувствуя, как брат проходит совсем близко к нему, касается плечом его плеча, но не оборачивается, не поворачивает к нему свою голову. Юноша пустился следом за ним словно тень, неслышно ступая позади Джона и понимая, что тот направляется в сторону крипты Винтерфелла. По коже Брандона пробежал неприятный холодок, и он тихо сглотнул, ощущая, как сильно начинает колотиться сердце в его груди. На самом пороге Старк остановился, переводя дыхание и касаясь ладонью ледяного камня. Он чувствовал, что сейчас должно произойти что-то странное, что-то необычное, и от этого ему стало не по себе. Глубоко вдохнув, юноша начал спускаться по тёмным лестницам, надеясь, что быстро сумеет догнать своего «спутника». Он слышал отдалённые шаги Джона и шёл сам, спускаясь всё глубже и глубже. Брандон замер на последней ступени, выглядывая из-за стены и пытаясь найти в полумраке знакомую фигуру брата. Джон остановился напротив могилы Лианны Старк, и Бран заметно насторожился. Сердце почему-то забилось сильнее, ладони и пальцы похолодели, а кровь начала неистово стучать в висках. Он тихо вышел из своего укрытия, хоть и знал, что брат его не видит, и подобрался ближе к нему. Брандон вздрогнул: Джон с силой толкнул массивную каменную крышку надгробия, пытаясь отодвинуть её в сторону. Он словно впал в какое-то оцепенение, а когда брат наклонился к открывшейся могиле, беря что-то в свои руки, то Бран сделал шаг в его сторону…

      Он резко сел на кровати, не до конца понимая, что это был всего лишь сон. Пот стекал по лбу юного Старка, а руки дрожали, но вовсе не от холода. Что это было? Зачем Джон спустился в крипту Винтерфелла? Зачем вскрыл могилу Лианны Старк? Что было у него в руках?       Происходящее становилось всё более странным и запутанным, загоняя Брандона в тупик. Он совершенно не понимал, что это значит и что ему делать. Что теперь? Рассказать Джону? Или же оставить всё как есть, понадеявшись, что ответ появится в следующем сне?       Он не знал, что ему делать и как поступить.

***

      Сэмвелл зашёл в комнату Брана, неся с собой несколько книг, а также чистый лист бумаги. Мужчина, покачиваясь из стороны в сторону от тяжести, попытался кое-как пристроить свои находки рядом с кроватью Старка. Лето прищурился, с подозрением наблюдая за Сэмом, а затем спрыгнул с кровати, устраиваясь перед входом и лениво потягиваясь.       — Ты нашёл что-нибудь в книгах? — Бран протёр глаза и попытался сфокусировать взгляд на Сэме. После произошедшего во сне он чувствовал себя ещё более уставшим, чем до него.       — Есть некоторые зацепки. Джон просил тебя написать письмо лорду Старку, сообщить ему о… — запнувшись, Сэм с какой-то выразительностью посмотрел на юношу и перевёл дыхание, — о Белых Ходоках. Он считает, что Винтерфелл должен знать.       — Хорошо, я напишу Рикону. Сэм, давай бумагу, — он забрал у мейстера чистый лист и потянулся за баночкой с чернилами, что стояла у его тумбы. Обмакнув перо в чернила, он начал выводить предложения, надеясь, что не вызовет панику среди всего Севера своим заявлением о возможной войне. — Рассказывай пока о том, что нашёл. Я хочу уже покончить со всеми этими книгами. Клянусь богами, что если я ещё хотя бы минуту проведу за ними, то сойду с ума!

«Рикон, спешу тебе сообщить, что обстановка на Стене усугубляется. Становится всё холоднее, продовольствия не хватает. Джон вынужден переселить многих людей в другой замок, но боится возмущений среди одичалых, которые и без того устраивают многочисленные споры. Однако один из одичалых сообщил нам, что, когда его группа добиралась до Стены, они заметили нечто... Скорее всего, это Белые Ходоки. Мы не знаем, правдива ли эта информация, но готовимся принять удар от них. Брандон Старк.»

      Брандон поставил точку и осторожно сложил письмо, пытаясь вслушаться в голос Сэма и понять то, о чём он говорит. Молодой человек вновь вспомнил о возможной опасности, возможной гибели… Смогут ли они выстоять против армии Белых Ходоков?       Протянув письмо Сэму, Бран попросил его поскорее отправить письмо с вороном, чтобы весть как можно быстрее добралась до Винтерфелла. Рикон обязан знать о происходящем, весь Север должен быть готов к предстоящей борьбе. Если Стена не выдержит натиска, то именно он станет единственной защитой всего Вестероса от гибели.

