Эра Ужаса

Прекрасный майский день. Теплый ветер ласково играет с ярко-зеленой листвой в парках и садах. У многих людей приподнятое настроение: кто-то радуется теплу и Солнцу, кто-то все приближающемуся отпуску, вечно недовольные учебой детишки уже вовсю начинают праздновать конец учебного года. Дима сидел на скамейке в парке недалеко от школы и увлеченно читал мифы Древней Греции – прощальный подарок Ли. Мальчику было неимоверно грустно оттого, что его лучший друг , тот, на кого он всегда мог положиться и кому мог довериться, уехал. Несмотря на это, он пребывал в приподнятом настроении: утром ребенку пришло сообщение от Китайца: Ли извинялся, что так редко появляется в сети, объясняя это тем, что появилось очень много работы, с которой его отец просто физически не успевал справляться, и парню приходилось целыми днями помогать родителю. Он не уточнял, что именно это за работа, да и мальчик не особо и расспрашивал, хотя ему и было жутко интересно, и он поставил себе цель как-нибудь выпытать у друга эту информацию. В целом, дела у Димы шли неплохо, однако в плане общения со сверстниками все еще было очень сложно. Предложенная Джоном идея об игнорировании выпадов в его сторону не оправдывала себя: вместо того, чтобы оставить мальчика в покое, дети стали дразнить его еще больше, особенно, когда уехал Ли. Ребенку казалось, что теперь с каждым днем они будут все смелее и сильнее наседать на него. Однако, не это пугало Диму, даже можно было сказать, на них ему было плевать, особенно на фоне того, что творилось с ним самим. Мальчик чувствовал, что монстры все ближе, с каждым днем они подбираются к нему, в слепом желании напасть, уничтожить ненавистного врага. Он больше не ходил по вечерам по улице, после одного неприятного случая, случившегося с ним не так уж и давно. В тот вечер мальчик возвращался со школы, где допоздна засиделся с Ли, обсуждая фараонов, египетских богов и жизнь после смерти. Крайняя тема очень заинтересовала ребенка, ведь он и раньше чувствовал, что там, за гранью жизни живых, есть другой мир. И он видел ЕГО в своих снах. Вместе с другом они весь день спорили о том, что же может там быть. Ли утверждал, что там великолепный новый мир, таинственный и неисследованный, где можно провести вечность, пытаясь разгадать его секреты. Мальчик же не разделял его мнения: он считал, что там есть Тьма и Боль, и ничего более, лишь пустота, в которой плавают злобные твари. В конце концов, они решили, что говорят о разных мирах и договорились после смерти встретиться ТАМ, чтобы, наконец, узнать, кто из них оказался прав. Мальчик медленно шел по опустевшему зимнему парку, полной грудью вдыхая морозный ветер и наслаждаясь холодом. Вдруг, что-то странно в окружающем пейзаже отвлекло его. Ему показалось, что мимо дерева справа, через белое покрывало словно пронеслась темная тень. Любой нормальный ребенок, конечно, сразу бы удрал домой, но Дима, повинуясь скорее любопытству, нежели здравому смыслу, пошел туда, где в последний раз увидел этот мираж. Пробираясь по глубокому снегу к растению, на половине пути мальчик оступился и плашмя упал в сугроб. Чертыхаясь, он поднял голову и стал отплевываться от забившего его рот снега, но, бросив взгляд на дерево, мгновенно замер. Дикий страх парализовал его, не позволяя двигаться, когда он увидел, что же за тень носилась мимо деревьев. Дима не смог тогда подобрать нужных слов, чтобы описать то, что предстало перед его глазами. За деревом действительно что-то скрывалось. Это было не животное, скорее... мифическая тварь, сотканная из плотной тьмы. Она не имела постоянной формы, словно была сделана из черного тумана, который в любую секунду может рассеяться, а вокруг нее плотными клубами дыма витала тьма, визуально делая монстра в разы больше, чем тот был на самом деле. Он был одного размера с ребенком, может чуть меньше. Он узнал эту тварь. Это было то одно из тех существ из снов, которые искали его и Деймоса, только во сне их было намного больше. Вот и сейчас Дима подумал, что это сон, что он просто сел на лавочку и случайно уснул, или, что это просто мираж, что нужно просто закрыть