Часть 2. Глава 8.
7 января 2015 г., 02:34
Руки Тайгета заметно дрожали. Буквально сейчас должен был решиться исход турнира и определиться победитель. В финале, как и ожидалось, сражались король Томмен и лорд Аррен, поэтому у мальчика был ещё один повод желать победы своему королю: он страстно хотел доказать Бриндену, что Томмен лучше Роберта Аррена.
Тайгет судорожно выдохнул, сжимая в руках королевский щит и краем глаза косясь на Брина, пребывающего в самом чудесном расположении духа — мальчик искренне улыбался и перекидывался короткими фразами ещё с каким-то оруженосцем, который не был знаком Тайгету. Он покачал головой, искренне не понимая, как его друг может быть таким спокойным и беззаботным в этой ситуации, в то время как он, Тайгет, фактически сходил с ума от накатывающего на него волнения.
— Ну, Тай, посмотрим, кто кого, — издали крикнул ему Бринден, отдавая щит лорду Аррену, обмениваясь с ним короткими улыбками и пропуская того на поле для сражений.
— Посмотрим-посмотрим, — приосанился Тайгет, замечая знакомую фигуру Томмена, направляющуюся к нему. Сердце мальчика быстрее забилось в груди от нарастающего волнения и напряжения; ему казалось, что оно буквально витает в воздухе.
— Удачи, Томмен, — выдохнул он, передавая щит с оленем Баратеонов своему королю и поднимая голову на золотоволосого юношу, который сегодня будто светился изнутри то ли от какой-то радости, то ли ещё от чего-то.
— Наконец-то ты стал называть меня Томменом сразу и без моего исправления, — расслабленно улыбнулся молодой человек и сжал в руках щит. Тайгет почувствовал, как краснеет. — Это уже можно считать моей маленькой «победой», — тише проговорил Томмен и улыбнулся ещё шире и теплее, чем прежде, непроизвольно вызывая ответную улыбку у мальчика.
— Удачи, — повторил Тайгет и проводил взглядом своего короля, направляющегося на поле битвы. Дальше события быстро сменяли друг друга. Вот Томмен и лорд Аррен оседлали своих коней, вот они разъехались по разные стороны поля, вот они оба попытались сбить друг друга с лошадей, однако эта попытка не увенчалась успехом ни у кого из них…
Тайгет видел, что и стоящий неподалёку от него Бринден заметно напрягся и буквально затаил дыхание в ожидании исхода. Прошло ещё несколько минут взволнованного и нервного наблюдения за сражением, прежде чем трибуны взорвались криками. Шум множества человеческих голосов смешался в голове мальчика в жуткую какофонию, и его губы задрожали.
Нет, не от радости. Тайгет покосился на ликующего Бриндена, а затем перевёл вмиг потускневший взгляд своих синих глаз на поле для сражений. Лорд Аррен восседал на своём коне, а Томмен, его король, отряхивал жёлтый плащ Баратеонов от приставшей к нему пыли и улыбался так же искренне, как и до этого, будто ничего и не случилось.
Мальчик буквально взорвался от негодования, не понимая, почему тот улыбается, ведь он же проиграл, а не выиграл. Пока лорд Аррен объезжал поле для сражений, Томмен решил покинуть его, сопровождаемый, тем не менее, бурными аплодисментами и громкими возгласами.
Тайгет поднял на юношу вопрошающий взгляд, на что молодой король вновь улыбнулся и положил руку на его плечо.
— Надо уметь и проигрывать. А проигрывать надо достойно, Тайгет. Запомни это, — Томмен коротко кивнул своему оруженосцу и повернулся к Бриндену, чьи глаза восторженно блестели. — Поздравляю, Бринден.
— Благодарю, ваша милость, — мгновенно отозвался сияющий Брин, отрывая взор от поля для сражений и переводя его на короля и своего друга.
— Я буду у себя. Зайди ко мне вечером, хорошо? — легко улыбнулся молодой человек, обращаясь к Тайгету и отрывая руку от плеча мальчика.
