Lions are coming

Две недели спустя

      Мальчик с улыбкой наблюдал за своим другом, который возился в опавшей листве, будто маленький котёнок, однако при взгляде на этого здорового и сильного льва, назвать его котёнком не поворачивался язык.       Эддарду нравилась осень. Яркие краски вызывали у него желание бегать и прыгать от радости. Наверное, именно в это время года он становился особенно озорным и непослушным, хотя, возможно, он был таким всегда? Правда состояла в том, что мальчик ощущал себя очень комфортно в это прохладное время, ему нравилось сидеть под большим деревом возле пруда, перебирая разноцветные листочки. Каждый день он собирал небольшой букет из них, а затем приносил их в комнату мамы, чтобы порадовать её. В такие моменты она забывала обо всех его шалостях и просто улыбалась.       Он чувствовал себя в какой-то мере частью этого яркого мира. Его волосы, совсем как мамины, пылали огнём. Иногда Нэд зарывался в листья вместе с Соториосом, да так, что только макушку было видно. Искали его после этого все достаточно долго, а для него это была очередная забава.       Эддард поднялся на ноги и отряхнул свои брюки, желая подобраться к другу. Он старательно сделал несколько шагов, пытаясь не издавать ни звука, но листья под его ботинками предательски шуршали. Осторожно балансируя, Нэд оказался совсем близко от Соториоса, но лев вовремя услышал его и вскочил на лапы.       Мальчик обиженно надул губы, глядя льву в глаза. Тот лишь взмахнул своей пушистой гривой и отошёл на несколько шагов назад, будто бы опасаясь, что Нэд накинется на него. На самом деле частенько так и происходило: Эддард бросался на своего друга, пытаясь повалить его, но по мере взросления льва ему это удавалось всё менее успешно.       Мальчик вздохнул и в один прыжок оказался рядом с Соториосом, хитро улыбаясь ему. Лев хотел вновь отступить, но Нэд засмеялся и схватил того за массивные лапы, пытаясь удержать его. Фыркнув, друг повалил его на землю и прижал лапой к ней так, чтобы Нэд не смог подняться. Эддард заколотил его по боку, но тот даже не пошевелился.       Если бы мама увидела эту картину, то точно заперла бы льва в подземелье. В прошлый раз Нэду пришлось очень долго и упорно уверять её в том, что они просто играли: лев не нападал на него, нет. Он был его другом и не мог причинить ему зло. Эти доводы мало успокоили маму, но она отступила, хотя стала наблюдать за играми своего сына и огромного льва.       Джейме лишь усмехался и качал головой, глядя на подобные картины. Даже он не смог убедить жену в том, что эта дружба не принесёт несчастья их сыну.       Нэд ещё раз пихнул льва в бок, а затем поднял взгляд вверх, рассматривая серое небо. В последние дни погода стала портиться. Чаще становилось холоднее, солнце редко выбиралось из-за туч. После отъезда Тайгета мальчик не находил себе места во вновь опустевшем замке. Из всех его друзей здесь остались только Герольд и Джени, но и они не могли проводить много времени рядом с озорным мальчуганом. У каждого были свои заботы, и Нэду оставалось лишь играть на улице вместе с Соториосом.       Лев отошёл от него в сторону и навострил уши. Эддард сел, переводя взгляд на него и ощущая ауру беспокойства, что стала исходить от друга. Он взглянул в сторону небольшой рощицы, что располагалась в отдалённом углу огромного сада. Кажется, здесь он раньше проводил много времени совсем ещё маленьким мальчиком. Через несколько секунд Соториос напряг свои тяжёлые лапы и рванул вперёд, оставляя за собой лишь примятые листья.       Эддард вскочил на ноги, глядя ему вслед и не понимая, что происходит. Куда побежал Соториос? Он даже не успел заметить, как ноги сами понесли его вперёд. Мальчик бросился догонять льва, надеясь, что тот не успел убежать достаточно далеко.       Где-то впереди он увидел мелькнувший силуэт зверя и свернул в сторону, пытаясь срезать. Нэд слышал хруст листьев под лапами друга, но так и не мог понять, где именно тот находится в этот момент.       — Соториос, стой! — он не видел льва, но изо всех сил звал его, надеясь, что Соториос сам вернётся к нему. Нотка отчаянья поселилась в сердце юного Ланнистера, когда, прочесав почти всю рощицу, он так и не смог отыскать его, хотя чувствовал, что лев где-то здесь.       Когда золотистая шкура вновь мелькнула в просвете деревьев, Нэд незамедлительно бросился в ту сторону. Он бежал так быстро, как никогда не бегал. Наверное, сейчас он обогнал бы даже самого Тайгета, если бы они устроили очередное соревнование. Правда, сейчас происходящее мало походило на соревнование. Такая безумная игра в прятки ему уже совсем не нравилась.       — Соториос! — громко крикнул Нэд и сделал очередной рывок, крепко зажмурившись, а в следующий момент замер на месте, ощущая, будто кто-то грубо толкнул его в спину. Он постарался перевести дух, чтобы обернуться и посмотреть, что произошло, но какой-то странный животных страх сковал его сердце. Мальчик приоткрыл глаза, замечая перед собой небольшой холм из камней, которые были крепко переплетены корнями деревьев между собой. Где он?       Несколько минут назад Эддард находился среди деревьев, а теперь перед ним была неизвестная ему скала. Мальчик хотел что-то произнести от удивления, но с его губ слетел рык, который мигом привёл его в чувство.       Он распахнул глаза, оглядываясь по сторонам. Что-то было не так. Он чувствовал себя странно, будто в этот момент что-то резко оборвалось и рухнуло в его сознании. Мир предстал перед ним в каких-то иных красках. Всё было настолько чётким и ярким, что причиняло дискомфорт глазам. Юный Ланнистер глубоко вздохнул, делая шаг вперёд, но неожиданно наткнулся на ещё одну проблему. Ноги были какими-то ватными и слишком тяжёлыми.       Он опустил голову, чтобы посмотреть, что не так, но вместо своих ног, на которых обычно были брюки и высокие ботинки, Нэд увидел лапы своего льва. Лапы Соториоса. Он точно был уверен, что это был его друг. На левой лапе было небольшой рыжее пятнышко, напоминавшее собой звезду. Именно так раньше маленький Нэд узнавал своего друга среди других львов. Ему нравилось, что он не такой, как все.       Однако почему сейчас Эддард был внутри Соториоса?       Мальчик сделал несколько неуверенных шагов, покачиваясь из стороны в сторону. Было непривычно чувствовать себя не человеком. Лапы вместо ног, шерсть вместо гладкой бледной кожи и глаза, которые совсем иначе смотрели на всё то, что его окружает.       Втянув в себя воздух, он почувствовал знакомый запах, хотя был уверен, что раньше не встречал его. Повинуясь львиному инстинкту, Нэд позволил лапам самим нести его вперёд. Он слышал звуки, которые раньше были недоступны его ушам. Где-то вдалеке пели птицы, бежал маленький ручеёк. Он даже слышал, как волны бьются о скалы.       Эддард увидел начало знакомой рощицы и стал петлять между деревьями в поисках этого запаха. Почему-то он казался ему таким родным и близким… Мальчик прошёл ещё несколько метров, а затем остановился на месте, замечая впереди что-то. Или кого-то.       Нэд неуверенно прошёлся по опавшей листве, подходя ближе к телу мальчика, что неуклюже распластался на земле. Теперь он понимал, почему запах показался ему знакомым. Так пах он сам. Так чувствовал его Соториос.       Рыжие волосы Нэда закрывали его лоб. Было ощущение, что ребёнок просто спит. Чем больше сам Эддард смотрел на себя-человека, тем больше ему становилось по-настоящему. Как вернуться в собственное тело? Что делать? А если он никогда больше не сможет возвратиться и навсегда останется львом?       Он коснулся влажным носом по-осеннему рыжих волос своего настоящего тела. Быть может, Соториос сейчас был внутри него? Пытаясь растормошить самого себя, Нэд молил всех Богов о том, чтобы он смог вернуться в собственное тело.       Что-то вновь дёрнуло его в сторону, и он почувствовал лёгкий толчок, а затем распахнул глаза, замечая перед собой холодную почву, покрытую лёгким слоем листвы. Моргнув, мальчик привстал, с радостью замечая, что вновь обрёл руки и ноги.       Нэд почувствовал, как тёплая шерсть Соториоса коснулась его лица, и поднял взгляд, непонимающе уставившись на друга.       Что сейчас произошло? Что это было? Лев дружелюбно смотрел на него, уткнувшись носом в плечо Нэда, но сам мальчик с нескрываемым удивлением, смешанным со страхом, глядел в землю, не веря в то, что сейчас произошло. Как это возможно?       Почему он был Соториосом?       Ему стало страшно. Он поднялся на ноги и почувствовал, что они дрожат. Развернувшись, мальчик резко бросился назад, в сторону замка, оставляя друга одного. И даже стыд, нахлынувший на него через несколько секунд, не смог остановить его. Соториос же не был виноват в произошедшем, а Нэд повёл себя так, будто испугался его.       Эддард смог остановиться лишь около самого замка. Если он появится в таком виде внутри, то слуги испугаются его и донесут родителям на поведение юного Ланнистера. Приносить проблем он не хотел, хотя частенько доставлял их своим родственникам, но именно сейчас он не желал никого видеть. Нэд обернулся и заметил Соториоса, который стоял у самой кромки рощицы и смотрел в его сторону. Лев не сдвинулся со своего места.       