глаза, и оно исчезнет. Мальчик закрыл глаза, а через пару секунд медленно открыл. Монстр не исчез, лишь переместился левее, полностью выплыв из-за дерева. Мальчик вздрогнув, увидев среди морока глаза существа: кроваво-красные и невероятно злые, излучающие злобы и жгучую ненависть ко всему живому. Под ними, отчетливо выделяясь из тумана, располагались рады острых как бритва зубов, также, словно сделанных из темноты. Тварь слепо мотала по сторонам тем участком тьмы, что должен был быть головой, судя по тому, как бешено осматривали окрестности ее глаза, словно взяла след, как полицейская овчарка и практически неслышно рычала. Она еще не заметила мальчика, но словно что-то учуяла. Она замерла на пару секунд, а затем стала медленно обращать взор в сторону человека. Не выдержав, Дима вскочил и побежал в сторону дома настолько быстро, насколько только мог. Лишь у самого дома он остановился, чтобы посмотреть, смог ли оторваться от нее и , обернувшись, облегченно выдохнул, никого не увидев у себя за спиной. Дима так и не смог понять, заметила ли его та тварь, но с тех пор все стало еще хуже. Мальчик постоянно видел их, этих существ во тьме: ночью, из окна дома, шныряющих между машинами, плывущими по пустым улицам, или, заходя в подвалы, на долю секунды замечал их, мечущихся по темным углам, прячась от света . Впервые он встретился с Тьмой несколько месяцев назад, и с тех пор существ становилось все больше с каждым днем, они подбирались к Диме все ближе и ближе. Иногда, просыпаясь ночью, он слышал их рык прямо за стеклом, словно они пытались войти внутрь, ломились в стекла, и ребенок всегда держал окна запертыми на засов. Мальчик избегал тьмы и всегда спал со светом, но в последние несколько дней даже это уже не помогало: твари были уже настолько близко, что ребенок чувствовал их рычание так же четко, словно они уже были рядом с ним Он не понимал, почему они так ненавидят его и Деймоса, ведь они, по сути, не сделали им ничего плохого. Они просто жили, точнее, выживали. Дима чувствовал, что близится тот день, когда монстры отыщут их и пытался всему силами отстрочить этот миг. За это время мальчик многое понял о своей связи с загадочным существом. .Он и раньше предполагал, что эта способность чувствовать его работает в обе стороны и теперь был абсолютно в этом уверен.Стоило мальчику разгневаться на кого-то, или если его пытались обидеть, Деймос словно срывался с цепи: поднимал в воздух маленькие предметы, жег проводку, баловался со светом. Дима чувствовал, что это не предел возможностей его защитника, которые ограничиваются только из-за его детского организма, но был твердо уверен, что это существо не станет использовать что-то настолько сильное, что может навредить ему. В целом, мальчик не был бы против такого способа пугать сверстников, если бы не одно но. Он обнаружил, что эти твари, ищущие их, становятся во много раз активнее, когда Деймос проявляет себя . Поэтому Дима старался держать себя в руках, сдерживая разрывающий его гнев, чтобы не быть пойманным существами из-за грани и пытался контролировать своего друга. Это было нелегко, отчасти из-за того, что Деймос ничего ему не говорил, из-за чего предсказать какое-либо его действие было невозможно. Поэтому каждый раз приходилось просить его не «шуметь» . Казалось, это на некоторое время замедлило поиски их, но не остановило. Вот и сейчас, днем, греясь в лучах Солнца мальчик заметил в тени одного из деревьев знакомый черный туман. Теперь их было так много, что Дима уже перестал в ужасе убегать от них, прекрасно понимая, что, побежав от одного существа, обязательно столкнется с другим. Зато, обретя такую «компанию», паренек реже стал чувствовать себя одиноко, хотя он определенно предпочел бы одиночество такому соседству. Он даже назвал их Ищейками, потому что они постоянно его искали, при этом злорадно про себя добавляя, что ищейки из этих существ откровенно плохие. Единственное, что в этой ситуации радовало мальчика – он до сих пор не видел ни одного Зверя, тех существ, что были сильнее и могли найти их, которые по одному появлялись во снах и кромсали ребенка своими