— Конечно, — выразил своё согласие Ланнистер и, дождавшись, пока Томмен скроется за поворотом, вернулся к наблюдению за лордом Арреном. Теперь в руках мужчины был венок из алых роз, с которым он подъехал к месту, где сидела его семья: леди Аррен, два его сына и дочь. Он аккуратно вытащил из венка одну розу и мягким движением руки вставил её в волосы своей маленькой дочери; сам венок под громкие аплодисменты он возложил на колени Ширен — своей супруги, отчего та мгновенно просияла, меняясь в лице и так любяще, так тепло ему улыбаясь. Она даже привстала со своего места, кротко касаясь губами щеки Роберта. Этот жест почему-то ужасно смутил Тайгета, и он отвернулся от трибун, моментально натыкаясь на хитрый взгляд Бриндена.
— А я что говорил, м? С тебя теперь желание, — поспешил сообщить ему юный Талли, отчего мальчик лишь устало вздохнул и закатил глаза. — Да ладно тебе, не расстраивайся ты так. Они сражались на равных, — Брин подошёл к Тайгету и смерил его внимательным взглядом.
— Я знаю, — выдохнул мальчик, — Только я так рассчитывал на его победу, так хотел видеть его победившим, а не побеждённым, — он вновь перевёл взгляд в сторону поля сражения: теперь лорд Аррен держал на руках дочь, а два его сына так и норовили тоже забраться к нему. Неожиданно для себя Тайгет улыбнулся, глядя на эту милую семейную сцену и вспоминая себя с Нэдом.
— Я люблю его детей. Они замечательные. Напоминают мне о младшем брате и старшей сестре, когда я далеко от них. Не дают соскучиться, так сказать, — Бринден тоже улыбнулся, глядя в ту же сторону.
— Расскажешь о них? — предложил Ланнистер, взглянув на своего друга, и тот утвердительно кивнул ему.
— Подожди меня у того большого дерева, ладно? Я хочу сказать лорду Роберту пару слов, — Брин чуть улыбнулся, указывая на приближающегося победителя турнира, а Тайгет поспешил уйти к месту встречи с Бринденом, не желая мешать ему. В голове мальчика теснилось много самых разных мыслей, начиная сегодняшним сражением и поражением Томмена и заканчивая предстоящим отъездом и расставанием с родителями и братом. Он знал, что мама снова будет очень тяжело переживать это, ведь Тайгет знал, что она не хочет никуда его отпускать от себя. С отцом у него были другие отношения. Если с мамой ему было легко разговаривать, то с ним ему было приятно молчать.
— Эй, Тайгет, ты чего? — из размышлений его вывел обеспокоенный голос подбежавшего Бриндена.
— Ничего. Задумался просто, — поспешил развеять беспокойство друга мальчик и расправил плечи. — Здесь останемся или пойдём куда-то?
— Пойдём. Я хочу найти сестру, а то я её почти не видел. Пока мы её ищем, я как раз тебе всё расскажу, — предложил Брин и вместе с Тайгетом зашагал в сторону огромного палаточного лагеря. — Ну, об Алисанне и Хостере ты вроде много знаешь, я тебе часто о них писал. А вот дети лорда Роберта… Самому старшему из них, Джасперу, пять лет. Он очень, очень сильно похож на своего отца. Он спокойный, вдумчивый мальчик, в отличие от своего брата. Артису четыре года, он всего на год младше Джаспера, но разница между ними налицо. Артис совершенно не похож на лорда Роберта, а от матери у него только голубые глаза. Я как-то раз слышал, как леди Ширен говорила, что он очень сильно напоминает ей внешне её дядю, отца нашего короля, — на этих словах Бринден приостановился, видимо, давая Тайгету переварить информацию.
— Вот чудеса. А сами дети короля Роберта совершенно не похожи на него, — мальчик покачал головой и приподнял бровь.
— Такое бывает, — пожал плечами идущий рядом Талли и продолжил, — Так вот, Артис даже в свои четыре кажется мне чересчур активным и буйным ребёнком, не лишённым доли эгоизма и какого-то самолюбования. Иногда он напоминает мне орла с герба Арренов: уж больно гордый он, ничего и никому уже не прощает. А вот Кассана, которой два, очень милая и добрая девочка. Она будет истинной леди, — мальчик выдохнул и улыбнулся, завершая свой рассказ и вставая на месте. Он посмотрел куда-то за плечо Тайгета и махнул кому-то рукой. Тайгет вопрошающе взглянул на друга, на что тот коротко ответил, что, кажется, нашёл свою сестру.
