Эра Ужаса

- Святой отец, - молодая женщина говорила тихо. Отец Джереми, священник, не так давно выпустившийся из семинарии, дабы нести людям слово своего бога слушал внимательно, не перебивая. Он часто видел таких людей, разбитых, подавленных и всячески желал им помочь, облегчить их муки, - Я в отчаянии. Мне кажется, мой сын одержим. Прошу вас.. спасите его душу. - Конечно, я сделаю все для его исцеления, ибо так нам завещал Господь, - пафосно сказал мужчина, - Скажите, почему вы решили, что он одержим? - Он.. – женщина замялась, - рядом с ним творятся непонятные вещи… Мигает свет, бьются окна.. Я уже не знаю, что и думать... Казалось, она вот-вот расплачется. - Это не так уж и плохо, - мягко сказал святой отец, стремясь успокоить прихожанку, - где мальчик? Я должен его осмотреть. - На улице. Он..отказался сюда входить. Я..читала, что демоны боятся святых мест, - в уголках ее красивых глаз видны были слезы. - Даже так? – удивился священник, - Давайте не будем делать поспешных выводов, сначала я должен удостовериться лично. Он, слегка повысив свой зычный голос, прикрикнул так, чтобы его было слышно за дверью небольшой церквушки, в которой они сейчас находились: «Не бойся дитя, входи, тебя здесь никто не обидит.» Сначала не было никакой реакции, но через минуту дверь приоткрылась, и в зал прогулочным шагом вошел мальчик, с любопытством разглядывая внутреннее убранство церквушки. Его лицо было скрыто бейсболкой, сильно натянутой на лоб, что мужчина даже удивился, как ребенок хоть что-нибудь видит. Священник заметил, как облегченно вздохнула прихожанка, когда ее сын вошел в здание. -Что вы хотели..святой отец? – скучающе произнес мальчик, приблизившись. - Скажи мне, отрок, почему ты не хотел входить? – поинтересовался тот. - Здесь душно и скучно. Такой ответ вас устроит? – нагло бросил ребенок. - Вполне. Итак, скажи дитя, что тебя беспокоит? - Меня беспокоит то, что меня таскают по всему городу, когда я хочу смотреть телевизор. – на его лице была видна лишь насмешливая улыбка. - Твоя мама беспокоится за тебя, - нравоучительно сказал мужчина, - она желает тебе добра. - Знаю. Что вы мне предлагаете, отче? - Она думает, что ты одержим демонами, дитя. Я хочу развеять ее страхи. Подойди ближе. Дима стоял и не понимал, чего от него хотят. Сначала священник начал читать какие-то молитвы на непонятном языке,от которых сразу захотелось поесть, а когда тот стал брызгать водой, замочив его новую футболку, мальчик хотел было уже вызвать санитаров. В конце концов священник подошел к нему и дотронулся до лба ребенка, читая какие-то стишки. Мальчик ничего не почувствовал, и, тем более, не понял, зачем это было нужно, священник же чуть не обжегся – лоб ребенка горел. Закончив свои обряды, отец Джереми улыбнулся семье и сказал: «Вы зря боялись. У вас совершенно нормальный ребенок. Он не одержим никакими демонами.» Мать мальчика расплылась в улыбке и стала предлагать мужчине деньги за оказанную помощь, но тот лишь отмахнулся, сказав, что это его работа. Когда женщина с ребенком ушли, святой отец еще несколько минут чувствовал на своей ладони обжигающий жар. Вечер. Отец семейства только приехал от Джона, где они обсуждали состояние его мальчика, и мужчине совершенно не нравился их прогресс, хоть психиатр и утверждал об обратном: сын становился все более замкнутым, казалось, даже начал говорить сам с собой. Да и в самом доме началась твориться всякая чертовщина: взять, к примеру, частые перепады напряжения, когда он занимался воспитанием ребенка, хоть нанятый электрик и клялся, что с проводкой все в порядке. В разгар рабочего дня ему позвонила супруга и радостно провизжала, что водила Диму к священнику и тот сказал, что с ребенком все в порядке. Совсем не религиозный отец посчитал, ее дурой, накричал за то, что она его отвлекает от работы и бросил трубку. Собственно, мужчина и винил во всем , что происходит с сыном жену, хоть она, по сути, ни в чем не была виновата, но , не смотря на это, все же иногда прислушивался к советам Джона, стараясь стать настоящей опорой для семьи, в надежде, что это исправит пагубное влияние супруги, как он сам и считал.