огромными когтями. Дима не видел их уже несколько месяцев, с тех самых пор, как они разгромили комнату Джона, ища ребенка. И это также его сильно беспокоило. Звери – не такие как Ищейки. Они сильнее. Они могут найти их. Если Звери покажут остальным, где они прячутся…Мальчик сглотнул и потряс головой, отгоняя страшную мысль. . Зато вечная головная боль, донимавшая его всю сознательную жизнь, с каждым днем стихала. Если раньше его голову словно раздирало огненными когтями, то теперь она сменилась тупой ноющей болью. Дима считал, что как только он станет сильнее, а его связь с другом окрепнет настолько, чтобы тот мог ни в чем себя не ограничивать, боль утихнет навсегда. Мальчик мечтал об этом моменте – он надеялся, что тогда Деймос, наконец, заговорит с ним и тогда им станет намного проще понимать друг друга, ибо в данный момент они общались лишь с помощью передачи эмоций, что не всегда позволяло верно выражать собственные мысли и желания, иногда доставляя немало неудобств. Дима как раз читал про Седьмой Подвиг Геракла, как вдруг его отвлек шум, исходящий от тропинки, ведущей со школы. Присмотревшись, он увидел Билли со своей компанией стервятников, измывающихся над каким-то пареньком в очках. Впрочем, это продлилось для мальчика милосердно недолго, и хулиганы оставили его на земле глотать пыль, а сами направились глубже в парк. Дима заметил, как в парке в этот момент словно прекратилась всякая активность со стороны детей – они замерли, с тревогой смотря на главного задиру школы. Мальчик понимал их, никто не хотел стать следующей целью издевательств. «Пусть не беспокоятся насчет этого, - печально подумал Дима, - кажется, я знаю, кто станет следующим» - Смотрите, а вон и наш Болван на солнышке нежится, тупая нежить, - сказал Фред, протеже Билли. Несмотря на юный возраст, ему было всего 7 лет, он был самым смышленым, поэтому главарь раньше всех посвятил его в святая-святых, в свою коллекцию матерных выражений. И теперь просвещенный Фред активно использовал новую для себя лексику. Мальчик указывал пальцем в центр парка, где сейчас столпилось множество детей и взрослых, отдыхая от невероятных мучений в школе и на работе в такой хороший день. Билли проследил направление и удовлетворенно хмыкнул. Вот и новая жертва. Паренек с глупым именем. Хулиган никак не мог его запомнить, толи Деми, толи Димми. Он называл его просто Болваном, потому что оно было удивительно созвучно, а, главное, показывало всю суть этого гада(прим. автора в разговорном английском dummy – тупой, болван.) Билли гордился этим. Ведь это он выдумал эту кличку. И, с его легкой руки, а точнее, под влиянием угроз и издевок, парня стали именовать именно так, Болван. И плевать он хотел, что на самом деле это не так уж и созвучно, главное, что это придумал ОН, а значит, так и должно быть. Болвана он ненавидел всей душой не только после того случая, первой их встречи, а просто за его показную вежливость и невозмутимость. Обычно парень говорил разве что «простите», да «прошу прощения» но когда он начинал произносить более сложные предложения, голова Билли начинала просто раскалываться. «Не могли бы вы подвинуться, пожалуйста?» «Какая гадость! – думал парень. - Кто только так учит разговаривать? Он говорил, словно какой-то чокнутый принц из сказки» Это бесило хулигана. «Вон и сейчас он сидит на лавочке и читает какую-то книжку, когда нормальные ребята вовсю играют в футбол, - продолжал свои размышления Билли. - Точно Фред сказал, нежить какая-то. Бледный, как будто из дома не выходит никогда, с темными волосами, отливающими на свету рыжим, еще более высокий да все такой же невероятно худой и еще более шизанутый, граф Дракула доморощенный. Сколько ему там? 8, кажется. Ну, ничего, сейчас я отыграюсь на этом принце Тьмы.» Он и раньше любил над ним издеваться, да кто же этого не любил то? После того, как Билли напал на него впервые тогда, год назад, все поняли, насколько этот парень, по мнению самого Билли, жалок. И после этого над ним стали измываться все, даже такие же как и он иммигранты. «Вот она сплоченность, хе-хе. А он, жалкое существо, нет, чтобы драться, как