Ланнистер развернулся и действительно заметил невысокую девочку лет тринадцати с каштановыми волосами, как и описывал её Бринден, а рядом с ней шла незнакомая ему девушка, однако при одном только взгляде на неё он понял, что она дорнийка, а следовательно, это была никто иная как Рейнис Мартелл.
— Привет, Алис! — Брин без смущения бросился обнимать свою сестру, а Тайгет немного потупил взгляд, явно чувствуя себя лишним.
— Чувствуешь себя не в своей тарелке? — раздался над его ухом мягкий голос, и мальчик обернулся, чуть ли не сталкиваясь с Рейнис. Ему стало ещё более неловко, и он едва ли снова, в который раз за этот день, не залился краской.
— Немного, — Ланнистер постарался сделать как можно более непринуждённый и спокойный вид. — Тайгет Ланнистер, — представился он девушке и протянул ей ладонь для рукопожатия, не сразу сообразив, что с леди так не знакомятся и что это ужасно неприлично.
— Рейнис Мартелл, — улыбнулась она и без стеснения пожала протянутую руку мальчика, не посчитав это проявлением невоспитанности или невежливости.
— Ну, может, к морю? — возник сбоку от Тайгета Бринден вместе с Алисанной, и Ланнистер, покосившись на Рейнис, утвердительно кивнул другу.
***
— Во имя Семерых, Оливар, не дёргай Соториоса за хвост! — чуть ли не покатываясь от смеха, кричал Нэд, наблюдая за тем, как его друг с весьма переменным успехом пытается найти общий язык с его львом. Соториос появился на турнире неожиданно даже для самого Эддарда. Он отлично помнил, как просил своего хвостатого друга остаться в замке, как его запирали, чтобы лев внезапно не возник из ниоткуда и не перепугал большую часть прибывших на турнир. Так или иначе, но в один прекрасный день Соториос забрался в шатёр Нэда ранним утром, когда все ещё спали, и мальчик проснулся от дикого крика мамы, которая случайно наступила льву на хвост и ужасно перепугалась. Ланнистер знал, что она всегда боялась Соториоса, особенно когда тот вырос и из львёнка превратился в огромного льва, однако подобный инцидент не вызвал у него ничего, кроме улыбки и искреннего смеха: он понимал, что Соториос ничего ей не сделает. В тот же день он был вынужден пообещать родителям, что всегда будет находиться подле льва, чтобы избежать каких-нибудь неприятностей, ведь и зверь никогда не попадал в места с таким скоплением людей и мог повести себя неординарно. Однако ничего страшного не произошло: Соториос весьма безразлично отнёсся ко всему происходящему вокруг, ему, кажется, было важно лишь то, чтобы Нэд был рядом с ним, а младший Ланнистер не обделял его своим вниманием. Мальчик, всё ещё смеясь и отряхиваясь от пыли, поднялся с земли и подошёл к Оливару и вальяжно развалившемуся под деревом льву. Он присел возле друга и мягко потрепал Соториоса по пушистой гриве, на что тот лениво открыл глаза и широко зевнул, открывая на обозрение свои клыки. — Ууу, лентяй, — осуждающе пробормотал Нэд и зарылся лицом в его гриву. В следующий момент мальчик вскочил со своего места и потянул за рукав Оливара, который, кажется, уже привык к подобным выпадам друга. — Давай, Олив, бежим, а этот ленивец пусть поднимается и идёт за нами, — Эддард поиграл бровями, на что мальчик звонко рассмеялся и поправил лезущую ему в глаза золотую чёлку. — И куда же мы побежим? — спросил он, широко улыбаясь. Только сейчас Нэд заметил, что Оливар выше него почти на голову, хотя они были ровесниками, что очень сильно удивило его и ввело в минутное замешательство. — А мы… — начал Ланнистер и понял, что не знает, куда они направятся, — А я ещё не придумал, — с улыбкой до ушей заключил он и прыснул от смеха, осознавая всю комичность ситуации. Оливар закатил глаза, подавляя в себе желание засмеяться вместе с Нэдом. В следующую секунду юный Ланнистер ткнул Олива в бок, кивком головы указывая в сторону Соториоса, который, лениво потягиваясь, вставал со своего места. — Я знаю, куда мы пойдём, — внезапно заговорил блондин, глядя на Эддарда. — Помнишь тот огромный дуб на другом конце лагеря? В