***

      Анора спряталась недалеко от конюшни, наблюдая за тем, как начинаются очередные разборки между одичалыми и дозорными. Каждый раз, когда обстановка накалялась, женщины уходили прочь вместе с детьми, чтобы не попасть под горячую руку. Одна из женщин по имени Тина пыталась схватить девчушку за руку, чтобы увести от разбушевавшихся мужчин, но в этот раз Анора смогла выскользнуть и убежать.       Девочка сама слабо понимала, почему решила остаться, а не уйти в более безопасное место, но сердцем чувствовала, что должна быть здесь.       Она видела, как Джон что-то пытался объяснить людям, но те в ответ только кричали, перебивая его. Приподнявшись, Анора осторожно подобралась ближе, чтобы услышать разговор. Желая подойти почти вплотную, девочка уже выглянула из-за угла, но тут кто-то схватил её за запястье и оттащил назад, не позволяя никуда выходить.       Анора резко обернулась и столкнулась взглядами с Сэмом, который оттянул её на безопасное расстояние в сторону, чтобы девочка ненароком не попала в какую-нибудь неприятность. Нахмурившись, она выдернула запястье из руки Сэма, а затем вновь выглянула из-за угла и прислушалась.       — Почему это мы должны уходить?! — со всех сторон слышались недовольные возгласы. Видимо, Джон всё же решил рассказать им о скорейшем переселении в другой замок.       Девочка сжала ладони в кулаки, поражаясь тому, насколько одичалые любят конфликтовать и спорить. Неужели сложно просто уйти с миром, ведь там, возможно, ситуация куда более благоприятная? Они бы смогли жить вместе со своими сородичами, не тревожа дозорных и не ввязываясь в бесконечные скандалы.       Анора подумала о том, что они попросту боятся. Боятся за свои жизни, боятся, что не выживут там, без помощи дозорных, боятся, что умрут от клинков Белых Ходоков, что никто не сможет их защитить. Они просто боятся, хоть и скрывают свой страх за личиной жестокости и недовольства. Девочка прекрасно их понимала, ведь сама не хотела никуда уходить, чувствуя себя лишней среди своих собратьев. Только здесь она смогла найти свой дом и обрести маленькую странную семью в лице Дозорных и Джона, который был единственным человеком, которому она могла всецело доверять.       — Вы не хотите меня услышать. Я не прогоняю вас, я даю вам ещё один шанс выжить. Разве вы не понимаете, что вскоре здесь погибнете не только вы, но и мы тоже? Кто тогда будет защищать остальных? Кто сможет еще противостоять Белым Ходокам?!       — Ты используешь нас как приманку, глупый ты юнец! Думаешь, мы не понимаем? Ты отправляешь нас в забытое годами место, без защиты, без еды!       — Я ведь уже сказал, что отправил своих людей туда раньше, чтобы они всё приготовили.       — Где доказательства твоих слов? — вперёд вышел поджарый мужчина на голову выше Джона. Он остановился рядом с ним, буквально прожигая его своим взглядом, и Анора уже хотела сорваться с места, кипя от негодования, но Сэм вновь схватил её за руку, дёргая назад.       — Отпусти меня, ты! — шикнула она на него, вырывая ладонь, — Его сейчас убьют, неужели ты думаешь, что я буду сидеть и смотреть на это?       — Я просто знаю, что Джон сможет справиться. Какой толк будет от маленькой девочки? Они одичали до такой степени, что им уже всё равно, кого убивать! — серьёзно произнёс Сэм, вновь переводя взгляд на бунтующих.       — Я не маленькая девочка, — огрызнулась Анора, поворачиваясь назад. Она стала искать глазами Призрака, надеясь, что тот придет на помощь, если этот верзила начнёт драку. В конце концов, лютоволк оставался единственным, кто мог утихомирить одичалых.       Секундная заминка — и этот самый «верзила» резко схватил Джона за плащ, притягивая того к себе. Обстановка накалялась. Очередная драка не решила бы проблем, а только добавила бы их. Анора натянула капюшон на голову и нахмурилась.       Пытаясь оставаться незамеченной, она потянулась рукой к лежащему неподалёку колчану со стрелами и луку. Стреляла она не так уж и метко, однако девочка решила, что сейчас сгодится и это. Быть может, она и сможет чем-то помочь Джону из своего маленького укрытия.       — Мы тебе не вшивые псы, чтобы нас отгонять прочь! — неизвестный занёс руку, и в следующий момент его кулак с силой врезался в челюсть Джона. Не удержавшись на ногах, последний из них рухнул на землю. Анора испуганно вздрогнула, услышав звук удара, но не издала ни звука.       Джон быстро поднялся на ноги, вытирая с разбитой губы кровь. Дозорные вынули мечи из ножен, принимая оборонительные позиции. Одичалые пусть и не были умелыми воинами, но их было куда больше, они были агрессивнее и злее, чем братья Дозора.       