Зима не вечна

Серая тьма не тает перед глазами, я падаю вниз, а сотни оттенков черного, мелькают перед глазами, кружа меня в своей бесконечности. Эта тьма утягивает меня в бездну, из которой нет выхода. Каждый оттенок – всего лишь чувства. Одиночество, отчаяние, страх, усталость, все они спрятались в этих цветах. К горлу подкатывает тошнота. Водоворот утягивает меня глубже, и, похоже, что мир, которого я толком не видел, преуспел в своем желании. - Северус! Знакомый голос. Меня хватают за руку, тянут, теплая рука касается щеки и шеи. - Все хорошо? Сев! Меня зовут? Я не нужен никому. Может, даже матушка и та, вздохнет с облегчением. - Сев! Господи, что с ним! Сев! Теплые губы нежно прикасаются к моим, и тошнота уходит, вместе с этим непонятным падением. Мозг медленно приходит в себя. Мои губы уже жадно облизывают, и я пытаюсь отпихнуть этого кого-то. Кто-то из дружков…отца? Память вернулась. Я должен быть под мостом сейчас. Нет. Господи, нет! Не хочу… Пожалуйста, не надо! Эти двое меня изнасилуют, а Джеймс с Сириусом будут, гогоча, наблюдать? Меня крепко стискивают, держат двумя руками, придерживая голову. И я с трудом понимаю, что мне тепло. Что тошноты нет. Прикосновения. Такие нежные и такие настойчивые. Кто это? С трудом я открываю глаза. На меня внимательно, взглядом ветеринара, смотрит Сириус. Молчаливо стоя у стены. Из последних сил я отталкиваю Джеймса. Отпрыгиваю по кровати как можно дальше. Сжимаю руки в кулаки, вдыхаю воздух, усмехаюсь, хотя сердце сводит болью. И не только сердце. Я чудовищно разбит. Смотрю на Поттера, чуть приоткрыв рот, и, чувствуя, что не могу собраться. Не могу быть самим собой, закрытым в броню собственной колючести. Будто голый перед латником в броне. Голый? Я невольно касаюсь рубашки - не моя. Штаны – не мои. Трусы, наверно, тоже? Домашние штаны, домашняя рубашка. - Северус? – спрашивает Поттер. Зовет по имени? Что за причуда? За окном метель. Очень сильная, ветер порывами бьет по стеклу. - Холодно? – встревожено говорит Поттер. Что это с ним? Заболел? Что он так со мной разговаривает? Совесть внезапно проснулась? Я спустил ноги с кровати. Ледяные доски обожгли ступни. Но я даже не поморщился, встал. И тут же покачнулся. Шум в голове, снова накатившая тошнота. В голове потемнело. - Куда тебя несет, дурень! Поттер хватает меня за руки, притягивает к себе. Я же тяжело дышу, даже не реагируя на него. Он обнимает меня, проводя руками по спине, зачем-то задерживая их на ягодицах. Я не понимаю. Сам прижимаюсь к нему, потому что иначе упаду. Он ведь просто снова издевается, а у меня нет сил это даже понять. Надо возвращаться. Раз я не умер, надо возвращаться. - Надо идти… - шепчу я, - Нужно верну… - Да куда тебе идти! – громко говорит Сириус, - Или ты не помнишь? Это мы отвезли тебя в больницу, и вылечили за наш счет. Ты теперь… - Заткнись! – с огромной злобой сказал Джеймс, и я задрожал, упав на колени. Улыбнулся сам себе под нос. Усмешка вышла довольно естественной. Я теперь им должен? Я, у которого ни гроша в кармане, и которому приходится подрабатывать, несмотря на то, что подработки в школе запрещены? - Сириус… Ты не охренел? – поинтересовался Джеймс. Поттер зачем-то опустился передо мной. Я смотрел в его глаза, впервые не зная, что сказать. В конце концов, жизнь они мне спасли. Приятно это или неприятно. Жизнь оставалась жизнью. Свобода делает человека человеком. Тогда, как рабство – обращает в игрушку. Впрочем, для них я всегда и был… забавной игрушкой. Как и для отца. - Идти тебе некуда. В такую метель остановлено все сообщение до города. Где же мы сейчас? - Мы у Люпина в загородном доме. Вернее