За время посещения психиатра отца семейства сделал для себя некие выводы. Он даже понял, что на самом деле не такой уж хороший родитель и любящий муж, каким хотел казаться. И постарался исправить упущенное. По – своему. Однако, все стало только хуже, хоть отец об этом не знал, да никто ему и не сообщал, боясь попасть по горячую руку, а, если быть точным, то слово, отчего он решил, что его помощь просто незаменима для семьи. Вот и в этот вечер он, вдохновленный общением с психологом, как мог, помогал жене с готовкой, в результате чего ужин оказался одновременно недосоленным и, каким-то чудом, переперченным, хотя в оригинальном рецепте на, собственно, перец не было даже намека, не говоря уже о соли. В результате, буквально через 20 минут, он настолько надоел супруге, что был изгнан в соседнюю комнату воевать с пылью при помощи пылесоса и истинно благих намерений. Через час семья, наконец, собралась за столом. Собралась бы, если б Дима спустился на трапезу. Последнее время он часто пропускал семейные ужины, запираясь в своей комнате. Мужчина взялся привести сына, не прибегая к помощи жены. Когда он вошел в комнату, то обнаружил, что дверь заперта. Он деликатно постучал, но, не дождавшись ответа, просто позвал: - Открой дверь и спускайся ужинать, только тебя и ждем. - Я не голоден, спасибо, - голос мальчика из-за двери доносился еще более глухо, чем обычно. - Сын, ты, наверное, не понял. Я говорю, открывай дверь, сейчас ужинать будем. - Нет, отец, это ты не понимаешь. Я же сказал, что не голоден! – раздался возмущенный возглас из-за двери. Мужчина начал потихоньку закипать. Он терпеть не мог, когда с ним так нагло разговаривали, тем более его родной сын. Похоже, подумал он, что придется приводить его в чувство оплеухами, хоть и совсем не хочется. Но, видимо, иного выхода нет. Перед этим, конечно, стоило использовать более дипломатичный метод. Отец так и поступил. - Сынок, послушай, - он постарался, чтобы его голос звучал как можно мягче, - мы все сейчас на нервах и немного напуганы. Не буду лгать, лично меня очень пугает то, что происходит с нами. Но это ведь не повод целыми днями сидеть в своей комнате! Открой, и мы мирно все обсудим. Дима в этот момент понял, что мирно отец от него не отстанет. И, если надо будет, выломает дверь. Поэтому пошел и отодвинул засов на двери, ошибочно полагая, что хуже чем сейчас, ему уже не будет. Мужчина, удивившись силе дипломатии, вошел в комнату, мальчик же, отворив дверь, вернулся и сел на пол в центре комнаты, закрыв глаза. Как можно более миролюбиво отец сел на кровать ребенка. - Я слушаю тебя, отец. - Почему ты сидишь на полу? – вполне искренне удивился тот еще одной странности сына. Впрочем, за недавнее время произошло столько всего странного, что, казалось бы, пора уже привыкнуть. Но все не выходит. Потому что все это в совокупности здорово пугает. - Мне так удобнее. Ты это хотел узнать? – мальчик говорил ровно и спокойно, он совсем не был похож на того озлобленного юнца в кабинете психолога. -Нет, конечно, нет. Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?, - выпалил новые вопросы мужчина, все никак не решаясь перейти к сути разговора. - У меня она болит всегда, я ведь уже говорил. И теперь, благодаря тебе, она болит еще сильнее. Спасибо, папа. - Что ты себе… - осекся отец, заслужив удивленный взгляд ребенка, просто вспомнив, чем закончилось прошлое подобное восклицание. Он вздохнул, - Дима, за что ты меня так не любишь? - Я ведь тебе уже рассказал, у Джона, - мальчик удивленно вскинул брови, - ты так ничего и не понял? - Я..все понял, - сказал мужчина, живо припоминая все те странности, что творились тогда, в первый их визит, напугавшие его до ужаса, - Ты в последнее время очень странно себя ведешь. Что с тобой происходит? Ты не принимаешь таблетки? - Не понял, о чем ты, - он сделал вид, что ничего не случилось, - а что происходит? - А то ты не знаешь… Каждый раз, когда я хочу с тобой поговорить, что-то творится…Весь этот мигающий свет, мне даже показалось, что предметы двигаются. Я уговаривал себя, что все это совпадения, перепады напряжения, еще какая-нибудь ерунда. Но теперь это творится слишком часто! И не делай вид, что не понимаешь, - отец даже невольно повысил голос, - Что происходит?! Отвечай! Это твоих рук дело? - Ах, ты об этом, - мальчик все еще был спокоен, но в его голосе уже проступали плохо скрываемые нотки раздражения, - я ведь уже рассказывал.Это ОН. ОН защищает меня. - От кого защищает?! – не понял отец, почти переходя на крик, - Что ты выдумываешь?! - От тебя. – сказав это, мальчик, до того сидевший спиной к родителю, повернулся и посмотрел прямо ему в глаза. Мужчина слегка поежился от этого взгляда: холодного и невероятно злого. - И как же он собрался тебя защищать?! - вспылил отец, осознавая, что теряет контроль над ситуацией, - Твой друг, которого никто никогда не видел?! - Если бы ОН мог, - едва слышимым голосом сказал Дима, - ОН бы тебя убил. Это было последней каплей терпения молодого родителя, он потерял самообладание, что стало его фатальной ошибкой. - Как ты смеешь, гаденыш! – рявкнул он, срываясь с кровати, - я ведь для тебя, идиота, стараюсь, чтобы ты вырос нормальным человеком, а не гнил в психушке вместе со своим