прошлый раз мы не успели на него залезть, но сейчас же нам ничего не мешает, верно? Нэд мгновенно закивал ему, соглашаясь с этой идеей, и мальчики вместе с Соториосом отправились «покорять» дуб. Эта идиллия длилась недолго: буквально из ниоткуда возник Ливен, младший брат Оливара, который сообщил ему, что тот срочно зачем-то нужен отцу, и это немного расстроило Эддарда. Юный Ланнистер сказал Оливу, что будет ждать его возле дуба чуть позже, и друзья разошлись в разные стороны. — Ну, Соториос, снова мы остались с тобой вдвоём? — Нэд тяжело вздохнул, зарываясь пальцами в гриву льва и обнимая его. На душе сразу стало как-то спокойнее, и мальчик, чуть повеселев, продолжил свой путь, тешась безумными взглядами проходящих мимо людей, направленными на Соториоса. Представления о том, как он заберётся на дуб, разрушились в тот самый момент, когда мальчик увидел сидящую возле него девочку примерно его возраста. Она была одна и, кажется, держала в руках вышивание. Брови Нэда буквально взлетели вверх от негодования, ведь при ней он не мог забраться на дерево, кричать что-то оттуда, а потом спрыгнуть с него, ободрав ладони и коленки. Ему в плечо уткнулся влажный холодный нос Соториоса, и Ланнистер решил-таки дойти до дуба и поздороваться с незнакомкой. Быть может, она не откажется поиграть с ним во что-нибудь. Чем ближе подходил Нэд к девочке, тем явственней понимал, что под кроной огромного дуба сидит принцесса Вестероса, Джоанна. Только вот почему она одна? Мальчик немного насторожился, но всё же решился окликнуть её: — Джоанна? Девочка вздрогнула от резкого звука и выронила своё вышивание, поднимая глаза на Эддарда. Ланнистер виновато улыбнулся и, оставив льва в стороне, подошёл к ней совсем близко, наклоняясь к земле и поднимая её рукоделие: она вышивала красную розу, и получалось у неё очень красиво. — Спасибо, — пробормотала Джоанна, немного растерявшись и принимая вышивание из рук мальчика. На несколько секунд повисло неловкое молчание, прежде чем Нэд решил нарушить его. — Я Нэд Ланнистер, — он тепло улыбнулся и взглянул на девочку, уголки губ которой немного дрогнули в лёгкой полуулыбке. Эддард присел рядом с ней и сложил ноги по-турецки, надеясь, что сможет найти с ней общий язык. — Моё имя тебе известно, — тихо произнесла Джоанна и оторвала глаза от земли, взглянув на мальчика, сидящего подле неё. Она редко общалась с детьми своего возраста, особенно с мальчиками, поэтому сейчас чувствовала себя не очень комфортно, чего нельзя было сказать о её «собеседнике», который держался вполне непринуждённо. — Не думал, что принцессы могут просто так оставаться в одиночестве, — снова улыбнулся Нэд и заинтересованно взглянул на девочку, которая чуть прикусила губу и нервно смяла в руках своё вышивание. Он понял, что она чувствует себя неловко рядом с ним, и тихонько покачал головой. — Я не совсем одна. Вот там, — Джоанна указала в сторону ближайших палаток, — Там сейчас моя бабушка. Я не хотела слушать взрослые разговоры, поэтому вышла сюда. Здесь красиво, но это навевает на меня лёгкую грусть, — принцесса печально вздохнула. — Почему? — Я не знаю, если честно. Я часто грущу, — девочка пожала плечами, а глаза Нэда широко распахнулись. Он, вечно смеющийся и неунывающий, искренне не понимал, как вообще можно грустить, причём грустить постоянно. Он находил это очень странным и до ужаса необычным, и ему почему-то захотелось немного поднять настроение Джоанны и вызвать у неё улыбку. — Хочешь, подниму тебе настроение? — спросил Эддард, доброжелательно улыбаясь; зелёные глаза мальчика засветились пуще прежнего. — Давай, — принцесса немного оживилась, откладывая рукоделие в сторону, а юный Ланнистер вскочил со своего места и коротким жестом подозвал к себе Соториоса, который оказался рядом с ним за считанные секунды. Девочка испуганно взвизгнула, и Нэд тепло посмотрел на неё: — Не бойся его, он добрый лев и не обидит тебя. Давай, иди к нам, — мальчик видел, как меняется выражение лица Джоанны, как