Нэду вновь стало стыдно за свой поступок — нужно было извиниться, но ноги совсем не слушались его.       — Эддард? — мальчик вздрогнул, услышав доносившийся сверху тихий голос. Он резко поднял взгляд и встретился им с травянисто-зелёными глазами Джени, с неким беспокойством глядевшими на него.       — Джени, привет, — тихо сказал он, пытаясь выдавить улыбку из себя, но девушка с недоверием посмотрела на него, а затем перевела взгляд в ту сторону, где стоял лев.       — Ты поссорился с Соториосом? Ты выбежал из леса, будто за тобой кто-то гнался. Он ничего тебе не сделал? — Джени серьёзно посмотрела на него. Нэд знал, что такую ярую любовь ко львам питает только он. Остальные относились к ним с большей осторожностью.       — Нет, что ты, ничего такого. Мы не ссорились. Мы играли, — Нэд понял, что выглядит совсем не убедительно, и она ни за что не поверит ему, как бы он не пытался заговорить её. Его выдавал страх в глазах и подкосившиеся коленки.       — Странные у вас игры, раз ты выбегаешь таким, — девушка стряхнула с волос мальчика несколько листочков, но улыбнулась ему. Нэд пожал плечами, не зная, что ей сказать. Он постарался успокоить себя и перевести дух, чтобы не казаться таким напуганным.       Когда мальчик более-менее привёл себя в порядок, то двинулся к Соториосу, намереваясь извиниться. Он обернулся, встречаясь взглядом с Джени, и слегка улыбнулся ей.       — Только не говори маме, — тихо прошептал Нэд, надеясь, искренне надеясь, что та не расскажет матери о его испуге, иначе она запрёт Соториоса на семь замков. — Пожалуйста, Джени.       Девушка едва улыбнулась ему и кивнула, переводя взгляд в сторону льва. Как-то подозрительно прищурившись, юная Ланнистер приподняла подол юбки и направилась обратно в замок, а Нэд лишь благодарно улыбнулся ей в спину и поспешил к своему льву, чтобы крепко обнять его и извиниться за то, что убежал.

***

      Санса стояла в башне мейстера, держа в руках письмо, присланное Риконом. Девушка с некой опаской посмотрела на сложенный кусок бумаги, не понимая, что особенного могло произойти с братом за такое короткое время. Учитывая расстояние от Винтерфелла до Утёса Кастерли, письмо было выслано не день и не два назад, поэтому ей было немного страшно открывать его. Она боялась, очень боялась увидеть дурные новости.       Скрепя сердце, девушка вскрыла конверт с письмом и развернула бумагу. Её взгляд забегал по строчкам, выведенным братом на скорую руку. На миг на лице леди Ланнистер появилась улыбка, но уже в следующий момент она исчезла с её лица, на котором в следующий момент отразилось искреннее беспокойство.       «Дорогая сестра, наверное, скорые вести от меня удивят тебя. Хочу сообщить тебе, что скоро женюсь. Её зовут Вивьен Амбер и, клянусь, она безумно красива, Санса! Жду от тебя благословения на наш союз.       Также сообщаю тебе, что из Ночного Дозора пришли неутешительные новости. Джон находится при смерти. Кажется, в Чёрном Замке бунтуют одичалые, его серьёзно ранили. Если узнаю что-то новое, то сообщу тебе.

Рикон Старк.»

      Санса глубоко вздохнула. Она была искренне рада за брата и за то, что он наконец решил остепениться. Она помнила их разговор в шатре во время турнира, когда юноша переживал за то, что его нареченная может быть некрасива. Девушка тогда лишь посмеялась над его словами, не веря в то, что лорду Старку могли подыскать некрасивую невесту. Теперь брат был счастлив, и она могла быть спокойна за его будущее.       Новость о Джоне ошарашила её. Они не общались уже столько лет, да и любви друг к другу никогда не испытывали. Джон относился к ней с уважением, а она, подобно матери, принижала его, так как он был бастардом. Время изменило её отношение к нему, поэтому сейчас Санса была искренне обеспокоена его состоянием. В мире осталось не так уж много Старков, а Джон оставался её братом. Единокровным братом. Он был в какой-то степени её семьёй.       Девушка взяла чистый лист бумаги, чтобы незамедлительно написать ответ брату.       «Рикон, я поздравляю тебя! Конечно, я благословляю твой союз. Передай мои наилучшие пожелания своей невесте. Я надеюсь, что вы будете счастливы в браке.       Сообщи мне, если в состоянии Джона что-то изменится. Я надеюсь, что он поправится как можно скорее.

Санса Ланнистер.»

