Энергетический фантом

POV Бэкхён Я тону. Да, определённо. Я чувствую, как к горлу подкрадывается солёный ком морской воды. Стоп. Или не морской? Я тону в человеческом фреше. В кишащих такими же людьми морях. И то чисто из-за толкотни на воде. А что я изменил за свою сознательную жизнь? Запятнанную рубашку на пять линялых маек? Разве ради этого стоило жить? Вот дерьмо. И сейчас я захлебнусь или сознательно утоплюсь во фреше из свежих людей. Конец POV’a Комнатную тишину разрушил протяжный надоедливый звон будильника. Как те лучи солнца, что украдкой пробирались сквозь жалюзи и поглаживали белоснежное пуховое одеяло, разрушали полу сумрачный утренний комнатный климат. Бэкхён любил занятную тишину, когда он не слышал даже своих мыслей, не говоря уже о соседских глупостях и бестолковостях случайных прохожих. Ему в тягость подниматься каждое утро, закрывать все жалюзи, отстраняться от жизни. Он чувствовал интерес к обычным незатейливым разговорам. К беседам, которые не были известны наперёд. Ему хотелось хотя бы раз поверить в ложь, не уличив в ней ни единой души. Если рыцари в белых халатах и поймут, и похохочут, то остальным только дай почву для осуждений и унижений. Больше, чем людей Бэкхён ненавидел свой будильник. Он ещё противнее мыслей, которые мухами проносились сквозь него. Он чувствовал каждую и старался ускользнуть, да вот только, разве такое возможно? Под звонкое торжественное дребезжание бесполезных, по мнению Бэкхёна, часов одеяло медленно сползло на пол, оголив самые занятные участки кожи парня. Кто знал, кроме него самого, что Бэк не любит спать в одежде? Она такая липкая, тянущая, колющая и режущая, не важно, из какой материи, какого покроя, она всё равно мешающая. Ему ближе интимное касание прохладного одеяла в самых нескромных местах. Шея, плечи, внутренняя сторона бедра, девственный член. Он получал нескрываемое удовольствие и удовлетворение от пробегающих табуном мурашек сквозь его нежную, бархатную кожу. Нет, Бэкхён не дрочил в постели, он просто получал молчаливое удовольствие от близости с чем-то. Он мог ёрзать, переворачиваться с бока на бок, задирать ногу, подтягивая её ближе к подушке так, чтобы внутренняя часть бедра аккурат касалась прохладных простыней. Ему хотелось разделить это молчаливое удовольствие с кем-нибудь. Хотел, чтобы это единение продолжалось до самого вечера, а потом снова. Он уже, разумеется, забыл о сне, забыл о морях и океанах, кишащих людьми. Да вот, будильник он всё равно ненавидел не меньше. Соскользнув с кровати, театрально взбив подушку, он добрался до будильника и нервно просунул свой аккуратный пальчик под рычажок, чтобы сильнее надавить. Звон прервался, а воцарившуюся вновь тишину нарушил протяжный стон и выдох Бэкхёна. Он бы вернулся обратно в постель, но теперь так зябко, и мурашки больше отвратительные, чем приятные. Бэкхён разочарованно встряхнул одеяло. Полотно изгибалось под потоками прохладного воздуха, а Бэкхён, словно пытаясь выказать всё своё недовольство, продолжал свой молчаливый натиск. Одеяло расползлось белоснежной пеленой, а парень заботливо разглаживал складки, укладывая поверх цветные подушки. Шлёпая босыми ногами, Бэкхён, совершенно обнажённый и такой, как никогда, открытый миру, прошагал к окну. Вцепившись в шторы, он хотел было задёрнуть их, но его взгляд упал на окно противоположного дома. Широко распахнутое окно, как и широко распахнутые глаза парня, вдыхающего полной грудью майский ветер, несущий полный букет ароматов с расположенной неподалёку ярмарки. Его ресницы вздрагивали, грудь вздымалась, а сам он вытянулся так, что были хорошо заметны все изгибы его молодого тела. Белоснежные, как пастельное бельё Бэка, волосы парня перебирал ветер, который он так отчаянно ловил носом и ртом. Бэкхён не верил своим глазам, он на несколько минут совершенно забылся. Нет, не только тот факт, что он абсолютно нагого себя являл миру, не заботил его, но и тот, что ни единая мысль не тревожит его сознание. Он забыл о том, что интересуется девушками, хотя, говоря по правде, он ни кем вообще не интересуется. Он стоял, боясь лишний раз вздохнуть, переживал, что может спугнуть парня из противоположного дома. Он простоял бы так ещё тысячу секунд, минут, часов, лет? Но его взгляд упал на темнеющую макушку позади парня из противоположного дома. Бэкхён снова забыл о количестве одежды на собственном теле, точнее, о её отсутствии. Он упрямо смотрел на парня, ему хотелось закричать, предупредить того невинного блондина, что так соблазнительно приоткрыл в данный момент губы. И Бэкхён забыл