она перебарывает в себе страх, поднимаясь, оправляя подол платья и подходя к нему и льву. Она не очень понимала, что ей двигало, но желание дотронуться до пушистой золотой гривы зверя возобладало над страхом быть укушенной, да и девочка почему-то поверила этому Нэду, который сказал ей, что Соториос не обидит её. Принцесса коснулась пальцами зверя, и тот действительно не тронул её. Она взглянула на Эддарда и, увидев его одобрительный кивок, полностью зарылась ладошкой в шерсть льва. Соториос довольно прикрыл глаза и присел, подставляя свою спину. — Кажется, он хочет покатать тебя, — удивлённо пробормотал Нэд, не припоминая, чтобы лев катал на себе кого-то, кроме него. Заметив взволнованный взгляд Джоанны, он ободряюще улыбнулся ей и помог забраться на спину льва. Девочка вцепилась ручками в его шерсть, когда Соториос поднялся с земли и вальяжно пошёл в направлении к дереву. — Ты был прав. Он совсем-совсем не страшный, — услышал юный Ланнистер голос Джоанны и с улыбкой повернулся к ней, замечая, что её губы расплылись в такой же широкой и искренней улыбке, как и у него.***
Он сидел за столом, разбирая пришедшие сегодня письма и различные бумаги. За окном уже давным-давно сгустились сумерки, но Томмен решил не откладывать на завтра работу, понимая, что ему просто-напросто будет некогда этим заниматься в день их отъезда. Дни турнира пролетели для него совершенно незаметно, и ему даже удалось немного расслабиться и отдохнуть. Здесь, в Западных Землях, Томмен чувствовал себя невероятно комфортно и приятно, и его не оставляло ощущение, что он вернулся к себе домой. Молодой человек связал это чувство с тем, что Западные Земли и Утёс Кастерли — родовое гнездо Ланнистеров, к роду которых он принадлежал по матери. Король поставил печать на последнюю бумагу и отложил стопку в сторону, устало потирая виски. Этот день выдался сложным и полным на события: сначала было его поражение в турнире, затем он практически полдня провёл в разговорах с лордами, после они планировали завтрашний отъезд, а потом он вытащил Тайгета, как и обещал, на вечернюю тренировку. Томмен заметил, что мальчик расстроен его сегодняшним поражением намного больше, чем он сам, и находил это ужасно милым и трогательным, ведь юный Ланнистер искренне переживал за него и так же искренне всегда поддерживал. — Ты всё сидишь в своих бумагах? — промурлыкала ему в ухо Маргери, пальчиками одной руки зарываясь в золотые волосы Томмена, а другой поглаживая его левое плечо. Юноша откинулся на спинку стула и довольно прикрыл глаза, чувствуя, как по коже разливается приятное и расслабляющее тепло. — Тебе не следует столько работать, — произнесла девушка, обнимая его за плечи теперь уже двумя руками и устраивая подбородок на одной из них. — Так ведь и с ума сойти недолго. Будешь Томменом Безумным, прямо как Эйрис. Томмен подавил короткий смешок, осознавая, что Маргери в чём-то права, ведь молодой человек не помнил, когда в последний раз по-настоящему выспался. Ему всегда нужно было куда-то идти и что-то делать, и он крайне редко позволял себе расслабляться, боясь, что государственные дела придут в отвратительное состояние, которое было при его отце и старшем брате. — Ты же знаешь, что я делаю это во благо королевства, — проговорил юноша, поворачивая голову в сторону Маргери и коротко целуя её в щёку. Рядом с ней ему было спокойно и приятно, она была ему настоящим и верным другом, но Томмен никогда не чувствовал к своей королеве сильных пламенных чувств, и это немного коробило его. Конечно, он любил её, ведь вместе с Маргери молодой человек прошёл через многие испытания, она была матерью его детей, она была его поддержкой и опорой, однако что-то подсказывало ему, что это всё же не та любовь, которую человек трепетно вспоминает всю свою жизнь. — Разумеется, — девушка выдохнула и поцеловала его в макушку, отчего губы Томмена раскрылись в лёгкой улыбке. Баратеон осторожно расцепил её руки, обвивающие его плечи, и усадил Маргери к себе