      Санса сложила письмо и послала его с вороном на Север, моля Богов о том, чтобы всё было хорошо. Она не желала новой войны, не хотела, чтобы беды коснулись её семьи, как это случилось в прошлый раз. Санса натянула тёплый плащ на плечи и развернулась, прогоняя прочь такие мысли. Нет, в этот раз всё будет хорошо. Никто больше не причинит вред её семье, теперь настало время мира.       Девушка спустилась по винтовой лестнице вниз, направляясь в сторону своих покоев. Сейчас ей хотелось лишь забыться в объятиях мужа и откинуть в сторону все ужасные мысли, которые крались ей в голову. Она надеялась, что Джейме уже уложил Нэда спать и был сейчас в комнате.       Санса подошла ближе к дверям своих покоев и остановилась на мгновение, чтобы перевести дух. Она не хотела, чтобы муж увидел тревогу в её глазах. Она не хотела, чтобы он волновался за неё. И так произошло слишком много бед.       Скинув с головы капюшон, девушка открыла дверь, заходя внутрь. Джейме стоял около окна, устремив свой взгляд на улицу. Его золотые волосы были красиво зачёсаны назад, что вызвало у неё улыбку. Она подошла к нему и сомкнула руки вокруг его торса, прижимаясь щекой к плечу мужа. Джейме улыбнулся, легко разворачиваясь, чтобы крепче прижать девушку к себе, а затем коснулся губами её рыжих волос.       — Нэд спит? — тихо произнесла она, не желая рушить атмосферу, витающую вокруг них.       — Когда я пришёл в его комнату, он уже был в постели. Сказать, что меня это удивило — ничего не сказать. Я посидел с ним немного. Он спит, — мужчина стянул с плеч жены плащ и осторожно положил его на кресло, беря ее ладони в свои. — Ты получила письмо от брата?       — Да, — Санса улыбнулась, глядя в изумрудные глаза Джейме. — Представляешь, Рикон сообщил, что женится. Это удивительно, учитывая, что на турнире он ещё был весь в сомнениях. Если честно, я очень рада. Я всегда испытывала некоторую ответственность за него. Рикон мой младший брат, даже сейчас он мне кажется маленьким мальчиком, хотя является взрослым мужчиной, лордом. Надеюсь, его невеста справится с его пылким нравом, — тихо засмеявшись, девушка посмотрела на Джейме.       — Теперь ты можешь быть спокойна. Уверен, что женитьба пойдёт на пользу твоему брату. Она идёт на пользу всем, — хитро улыбнувшись, он коснулся губами щеки Сансы, направляясь в сторону кровати. Он сел на самый край, всё ещё не сводя с девушки своего тёплого взгляда. Она подошла к нему, кладя на широкие руки мужчины свои ладони.       — Ещё Рикон написал мне, что в Ночном Дозоре беспорядки. Джон серьёзно ранен, он умирает. Надеюсь, он сможет выкарабкаться, — Санса грустно улыбнулась, желая верить своим словам. Джейме сжал ладони супруги, внимательно всматриваясь в её лицо.       — Я слышал, что Джон Сноу достаточно силён, чтобы перенести самые страшные раны. Санса, всё будет хорошо, я уверен, — поднеся ладони девушки к своему лицу, он запечатлел короткие поцелуи на её пальцах, а затем притянул девушку к себе, усаживая ту на свои колени. Прижимая её к груди, он желал сделать всё, лишь бы грусть покинула её взгляд. Он не любил видеть свою возлюбленную расстроенной.       — Я знаю и искренне надеюсь, что всё будет так. Я просто не хочу больше никого терять, — она прижалась щекой к широкой груди мужчины и прикрыла глаза, пытаясь забыться. Она не хотела вспоминать обо всех потерях, что настигли её в жизни.       — Ты больше никого не потеряешь. Мы — твоя семья. Мы всегда будем рядом, — на секунду Джейме отстранился, встречаясь глазами с глазами девушки. Он пообещал ей восемь лет назад, что теперь никогда не оставит её. Он дал слово, и это слово никогда не нарушит.       — Спасибо, Джейме, — Санса наклонилась, запечатлевая лёгкий поцелуй на его губах. Мужчина улыбнулся, крепче обнимая её. — Я так скучаю по Таю.       — Я тоже скучаю по нему, но ты ведь знаешь, что он хочет стать хорошим воином.       — Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Его несколько лет не было рядом, а теперь его вновь забрали у нас. Я знала, что это случится, но не думала, что это произойдёт так скоро, — Санса вспомнила улыбку старшего сына, его не по-детски серьёзный взгляд, желание стать сильным, чтобы защищать свою семью. На глазах проступили слёзы, но она тут же смахнула их, чтобы не расстраивать Джейме своим поведением.       — Я знаю. Я полностью разделяю твои чувства. Тайгет стал королевским оруженосцем. Томмен позаботится о нём, как о родном брате, — Джейме прикусил губу, понимая, что произнёс это вслух. Нет, он не должен был этого говорить. Благо, Санса не видела выражение его лица в этот момент. Боги, как же ему надоело врать любимой женщине…       — Ты прав, они были близки ещё детьми. Я доверяю нашему королю, — девушка вздохнула и крепко обняла Джейме, прижимаясь к нему. Эти объятия действовали на неё успокаивающе. Она хотела бы проводить рядом с ним целые дни, но обязанности разделяли их, оставляя возможность побыть вдвоём только по вечерам.       — Нужно ложиться спать, поздно уже, — девушка кивнула, поднимаясь на ноги. Она быстро освободила тело от тяжёлого платья и корсета и прошла к шкафу, чтобы аккуратно убрать его. Сейчас ей хотелось лишь отдохнуть после такого насыщенного дня. Санса распустила длинные волосы, откидывая их за плечи и смотря на своё отражение в зеркале.       «Всё будет хорошо», — твердила она про себя, чтобы заполучить хотя бы долю уверенности в своём сердце.       Санса подошла к кровати и легла, укрывшись одеялом. Джейме тут же оказался рядом, прижимая её тело к себе. Девушка улыбнулась, утыкаясь носом ему в грудь и закрывая глаза. Она отдала бы всё, чтобы засыпать вот так каждый день, никогда не зная боли и слёз.       Джейме подождал, пока Санса уснёт. Он смотрел на свою возлюбленную, замечая, что на её лице вновь появилась безмятежная улыбка. Кажется, ей снилось что-то хорошее, раз она улыбалась во сне. Мужчина осторожно убрал со лба девушки прядь рыжих волос, тихо любуясь ею.       Ему было тошно от того, что он врёт ей. Каждый раз, когда они вспоминают о Томмене или Мирцелле, когда встречаются с ними, у Джейме появляется непреодолимое желание рассказать ей всю правду. Он хотел, чтобы она знала о том, что они его родные дети, но понимал, что если расскажет это, их отношения никогда не станут прежними. Он хотел видеть улыбку на её лице, хотел проводить время в семейном кругу, радуясь каждой минуте, проведённой рядом с ними. Если он расскажет правду, то всё изменится.       Наклонившись вперёд, Джейме коснулся губами лба девушки и осторожно поднялся с кровати, стараясь не разбудить её. Он подошёл к двери и снял свой плащ с вешалки, накидывая его на плечи. Ему было необходимо проветриться.       Спустившись во двор, мужчина остановился возле небольшого пруда, глядя на водную гладь. Он смотрел на своё отражение, испытывая отвращение к себе за всю ложь, что он хранит в своём сердце. Каждый раз, когда Санса вспоминала своих родных, он чувствовал собственную вину в смерти её близких. Это чувство ненависти к себе убивало его изнутри. Это было очень тяжело.       Когда-нибудь он обязательно расскажет ей обо всём. Когда-нибудь, но не сейчас. Ей было тяжело от разлуки с Тайгетом, она беспокоилась о своих братьях, что были так далеко от неё. Он не может разрушить их семейную жизнь. Не сейчас, не потом. Нужно лишь подготовиться ко всему этому. Нужно сказать всё так, чтобы она поняла его. А Санса поймёт. Она любит его, и это главное.       Санса подарила ему счастье, которое не смогла дать ему Серсея. Она подарила ему двух сыновей, которых он безумно любит. Санса была его жизнью, он дышал ей. Потеряв её, Джейме потеряет и себя.       Мужчина вздохнул, оглядываясь на замок. Иногда ему казалось, что кто-то наблюдает за ним с высоты башен, но это была лишь игра воображения. Нужно было возвращаться назад, иначе он так и простоит здесь до самого рассвета. Джейме развернулся и направился в сторону замка, но уже через несколько шагов вновь остановился.       Обернувшись, он внимательно посмотрел на водоём, находя в нём что-то странное.       Пруд был подёрнут тонкой корочкой льда.

