Властелин Колец-4: Изменить Всё.

Несчастного Вуда успело вывернуть наизнанку раза три, прежде чем он оказался в состоянии отправиться в дальнейший путь. Медлить было нельзя: ночь наступала слишком стремительно, что означало очередной привал до рассвета, а друзья и так уже потеряли впустую несколько дней. - Вы одни здесь? – поинтересовался Вигго, заботливо поддерживая бледно-зелёного Элайджу. - С нами были ещё МакКеллен и Хольм, но затем они куда-то запропастились, - с сожалением заметил Эстин. – В то утро как раз стоял какой-то странный туман, невероятно густой и вообще неприятный! - Туман? Несколько дней назад я тоже попал в туман, - задумчиво произнёс Мортенсен. – Потом он рассеялся также внезапно, как и появился. К чему бы это? - Вопросы, вопросы… И хоть бы один вразумительный ответ! – вздохнул Билли и брезгливо поморщил нос: от Вуда кисло пахло рвотой. – Лайдж, ты как? - Дерьмово я, - выглядел актёр и вправду не лучшим образом: трупная бледность явно ему не шла, а вздувшиеся красные прожилки на белках лишь усиливали гнетущее впечатление. - Ну ещё бы! – хмыкнул Доминик. – Столько пива выжрать! Вигго, прикинь, чего он вытворял? При всём честном народе исполнял «Гэндальф-стайл», ну типа как «Гангнам-стайл», только это была пародия с поправкой на «Властелина». - Нехорошо, Элайджа, - покачал головой Вигго, но в серых глазах его скакали задорные бесенята. - И не говори, - поддакнул Монаган. – Одной песней спалил и Кольцо, и Гэндальфа, да и тебя в придачу! - Я же не специально, - буркнул Вуд. – Блин… Его снова начало рвать. - Между прочим, мы-то вылакали не меньше, - с беспокойством заметил Билли. - Лайдж, ты чего-то совсем сдал… - Кольцо, - прохрипел Элайджа в промежутке между рвотными спазмами. - Это всё Кольцо! Актёры тревожно переглянулись. - Да ладно тебе, Вуд! – неуверенно произнёс Доминик. – Хорош прикалываться! - Я не прикалываюсь! - Вуд успел сердито стрельнуть в его сторону покрасневшими глазами, прежде чем его скрутил очередной приступ тошноты. – Это Оно! Оно изучает меня! Как будто щупает изнутри! - Что ж, - вздохнул Вигго. – Кажется, сегодня мы уже никуда не пойдём. Спасибо, хоть до леса добрались… В сгущающихся сумерках друзья развели костёр, а сами расположились вокруг на расстеленных плащах и пледах. На небе постепенно загорались дрожащие звёзды. Было всё ещё тепло, хотя с гор уже веяло прохладой. Актёры кутались в свои плащи и старались придвинуться поближе к уютно потрескивающему пламени. Вуду уже несколько полегчало, но он был по-прежнему бледен. - Вот, возьми, - заботливо сказал Вигго, протягивая ему оправленную в кожу флягу. – Не «Джек Дэниелс», конечно, но, может, отпустит. Во фляге оказалась простая родниковая вода, прохладная и чистая, но после пары глотков Элайджа и в самом деле почувствовал себя немного лучше. - Эк меня понесло, - расстроенно заметил он, вспоминая свой дебют в «Гарцующем пони». – Бедный трактирщик! Как вспомню его круглые глаза… «Гэндальф-стайл», блин! Нет, ну надо ж было так облажаться! - Ладно тебе, - Эстин дружелюбно похлопал актёра по плечу. –Зато обеспечил Бри новым мегахитом лет на ближайшие -дцать. На каждый праздник будут так отплясывать! - Ох… Ну да, ну да, - Вуд невольно улыбнулся, в красках представляя себе всю эту картину. - Как же непривычно видеть вас такими мелкими, друзья мои, - покачал головой Вигго, с наслаждением протягивая к огню озябшие ладони. Лишь сейчас хоббиты заметили, какое обветренное и измождённое у него лицо. - Ну уж извини, - развёл руками Билли. – Зато ты теперь для нас Гулливер просто! Кстати, где тебя так долго носило? Ещё немного, и мы слиняли бы из трактира, так и не дождавшись! - Ничего особенного, - откликнулся Вигго. – Честно говоря, до сих пор не могу до конца поверить, что это происходит с нами на самом деле! Я пришёл в себя, лёжа на голой земле, одетый и экипированный, словно герой средневекового эпоса. Сначала было решил, что это очередные съёмки, о которых я попросту забыл, как дико это бы ни звучало. Но если съёмки, то, простите, где камеры, аппаратура, где режиссер, оператор и обслуживающий персонал? Ничего, вообще ничегошеньки на сотни миль вокруг! Только бескрайние степи, какие-то пожухлые кустики да горы с заснеженными вершинами вдали на горизонте… Чего я там себе только не навоображал! Думал, может, друзья решили пошутить. Или какое-нибудь реалити-шоу, чтобы в прямом эфире разыграть ничего не ведающего актёра… Ну, полагаю, вы уже поняли, что все эти версии отвалились одна за другой. Я долго бродил по лесам и дорогам, пытаясь понять, где я вообще и какого чёрта тут происходит. Благо, у меня была фляга с собой и кое-какие припасы в котомке. Наконец, я набрёл на какие-то развалины, показавшиеся мне смутно знакомыми. В голове брезжила некая смутная догадка, но мне никак не удавалось ухватить её за хвост: она мелькала где-то на границе сознания и тут же исчезала. Потом был туман, и, скажу я вам, мне пришлось