Зима не вечна

Метель закончилась к ночи, и за окном наступила удивительная тишина. Все дружно повалили на улицу. Взрывать петарды, играть в снежки. На территории было достаточно света, тетка Люпина не была скупой. Мне это казалось расточительным, но я промолчал. Поискал глазами куртку. Не нашел. Может, мне в доме остаться? - Давай, надевай ботинки, - Джеймс указывает на скамейку для обуви, и я послушно сажусь, пытаясь отыскать свои потасканные ботинки. - Давай ногу. Я вздрагиваю, когда он берет меня за щиколотку, вспоминая, что он делал с пальцами. Северус… Прекращай это дело. До добра тебя это точно не доведет. Хорошо, конечно, забыть о том, что он делал. Но ты ведь должен понимать, что привыкать к нему нельзя. Это опасно. Я понимал, почему позволял все это. Отнюдь не только потому, что страстно желал тепла. Чушь. Как будто я позволил бы Сириусу вылизывать мне ноги. - Это же не мои ботинки, - поджимаю я губы, а мне их уже шнуруют, как маленькому ребенку. - Твои, твои. Сириус купил, пока ты в отключке валялся. - Да я, похоже, твой герой, - усмехается мне Блэк. Я ненавидел Джеймса, факт. Но что было до ненависти? Зависть? Тоже несомненно. Но вот сама зависть была отнюдь не от того, что он имел все, что только желал получить. Он был будто из другого мира. И в какой-то момент восхищение переросло в “нравится”, “нравится” в зависть, а его подколы и издевательства вскоре обратили это в ненависть. И все же, где-то глубоко-глубоко в глубине души он все еще был мне симпатичен. И его доброта откопала это чувство. Отряхнуло от пыли и напомнило о нем. Второй ботинок был зашнурован, и Поттер уже снял пальто с вешалки, предлагая мне продеть руки в рукава. Тоже вроде не мое. Опять Сириус? Блэк стоял с такой самодовольной рожей, что я аж смутился. - Нет, Сириус, - говорит, улыбаясь, Джеймс, - Молодец – это я. Смотри, как четко размеры угадал. У тебя просто вкус хороший. Игрушка? Ну, ага – кукла. В чувствах к Джеймсу нет смысла. Но, как бы то ни было, Поттер не дал мне исчезнуть из этого мира. Вытащил из бездны, крепко схватив за руку. Когда эта неделя закончится, я буду помнить, что он, оказывается, может быть и таким. С ужасом для себя, я понял, что смирился. Та жизнь, что уже должна была исчезнуть, стоит ли того, чтобы сильно дорожить ей? Я не знал. Но в каком-то смысле, она принадлежит Джеймсу. Если счастье может быть только коротким, пусть оно будет хотя бы таким, чем его не будет вовсе. Мы стоим, наблюдая за весельем гостей Люпина, его самого и Сириуса, который обладал уникальной способностью становиться всем и сразу лучшим другом. Но только сам Блэк никогда не считал этих людей друзьями. Поттер и Люпин – единственные друзья, которых он признавал. Джеймс берет меня за руку, сжимает мои прохладные пальцы. Огромные снежные комья медленно падают с небес, почти не кружась. - Если тебе станет от этого легче, - вдруг неуверенно сказал Джеймс, - Мы очень жестоко их избили. Не легче, в общем-то все равно. - Очень жестоко, - зачем-то повторяет Джеймс, смотря на снег. Вспоминает, что ли? Он перебирает мои пальцы в своей руке. - Иди сюда… - прижимает меня к себе, засовывая мои руки к себе в карманы куртки, и туда же протаскивает свои, хватаясь за мои пальцы. - Мы одного роста. Заметил? Нюньчик… Но в этот раз он говорит обидное прозвище настолько ласково, что я замираю. Нет. Даже не думай, Северус. Джеймс вытаскивает одну руку, поправляет мою шапку. - Пойдем в дом, ты только после ванной, и после… всего остального. Неправильно долго быть на морозе, учитывая, что в снежки тебе не поиграть. Я чувствую