настоящий мужчина, просто сдался», - радовался хулиган. Первые разы он, конечно, бросался с кулаками, даже синяк Билли набил в их первую встречу, но толстяк об этом вспоминать не любил, считая, что пацану просто повезло, не иначе. Но вскоре Думми перестал всячески реагировать на оскорбления. Сдался. Э то была еще одна славная победа в боевом списке Билли. Двенадцатый. Он гордился собой. Он все-таки смог сломить восточного волка. Эх, как же сладок был этот миг. Правда, воспоминание об окончании их тогдашнего противостояния, некстати всплывшее из глубин его памяти. заставило парня поморщиться. «Гребаный Китаец, - подумал Билли, - как же хорошо, что он наконец-то уехал. Теперь, без его защиты, Болван – лакомая мишень.» Как же долго он этого ждал! И как зол был он, что раньше не мог подобраться к этому идиоту, рискуя быть униженным его защитником. Но все это в прошлом. Пришло время Билли ликовать! Сегодня он напомнит этому жалкому существу его место! - Мне кажется, надо ему преподать урок по поведению в нашем парке, как считаете, ребята? – осклабился Билли. Ответом ему был нестройный хор возбужденных голосов, сгорающих от нетерпения, полностью разделив его мнение, не преминув возможностью польстить своему вожаку, восхитившись его крутостью. Мстительно улыбнувшись, с неиссякаемым желанием, наконец, осуществить данное самому себе обещание, хулиган, нащупав спрятанный в куртке украденный со стройки кирпич, решительно направился к расслабляющемуся пареньку. Как Дима и предполагал, компания вредителей направилась прямо к нему, минуя остальную толпу, к немалому облегчению последних. Ему это было понятно. С тех пор как Ли уехал, было бы удивительно, если бы Билли не попытался на нем отыграться. Мальчику до этого удавалось избегать его, сразу после уроков уходя окольными путями домой и никуда не высовывавшись. Хотя, скорее, он убегал от Ищеек, а с хулиганом ему просто везло. Однако сегодня, похоже, его запас удачи полностью исчерпался. «Как не вовремя! – с горечью подумал Дима. - Твари совсем близко. Если Деймос вступится за меня, то нас обязательно найдут. Оставается лишь один выход: бежать.» Дима вскочил со скамейки, и, засунув недочитанную книгу в сумку, готов был рвануть ближе к дому. Он не успел. - Эй, Болван, ты куда-то собрался? Мальчик обернулся и увидел ухмыляющегося Билли, одна рука которого была спрятана за пазухой. До него оставалось метров семь, и Дима уже готов был бежать, использовав это преимущество. Однако, повернувшись, он увидел, что дорогу ему перекрывает один из шакалов Билли, паренек одного с ним возраста. - Куда-то спешишь? – раздался из-за спины издевательский голос. - Что тебе надо, Билл? – ответил Дима, попутно осматривая парк в поисках помощи. Как он и предполагал, большинство присутствующих усердно делало вид, что слишком заняты своими, несомненно, важными делами, лишь небольшая компания старших ребят проявляла к ним интерес, попивая сомнительные напитки, судя по тому, как они их прятали при приближении взрослых. Дима не строил иллюзий насчет этих парней и девушек: он видел по их взглядам, что они не будут вмешиваться, предпочтя просто наблюдать, дабы насладиться разыгрываемым зрелищем. Зная Билли, даже мальчик не сомневался, что зрители не будут разочарованы. Словно актер на спектакле, главный хулиган вышел вперед и остановился в десятке шагов от ребенка, в то время как пятеро его прихлебателей образовали вокруг них некое подобие круга, окружив противников. Дима на это лишь невесело ухмыльнулся. Почти так же, как и в их первую встречу. Билли начал говорить, сильно повышая голос, что означало нечто вроде «Эй, вы все! Смотри на меня!», стараясь привлечь как можно больше зрителей: - Ты зачем мне грубишь, гном? Я ведь с тобой вежливо разговаривал, - на лице хулигана застыла издевательская улыбка, полная нескрываемого превосходства, также отражавшегося в его голосе. - И не думал этого делать. Похоже, у тебя слишком буйная фантазия, Билли. – не повышая голос сказал Дима настолько лишенным интонации голосом, насколько только смог, при этом изобразив на лице невероятную скуку, словно его оторвали от любимых мультиков и заставили слушать лекции по органической химии. Билли это, конечно же, взбесило. Он покраснел, на его бычьей шее от напряжения даже вздулись вены, а улыбка превратилась в маниакальный оскал. Глубоко в душе мальчик понимал, что не стоило еще больше злить этого быка, но посчитал, что раз ему терять уже все равно нечего – его не отпустят в любом случае, то почему бы не поиздеваться немного? - Ты..