дражайшим дружком, которого и в природе не существует! - Замолчи…замолчи…не смей так говорить, - неслышно на фона зычного баса отца прошептал Дима, закрывая лицо ладонями - ты ЕГО разозлишь. - ЕГО не существует, твоего жалкого, выдуманного тобой друга, как ты это до сих пор не понял, сволочь ты неблагодарная! Я все для тебя сделал, ВСЕ! Только ради тебя мы сюда приехали, чтобы дать тебе нормальное будущее, а ты вот ТАК отвечаешь на все мои старания, – его полностью поглотила ярость, он подошел к парню вплотную, занося руку для удара. Тот, увидев , что с ним хотят сделать, лишь сжался, прикрывая голову руками. Отец очень редко поднимал руку на сына, считая это непедагогичным. Но, когда слепые эмоции затмевают рассудок, здравый смысл отходит на второй план. Если бы перед глазами у мужчина не стояла кровавая пелена, а его полный животный ярости взгляд не был сосредоточен лишь на сжавшимся в комок мальчике, он , возможно, заметил бы, что окружающий его мир изменился. Закрытое окно сейчас было открыто настежь, закрепленные на нем занавески развевались в каком-то диком танце за окном, и чьи рамы остервенело бились об стену дома, словно под влиянием бушевавшего на улице ветра. Вот только ветра никакого не было, на улице стоял абсолютный штиль, будучи полной противоположностью бушевавшей недавно буре. Свет в комнате мальчика постоянно мигал, что исключало всякую возможность перебоя напряжения, пока не перегорела лампа и комната не погрузилась в пред ночные сумерки. Но, даже потеряв свою светлую душу, настольная лампа и не думала успокаиваться. Сейчас она, как и большинство не закрепленных намертво элементов интерьера, билась в конвульсиях, борясь с силой притяжения, и, победив ее, единственная взмыла в воздух, зависнув в нескольких сантиметрах над поверхностью стола. Отец с сыном явно были не единственными, кто находился в комнате, и, если бы мужчина увидел всю представшую пред ним картину, он бы не рискнул больше утверждать, что друг мальчика – всего лишь плод его больного воображения, а признал бы, что тот - реально существующее существо. Но, настолько увлеченный идеей указать мальчику на свое место, мужчина сейчас был слишком ослеплен гневом, чтобы хоть что-то увидеть. Зато увидела мать мальчика. Поднявшись на шум, перед ней предстала жуткая картина: мальчик, сидящий на полу и сжавшийся в комок, и стоящий над ним здоровый мужчина с занесенным для удара кулаком. Она хотела крикнуть, остановить его, но не успела. Все произошло слишком быстро. Пребывающая в дикой истерике лампа, наконец, повинуясь чей-то воле, в резком и невероятно быстром рывке сорвалась в места, метя точно в висок главы семейства и почти мгновенно достигла цели. От такого удара отец пошатнулся, потеряв равновесие, и, так и не успев ударить мальчика, упал навзничь, больно ударившись головой об угол кровати. Женщина бросилась к мужу, не замечая сына, а Дима тем временем осторожно встал и, бросив беглый взгляд на распластавшегося по полу родителя, бегом бросился к телефону Перед тем как позвонить в скорую, он, набрав еще один номер, сказал своему собеседнику лишь несколько слов: «Джон, приезжай, пожалуйста» Уже через пару минут к месту происшествия из местной больницы уже выехала бригада скорой помощи, и, примерно в то же время, с другого конца города на довольно новой Тойоте, выдвинулся очень кстати оказавшийся дома психиатр. Автомобиль Джонатана не жалея своих железных сил стремился к дому мальчика. Доктор нервно сжал руль и проклинал сейчас все на свете, потому, что не мог ехать быстрее, словно силясь остановить то, что уже произошло, успеть туда, куда успеть нельзя. Когда же пикап наконец достиг места назначения, то у дома уже стояла карета скорой помощи, а на пороге курили водитель и пара санитаров, отчего разум мужчины приходил в еще большее смятение: то ли серьезная помощь не потребовалась, то ли что-то предпринимать уже было поздно. Чтобы развеять терзавшие его душу сомнения, Джон подошел к отдыхающим: - Ребята, что здесь случилось? – стараясь не выдать охватившую его нервозность, как можно более непринужденно сказал он, обращаясь прежде всего к санитарам. - А тебе-то, какое дело? – напрягся один из них, молодой и очень здоровый блондин, из-за свинячьих глазок и похожего на пятачок носа, больше похожий на кабана, чем на человека. - Я – их семейный врач, потому меня и вызвали, - постарался как можно убедительнее солгать психиатр, чтобы ему поверили. Похоже, что его ложь возымела некоторый эффект, ибо напряженность ситуации мгновенно улетучилась. Свой, значит, врач. Джон, кивнув, на раскрытые двери дома , спросил, - что-то серьезное? - Ерунда, - вмешалась в разговор полная противоположность