Она даже не заметила, как Сэм начал оттаскивать её назад, однако Анора тут же стала отпираться, шипя, чтобы тот отпустил её.       — Пусти меня! Отпусти! Я помогу ему, отпусти! — девчушка резко развернулась, одаривая кулаком по голове Сэма, а затем вскочила на ноги, бросившись вперёд. Когда-то отец говорил ей, что она сначала действует, а только потом уже думает, вот и сейчас Анора чувствовала, что совершает нечто абсолютно безрассудное.       Кое-как проскользнув мимо дерущихся рослых мужчин, она поднырнула вглубь толпы, пытаясь отыскать глазами Джона. Его тёмные кудри промелькнули где-то спереди, и девочка стала усиленно пробираться к нему, протискиваясь между взрослыми, которые так и норовили полоснуть её мечом или же ткнуть копьём.       Через несколько минут её буквально вытолкнули в середину толпы, где Джон всё ещё боролся с этим самым «верзилой». Джон сразу заметил её, и его глаза испуганно распахнулись: он бросился к ней и заслонил её от обезумевшего одичалого.       — Что ты здесь делаешь? Уходи отсюда прочь! — Анора несколько раз моргнула, но так и не успела ничего ответить, ведь Джона отбросило в сторону ударом «верзилы». Девочка отскочила в сторону, вновь теряясь в толпе, но продолжая наблюдать за схваткой.       Джон лежал на земле. Нога «верзилы» упиралась ему в грудь, а его копьё было занесено для удара… Анора на мгновение даже перестала дышать, моля всех Богов о том, чтобы Джон остался жить, и, о чудо: копьё из рук «верзилы» было выбито одним из братьев Ночного Дозора.       Мужчина мгновенно сориентировался и вскочил на ноги, а вот «верзилу» уже изрядно шатало от нанесённых подоспевшими братьями Ночного Дозора ран. Она заметила, что к лорду-командующему подбираются другие одичалые и насторожилась, вновь набрасывая на голову капюшон.       Анора нащупала за спиной лук и стрелы, а затем натянула одну из них, пытаясь прицелиться в одного из нападавших на Джона. Стрела соскользнула с тетивы и упала на землю, не пролетев и метра, а затем девочку толкнули в спину, и она упала рядом со стрелой. От удара слезы брызнули из глаз, она зажмурилась от боли.       Когда девочка открыла глаза, то увидела Джона, который сражался с последним из нападающих на него, совсем рядом с распластавшейся на земле Анорой. Она слышала, как он кричит ей, чтобы она вставала и уходила прочь, но она будто бы застыла не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.       Одичалый оказался совсем рядом с Анорой и чуть было не наступил на неё. Девочка воспользовалась случаем: схватив стрелу, она что было силы вонзила её в ногу мужчины, а затем быстро отползла в сторону, надеясь, что тот свалится на землю, но, конечно же, её ожидания оказались напрасными.       Анора даже не успела перевести дыхание, когда заметила, что тот одичалый забыл про Джона и теперь хромал к ней. От одного его взгляда девочке стало страшно, и она попятилась назад, прикрываясь руками и готовясь принять удар от взрослого человека, но её резко схватили за шкирку и отбросили в сторону в самый последний момент.       Джон принял весь удар на себя.       Дальше всё было как во сне: Джон упал на землю, а этот самый одичалый хотел было вернуться к ней, но его грудь пронзил меч одного из дозорных. Девочка мгновенно рванула к Джону, переворачивая его на спину.       Всё его лицо было покрыто кровью и грязью, он судорожно кашлял, словно задыхался. Анора отбросила плащ мужчины в сторону и увидела глубокую рану в области груди, нанесённую во время сражения. Анора обрезала плащ мечом Джона и скомкала его, прикладывая к ране и пытаясь остановить кровь. Её глаза ужасно щипало из-за нахлынувших слёз, а сама девочка дрожала то ли от холода, то ли от страха, понимая, что именно она виновата в том, что произошло. Если бы она не влезла, всё было бы отлично, но она как всегда посчитала себя всюду необходимой.       Джон на секунду открыл глаза, посмотрев на неё, а затем вновь зашёлся в кашле. В следующее мгновение его грудь опустилась, все хрипы прекратились. Сердце девочки замерло от страха, она попыталась подавить собственные хрипы, мешающие позвать на помощь. Она приложила ладошку к щеке Джона, ощущая, как слёзы начинают обжигать её щёки. Всхлипнув, Анора подняла голову и перевела взгляд на рану на груди мужчины, замечая странный пар, идущий от неё. Анора на секунду задержала дыхание, затем сглотнула и что было силы прокричала:       — Сэм, помоги!

начало 313 г. от В.Э.