у одной из его взбалмошных теток. Сейчас я наконец услышал, что внизу действительно была какая-то суета. - Взрослых здесь нет. Тетка умотала к своей очередной невестке, проверять пыль на полках, не иначе, - усмехается Сириус, - Понимаешь? Понимаю. Лучше б я сдох. Мои глаза уставились в пустоту. Но на волосы легла ладонь Поттера, провела по грязным волосам, будто не замечая этого. - Все будет хорошо, обещаю, - негромко, но уверенно сказал он. Я ему не верил. Это все игра. Только в этот раз куда более извращенная. Сириус играет роль плохого, Поттер - хорошего. Но сделать это ради того, чтобы нагнуть меня? Не слишком ли странно? Оба натуралы, зачем им это? А… Понимаю. Любопытство и эксперимент, практически их девиз. - Я дойду. А деньги отдам постепенно, - отвечаю я, глядя прямо в глаза Джеймса. Неужели вы думаете, что я позволю вам использовать меня? Вы не знаете предела в шутках, но… Я сглатываю. Вдвоем, да даже по одиночке, они сильнее меня. Джеймс уже поднимает меня за руки, усаживает на кровать. Проводит ладонями по ступням. - Сириус! Блэк не понимает, хотя обычно, как будто, читает мысли друга. - Воды горячей в ванне набери. - А… Хорошо, - Сириус послушно выходит из комнаты. Теплые руки Джеймса согревают мои ступни, и мне до дрожи приятно. - Забудь, что он сказал, хорошо? – просит Поттер. - Меньше всего на свете меня… Джеймс замолкает, аж прикусывает губу. Что с ним? - Просто забудь, хорошо? Я ничего не потребую возвращать. - Щедрый Поттер, у которого деньги вороны не клюют, - усмехаюсь я. Я задел его! Он нахмурился, вздохнул. - Прости. Я не виноват, что у родителей есть деньги. Мне стало неуютно. Я привык, что Поттер непробиваем. А сейчас… Я сделал ему больно, как он постоянно делал мне. Почему-то быть в его роли оказалось не так уж и классно. - Джеймс! Зачем? - Щекотно? – поинтересовался он с улыбкой. Зачем облизывать пальцы ног? Господи… Тебя тоже кто-то по голове приложил? Дыхание мое было тяжелым. Джеймс снова проводит языком по пальцам ноги, рукой сжимая ступню, разводя пальцы в стороны и медленно посасывая каждый. Я тут же ощущаю жар внизу. Возбудился. Какой кошмар. Повод для шуток. Почти встал из-за того, что… Я покраснел. Джеймс улыбнулся, с присущей ему ехидцей. Я дрожу, а он проводит рукой по моему члену, легко касаясь рукой через штаны. - Ты… Зачем… - Ты - девственник? Хотя о чем я спрашиваю, - усмехается Джеймс. Он поднимается, достает из стола салфетки, вытирает влажные от его слюны пальцы. Его игра бесконечна. Наверно, до выпуска он уже не выпустит меня из своих лап. Только сейчас все еще хуже. Такой нежный Джеймс всего лишь очередная игра. Такое перенести в десятки раз сложнее. Я не верил людям, даже не хотел пытаться им довериться, потому что знал, чем это закончится. Умышленно никого к себе не подпускал, зная, как я выгляжу со стороны – высокомерным снобом. Но так было легче, проще. Раз я никому не нужен, то пусть и мне никто не будет нужен. Но сейчас… Когда я не успел уйти в свою скорлупу, натянуть привычную маску, его доброта оказалась слишком желанной, бальзамом для иссохшей души. Безумно захотелось верить. Верить, что я действительно ему нужен. Но разум вцепился когтями в сердце. Думать, что я нужен Джеймсу… Ха! Что за глупость. - Голова кружится? – спросил он меня. - Вроде нет, - слабо отвечаю я. Боже мой, какой потерянный голос. Северус, ты чего? Хочешь позволить ему играть с тобой? Только один раз? Только один раз почувствовать себя кому-то нужным? Да что за бред! Он тебя трахнет, а потом всем расскажет. А ты знаешь, что с тобой тогда будет? Да. Этого ты уже не переживешь. В этот раз у тебя достанет силы