мордатого санитара: высокий и худой шатен с притворно честным взглядом. Прежде чем продолжить, он докурил, бросил окурок на землю и растоптал его подошвой своего ботинка, - Мужик напился и полез сыну показывать, кто, значит, в доме хозяин. Да так показал, что по пути головой приложился, повезло дурной башке, что несильно, не то лежал бы уже в нашем уютненьком морге, трезвел. Док ему сейчас повязку накладывает, в этом деле помощники ей не нужны, не маленькая уже , вот мы и стоим, лясы точим от безделья. - С чего это вы решили, что тот надрался то? Мне казалось, что он не пьющий, - искренне удивился Джон., - да и КАК же надо напиться, чтобы такое сотворить… - А ты в дом зайди, сам все быстро увидишь, точнее, услышишь. Какой человек в трезвом состоянии будет орать на весь дом: « Демон! Демон! Уберите отсюда пацана, он демон!», - худой постарался спародировать голос отца мальчика, что, кстати, получилось у него довольно неплохо, и, судя по разразившемуся хохоту, доктор не один придерживался такого мнения. - Тогда я пойду, навещу больного, - улыбнулся Джон, и, прежде чем направиться в дом, добавил – удачи вам, ребята. Ответом ему был нестройный хор мужских голосов с ответными пожеланиями и благодарностями. Перешагнув порог жилища, врач не мог не заметить, что дом почти полностью погружен во тьму, лишь в одной комнате горел мало-мальски яркий свет, хоть и довольно неровный. Туда он и направился, чтобы обнаружить, что все собрались в гостиной, а сама комната была освещена лишь полу дюжиной свечей. Там, на диване, сидел отец мальчика, а над ним колдовала, накладывая повязку на голову, средних лет рыжая барышня. Рядом, на столе, лежал выключенный фонарик. Супруга сидела рядом с мужем, придерживая его за руку, а тот еле слышно что-то бормотал. - Мэм, - врач обратилась к женщине, - вы уверены, что вашему супругу не нужна помощь психотерапевта? Я всерьез опасаюсь за его психическое здоровье. - Он уже здесь, коллега, - произнес Джон, эффектно выходя в свет свечей, - меня зовут Джон, я диагностирую его сына. Что-то случилось? - Джон? Что вы здесь делаете? – взволнованно спросила мать мальчика. - Мне позвонил Дима, попросил срочно приехать. И вот я здесь и полностью к вашим услугам, - он изобразил шуточный поклон, который в другое время смотрелся бы очень уместно, но не в этом случае. - Маленький демон…уберите его…уберите… - еле слышно сказал отец, что, впрочем, не помешало всем это услышать из-за наступившей в зале тишины. - Случилось. Вы только что услышали что. Похоже, он бредит., - ответил врач. - Конечно, это все чушь, демоны существуют только в воспаленных головах некоторых шибко активных индивидуумов. Кстати, а что со светом? - Они еще не пришли к единому решению, - врач кивнула в сторону семейной пары, - муж утверждает, что это «демон» сожрал проводку, а жена говорит, что она просто перегорела из-за перебоев с напряжением. И я больше склонна поверить женщине. - Я солидарен с вами, коллега. К тому же, я не уверен, что нечисть любит резину, - сказал Джон, пытаясь обернуть все в шутку и разрядить атмосферу, хотя в сложившейся ситуации смешного было мало. На удивление, это сработало. Доктор тихонько рассмеялась, а на лице матери появилась всего лишь тень улыбки, но все же лучше, чем ничего. Лишь отец парня продолжал тупо бубнить что-то себе под нос. - Хотя, - продолжил психиатр после некоторой паузы, - я рекомендовал бы, чтобы пострадавший немного отдохнул в больнице, дабы окончательно убедиться, что с ним все в порядке и нам не о чем переживать. Кстати, а где мальчик? - Он наверху, в своей комнате – как-то странно сказала мать, будто не уверенная в достоверности своих слов. Джону даже показалось, что в ее голосе были нотки презрения, впрочем, хорошо скрытые, - наверное, отходит от шока. Муж здорово испугал его. - Я в порядке, - как гром среди ясного неба, откуда-то из темноты раздался приглушенный детский голос. Через пару секунд в круг света вошел и его обладатель. Лицо мальчика было абсолютно лишено каких-либо эмоций, кроме разве что боли, лишь на его устах застыло нечто, напоминающее усмешку, - как ты себя чувствуешь, папа? Прости, что так вышло, но я ведь тебя предупреждал, а ты не желал ничего слушать. Лицо отца мальчика мгновенно сменилось с полной отрешенности до яростной гримасы. От былой апатии не осталось и следа, ее сменила жгучая ненависть, он просто пылал желанием наброситься на своего сына в сию же секунду. В отблесках свечей его глаза блестели безумием. Мужчина резко поднялся с дивана, мгновенно переходя на крик: - Вот сученыш, еще и издевается! Сейчас я проучу тебя раз и навсегда, как со старшими следует себя вести и никакие демоны ему не помогут! Джона