***

      На улице было так же пасмурно, как и у него на душе. Невероятно дождливо, тускло и серо, словно произошло нечто, от чего жизнь мгновенно потеряла все краски. Всё вокруг было таким же, как и прежде: Красный Замок с его великолепными садами, где листва начала невероятно красиво менять свой цвет с зелёного на жёлтый, оранжевый и красный, те же самые люди, улыбающиеся и почтительно кланяющиеся ему при встрече, та же Маргери с детьми, тот же смиренно спокойный Тайгет, каждый день ждущий его на тренировку. Всё было тем же самым, но что-то изменилось. Что-то нарушило ход его привычной жизни. Или, быть может, изменился он сам?       Томмен лёгким жестом дотронулся до своего лба, медленно провёл рукой по нему, дошёл до волос и зарылся в них пальцами, пытаясь привести себя в чувство. С самого приезда всё, что происходило вокруг него и с ним, выглядело стеклянным и размытым, а сам молодой человек находился в каком-то мысленном тумане без возможности найти из него выход.       Он не мог спокойно спать — его мучили странные сны, которых наутро он не помнил, он не мог есть — кусок не лез в горло, он не мог улыбаться так, как прежде, — губы его будто не слушались.       Он не понимал, что с ним происходит.       Томмена глодало изнутри какое-то странное и непонятное для него чувство вины, хотя он не сделал ничего дурного, ничего такого, за что можно было бы считать себя виноватым.       Но он считал себя таковым.       Это чувство разлагало его сердце день за днём, причиняя неимоверную боль и вводя в сильнейшую тоску.       «Почему это должно было случиться именно сейчас? Почему? Почему? Почему?!» — надрывно кричал его внутренний голос, и Томмен мысленно бился головой о стену в надежде заглушить в себе то, что стало причиной его состояния.       То, что должно приносить радость, причиняло ему боль. То, чего ему не хватало всю жизнь, внезапно и беспощадно ударило под дых, и он задыхался не в силах справиться с этим противоречивым ураганом чувств и эмоций.       Он задыхался в своих мыслях.       Томмен не думал, что в тот момент, когда любовь пустит ростки в его сердце, он начнёт так страдать.       Ведь это было неправильно. Неправильно. Неправильно. Неправильно.       Каждый день, каждый чёртов день, когда молодой король засыпал рядом с Маргери, его воображение рисовало рядом другую, и он в ужасе распахивал глаза, отгоняя прочь подобные мысли.       Потому что это было отвратительно.       Но когда его веки вновь опускались, ему представлялась Она. Такая милая, по-детски наивная и такая же трогательная. Невысокая девушка с длинными каштановыми волосами, большими и тёплыми карими глазами и небольшой родинкой у основания её шеи.       Алисанна Талли. Алисанна. Алис.       Томмен старался избегать её общества, однако это оказалось достаточно проблематичным, ведь она постоянно находилась подле Маргери, а Маргери — подле него самого. От её взгляда по всему телу юноши пробегали сильнейшие электрические разряды, пронизывая его кожу; от случайных прикосновений к ней ему казалось, что помешательство близко — настолько сильно начинало биться сердце. Его бросало то в жар, то в холод, когда она улыбалась ему. А сердце так радостно и тепло трепетало в груди, что ему становилось страшно как никогда в жизни.       Томмен так боялся признавать, что влюбился в эту девушку по уши, но отрицать это было бы просто глупо.       Он никогда не любил. Он не думал, что когда-нибудь влюбится, а когда это произошло, его жизнь перевернулась с ног на голову. Он не думал, что будет так.       «Какой же ты идиот, Томмен», — обречённо подумал молодой человек, отворачиваясь от окна веранды и выходя на улицу. Он и так уже засиделся здесь, пора вернуться в свои покои, где его ждут дети.       Баратеон чувствовал свою вину и перед ними и, каждый раз глядя на них, словно извинялся взглядом за то, что не смог так же сильно полюбить их мать. Сейчас Томмен бы отдал всё на свете лишь бы чувствовать к Маргери то же самое, что он испытывает к Алисанне. Прижимая сына к себе, утыкаясь лбом в волосы дочери, молодой человек боялся, что не сдержит себя и совершит ошибку, которая навсегда изменит его жизнь. Жизнь Маргери. Жизнь Джоанны и Стеффона.       Он не мог позволить себе этого. В глубине души Томмен желал быть рядом с Алис, но трезвый рассудок упорно твердил ему, что это невозможно. Этого не будет. Никогда. Он поклялся себе быть верным мужем и не повторять ошибки своего отца, который изменял его матери.       Он не хотел, чтобы его дети когда-либо осуждающе на него посмотрели. Он не мог допустить этого. Не мог, поэтому и старался заглушить в себе эту любовь, пытался забыться, отстраниться от всего, но ничего не помогало, и от этого ему хотелось выть.       Томмен не мог и рассказать об этом никому, зная, что никто и никогда не узнает о его любви к маленькой фрейлине его королевы.       