себя безвольной тряпкой, которая просто исполняет всего его приказы. Но я даже не знаю, что сказать против, если я не против? Мы сидим на кровати, и он перебинтовывает мне голову. - Как колено? – почти небрежно спрашивает он, - Ты прихрамываешь. - Есть такое, - усмехнувшись, говорю я, тая от его нежных прикосновений к себе. Черт, как просто. Теперь понятно, почему ему не надо добиваться девушек. Они с радостью готовы сами повиснуть на нем. Но я? Усмехнувшись, я признал очевидное. Не могу сказать, что мне нравятся парни. Но Джеймс мне нравился, а он определенно был им. - Ложись, - я забираюсь под одеяло, весь дрожа. В доме довольно прохладно. - Джеймс! – в комнату заглядывает Сириус. - Растопишь камин в гостиной? – тут же говорит Поттер. Блэк только всплескивает руками. - Слушай, командир… Ты уже заколе… - Тут холодно, - хмуро говорит Джеймс, и Сириус вздыхает, но потом весело кивает. - Будет исполнено. Дверь за ним закрывается, и Джеймс закрывает ее на щеколду. Я наблюдаю за ним, слегка дрожа от холода. Он медленно раздевается. - Черт… И правда холодно, - удивляется он, и ныряет ко мне. - Что ты! – я пытаюсь вывернуться, но не вышло. Меня просто сжали в объятьях настолько крепко, что двинуть рукой я не мог при всем желании. - Так быстрее согреемся, а то ты ледяной. Я смиряюсь, перестаю дергаться. Прижиматься к нему, вдыхать его аромат – так успокаивает. Друг, враг – сейчас неважно. Когда неделя пройдет – я закончу это. Навсегда. Джеймс накрывает нас одеялом почти с головой. - Положи ступни между моих ног… Я их погрею… Эй, ты о чем-то пошлом подумал? Я слегка краснею. Джеймс вел себя так, будто хотел быть не другом, а парнем. Но может, я ошибаюсь? Может для него все это дружба? Может он и с Сириусом это делает? Так нежно заботится о нем, пока никто не видит? А в общаге греет ему в кровати ноги? Джеймс проводит рукой по моей щеке и шее, притягивая меня ближе, целует в уголок губы. - Не дрожи… - он раздумывает, как ко мне подступиться, я понимаю это. И накрывает нас одеялкой полностью. - Джеймс! – почти вскрикиваю я, но тут же прикусываю губу, пытаюсь оттолкнуть его ногами, но не могу. О, боже… Что он делает языком и ртом. Проводит руками по бедрам, чуть нажимая, чтобы я не мешал ему сосать мой член. И я медленно подчиняюсь ему. Нам почти тут же становится жарко. Его рука проводит по яичкам и спускается к заду, нежно проводя по половинкам и проводя пальцем по краям дырочки. Все-таки он хочет меня взять. Во мне ничего такого. Абсолютно ничего примечательного, уж я-то знаю. Худой, нескладный. Пожелать такого ради желания невозможно. И в очередной раз, я понимаю, что прав. Это такая уникальная игра. Будь нежным с Северусом – трахни его, а потом посмотрим, как он это переживет. Но это уже не важно. Пусть даже и так. Этой неделей я буду наслаждаться, будто действительно живу. А потом. Потом все закончу. Его горячий, язык, влажные губы и его, внезапно вырвавшийся стон. - Джеймс! Хватит! Я откидываю, одеяло, хватаю его за лохматые волосы. - Так быстро? Уже хочешь кончить? – усмехается он, смотря мне в глаза, и я краснею. Он облизывает головку. - Я кончу тебе в рот, - серьезно предупредил я. - Ой, как страшно, - поерничал Джеймс в привычной манере, и взял глубже, прикрывая глаза от наслаждения, настолько искреннего, что меня снова бросило в жар. Он лапает мой зад, ускоряет темп, и я понимаю, что терпеть не смогу, что уже сейчас кончу. Слишком… Мысль уходит куда-то в пустоту, я медленно выдыхаю. Моя рука невольно тянется к заду. Джеймс вставил мне палец. Медленно продвигает его, так