испугала такая мгновенная смена состояния, поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как закрыть собой ребенка, встав на пути безумца, заметив при этом краем сознания, что пламя от свечей подернулось, словно от сквозняка и даже затушив несколько штук, но в тот момент, обеспокоенный о безопасности мальчика, не обратил на это абсолютно никакого внимания. Юный доктор, хоть и ходил несколько раз в неделю в спортивный зал, был худ, как швабра, но, несмотря на это, был довольно вынослив и крепок, иногда даже утирая носы немного превосходящим его по силе и массе товарищам. Однако, отец парня имел медвежью комплекцию, посему был значительно более рослым и крепче него, к тому же Джон находился в неудобном для себя положении: его движения сковывало обилие мебели в гостиной, поэтому главное его преимущество – ловкость, сводилось на нет. Иными словами, шансы на победу у врача были довольно призрачными. Отец ребенка просто с силой оттолкнул парня в сторону, и тот упал на журнальный столик, разломав его. Кто знает, чем бы все это закончилось, если бы в комнату не вломились вовремя услышавшие крики санитары и не повалили мужчину на пол, большую роль в чем сыграл тот самый похожий на кабана парень, примерно равный по габаритам отцу мальчика, после чего мужчину крепко скрутили, надежно зафиксировав его довольно жестким, но крайне эффективным способом и дождались, пока мгновенно сориентировавшийся в ситуации врач не вколет ему успокоительное. Они подождали еще пару минут, пока лекарство не подействовало, после чего отпустили обмякшее тело. - Ну ни хрена ж себе, - удивился худой, - берсерк прям, еле скрутили. Отличная работа, Кабан. Джон лишь усмехнулся тому факту, что так метко охарактеризовал одного из санитаров, и сказал, обращаясь к доктору: - Как только доставите его в больницу, надо чтобы его осмотрел психотерапевт, боюсь, что все оказалось несколько серьезнее, чем я предполагал. - А вы разве не психолог? - Конечно он, но это не совсем мой профиль, я предпочитаю работать с детьми. Однако, могу смело утверждать, что мужчине требуется помощь. Скорее всего, у него просто случился нервный срыв, который он решил залечить слоновой дозой алкоголя, что и привело к таким печальным последствиям. Врач кивнула, признавая разумность такого диагноза. Однако супруга явно была не согласна с вердиктом психиатра, о чем свидетельствовал ее возмущенный тон: - Да как вы смеете! Да он никогда и капли выпивки в рот не возьмет, даже по праздникам! - Тогда получается, что это ваш сын с ним такое сотворил? Или демон? Или кто там еще? – Джон смерил женщину строгим взглядом, отчего она сразу сникла, и сказал уже сидящему у лестницы мальчику, - С тобой все нормально? Что-то ты слишком бледный. Дима ощутил, как на него в этот момент устремили взоры все присутствующие, и не сказать, чтобы ему это понравилось. На первый взгляд он и вправду выглядел несколько бледнее, чем обычно, хотя, учитывая плохое освещение, нельзя было быть полностью в этом уверенным. - Все нормально, спасибо, - еще более глухо отозвался он. Его лицо, сейчас похожее на маску почти не выражало эмоций, и было трудно понять, как сильно тревожат мальчика события этого вечера и тревожат ли вообще. - Теперь все будет нормально, обещаю, - заверил его Джон, после чего обратился уже к собиравшей инструменты, - полагаю, коллега, разумно будет поскорее отправить пациента в больницу, пока он не очнулся и не наделал новых глупостей. - У нас в запасе есть еще пара часов, не волнуйтесь, - заметила она, - хотя вы правы. Чем быстрее мужчину доставят к нам, тем скорее мы сможем ему помочь. Ребята, - обратилась она к санитарам, - несите носилки, будем грузить мистера. - Я еду с вами! – заявила мать мальчика. - Мэм, не думаю, что вам стоит тревожить супруга еще больше, находясь в больнице вместе с сыном. Кто знает, к чему это может привести. - Он и не поедет, - искренне изумилась она, - Ему там нечего делать. Я отправлюсь одна. - Но.. – на этот раз удивилась доктор, - с кем же вы оставите ребенка, он ведь еще слишком мал, чтобы оставаться одному. Мы ведь не знаем, сколько вам придется там пробыть! - На счет этого не волнуйтесь, я могу взять его к себе на пару дней, если понадобится, у меня как раз жена уехала к ее родителям, взяв с собой дочерей, поэтому квартира совершенно свободна, - встрял в разговор Джон, а затем добавил, обращаясь уже лично к матери мальчика, - если вы, конечно, не возражаете. - Забирайте этого монстра, - бросила она, странно посмотрев на своего сына, словно перед ней оказался совершенно чужой ребенок, что, кажется, изумило всех находящихся в комнате людей, кроме, разве что ее самой, да ее бессознательного супруга. После