Молодой человек болезненно сжал зубы, переступая порог Красного Замка. Томмен глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь привести свои мысли в прежний порядок, но они рассыпались. Он глухо зарычал, злясь на самого себя за расхлябанность и апатичность, и, выпрямив спину, зашагал по коридорам замка.       Он надеялся, что скоро это пройдёт.       — Здравствуйте, ваша милость, — раздался сбоку от него знакомый голосок, и Томмен обернулся, чувствуя, как сердце пропускает пару ударов, начиная биться с удвоенной частотой. Перед ним стояла Алисанна в нежно-голубом платье, с красиво заколотыми наверх волосами и добродушно-трогательной улыбкой на устах.       — Здравствуй, Алисанна, — как можно спокойнее поздоровался молодой человек, борясь с внезапно охрипшим голосом. По губам невольно расползлась тёплая искренняя улыбка, от которой девушка немного покраснела и, поклонившись, быстро скрылась за поворотом, оставляя Томмена в смешанных чувствах и со счастливой улыбкой на лице.       Внутри всё переворачивалось, а сам молодой человек шумно выдохнул — улыбка слетела с его губ.       «Прошу, дай мне сил», — он возвёл глаза к небу, отчаянно чувствуя, как сильно ему сейчас не хватает сестры. Томмен был уверен, что она поняла бы его и поддержала, склонила бы его голову себе на колени и долго-долго перебирала его волосы, пока он бы не уснул, так же, как в детстве. Мысли о сестре немного успокоили его и уняли всколыхнувшиеся чувства.       Может, стоит думать о ней почаще? Молодой человек непроизвольно улыбнулся и, переступив с ноги на ногу, продолжил свой путь, мысленно усмиряя бешено бьющееся сердце и стараясь избавиться от образа Алисанны в своей голове.       Получилось.       — Где ты был так долго? Мы уже заждались тебя, — пропела Маргери с весёлой улыбкой на губах, сидя на кровати вместе со Стеффоном и наблюдая за сидящей на месте Томмена Джоанной.       — Ну вы же простите меня за это, верно? — молодой человек вскинул брови, с облегчением ощущая, как железная рука, сжимающая его сердце, понемногу ослабляет свою хватку. Он прошёл в комнату, устраиваясь на кровати рядом с сыном и ласково касаясь ладонью его волос.       — Простим, — заключила Джоанна, поднимая на него свои ясные зелёные глаза, отчего-то всегда светившиеся такой печалью, будто девочка пережила нечто ужасное, такое, о чём не хочется вспоминать, но что всегда хранится в сердце и отражается во взгляде.       Томмен чуть улыбнулся дочери и развёл руки в стороны, зовя её в свои объятия. Девочка незамедлительно спрыгнула со стула и подбежала к отцу, забираясь к нему на колени и обнимая за шею. Молодой человек ласково поцеловал Джо в макушку и услышал короткий недовольный возглас Стеффона, который, видно, тоже хотел обниматься.       Маргери тепло рассмеялась и подхватила сына на руки, сажая его на колени наподобие того, как сидела на коленях у Томмена Джоанна. Мальчик мгновенно затих на руках у матери, прижимаясь виском к её плечу и исподлобья глядя на отца. Молодой король заметил это и легко щёлкнул сына по носу, зная, что тот непременно засмеётся, и маленький принц действительно рассмеялся.       — Давно мы так не сидели вчетвером, — заключила Маргери, поднимая взгляд на Томмена, и тот согласно кивнул.       — С самого приезда, — грустно вздохнула принцесса и надула губы, на что юноша прижал дочку к своей груди.       — Прости меня, моя малышка. Прости, прости, прости, — тепло и быстро зашептал он, целуя её в виски, лоб, макушку. Томмен вновь почувствовал себя виноватым перед детьми, ведь со всем этим самокопанием он отстранился от всех и абстрагировался от мира, не уделяя прежнего внимания своей семье.       Юноша отлично понимал, что внезапная влюблённость не должна мешать его семейной жизни и отдалять его от детей. Он любил их, очень любил и боялся по своей глупости потерять. Он любил и Маргери, но совсем иначе, не так, как Алисанну. Томмен вздрогнул, осознавая, что сейчас только что вновь впустил девушку в свою голову, и мысленно застонал.       — С тобой всё в порядке? — тихо поинтересовалась Маргери, видимо, заметив, что он изменился в лице.       — Да. Всё хорошо, — Баратеон развернулся к девушке и чуть улыбнулся, поглаживая дочку по спине и понимая, что супруга видит его насквозь. Она всегда знала, когда ему хорошо и когда ему плохо, когда ему отчаянно нужно общество кого-то близкого и когда ему необходимо побыть одному, когда он молча грустит или радуется чему-то.       Она знала его самого.       — Томмен, ты же знаешь, что всегда можешь мне всё рассказать, — добавила девушка, целуя маленького Стеффона в макушку и обмениваясь короткими улыбками с Джоанной.       — Конечно, — вздохнул он и чуть улыбнулся, придвигаясь поближе, — Спасибо тебе.       И в этот самый момент он действительно был ей искренне благодарен.