даже об этом. Он только видел, как парень приблизился к блондину и невесомо накрыл его глаза своими ладонями. Бэкхён едва ли мог уловить улыбку на дрогнувших губах блондина. Его снова не заботили внешние воздействия, зябнувшая кожа, покрытая мурашками, отсутствие чужих мыслей в своей голове. Он видел шевелящиеся губы высокого парня, прикрывавшего глаза блондина одной рукой и возвращавшего окно в закрытое положение. Бэкхён мог поклясться, что подушечками пальцев чувствовал заботу и нежность этого парня, хотя он едва ли мог разобрать и понять разницу между нежностью и нелепым прикосновением леденящего стекла. Блондин прижат к стеклу. Высокий парень, чуть нагнув его, небрежно провёл ладонью по коже внутренней стороны бедра, так что Бэкхён отчётливо почувствовал, как сердце ухнуло, совершив кульбит, вниз живота. Его член чуть дрогнул, когда рука высокого аккуратно коснулась паха светловолосого парня и потянулась выше, зацепив белую рубашку. Торс парня, зажатого между холодным стеклом и горячим телом высокого, чуть касался ледяной поверхности. Пуговицы одна за другой высвобождались из объятий маленьких петелек, рука высокого парня скользнула под белоснежную ткань рубашки, высвобождая протяжный стон из пленительных губ светловолосого. Бэкхёну, наверное, стало бы тесно, если бы на его бёдрах сидели джинсы, но он ничего не чувствовал в этот момент. Только затаил дыхание. Парням из дома напротив словно нравилось, что за ними наблюдают, Бэкки не знал, заметен он или нет, но не мог оторвать своих девственных глаз. Если бы он мог, он бы слышал пошлые стоны, но сейчас до него доносилось лишь подозрительное чувство, что сжимало всё в тугой узел внизу живота. Тем временем высокий парень плавно убрал руку с глаз светловолосого, не ускоряясь, развернул того к себе лицом и медленно провёл ладонью по волосам. Грудь вздымалась, глаза обоих парней застилала пелена страстного желания друг друга. Бэкхён был почти третьим в их играх, его глаза тоже мутнели, но он не понимал ничего и хотел скорее избавиться от этого пресловутого чувства. Высокий парень с розовой шевелюрой, как смог разглядеть-таки Бэк, вошёл своим взглядом в глаза блондина. Вряд ли этому можно было найти какое-то иное объяснение, но светловолосый изогнулся под натиском такого твёрдого взора. Его губы обсыхали, ресницы подрагивали, а он то и дело обводил внутренний контур губ своим языком, чтобы немного сократить расстояние между ними. Бэкхён невольно облизывался. Он не чувствовал сейчас себя каким-то извращенцем, не переживал, что наблюдает за нетрадиционной любовью. Он давно дал понять, что его это явно не волнует сейчас. Такое занятное действо развернулось перед ним. Высокий парень чуть приблизился к блондину, не вынимая взгляда из-под ресниц старшего. Он невесомо коснулся языком его подбородка, затем, отпрянув, уставился на разгорячённого и полного желания светловолосого парня. Следом облизал собственные губы и, сладко причмокнув, вывел языком незамысловатые узоры на щеке блондина, который старался держать себя в руках и прижимал ладони вплотную к стеклу. Отпрянув вновь, высокий парень наклонил голову набок и, вернув её в обратное вертикальное положение, шагнул чуть вперёд. Он тёрся своим коленом о возбуждённую плоть старшего сквозь джинсы. Последний же таял и выгибался, дотрагиваясь до своих твёрдых сосков. Он аккуратно касался тоненькими пальчиками багровых бусинок, сжимал их, прикусывая алые губы. Изо всех сил пытался сдерживать неприличные стоны за зубами, но так они становились только откровеннее и ещё сильнее заводили младшего. Высокий парень, убрав колено, властно сжал запястья старшего в ладонях, прижимая руки к стеклу. Он легко потёрся своим пахом о видимый стояк старшего, стараясь немного того подразнить. Но он явно не ожидал, что тот станет так резко прогибаться и упираться прямо в эрекцию высокого. Последний сдавленно выдохнул и легко чмокнул старшего в губы. Блондин высунул язык и стал выводить развратные узоры, младший резко засосал язык светловолосого и требовательно взглянул в туманные глаза любовника. Он посасывал нижнюю губу Лухана, который улыбался уголками губ и тёрся ногой о голень младшего. Сехун разорвал поцелуй, касаясь лишь своим языком языка блондина, и расстегнул ширинку старшего. Лухан сглотнул и прогнулся в спине. Давление немного ослабло, и он чувствовал себя немного свободнее. Сехун же был в невыгодном положении: блондин прижимался к нему всем телом, не давая расслабиться. Младший провёл языком дорожку от области за ухом до ключиц, практически обвёл языком