завершить эту жизнь самому. Я медленно встаю. - Ванна на первом этаже, да? - Да. Он идет рядом, реагируя на каждое мое неловкое движение, желая поддержать. - Я сам! – грубовато бурчу. Останавливаюсь возле лестницы, ведущей вниз. Голова пошла кругом. Меня тут же схватили, придержали за плечо. - Так. Вот на лестнице выпендриваться не позволю, - почему-то сейчас с его голосом спорить было невозможно. А может, просто не было сил. Мы медленно спустились. Он держал меня за плечо и за руку. Спуск дался мне тяжело. Спина ныла, а колено, казалось, сейчас выпадет из сустава. Внизу действительно была суета. На нас никто не обращал внимания. Кроме Люпина я не знал никого. Парни и девушки суетились, наряжая елку, накрывая стол. Вроде, Рождество уже прошло? - Пойдем… Джеймс потянул меня за руки. - Ванна готова, командир, - усмехается Сириус. - Спасибо. Джеймс заводит меня в ванную. Проводит рукой по воде, довольно хмыкает. - Слишком горячую нельзя, - он указывает на голову, - Можешь отъехать. Джеймс усаживает меня на табурет. А Сириус с интересом наблюдает. - Ну? Ты выйдешь уже? – говорит ему Джеймс. - Потрудись хорошенько там, Северус, - усмехается Сириус, закрывая дверь. - Не надо, Джеймс, - серьезно и по-хорошему прошу я, - не… не насилуй меня. Джеймс смотрит на меня огромными глазами. - Я только раздену тебя и усажу в ванну. Обещаю. Северус. Давай буквально на эту неделю, забудем обо всем, что я сделал. Прошу тебя. Считай это платой за лечение. Всего неделю. Дай мне эту неделю. Я никогда не слышал такого умоляющего голоса, никогда не видел таких глаз, так смотрящих на меня. Я не мог отказать. Мое сердце замирало и билось, как безумное. Я киваю. Позволяя его рукам раздевать меня. Он нежен. Раздевая меня, проводит руками по обнаженному телу, но я не сопротивляюсь. Мне нравятся его прикосновения, хоть я пытаюсь мыслить разумно, заставить сердце понимать, что все это – его причуда. Всего на неделю. Оставшаяся неделя до возвращения в интернат? Неважно. Сейчас это неважно. Он медленно опускает меня в воду, и я не выдерживаю. Из легких вырывается тихий стон. - Не горячо? - Нет… Очень хорошо, - шепчу я. - Справишься сам? - Да. Конечно. Джеймс, как ребенку, поливает из черпака воду на голову. - Тебе нельзя ее сильно и резко наклонять. Протягивает мне шампунь. Намылить голову – единственное, что он мне позволил. А потом сам тщательно смывал шампунь. - Я… - Нет, - уверенно говорит он, и я позволяю усадить себя, позволяю вытереть махровым полотенцем все тело. Сжимая губы, когда он вытирает мне член и яички. Он умышленно делает это долго, и я слегка краснею. Потом берет еще один полотенец поменьше и вытирает почти насухо голову. В дверь ванной стучится Сириус: - Я принес одежду. Джеймс приоткрывает дверь и забирает ее. - Ну как он? - Все хорошо, - скупо отвечает Джеймс. - Он имел в виду, как ты себя чувствуешь. Сириус, конечно, редкостный идиот, но знает, что… - Неважно, что он имел в виду, - обрываю я Джеймса. - Мне это неважно. Важнее, как сейчас ведешь себя ты. Джеймс немного краснеет, понимая недосказанное. - Можно? – неуверенно спрашивает он, и я закрываю глаза. Его губы касаются моих, он нежно целует меня, и я приоткрываю рот, позволяя его языку скользнуть мне в рот. Чувствую, что он сдерживает себя, что хочет быть агрессивнее и жестче, но не делает этого, с усилием отрывается от меня. - Не стошнило? – с легкой болью спрашивает он. И я вдруг понимаю, что сейчас передо мной не тот Джеймс, которого я всегда видел, а Джеймс - человек. Я сейчас с ним, а не с какой-то его маской. Он одевает меня. Напяливает на рубашку легкий свитер, очевидно – домашней