на колени, умиротворённо утыкаясь носом в пушистые волосы девушки. Она немного заёрзала у него на коленях, а затем в её руках оказалась одна из бумаг, которую Томмен совсем недавно подписал. — Ты всё-таки решил вернуть Талли Риверран? — с тёплой улыбкой поинтересовалась королева, аккуратно возвращая письменное распоряжение на стол. — Да. Я считаю, что они уже достаточно были наказаны за то, что случилось почти четырнадцать лет назад. У них выросли дети, которые ни в чём не виноваты, и Риверран в дальнейшем должен принадлежать именно им, а не кому-то другому, — Томмен утвердительно кивнул ей и устроил руки на талии девушки. Он видел, как лезет из кожи вон Бринден, пытаясь в дальнейшем стать хорошим рыцарем, и пришёл к выводу, что из него получился бы хороший лорд — честный и справедливый, кем тот и является по рождению. Молодой человек также знал, что у Эдмура Талли помимо Бриндена есть ещё двое детей — старшая дочь Алисанна тринадцати лет и младший сын Хостер семи лет, которые также были достойны лучшей жизни, чем у них была сейчас. Томмен уже принял решение в знак прощения семьи Талли определить их дочь в королевские фрейлины, да и Маргери была абсолютно не против. — Ты же помнишь, что Алисанна Талли будет одной из твоих фрейлин? — уточнил он у супруги, сильнее сжимая её в объятиях и притягивая девушку к своей груди. — Конечно. Я уверена, что найду с девочкой общий язык, — ответила ему Маргери, вновь зарываясь пальцами в его волосы, и Томмен удовлетворённо прикрыл глаза. Она прекрасно знала, что он был без ума от того, как она перебирает его кудри. — Вот и славно, — прошептал король, приподнимая голову и находя губами губы своей королевы. Девушка чуть прикусила его нижнюю губу и игриво улыбнулась, целуя Томмена в ответ. Молодой человек утробно зарычал, проникая языком в её рот и сплетаясь с её языком, и потянулся пальцами к корсету девушки… — Мааам! — протянул знакомый тоненький голосок Стеффона, возникшего буквально из ниоткуда. Томмен нехотя оторвался от губ Маргери, глядя на сына и тихо вздыхая — он понимал, что мальчик теперь ни за что и никуда не уйдёт, пока не уснёт у матери на руках. Молодой человек уже привык к подобному, но как же невовремя сын появился сейчас… Супруга виновато улыбнулась и поцеловала его в уголок губ, спускаясь с его колен и поправляя смявшийся подол платья. — Потом продолжим, — только и прошептала она королю на ухо, наконец отходя от него и подхватывая Стеффона на руки.***
Утро наступило довольно быстро и пролетело практически незаметно. Томмена немного утомляли все эти приготовления к отъезду — в душе он совершенно не хотел уезжать отсюда и возвращаться в душную Королевскую Гавань с её заговорами и грязными сплетнями, что слышались изо всех углов, но сделать король ничего не мог. Всё уже было готово, они должны были отправиться домой в самое ближайшее время. Грело душу лишь то, что сегодня он смог вырваться из всей этой суеты и провести время с сестрой, которой ему ужасно и до боли не хватало. Они с Мирцеллой, словно дети, убежали к морю, бегали босиком по холодной воде и осыпали друг друга сотнями брызг. Рядом с ней Томмен вновь ощущал себя мальчишкой, в эти моменты с его плеч будто падал огромный груз ответственности, и вперёд вырывались лишь эмоции. Он чувствовал, что уже скучает по ней, скучает по её улыбкам, тёплым и ободряющим словам, весёлому и заливистому смеху. Ему было так больно из-за их предстоящего расставания, ведь сестра всегда была для него одной из самых родных и близких людей, в ней, несомненно, заключалась огромная часть его сердца и души. Каждый раз, расставаясь с ней, Томмен втайне боялся, что больше не сможет увидеть свою милую Мирцеллу никогда, ведь их жизнь до сих пор была немыслимой игрой, где никогда нельзя предугадать, что ждёт тебя дальше. Томмен устало вздохнул и откинул золотые пряди волос со лба, оглядываясь вокруг. Он почти сразу заметил Тайгета, стоящего рядом с родителями и младшим братом. Санса что-то тихо