того как Джон помог погрузить больного в машину, он, вернулся в дом, пока женщины на улице урегулировали некоторые возникшие вопросы, и совсем не удивился, обнаружив, что мальчика уже нет на лестнице. Узнав у матери ребенка, где находится его комната, Джон поднялся на второй этаж, не без труда отыскал детскую в кромешной темноте и отворил прикрытую дверь. Дима сидел у окна и словно наблюдал за чем-то, известным только ему одному, по крайней мере так сначала показалось психиатру, который сперва подумал, что тот просто наблюдает за каретой скорой помощи во дворе. Однако, подойдя поближе, парень едва удержался, чтобы не вскрикнуть от удивления. На первый взгляд мальчик просто играл в танки, сражаясь своей копией «Абрамса» с идентичным танком, избрав в качестве поля боя подоконник. Все было бы довольно невинно, если бы Джон не заметил, что соперничающий танк также движется, но без помощи ребенка, словно обладая своей собственной волей. И это пугало доктора, пугало до дрожи в коленях. Ребенка, же , похоже, это совсем не смущало, судя по тому, как он намеревался протаранить противника. - Так это правда… - изумленно прошептал доктор, что, впрочем, не помешало мальчику его услышать. Дима повернулся к парню, и он впервые за сегодняшний день заметил, что его пациент улыбается, причем именно так, как это делают обычные жизнерадостные дети: добро и искренне. - О чем это ты, Джон? – похоже, такой вопрос мальчика несколько озадачил, сбив с какой-то своей волны. - Я..про твоего Друга, - взглянув на танковую баталию, у врача в голове наконец сложилась вся мозаика произошедших тут событий. Пугающее открытие о том, что все это сотворил воображаемый друг его пациента, а также то, что Джон сейчас находится рядом с ним, заставило его голос задрожать. Как ни пытался парень успокоиться, это не помогало, поэтому психиатр продолжил, слегка сбиваясь, но слегка пришел в себя, осознав, судя по тому, что он все еще цел, можно было предположить, что существо по крайней мере пока не собирается на него нападать, что почти убрало дрожь из голоса, - Давно вы так..играете? После этих слов Джон заметил, что один из танков повернул на него свое оружие так, как дикие звери наблюдают за неожиданно появившейся в поле зрения добычей, и, как ему показалось, прицеливался. Впрочем, существо все еще не выказывало явной агрессии, а скорее вело себя просто настороженно, насколько Джон мог об этом судить на примере игрушечного танка и по тем скудным эмоциям, что мог передать этот кусок пластика. - Сегодня в первый раз- мальчик улыбнулся еще шире, - правда, круто? Мне было очень плохо после того, как все так получилось с папой… - на пару секунд улыбка ребенка померкла, но вскоре вновь появилась, лучезарней прежней, - я поднялся сюда, мне было очень грустно, и ОН решил поднять мне настроение, вот мы и играли. Вот только ОН все еще не хочет со мной говорить… Парень задумался. Похоже, думал врач, издевательства со стороны отца, вкупе с травлей сверстников, о которых мальчик говорил, перешли определенную границу, и запустили некий защитный механизм. Если у обычных детей это были слезы, истерики, замкнутость или агрессия, то тут все намного сложнее… Джон в тот момент так и не смог сделать внятный вывод, с чем он столкнулся, но даже и не пытался скрыть, что это неслабо его испугало. В этот момент снизу зашумел автомобильный двигатель. Парень подошел к окну и встал рядом с мальчиком. Он увидел, как мать ребенка занимает свое место в задней части кареты, рядом со своим мужем. Она выглядела очень нервной, даже слишком, учитывая, что, по сути, все обошлось. - Даже не попрощалась.. – мгновенно сник мальчик. Вся его радость мгновенно исчезла, сменившись грустью, смешанной то ли со злостью, то ли с досадой, а, скорее всего, со всем вместе. Затем добавил, еще более расстроившись, - она назвала меня монстром… Джон слегка обнял паренька за плечи, намереваясь сказать что-то утешающее, но в тот же самый момент один из танков, словно повинуясь какой-то неведомой силе, рванул вниз, практически мгновенно развив невероятную скорость. Снаряд преодолел расстояние до открытой двери машины менее чем за секунду, после чего со страшной силой врезался в женщину, разлетевшись в щепки, которые впились в ее плечо, оставив помимо сильного ушиба еще и несколько порезов от разорвавшегося пластика, не говоря уже о том, что смог испугать даже невозмутимых санитаров. Когда мать мальчика подняла взор на уровень спальни сына, Джон увидел в ее глазах первобытный ужас, смешанный с диким страхом, хотя он и сам в тот момент выглядел едва ли менее напуганным. Он даже не хотел представлять, что случилось бы, будь снаряд тяжелей и несколько