по-моему..обнаглел…гном – медленно, цедя сквозь зубы каждое слово, проговорил амбал, но, осознав, что на них теперь смотрит едва ли не половина парка, нарисовал на лице мстительную ухмылку и сказал голосом, полным безудержного веселья, обращаясь к своей стае, - знаете что, ребята? Я думаю, это не понадобится. Я задушу паршивца голыми руками. Сказав это, он вытащил из-за пазухи кирпич и элегантно, по крайней мере, хулиган так посчитал, бросил его на землю, и его не волновало, что вышло это так же грациозно, как этот самый кирпич, не в обиду этому предмету будет сказано. Однако, такое смелое действие явно еще больше привлекло внимание толпы. Самые смелые, а может просто глупые начали подтягиваться к месту конфликта, держась на почтительном расстоянии от импровизированного оцепления, очевидно опасаясь самим попасть под горячую руку. Скоро к ним присоединились еще несколько зевак, затем еще, и через пару минут будущим зрелищем готовы были наслаждаться уже десяток человек, в тот момент, выкрикивая пожелания удачи для Билли. Остались лишь те, кто действительно был занят своими делами, да молодые мамаши с детьми, пожелавшие скрыться от греха подальше. Впрочем, ничего другого Дима не ожидал, его здесь не любили слишком многие, а Билли боялось еще больше. Смотря на своего противника мальчик почувствовал слабый укол в виски: так было всегда, прежде чем Деймос начинал беспредельничать. Мальчик на мгновение обрадовался, ощутив, что теперь не один, но его радость быстро утихла – он понимал, что даже ОН в такой ситуации не сможет ему помочь. Поэтому он тихо сказал, грустно усмехнувшись: «Боюсь, в этот раз даже ты не сможешь меня вытащить. Нам нельзя показываться ищейкам, они совсем рядом. Если ты вмешаешься - нас найдут, ты ведь это знаешь. Но спасибо за попытку. Хотя…» И улыбнулся. - Эй, Болванчик, чего лыбишься? – желчно поинтересовался Билли. - Знаешь, думаю, сколько нужно жрать, чтобы стать таким же как ты, - понимая, что тянуть дальше смысла нет, бросил Дима, еще шире улыбнувшись. - Ну все, тварь, ты сам напросился. Я сам! - мгновенно вскипев, толстяк бросился в атаку, намереваясь взять мальчика на таран. Зная о неповоротливости оппонента, Дима мягко сместился с линии животной атаки, отпрыгнув в сторону. С своему несчастью, он ошибся с силой прыжка: мальчик приземлился совсем рядом с одним из шакалов Билли, арабом лет десяти. Тот, похоже, в стремлении услужить вожаку, забыл об его приказе не вмешиваться, поэтому, увидев рядом с собой парнишку, с силой толкнул его в спину. Дима не устоял на ногах и упал на живот. Спустя пару мгновений его рывком перевернул на спину оклемавшийся после неудачи Билли, который сразу же сел на ребенка, придавив его своим весом. Мальчик попытался ударить его в пах, как учил Ли, но его ноги были надежно зафиксированы под солидным жиром Билли. Поэтому Дима попытался выколоть толстяку глаза, с силой вдавив пальцами глазные яблоки в пустой череп хулигана. Это ему удалось. Билли взревел, когда ногти мальчика с силой вдавили его глаза, в попытке их лопнуть, но Дима добился лишь того, что еще больше разозлил врага. Яростно взревев, Билли каждым кулачищем по очереди нанес несколько сокрушительных ударов по голове мальчика. Когда Дима, стремительно теряя рассудок, уже был готов потерять сознание, сдавшись на милость победителя, точнее, на его немилость, в светлой голове Билли появилась так нечасто посещающая его мысль. Прекратив избивать его кулаками, он железной хваткой сомкнул руки на хрупкой шее мальчика и начал его душить. Хулиган настолько ненавидел мальчика, что всей душой желал избавить мир от такой, как он считал, ошибки природы. Дима начал задыхаться. Он даже не знал, что случится раньше: он потеряет сознание от нехватки кислорода, или хватка Билли сломает ему шею. Ощутив, что едва появившееся в глазах четкое видение мира снова стало расплываться, мальчику уже стало наплевать на всех: на ищеек, одна из которых висела под деревом в трех метрах, на радостного амбала Билли, на его злобно скалящуюся компанию, на гудящих от возбуждения в ожидании увидеть убийство зрителей. Он не знал, что за чувство охватило его. Нет, не отчаянная жажда к жизни, ни желание снова увидеть своих родителей и Джона. Нет, он хотел одного – если ему суждено было умереть, забрать этих тварей вместе с собой. Поэтому, собрав все оставшиеся силы, он прохрипел: - Деймос…Помоги… Толпа гудела. Конечно, не каждый день увидишь, как убивают человека! Это было очень волнительно, из разряда тех событий, которыми позже хвастаешься друзьям с трепетом в голосе. И компании Билли в этом шоу достались самые хорошие места. Эмиль, тот самый парнишка, толкнувший того парня, которого сейчас душил его босс, влился в компанию совсем недавно, взамен одного мальчика, переехавшего в другой город. Он считал, что ему чертовски повезло получить такой шанс. Эмилю нравилось то, чем они занимались. Нравилось то ощущение безнаказанности, что давал ему Билли. Поэтому мальчик, словно верный пес, выполнял любые малейшие поручения вожака, лишь бы его не выгнали из этого культа, не сняли с него его элитный статус. Поэтому, когда Билли, желая проверить нового члена своей банды, приказал Эмилю избить своего лучшего друга, Хуана, с которым они дружили почти с самого рождения, он не задумался ни на секунду. Эмиль так увлекся процессом, в стремлении понравиться главарю, что сломал бедняге несколько ребер и повредил позвоночник той же самой бейсбольной битой, с которой он почти каждый день играл с Хуаном в бейсбол. Его жертва выжила, оставшись навеки прикованной к инвалидной коляске, зато Эмиль заручился полным доверием Билли. И сейчас он стоял и смотрел, как его обожаемый вожак лишает жизни одного из своих врагов и всей душой желал помочь ему. Ближе всего к главарю стоял его правая рука, Фред и скалился своими молочными зубами. Его Эмиль ненавидел, считал, что тот недостоин быть главным помощником босса, а вот сам араб – лучшая кандидатура, поэтому всячески пытался подставить малыша и вывести его из игры. Внезапно Эмиль заметил, как Фред подошел и взял выброшенный Билли кирпич, очевидно, намереваясь помочь хозяину добить этого доходягу. Мальчика словно шпагой пронзила зависть, запустив свои острые когти прямо в его душу. «Снова он, а не я! Я ведь заслуживаю этого больше!» - подумал он. Фред же, чье лицо, исказила гримаса ярости, подошел к своему хозяину. Замахнувшись, он обрушил кирпич прямо на затылок Билли, отчего вожак повалился наземь, свалившись на полумертвого мальчика. Его бывший помощник, тем временем, все тем же кирпичом продолжил наносить толстяку, чьи волосы на затылке уже окрасились красным, удары. Эмиль не мог поверить в то, что видел. Их предали! Он всегда знал, что правая рука босса не достоин доверия. - Предатель! – завопил он, - бей эту суку! И, сорвавшись в рывок, сбил Фреда с ног, начав с животной яростью избивать его. Затем он взял тот же кирпич и размозжил мальчику голову, нанеся цепь сильнейших ударов по его лицу. Перед тем как его рука опустила орудие на лицо Фреда, Эмиль, заглянув ему в глаза, увидел лишь дикий страх и непонимание того, что происходит, однако убийца удивлялся не долго. Окончив мщение, он поднял глаза и увидел, что круг зрителей распался: они хаотично бежали в разных направлениях, пытаясь спастись неведомо от чего. Он пришел в ужас, увидев, как Саймон, еще один из их стаи, достав из кармана своего нелепого салатового пиджака любимый выкидной нож, вонзил его прямо в живот стоящему рядом с ним своему тезке. Эмиль стоял и потрясенно наблюдал, как, затем тот коротко полоснул лезвием себе по горлу. Араб посмотрел в глаза убийце прямо перед тем, как их покинула жизнь. Он явно не хотел умирать и с удовольствием пожил бы еще, но сталь была неумолима. «Неужели, - сломлено подумал мальчуган, - это лезвие само полоснулось по горлу