же медленно посасывая член. - Ну что? – спросил он, тут же снова глубоко вбирая. Дрожь пробегает по-моему телу, и тихий стон наслаждения вырывается из груди. Джеймс усмехается, но я не даю боли размышлений отравить то наслаждение, что он мне доставляет. - Чувствуешь? – я сглатываю. - Да, - как же не чувствовать? Он проводит возбужденным членом по мне, а потом прижимает свой к моему. - Сравниваешь? – с легкой иронией шепчу я. - Да… - его низкий голос выдавал его возбуждение, дошедшее до какого-то пика. Он склоняется ко мне, целуя грудь и спускаясь вниз, целует быстро, торопливо, сгорая от желания. Я раздвигаю ноги шире, но… - Погоди… Я вздрагиваю. Что? Что он хочет сделать? На секунды мне становится страшно. - Ты же никогда этого не делал? – Джеймс лезет куда-то под подушку, придавливая меня. - Нет. - И я нет, - улыбается он, - Поэтому будем действовать по инструкции. Он показывает мне тюбик. - Только лекций не читай, - подкалываю я. Джеймс улыбается мне, наклонившись, впивается в губы, двигая членом, задевая мой. Я тихо застонал ему в рот. - Сейчас будет тоже самое, только в тебе. - Угроза? Я стискиваю зубы. Холодные пальцы в смазке проникают в меня. - Терпи! – почти приказывает Джеймс, - Терпи, потому что это всего лишь пальцы, - говорит он чуть мягче. Я тяжело дышу. Неприятные ощущения сменяются, становясь более привычными, а потом я вздрагиваю. Джеймс уверенно кивает себе. Берется рукой за мой член, глубже вставляя свои пальцы, и чувствуя мое нарастающее возбуждение. - Никогда бы не подумал… - удивляется он. О чем? Но думать об этом невозможно. - Черт… Какой ты пошлый, однако же, - бормочет Джеймс. И я заливаюсь краской. Думаешь из-за кого я такой, а? Я вскрикиваю, пытаюсь сбежать, но он подминает меня под себя, крепко сжимая, и вставляет мне, медленно проникая. Я тяжело дышу. - Кайф… Как узко… - стонет Джеймс. Больно. - Больно… - безнадежно говорю я, вряд ли ему сейчас до меня есть дело. Он снова толкается в меня, стонет, задирая подбородок. - Сейчас… - сглатывая, говорит он, - Сейчас все будет… Подними колени, только не резко. Особенно с правой аккуратно… Он помогает мне, приподнять их, нежно проводит по ногам, совсем не двигаясь во мне. Потом склоняется, целуя в щеку, потом нежно в губы. - Привык немного? Действительно, привык. И он медленно толкается вперед. - Расслабляйся, принимай меня. Так не будет больно. Давай же! Прикусывая губу, я следую его совету. Это не просто, но вскоре я начинаю чувствовать и его и себя. А потом он входит резче, и я вздрагиваю. По всему телу разливается тягучее желание. - Еще… - хрипло говорю я, - Еще раз так же. Он усмехается, повторяя, но входит сильнее, резче, и я тихо и протяжно выдыхаю воздух. - Господи… - О, да, - усмехается Джеймс, - Пускай меня глубже, малыш. Пускай. Он полностью лишил меня возможности двигаться, подмял под себя, прижал, облизывая мое ухо и резко входя в меня. А я откинул подбородок, пытаясь выгнуться от ощущений, и не пытаясь не стонать. - Ты громкий… - усмехается Джеймс, - Никогда не подумал, что ты можешь быть таким открытым. Я прикусываю губы, пытаясь быть потише, но он жестко входит в меня, что-то задевая внутри, от чего весь мир вспыхивает безумными красками, и громкий стон снова вырывается из моей груди. Мое тело принимает его полностью. Безумно желая продолжения. - Еще? – спрашивает он, - Не больно? - Еще… - с трудом говорю я, - Еще немного… Джеймс кивает, и уже не сдерживаясь, приподнимая мои ноги за колени и входя резко, почти полностью вынимая, и входя снова. Теперь, когда он приподнялся, мне проще дышать, и