***

      Его шаги глухим эхом разносились по лестницам. Он был уверен, что ступеньки покрыты густым слоем пыли, и мысленно представлял себе, как она поднималась в воздух, обволакивая его ноги лёгким туманом.       Юный Ланнистер сам до конца не понимал, почему он всё-таки решился спуститься сюда, однако возвращаться назад было бы как минимум глупо. В подземелье пахло сыростью, а в воздухе веяло чем-то новым и неизведанным. Он ни разу до этого не спускался сюда, но был уверен, что будь здесь его младший брат, тот бы уже облазал замок вдоль и поперёк, изучив каждый его закоулок.       Тайгета же не тянуло на приключения, однако после очередной книги, посвящённой царствованию династии Таргариенов и драконам, мальчик всё же заинтересовался тем, какими были драконы на вид. В книге было написано, что череп Балериона достигал просто колоссальных размеров, интересно, было ли это правдой?       Правая рука мальчика уже устала держать тяжёлый горящий факел, освещающий ему дорогу, поэтому он переложил его в левую и наконец ступил на пол подземелья. Он на мгновение почувствовал, как что-то холодное легко защекотало его ступни сквозь обувь, и поёжился, отгоняя от себя вздорные мысли и понимая, что это всё лишь его разыгравшееся воображение.       Тайгет прошёл дальше, не имея возможности достаточно оглядеться вокруг из-за практически кромешной темноты, однако юный Ланнистер физически ощущал, будто за ним кто-то наблюдает, и это вводило его в растерянность. Быть может, в этой темноте был кто-то кроме драконов и него самого?       Мальчик остановился и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, огляделся, не замечая ничего подозрительного: справа и слева от него, возле стен, возвышались огромные черепа существ, которых сейчас в мире было всего трое. Он не видел кости, но абсолютно точно знал, буквально чувствовал кожей, где они находятся.       Он тихо вздохнул, ощущая, как влага подземелий пробирается в его лёгкие, и скривился. Мальчик вновь пошёл вперёд, со слов зная, что череп Балериона располагается дальше всех остальных, и шаги Тайгета не затихали ещё несколько минут, пока он наконец не остановился.       Юный Ланнистер поднял голову, чувствуя, как в груди сердце замирает от немого восхищения и ощущения какой-то тайны, завесу которой он только что приподнял. Балерион действительно был огромен. Так поразительно огромен, что Тайгет поднял руку высоко вверх, чтобы разглядеть в свете факела его макушку. У него перехватило дыхание, и мальчик дотронулся свободной ладонью до одного из его зубов, больше напоминавших мечи, закрывая глаза и представляя себе, как Балерион, именуемый Чёрным Ужасом, извергал из этой самой пасти чёрное пламя…       — Негоже юному наследнику Утёса Кастерли и королевскому оруженосцу прогуливаться по подземельям, — глухо произнесли над его ухом, и Тайгет фактически подпрыгнул на месте от неожиданности, резко разворачиваясь и освещая факелом фигуру подошедшего. Каково же было его облегчение, когда он узнал в «незнакомце» Серсею. Они никогда особенно не ладили и общались чисто на формальном уровне, поэтому мальчика удивило и подобное внимание женщины к своей персоне, и сам факт того, что она здесь находилась. Юный Ланнистер решил благоразумно промолчать в ответ на её фразу и вспомнил отца, который когда-то говорил ему, что в разговоре с Серсеей порой лучше выдержать паузу.       — Что ты здесь делаешь? — нетерпеливо поинтересовалась она; её золотые брови взлетели вверх, а изумрудные глаза как-то странно сверкнули в темноте.       — Спустился посмотреть на череп Балериона, ваше величество, — коротко ответил Тайгет, уже желая поскорее убраться отсюда и не продолжать этот не имеющий смысла разговор — Серсея его напрягала.       — Зачем? — не унималась женщина, перебирая что-то в своих руках. Ланнистер нахмурился — ему не нравилась перспектива допроса, но игнорировать слова королевы было бы неприлично.       — В последнее время я прочитал много книг о драконах и захотел увидеть их воочию, — процедил Тайгет стальным тоном, размышляя, в свою очередь, о том, что делала в подземельях сама Серсея. Не на драконов же пришла посмотреть, как он. — А что вы здесь делаете, ваша милость? — задал он свой вопрос, чувствуя, что у неё не будет на него ответа. Тайгет был прав: Серсея промолчала, буравя его своим взглядом. Мальчик решил, что разговор на этом окончен, и уже хотел развернуться и вернуться в замок, как его остановили:       — Знаешь ли ты, сколько драконов живёт сейчас на этом свете? — Тайгет обратил свой взгляд в сторону женщины и стиснул зубы. Не нравился ему этот разговор. То, что происходило сейчас, было как минимум странным, а как максимум — подозрительным.       — Трое, — выдохнул мальчик. Его настораживало поведение Серсеи, его настораживало то, что она делала что-то в тёмных подземельях, его настораживало то, что нечто, бывшее у неё в руках, сейчас куда-то таинственным образом исчезло. По спине пробежался неприятный холодок, и Тайгет непроизвольно сделал шаг назад.       — Знаешь ли ты, что будет, если эти драконы вернутся в Вестерос вместе со своими хозяевами? — Серсея шагнула к нему, и он увидел её лицо: холодный цепкий взгляд, плотно сжатые губы, какое-то настороженное и одновременно взволнованное выражение лица. Он не понимал, почему она спрашивает его об этом. Он не понимал, зачем ей это нужно.       Сердце забилось где-то в пятках от её последнего вопроса, и, сглотнув, Тайгет почти неслышно прошептал:       — Война.

начало 313 г. от В.Э.