говорила сыну, касаясь ладонями его плеч, Эддард жался к нему, обхватывая его руками, а Джейме просто обеспокоенно и печально глядел на мальчика, видимо, не находя сил, чтобы произнести что-то. Сердце молодого человека сжалось: он даже не представлял, насколько тяжело и больно им вновь отпускать Тайгета от себя, и понимал, что сам бы ни за что на свете не смог отдать своего сына в чужой дом на воспитание — настолько сильно бы он скучал по нему. Король отвернулся от Ланнистеров, и его глаза мгновенно нашли в толпе рыжую шевелюру Эдмура Талли, которому сегодня было сообщено, что его семье возвращают Речные Земли, а ему титул лорда. В мыслях Томмена всплыло просиявшее от счастья лицо пожилого мужчины, который уже, кажется, потерял всякие надежды на то, что он сможет вернуться в свой родной дом. Душу молодого человека грело это приятное ощущение справедливости и порядка, он знал, что поступает действительно правильно. — Ваша милость? — послышался рядом с ним тихий мужской голос, и Томмен обернулся, встречаясь взглядами с лордом Талли. Рядом с ним стояла невысокая девушка, на голову которой был накинут капюшон в цвет её дома, поэтому молодой человек не мог разглядеть черт её лица, цвета глаз и волос, но было абсолютно очевидно, что рядом с Эдмуром Талли стоит его дочь Алисанна. — Да, милорд, — тёплая улыбка озарила губы Томмена, и он вновь бросил короткий взгляд в сторону юной Талли, надеясь, что та не боится его. — Я хотел ещё раз поблагодарить вас за то, что вы сделали сегодня для меня и для моей семьи. Для меня огромное счастье иметь возможность вернуться в свой родной дом, в земли, где я вырос, а также огромный почёт видеть свою единственную дочь при королевском дворе, — мужчина немного приобнял Алисанну за тонкие плечи и поднял глаза на короля, который тихо кивнул ему. — Я поступил так, как должен был поступить, лорд Талли, — выдохнул Томмен, — Что касается вашей дочери, то, полагаю, уже следует занимать свои места в каретах, ведь мы совсем скоро отъезжаем. Я могу проводить её до королевы, если вы не будете против, — он сам не понял, почему вдруг решил предложить нечто подобное, но отступать было уже поздно. Юноша заметил, как девушка легко вздрогнула и как немного растерялся от его предложения отец Алисанны. — Разумеется я не против. Благодарю, ваша милость, — лорд Талли учтиво кивнул своему королю и развернулся к дочери, обращаясь уже к ней, — Что ж, милая, пришло время нам с тобой расстаться. Помнишь, что я тебе говорил? — девушка коротко кивнула в ответ на слова отца, — Будь истинной леди, как учила тебя мать, и постарайся стать по-настоящему хорошей фрейлиной, которой я смог бы действительно гордиться. Я люблю тебя, милая, — он обнял дочь, и девушка осторожно обвила руками плечи отца. Капюшон слетел с её головы, и Томмен увидел её пушистые каштановые локоны и аккуратный носик. — И я люблю тебя, отец. До скорой встречи, — прошептала та и отстранилась, всё ещё глядя на него, а затем развернулась к королю, присев в учтивом реверансе. Молодой человек неожиданно для себя отметил, что юная Талли по-настоящему красива: приятные и довольно необычные черты лица, мягкий изгиб губ, маленький и аккуратный носик, чуть вздёрнутый кверху, большие карие глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, и длинные пушистые каштановые волосы, что доходили девушке практически до пояса. Она смущённо потупила глаза, и лёгкая улыбка украсила её губы. Улыбка Алисанны была столь нежна и очаровательна, что Томмен не нашёл в себе сил сдержать ответную улыбку. — Ну, леди Талли, прошу следовать со мной, — произнёс король, бросая ещё один взгляд на неё. Алисанна в последний раз посмотрела на отца, что-то неслышно шепча ему, а затем сделала шаг в сторону Томмена. Молодой человек учтиво попрощался с лордом Талли и пожелал ему счастливой дороги домой, после чего поравнялся с девушкой, ведя её в сторону кареты, где должны были ехать фрейлины, — он знал, что Маргери сейчас непременно там. Он шёл рядом с Алисанной, едва касаясь рукавом дублета её плеча и чувствуя, как острые, словно бритва, электрические разряды бегут по его телу. Он чувствовал то, чего не чувствовал ни разу в своей жизни, и это ужасно пугало его. Он понимал, что отныне каждая минута рядом с ней будет для него шагом в пустоту.***