прочней. Парень с ужасом отметил, что второй танк медленно взмывает в воздух, будто получше прицеливаясь. Однако, мальчик остановил левитацию танка, сказав: - Не надо. Ты ее пугаешь. Она ни в чем не виновата, - и танк мгновенно упал обратно на подоконник, будто резко передумал и возжелал полежать на окне, чтобы понаблюдать за медленно выплывающей из-за горизонта Луной. Чем, судя по расположению его орудия, он, скорее всего, и занимался. - Не передумал, Джон? – Дима встретился с ним взглядом. Он уже не выглядел ни хищником, да и на монстра не был похож, просто сейчас стал обычным невероятно уставшим мальчиком, которого хочется напоить горячим шоколадом, уложить в постель и прочитать парочку сказок на ночь. - Не говори ерунды, - доктор попытался сказать это как можно более обыденно, словно вся эта чертовщина случалась с ним так часто, что он уже к этому привык, - будешь горячий шоколад? Уже через 20 минут, которые ушли на то, чтобы собрать вещи мальчика, а затем закрыть за собой дверь, Джон вез ребенка в свою квартиру, по пути развлекая его анекдотами и смешными историями из жизни, которые изрядно подняли им обоим настроение. Диме квартирка сразу понравилась своей атмосферой тепла и уюта.Она была довольно большая, хоть и без излишков. Две спальни, просторная кухня, гостиная с мягкими ворсовыми коврами, ванная комната, выложенная затейливой плиткой. Особенно мальчику понравился паркет, который выглядел словно палуба корабля, а также развешенные на стенах в гостиной картины, изображающие как разные фантастические сцены, в основном на космическую тематику далекого будущего, так и средневековые сражения храбрых мужей. Напоив ребенка обещанным горячим шоколадом, Джон уложил мальчика спать в комнате дочерей. Они были ровесницами Димы, и посему полностью следовали канону сказочных королевств, полных злых королев и добрых фей, столь любимым для девочек их возраста. Вся их комната была обклеена различными постерами, в основном с изображениями пони и принцесс, иногда вместе с принцами, а по всей комнате лежали различные кукольные домики, сами куклы, различные аксессуары для них, а также плюшевые игрушки, разнообразие которых заключалось в пони, слониках, зайчиках, котиках, и подобной живности, не считая, конечно, огромного розового осьминога, сидящего в засаде где-то на шкафу. Мальчику же, в отличие от его ровесников, которые в такую комнату побоялись бы даже заглянуть, был абсолютно безразличен интерьер помещения. Когда хозяин квартиры ушел, выключив свет, ребенок оказался окружен лишь плотной тьмой, не разрываемой даже тусклым светом Луны, лишь смутно угадывались в ней очертания свисающего со шкафа розового щупальца. Дима больше не боялся темноты, когда осознал, что на свету могут водиться еще более ужасные твари, чем те, что скрываются в тени. Его пугали только сны, и мальчик, как мог, оттягивал свое путешествие в царство Морфея. Он лежал на спине и, смотря в расписанный под звездное небо потолок, тихо , словно к кому-то обращаясь, говорил: - Ты видел ее глаза? Ты ее здорово напугал, не надо больше. Она же мама. Да и Джона ты испугал не меньше. Ты всех пугаешь. Я понимаю, что ты хочешь как лучше…Ты меня защищаешь. Спасибо. Ты ведь на самом деле хороший, я чувствую это.. Помнишь, Ли рассказывал про Древнюю Грецию? Там тоже был парень, который всех очень сильно пугал. Деймос… Можно я тебя так буду называть? Ответом мальчику послужила на пару мгновений включившаяся настольная лампа. Довольный этим, мальчик сразу уснул, чтобы снова оказаться в плену кошмаров. В ту ночь Джон узнал, что мучающие мальчика страшные сны – не преувеличение обеспокоенных родителей, и воочию увидел, насколько эти кошмары ужасны. Врач предполагал, что пребывание его пациента в доме вызовет некоторые проблемы. И он не ошибся. Спустя час после того, как он уложил мальчика спать, он закончил все домашние дела, и, наконец, лег на диванчик, чтобы посмотреть футбольный матч. Из-за стечения обстоятельств, или сыграл закон подлости, но в самый жаркий момент трансляция начала сбоить, а температура в комнате, кажется, разом упала на десяток градусов. Молодой врач даже не успел особо удивиться, ибо буквально через пару мгновений из спальни донесся детский крик, впрочем, почти сразу оборвавшийся, сменившись страшным грохотом. Джон стремглав кинулся к мальчику, пытаясь спасти его от неизвестной угрозы. За пару секунд преодолев оставшееся до комнаты расстояние, доктор попытался ворваться в комнату, однако та была намертво закрыта. Однако, приложив определенные усилия, он все-таки смог приоткрыть дверь, и облегченно вздохнул, что виной этого была не сверхъестественная сила, как он опасался, а всего лишь упавший шкаф, создав некое подобие баррикады. Радовало, что сейчас по причине отсутствия хозяек он был пуст и легко поддался парню. Входя в комнату, Джон ожидал многого, но, похоже, судя по вмиг отвисшей челюсти, вид разнесенной в дребезги детской отсутствовал в том списке. Одна из кроватей была разломана в щепки, как и большинство мебели, и, похоже, единственными уцелевшими элементами в комнате остались, павший в неравном бою шкаф, да чудом уцелевшая кровать, на которой и сидел бледный как мел мальчик, схватившись за голову, и кажется, что-то говорил. Подойдя поближе, парень услышал его слова: -ОНИ ушли..