изрядно поплутать! В какой-то момент я уж было решил, что конца-края этому не будет, и я так и сгину там, но туман схлынул так же внезапно, как и начался. На исходе четвёртого дня, хотя, благодаря туману, к тому моменту я уже совсем потерял счёт времени, мне повстречался одинокий путник верхом на чалой кобыле. Он был не слишком-то словоохотлив и довольно насторожен, но когда я попросил его подсказать, где ближайший населённый пункт, он объяснил мне, как добраться до Бри. Бри, понимаете? И тут я всё понял! И уж поверьте, у меня волосы на голове зашевелились в самом буквальном смысле слова… Бри! Значит, я в Средиземье! Значит, я… Арагорн? А те развалины были не чем иным, как заброшенной Сторожевой Башней Амон-Сул? Меня накрыло! Я тогда подумал, что свихнусь к чёртовой бабушке, но продолжал упорно брести в направлении, указанном мне тем незнакомцем. Разумеется, я смутно надеялся повстречать в «Гарцующем пони» неких четверых хоббитов, как и положено по сюжету, но поскольку я не располагал никакими конкретными датами, то особо всё же ни на что не рассчитывал. По крайней мере, утешал я себя, поем нормально и переночую ночь в кровати, а не на голой земле. Ещё несколько дней – и вот я в Бри! Ну а дальше вы уже и сами знаете… На какое-то время в компании воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием горящих веток да отдалённым шорохом лесной чащи. Актёры были задумчивы и невеселы: постепенно осознание того, что они надолго застряли в этом совершенно чужом для них мире, проявлялось в полную силу, и это угнетало. Внезапно взгляд Мортенсена, направленный на Доминика, стал сосредоточенным и тревожным. - Дом, - шепнул он вполголоса. – Ты только не двигайся… Какая-то тварь ползёт по тебе! Сейчас я её прихлопну! - …Твою ж мать! – с возмущением проорал Монаган, едва успевая увернуться от набросившегося на него Вигго. - Вигго! Подожди! – едва ли не в один голос закричали Эстин и Бойд. – Это не тварь! Это Дейзи! - Дейзи? – с непониманием переспросил Мортенсен, только сейчас замечая, как бережно и любяще подхватывает Доминик на ладони отвратительное насекомое, ползущее до этого по его плечу. - Разберись сначала, что к чему, потом уже лезь! – проворчал Дом, недобро поглядывая на обескураженного Вигго. – Спаситель, блин… - Прости, Дом! – Мортенсен развёл руками. – Я же не знал, что это твой домашний любимец! - Не домашний любимец, а настоящая любовь, - хохотнул Билли. – Правда, Дом? - Знаешь, что, Бойд… - начал было Монаган, но так и остановился на полуслове, внезапно цепенея от обуявшего его ужаса:словно в ледяных тисках сжало сердце. В панике он посмотрел на друзей, по их обезумевшим от страха глазам понимая, что они чувствуют сейчас то же самое. Не сговариваясь, актёры кучно бросились к костру, спиной разворачиваясь к огню, а лицом – к лесу. Бледная луна вышла из туч, заливая всё своим призрачным светом. Едва дыша, вглядывались друзья в непроглядную темноту чащи, стараясь уловить неясные колебания теней между деревьями. Леденящий холод пробирал до самых костей, парализуя сознание и волю, от ужаса хотелось кричать. Не выдержав, Элайджа с силой, до крови, прикусил нижнюю губу. Кольцо в нагрудном кармане сюртука накалилось и, казалось, пульсировало, словно чьё-то живое сердце. Вуд болезненно вздрогнул. Повинуясь безотчётному желанию, пальцы сами потянулись к карману. Ещё одна волна могильного холода обдала актёров, а затем они увидели, как из лесных зарослей показали тени черней, чем самая непроглядная мгла. Сгустки темноты, постепенно принимавшие очертания высоких фигур в длинных плащах, замерли на границе света и тьмы, где отблески пламени растворялись в ночной синеве, а затем в едином порыве качнулись вперёд. Первым не выдержал Билли, падая на колени и заходясь в рыданиях. Мгновением позже к нему присоединились Шон и Доминик. Вигго держался изо всех сил, хотя глаза его были широко распахнуты, а губы побелели от непереносимой жути. Он кинул отчаянный взгляд в сторону Элайджи как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот достаёт из кармана Единое и вот-вот наденет Его на палец. - Элайджа! – севшим от страха голосом прохрипел Мортенсен. – Элайджа, нет! И собравшись с последними силами, актёр бросился на Вуда, сбивая его с ног и прижимая к земле. Элайджа извивался под ним, недовольно брыкаясь и рыча, но Вигго лишь сильнее придавливал его, закрывая собой от теней и не позволяя надеть Кольцо. Сознание медленно уходило во тьму, словно тонуло в чернилах. «Это конец», - успел подумать про себя Вигго, прежде чем окончательно погрузиться во мрак беспамятства. Он уже не увидел, как небольшой пятачок их неудавшегося привала озарился сверкающим белым светом, заставляя тени отступить в темноту ночной чащи, и не услышал чистого и мелодичного голоса, за которым последовал жуткий, исполненный потусторонней ненависти и злобы вой. А затем из леса показался прекрасный золотоволосый всадник на белоснежном коне.