— Обещай, что будешь писать нам каждую неделю, хорошо? — дрожащими от волнения губами шептала Санса, сжимая тоненькими пальчиками плечо Тайгета и пытаясь сдержать набежавшие на глаза слёзы. Она не хотела заплакать перед ним, перед любимым мужем и Нэдом, ведь девушка прекрасно знала, что её слёзы ранят их в самое сердце не хуже ножа. Санса не могла поверить, что должна снова отпустить своего сына, снова отпустить своего Тайгета, толком и не побыв рядом с ним. Ей было больно, невероятно больно; ей казалось, что её сердце сгорает дотла вновь и вновь при одной только мысли о том, что она не сможет его увидеть ещё очень долгое время. На секунду Санса представила, что в следующий раз Тайгет приедет к ней уже взрослым юношей, и эти мысли добили девушку окончательно. Она крепко обняла сына, притягивая мальчика к своей груди и пряча у него на плече своё лицо, по которому заструились горячие солёные слёзы. Ей было больно от того, что она пропустила и ещё пропустит множество важных моментов в его жизни, что её не будет рядом, если ему станет плохо или тяжело, не сможет обнять, взъерошить его волосы, прошептать что-то ободряющее. Санса отчаянно нуждалась в сыне и чувствовала себя ужасно опустошённой без него. — Конечно, мам. Я буду писать вам ещё чаще, чем прежде, — девушка услышала, как немного дрогнул голос самого Тайгета, и ощутила его тёплые ладони на своей спине, — Я буду очень скучать по тебе. — И я буду скучать по тебе, родной, — прошептала Санса, чуть отстраняясь и поднимая покрасневшие от слёз глаза на сына, чтобы впитать в себя черты его лица, его тёплый, но в то же время немного суровый взгляд, его волосы, небрежно разбросанные на голове. Она знала, что в следующую встречу эти черты станут уже совсем другими, более взрослыми и мужественными, из глаз исчезнут последние отголоски трепетных детских огоньков, а в росте он станет многим выше, чем она. — Не плачь, прошу тебя. Пообещай мне, что будешь сильной, — попросил у неё Тайгет, и на мгновение Санса увидела в своём мальчике того самого взрослого мужчину, которого девушка почему-то боялась однажды разглядеть в нём. Она сердцем чувствовала, что и ему тоже тяжело, однако Тай старался спокойнее выражать свои эмоции и чувства, хоть они и лились у него через край. — Обещаю, — одними губами прошептала девушка и ласково коснулась губами лба сына в тёплом материнском поцелуе. Санса вновь обняла его и отстранилась, утирая слёзы и давая Джейме и Нэду тоже попрощаться с Тайгетом. Эддард крепко обнял брата; губы мальчика дрожали. Девушка помнила, как сильно и долго ждал сын приезда своего старшего брата, и представляла, как тяжело ему сейчас с ним прощаться. Тайгет обнял Нэда в ответ, провёл рукой по его рыжим волосам, взял обещание не творить глупостей и беречь родителей, что вызвало у Сансы какую-то печальную улыбку и новый поток слёз. Вспомнив, что обещала сыну не плакать, девушка стёрла влагу с щёк и судорожно перевела дыхание. Джейме и Тайгет прощались тихо: муж что-то едва слышно сказал сыну в напутствие, коротко обнял его, а затем они ещё несколько минут стояли друг напротив друга и просто молчали. Санса знала, что они любят молчать, да и сейчас не нужны были какие-то слова. Она привлекла младшего сына к себе, ощущая, как сердце снова начинает болезненно рваться из грудной клетки. Тайгета окликнули и сказали, что пора седлать лошадь. Губы Сансы задрожали, и она в последний раз обняла своего мальчика на прощание, в душе желая не отпускать его от себя никогда. — Я люблю тебя, сынок, — шептали её губы. «Я тоже люблю тебя, мам», — проносились в её памяти слова Тайгета, когда она смотрела вслед удаляющейся фигуре сына.начало 313 г. от В.Э.