я пытаюсь выкрутиться. Просто потому, что я сгораю. Желание поглощает меня, вместе со всеми мыслями. Меня нет, есть только безумное наслаждение. - Давай, малыш. Ты говорил, что быстро кончишь, - он трогает мой член, нежно проводя по нему рукой. Он крепко сжимает его, медленно отводя кожицу вниз, а потом ускоряя темп, замедляясь в анусе, но входя все так же плотно. Я почти перестал дышать. Джеймс усмехается, чувствуя пульсацию, и зная, сейчас. И он, удачно двигая рукой, помогает мне кончить. А потом крепко толкается в меня. Еще раз и еще, заставляя снова меня застонать. Боль и наслаждение разливаются по телу. - Фу-у-у-х! – выдыхает Джеймс, замирая. С усмешкой смотрит на меня, а я краснею. Он проводит руками по моим бокам. - Больно… - чуть не хныча шепчу я. - Ой, прости. Он медленно выходит из меня. Резкая боль внизу заставляет свети ноги вместе, прижав в коленях к себе. Дрожь пробирает меня. Сразу стало холодно. Он поимел тебя. Теперь ты доволен, а, Северус? - О чем ты думаешь? – интересуется Джеймс, разворачивая к себе за плечо, - Дай я вытру тебя. Он проводит влажными салфетками, стирая сперму с живота. - Что-то я не подумал о душе, но… Я вскрикиваю, а Джеймс усмехается. - Холодно, да? - Прекрати, - краснею, - Это совсем уже… - Я просто вытираю тебя, смирись, душа ведь здесь нет, не идти же на первый этаж. Утром сходим. И я позволяю ему вытирать себя. Он снова накрывает нас одеялом, прижимает меня к себе. И я очень быстро согреваюсь. - Спокойной ночи, Сев, - шепчет он, нежно целуя меня в губы. Я не отвечаю, лишь ближе прижимаюсь к нему. Если бы вся жизнь была похожа на этот день, то, может быть, я бы возблагодарил бога за то, что живу. И не думая ни о чем, я уснул в его объятьях. Просыпаться и засыпать в его объятьях, видеть, что его отношение ко мне не меняется. Получив, что хотел, он не оставил меня в покое, как мне думалось, нет. Наоборот. - Проснулся? – спрашивает он в очередное утро, зевая, трется о мою щеку щекой, каждый раз заставляя меня слегка краснеть. Это было последнее утро. Собраться и вечером уехать, чтобы к ночи быть в общежитии. Поттер уедет, а я останусь. Зайду еще к матери в больницу, опоздаю на один день, ничего страшного. Мы завтракаем и начинаем собирать вещи. К слову, у меня их не было. Но за неделю откуда-то появились. Немного, но на рюкзак хватило. Домой заходить я не собирался. - У тебя есть деньги на дорогу? - По… Джеймс, перестань… - я краснею. Прищурившись, он смотрит на меня. - Сириус? Я киваю. Развожу руками. - Ну, каждый из вас по-разному заглаживает вину, - ерничаю, усмехаюсь. И Джеймс тянется ко мне, целуя, и снова возвращается к чемодану. - Может… - Нет. Я хочу пойти к ней один. Хочу попрощаться. Увидеться в последний раз. В этот момент в дверь сильно бьют кулаком несколько раз. - Эй! А ну открывайте, молокососы! Я стремительно белею. - Я знаю, что ты там! Выродок! Давай открывай! По лестнице спустился Сириус. Блэк очень нехорошо улыбнулся, и точно такая же улыбка появилась на губах Джеймса. Люпин, который прибежал с кухни, схватил меня за руку и потянул. - Зачем… - Ты сколько их знаешь, идиот! Неужели ты не понимаешь, насколько они ужасны? Они не остановятся ни перед чем! Но я замираю, выдергиваю руку. - Это мой отец, так или иначе… Сириус открывает дверь. Тобиас с силой толкает Блэка, и тот отлетает к лестнице, но на ногах удержался. На губах его возникает почти волчья улыбка. - Вот ты где! – злобно смотрит на меня Тобиас, - Отлично устроился, недоносок! - Насколько я знаю, мать родила меня в срок, - усмехаюсь я. Блэк обходит отца со спины