вязки, трусы, штаны. Надевая их, придерживает меня, хотя я вроде не качаюсь. - Готов! – он оглядывает меня, удовлетворенно кивая. - О, наконец-то! – в зале нас окликает Люпин, и на меня устремляются десятки пар глаз незнакомых людей. Тревожно и неприятно. Однако, Джеймс кладет мне руки на плечи. - Ну что! Можно начинать отмечать новогодние праздники! – кричит кто-то. Я немного отстраненно наблюдаю за этим весельем. Так много людей. Привычно никому до меня нет дела. Но сейчас это даже хорошо. - Хочешь есть? – спрашивает Джеймс, и подталкивает меня к столу. Кидает на тарелку все, что кажется ему вкусным, берет две вилки. - Давай перекусим! Садится в кресло и усаживает меня на колени. - Джеймс… - я краснею. - Давай кушать, - невозмутимо говорит он, протягивая мне вилку, - Ты мне обещал, помнишь? Я вспыхиваю, беру вилку. Кто-то определенно косится на нас. Но… Обо всем я подумаю потом. Когда пройдет эта неделя, я все решу. Еда была божественной. Что и говорить, я такого никогда не ел. Разве что на праздничный обед в интернате? Стоп. Я кошусь на Джеймса. Разве я обещал ему неделю быть его парнем? Вроде, я обещал на неделю забыть каким скотом он был? Определенно второе! - Здесь все друзья детства Люпина, поэтому мы тоже никого не знаем, - говорит мне на ухо Джеймс, привлекая меня ближе к себе, благо тарелка теперь не мешалась. - Сириусу это не мешает… - усмехаюсь я. - Ему никогда ничего не мешает. Друзья Люпина принялись обмениваться подарками. Римус подошел и к нам. - Джеймс… - он поскрябал пальцем по щеке, - Я тебе много чего наговорил… - Ты был прав. - И я надеюсь, ты понимаешь… - Понимаю, - уверенно говорит Поттер, - В этот раз я действительно понимаю, что делаю. И не надо извиняться, Римус. Люпин протягивает свой подарок, что там неизвестно, красиво упаковано. - Откроешь в одиночестве, усек, Джеймс? – усмехается Люпин. Поттер кивает. - У меня тоже есть подарок для тебя, - говорит он вдруг мне. Поднимается, и я падаю в кресло, которое стало вдруг таким огромным. Джеймс вытаскивает из-под елки подарок и отдает мне, сам усаживаясь передо мной на колени, и осторожно касаясь моих ног. - Ничего особенного… Сам понимаешь… - Он возле твоей кровати все время просидел! – усмехается Сириус. - Блэк! - А что! Это меня же ты гонял за подарком, потому что по интернету заказы уже не принимали! - В такую метель? – ужаснулся я. - Нет, метели еще не было, - отмахнулся Сириус, он вдруг протянул ко мне руку, но прежде, чем я понял, что он хочет, отдернул ее. Сириус смутился. - Я хотел сказать, что в каком-то смысле… - Это от нас двоих, - улыбнулся Джеймс. Блэк наклонил голову. - Мне тоже очень жаль… За все. Понимаешь о чем я? Даже такое извинение для гордого Сириуса было чем-то. Так или иначе, оно было искренним. Внутри оказалась шапка, шарф и дорогие кожаные перчатки. Таких у меня отродясь не было. Шарф и шапка были какими-то модными. Под них надо и пальто, и ботинки хорошие… В общем, работать мне не переработать, чтобы выглядеть, как человек. Но я улыбнулся, потому что чувствовал, с каким замиранием они ждут реакции. - Я рад! – говорит Джеймс, поняв, что мне по душе их подарки. Он провел руками по моим ногам и обхватил меня руками за талию, прижимаясь ко мне. Насколько его раньше волновало, что о нем думают и говорят, настолько сейчас его это не волновало. С трудом, я говорю то, что очень хочу сказать: - Спасибо вам. Они молчат. - Он сказал спасибо, или нам послышалось? – удивленно говорит Сириус. А Джеймс вдруг сжимает меня еще крепче, аж дыхание перехватывает на секунды. - Сказал-сказал, - тихо говорит Поттер. Рождество существует. Оно действительно есть.