грудинно-ключично-сосцевидную мышцу. Лухану тяжело, но он постанывает и держится на ногах почти также, как когда вдыхал ароматный воздух, веющий рыночной выпечкой. Младший отпустил руки блондина, сжал ладони на рёбрах старшего, стал аккуратно спускаться на корточки и нежно вести руками по бархатным бокам. Лухан охнул, это очень щекотно и нескромно. Младший завёл свои руки за спину старшего и, обводя контуры боксеров, касался ягодиц. Это очень заводило Лу. Прохладные ладошки высокого парня проникнули под ткань и коснулись обжигающей кожи Лухана. Последний немного поёрзал, чтобы почувствовать ещё больше прикосновений, если бы можно было слиться воедино. Сехун медленно сжимал ягодицы Лу, а он уж стонал откровенно громко, сжимая волосы младшего и касаясь кончиков его ушей. Член старшего уже сочился смазкой, на нежно голубой ткани виднелось влажное пятнышко. Сехун сладко облизнулся и, медленно стягивая ткань боксеров, стал нежно и влажно целовать кожу возле бедренных косточек старшего. Лухан подался вперёд, прижавшись рукой к стеклу, младший шлёпнул того по ягодице, чтобы не торопился. Сехун мимолётно коснулся горячей плоти Лухана, будто нечаянно, тем самым будоража непередаваемые ощущения в его податливом теле и раздражая его томлением. Член старшего невольно дёрнулся вверх, Сехун блаженно улыбнулся. Он указательным пальцем коснулся головки, затем облизав его. Лухан вздыхал. Он очень нервничал и смущался. Младший поцеловал кожу у основания члена, проведя языком до алой головки. Лухан рывком опускается на колени перед Сэхуном и рывками расстегивает пуговицы его рубашки, касается распухшими губами губ младшего и тревожно дышит. Сэ, вздохнув, приподнимается, снимает рубашку и расстегивает ремень. Лухан смотрит на него снизу, такой голый, такой возбуждённый. Он сидит так откровенно, касаясь яичками прохладного пола. Сэ просто выпрыгивает из джинс и выдыхает, радуясь высвобождению эрегированного члена из плена этой раздражающей ткани. Он нежно приподнимает Лухана, придерживая за ягодицы, прижимает спиной к стеклу. Сталкиваясь лбами, они сцепляются искрами, пробегающими между их взглядами. Сэ так заманчиво приоткрывает губы Лухана указательным пальчиком, а старший послушно посасывает его, обводя языком и причмокивая. Сэхун давится воздухом, замечая, что сам уже обнажённый и откровенный. Он плавно вводит один пальчик в пульсирующую дырочку Лухана, который нежно водит носочком по спине Сэхуна и протяжно стонет. Скорее. Сэ покусывает мочку уха Лухана и, прильнув к его губам, добавляет ещё один палец, поглаживая и надавливая на горячие стенки внутри старшего. Лухан, простонав в поцелуй, прикусывает язык младшего и начинает самостоятельно насаживаться на его пальцы. Сэхун удивлённо открыл глаза и заметил, насколько глаза Лухана влажные. Он плавно вытащил пальцы, пошло облизав их, приставил головку возбуждённой плоти к розовенькой дырочке старшего. Лухан простонал и потёрся о член Сехуна, обняв того за плечи и отклонившись назад. Сэхун медленно ввёл головку, почувствовав, как горячие стенки так бесстыдно сжимают его член, он невольно простонал. Войдя на всю длину, Сэ сильнее прижал светловолосого к холодному стеклу. Сделав несколько толчков, он развернул Лухана, не выходя из него, поставил того на ноги и продолжил наращивать темп. Лухан прижимался к стеклу. Его горячий член упирался в стекло, оставляя разводы. А воздух между ними до неприличия нагрелся и таил в себе запах секса. От их смешанного дыхания стекло начинало запотевать. Сехун словно старался прикрыть своим дыханием самые откровенные места любимого Лухана. Но напряжённая эрекция старшего размывала испарины на стекле. Оба стонали по очереди, пока Лухан не перешёл на крик, и их голоса не начали сливаться. Оба также были уже на пределе. Сехун обхватил одной рукой прохладный от стекла член Лу и начал двигать в такт своим точкам. Ещё несколько рывков, движение рукой, горячая сперма любимого Сехунни наполнила его изнутри, а вязкая белая жидкость растеклась по потеющему стеклу. Младший влажно целовал обмякшего Лухана в ямочки над копчиком, перевернув его, затянул в нетерпеливый и трепетный поцелуй, полный благодарности и любви. Бекхён, крепко сжимая шторы в ладонях, тяжело дышал. Его возбуждённая плоть вздрогнула. Шторы резко задвинулись. Он не мог слышать, о чём они говорят. Он не мог услышать даже их мыслей. Это безумно злило Бэкхёна. Он впервые хотел воспользоваться своим даром по-настоящему, впервые хотел сделать это специально. Но что-то пошло не так… и теперь ему стоит разобраться с его проблемкой.