и запирает дверь на щеколду. Оба, Джеймс и Сириус, усмехаются в ответ на мои слова. Тобиас оборачивается, видит, как Сириус с увлечением рассматривает его, проводя языком по губам. Джеймс достает железку из камина, похожую, на лом. - Попал, да? – он улыбается. И я вздрагиваю. Я вижу в их глазах безумие, ничем не прикрытое. - Школота! – рычит Тобиас, - Уходим, сынок! У нас есть еще целый день… - Я с тобой никуда не пойду, - спокойно говорю я. - Пойдешь! – Тобиас делает шаг ко мне, и перед его носом останавливается железный прут. Отец смотрит на Джеймса. Зло сплевывает. - Как ты выкрутился? Я холодею. Он это планировал? Он собирался разрешить его дружкам сделать это со мной? Ну, он ненавидит меня. Но неужели действительно хотел мне смерти? Я слышу рык. - Сев, еще одно его слово, и я убью его, - со свистом говорит Джеймс, на его лбу вспухла жилка. - Хочешь знать, как он выкрутился? – говорит вдруг Сириус, и его холодный голос заставляет дрожать. Тобиас не выдерживает, поворачивается к юнцу, которым он его считает. - Что твои дружки? Едва живы ведь, да? – Сириус проводит языком по зубам. - Ах ты… Это ваших… Твоих рук дело! Блэк хихикнул. - Довольно! – вдруг рявкает Поттер, - Я обещал. Больше ты его не тронешь. Никогда. Я поклялся. - И? – насмешливо говорит Тобиас. Но замирает. Поднимает руки, сгибая в локтях. Он, наконец, понимает, что они могут убить. Злоба душит их. - И… Если твоя смерть единственный способ сделать это, я сделаю это, - улыбнулся Джеймс. Я хватаю его за рубашку. - Не надо! Не… Джеймс отталкивает меня, и Люпин тут же тянет подальше от него. - Не лезь, идиот! Они обожают драки! Это два хищника, помешанных на этом! - Но… - Я все понял! – сдается Тобиас, - Все прекрасно понял! Совсем не хочу оказаться на месте тех двоих. Я так понял, теперь вы будете развлекаться с моим сыном? - Да, - отвечает Сириус, - Как всегда развлекались, так и будем. Но тебе его не отдадим. Тобиас усмехается. - Ну, что, сынок, приятного тебе времяпрепровождения! Блэк открывает входную дверь. - Извольте провалить восвояси, - насмешливо говорит он. Джеймс возвращает прут на место. Выдыхает. - Трудно было сдержаться? – сочувственно говорит Сириус. Поттер кивает, проводя рукой по лохматым волосам. - Сев, прости, - усмехнувшись, говорит Джеймс, - Не слишком-то приятно знать, что твой парень готов убить твоего же отца? Какой он мне отец? Мой парень? - Северус? – Джеймс хватает меня за руки, притягивает к себе, - Не бойся. Не бойся меня. Я прижимаюсь к нему. Прости, Джеймс. Прости. Но, если мы вернемся к тому, что было раньше, продолжать жить я не смогу. Сириус сказал, что вернемся. Значит… Все будет так, как я решил. Я знаю, что ты неплохой человек. Знаю и насколько жестоким можешь быть. Спасибо. Это была чудесная неделя. Такси остановилось возле больницы. - Точно пойдешь один? – волнуется Джеймс. - Да. Езжайте на вокзал, - спокойно говорю я. - Северус, я… - Все хорошо, Джеймс, все хорошо, - усмехаюсь я. Замирая на мгновения, вглядываясь в его черты. Не вижу, как глаза Сириуса внимательно наблюдают за мной через переднее зеркало. - Точно? – переспрашивает он. - Точно. Не маленький, все будет хорошо. - Но… - Пока. И я выхожу из машины, немного поежившись на зимнем ветру, я направляюсь к больнице. Водитель машины включает музыку и двое парней слышат куплет песни: Мои мечты лишь о тебе, я знаю Лишь о тебе и только для тебя Тону в твоем я океане И голос твой убьет меня Люби, ведь лепестки любовь погубят, упадя. Машина трогается, набирая скорость. - Он что-то задумал, - говорят два друга одновременно.