Сайа? Бред!» Долго раздумывать об этом у него не было времени. Эмиль, бросив взгляд влево, увидел последнего члена банды, Джейкоба, брата одного из Саймонов, того самого, что сейчас застыл со страшной раной в животе в луже собственной крови. Он был вечно тихим и скромным парнишкой, который редко участвовал в потасовках, но был очень смекалистым и смышленым. Самым умным из всей их компании. Араб считал, что тот недостоин своего гордого звания друга Билли и права состоять в их стае, но парнишу приняли по просьбе и рекомендации его брата, и араб ничего не мог с этим поделать. К тому же, тот доказал свою полезность, не раз вытаскивая банду из передряг, выбрасывая иногда такие фортеля, что Эмиль диву давался. Сейчас Джейкоб стоял на коленях и крестился, что-то шепча, скорее всего молитвы. Его глаза были полны дикого, первобытного ужаса, который сводил его с ума, пожирая изнутри его детскую, практически нетронутую насилием душу. Эмиль проследил его взгляд, и увидел скорчившееся тельце Болвана, который, к сожалению араба, был еще жив. Внезапная догадка обожгла его разум. «Это он! Он это сделал!» Эмиль посмотрел на своего вожака. Тот был не только жив, но даже в сознании. Он лежал в позе эмбриона и стонал, обратив свой взор на Болвана. Глаза Билли были также расширены от ужаса. Он плакал и тихим голоском, срывавшимся на писк, обессилено шептал: «Демон..,Демон…Он не болван..Он демон..Господи, спаси. Я буду хорошим…Буду хорошим..Клянусь…Только спаси..» Эмиль никогда не видел своего хозяина таким: бессильным, сломленным, лишенным надежды и духа, сотрясавшимся от рыданий. Его новый заместитель должен был отомстить за него! Он несколько замешкался, когда обнаружил, что сам стоит на коленях, однако, быстро придя в себя, резко поднялся и решительно направился к скорчившемуся, бившемуся в конвульсиях еле живому мальчику, намереваясь закончить то, чего не сделал его босс. - Ах ты, сука! – проорал он, - это все из-за тебя! Убью, падлу! Он успел сделать всего шаг, прежде чем ощутил, как его горло словно сжали в ледяные тиски, не позволяя воздуху проникнуть в его организм. Он не мог дышать, а железная хватка сжималась все сильнее и сильнее, сминая трахею. Эмиль упал на колени и схватился за горло. Он не мог протолкнуть и грамма воздуха в свои словно объятые пламенем легкие. Он задыхался. Мир вокруг потерял четкость и стал стремительно темнеть. Он пытался взвыть, закричать, не но хватило сил. Эмиль стал проваливаться во тьму, из которой нет выхода живым. Когда Деймос вмешался, голову Димы словно разорвало на части шрапнелью. Боль была просто нестерпимая. Едва живой, он сжался в комок и схватился за голову, пытаясь унять острую боль, которая, как ему казалось, заполонила весь мир. Он ничего не слышал, а перед глазами плыли черные круги. Но он чувствовал. Он чувствовал ту ярость, с которой его защитник накинулся на обидчиков, чувствовал, как он желает им смерти, как мечтает поймать их и рвать, вечно рвать их на части за то, что они сделали. Дима чувствовал ту силу, которой обладал Деймос и теперь понимал, почему тот не использовал ее раньше. Мальчик был слишком слаб, чтобы выдержать такую мощь. Они всегда были связаны очень крепко, но в тот момент они были практически едины. Сила Деймоса была его силой, а ненависть мальчика, пройдя сквозь его друга, многократно усилилась. Чем дольше Деймос бушевал, тем боль становилась острее, пронзая каждую клетку тела ребенка. Мальчика с каждой секундой покидала жизнь. Его силы таяли с каждым мгновением. -Хватит..- простонал Дима, - ты меня убиваешь… Боль, словно раскаленный кинжал , пронзавшая его разум, исчезла, сменившись легкостью. Ее больше не было, даже той ноющей неприятной боли, досаждавшей мальчику уже несколько месяцев. Исчезла, сменившись теплотой и умиротворением. Хотя, возможно, у мальчика просто не было сил, чтобы ее чувствовать. Дима потерял сознание. И все замолкло, растворилось. Звуки больше стали не нужны. На парк тяжелым покрывалом опустилась Тишина. Спустя пару минут Ее разорвала сирена скорой помощи, спешащей к месту кровавой бойни, заранее предупрежденная сознательным местным жителем.