ушли…ИХ больше нет…Свет..включи..пожалуйста..иначе они вернутся, - спустя пару мгновений комнатку залил неровный свет от покоившегося, судя по всему, где-то возле выломанного из стены окна, на удивление целого ночника. - Что..здесь произошло? – ошеломленно спросил Джон, не столько сокрушаясь по поводу сломанного имущества, сколько от мысли, ЧТО могло обладать настолько большой силой, чтобы в пару секунд растрощить в щепки целую комнату. - Это.. – мальчик медленно поднял на Джона глаза, речь его была сбивчивой от недавно пережитого, - это были кошмары, Джон. - Но… - он замялся, - я думал, это все только в твоих снах. - Я тоже думал, - согласился ребенок, - до этого вечера. Теперь они пришли к НАМ. - Но зачем? Ты же сам говорил, что они ищут твоего друга, но не могут найти. Или что-то изменилось? - Изменилось, Джон, - горько сказал Дима, - Сегодня ОНИ почти нашли НАС. - Но что же изменилось? - МЫ прятались, долго, каждую ночь. НАМ это почти удавалось. Раньше..Меня находил только Зверь, но очень редко. Но теперь…МЫ стали сильнее и нас легче найти. Всем..С каждым днем ОНИ все ближе…Скоро ОНИ найдут НАС. -Я не понимаю, честно. Как это – ВЫ стали сильнее? - Тебе это сложно понять, - сказал мальчик снисходительно, улыбнувшись лишь уголками рта, - ты ведь..не такой. Но я постараюсь тебе объяснить. Раньше…я был слишком маленьким и слабым, и ЕМУ приходилось…сдерживаться, чтобы не повредить мне, ведь я мог погибнуть. Я расту, становлюсь все старше и сильнее, и ОН может… - мальчик запнулся, не зная, какое слово будет уместнее употребить, - больше. - Почему ты говоришь…МЫ? Я думал, они ищут лишь твоего друга, – Джон все не мог понять, что же случилось, что кошмары вдруг претворились в жизнь, - ты ведь не причем, разве нет? - Джон… - мальчик посмотрел на доктора так, словно он сказал несусветную глупость, - ты еще не понял? Мы с ним связаны. Крепко. И, уверен, навсегда. Как нет больше МЕНЯ, так и не больше ЕГО, теперь есть только МЫ. Если один из нас погибнет, другой тоже умрет. Поэтому мы прячемся. Я слишком слаб, чтобы мы могли..защищаться. - Это..он тебе сказал? – все глубже погружаясь в сети хаоса, которые путали его мысли, мешая составить общую картину происходящего, севшим голосом сказал Джон. - Ты меня, кажется, совсем не слушаешь, - мальчик снова улыбнулся, - я ведь говорил, что ОН не может говорить, или просто не хочет со мной общаться, я не уверен. - Но..как тогда? - Джон, думаю, тебе лучше пойти отдохнуть, сегодня был тяжелый день, ты слишком запутался. – голос мальчика, как и его лицо, излучал просто тонны снисходительности, -Я с НИМ связан, я ведь говорил, и я могу чувствовать ЕГО, как…себя. Это не обычная связь, а нечто большее. Я..не знаю, как это описать, и, думаю, ты тоже не сможешь, но мы как-нибудь это выясним. Потом.Пока просто поверь, я чувствую, что ОН стал сильнее, как и я сам. - Да, ты прав.. Мне этого действительно не понять. Но…ты можешь мне еще кое-что объяснить? Ты говоришь, что ты еще слишком слаб, чтобы ОН мог…быть сильным. Но то, что я сегодня видел…Это разве не была демонстрация ЕГО способностей? Мальчик рассмеялся. Джон думал, что после всего этого его смех будет таким, как обычно смеются в таких случаях разные монстры, жутко, страшно и потусторонее, но какого же было облегчение парня, когда он услышал обычный детский смех: искренний, добрый и звонкий, словно колокольчик. Затем Дима сказал: -Джон, ОН мог это еще тогда, когда я не умел ходить, просто в этом не было необходимости. Ты не представляешь, насколько ОН силен, да и я сам не знаю, если честно - черты его лица стали несколько жестче, а легкая улыбка сошла с его лица, - но у меня есть предчувствие, что скоро мы об этом узнаем. - Но, ведь это значит, что кошмары…когда ты станет достаточно взрослым, то.. – запинаясь, начал доктор, и мальчик продолжил его мысль, мгновенно изменившись в лице, став необычайно серьезным, - они найдут НАС. И все будет как во снах. Джон вспомнил те страшные царапины на лице своего пациента, нанесенные существом из снов, что он видел раньше, и ему стало по-настоящему жутко.