Властелин Колец-4: Изменить Всё.

Когда он пришёл, наконец, в себя, яркий солнечный свет бил прямо ему в лицо. Должно быть, было уже очень хорошо за полдень. С трудом Вигго разлепил веки, кряхтя и потирая затылок. Голова гудела, как от удара об стол, а во рту ощущался неприятный привкус, словно он всю ночь жевал чьи-то старые, поношенные тапки. Немного приподнявшись и скосив глаза, актёр заметил неподалёку от себя на небольшой лужайке с комфортом расположившуюся компанию из четверых хоббитов и одного высокого статного мужчины с тонким лицом поэта и длинными золотистыми волосами, в художественном беспорядке рассыпавшимся по его плечам. Один из хоббитов – Доминик – заметил проснувшегося Вигго и приветливо помахал ему рукой. - Эй, там, хорош дрыхнуть! – бодро прокричал он. - Mae govannen, Dunadan!* – с улыбкой добавил золотоволосый. Вигго хотел было ответить на приветствие, но в затылке вдруг так нещадно заломило, что он со стоном опять ничком повалился на заботливо кем-то подстеленный под него плед. Билли и Доминик переглянулись, после чего, не сговариваясь, кинулись к товарищу. - Ну-ну, - ободряюще похлопал актёра по плечу Бойд, тогда как Монаган протягивал ему незнакомую на вид флягу, сделанную, похоже, из чистого серебра. – Всё уже позади. На-ка, выпей! Вигго сделал пару глотков, и ему на самом деле существенно полегчало. Вроде бы ничего особенного: питьё не холодное и не тёплое, но невероятно бодрило, словно ясный летний полдень плескался во фляге. - Так-то лучше, - со смехом заметил Доминик, наблюдая, как Мортенсен поднимается на ноги. - Бодритесь? – досадуя на своё нелепое пробуждение, пробормотал Вигго. – Между прочим, именно вы вчера валялись бесполезными кулями в траве, в то время как я пытался уберечь Лайджа от этих тварей. Кстати, Лайдж, ты как? - Терпимо, - покачал головой сидящий рядом с прекрасным незнакомцем Вуд. – Черепушка всё ещё побаливает и чуть-чуть мутит, но в остальном вроде ничего... Он всё ещё был очень бледен, а под глазами набрякли красноватые мешки. Да уж, в экранизации Хранитель Кольца смотрелся куда бодрее! - Кольцо? – с тревогой уточнил Мортенсен, но Элайджа в ответ отрицательно покачал головой. - Я пока отдал Его Шону, то есть Сэму, поносить, - кивнул актёр в сторону Эстина. – А то что-то Оно меня пугает… Вигго с облегчением вздохнул. Шон выглядел живее всех живых и как раз уплетал за обе щёки крайне аппетитную на вид лепёшку, очевидно, пожалованную ему незнакомцем. Кстати, пора бы уже познакомиться! Мортенсен отряхнулся и, выйдя на лужайку, присел рядом с Элайджей. - Простите, вы?.. – он вопросительно посмотрел на золотоволосого, отчего тот печально улыбнулся. - Увы, с болью в сердце всё более убеждаюсь я, как справедлив был Лорд Элронд в своих тревогах. Я Глорфиндел из Имладриса, и безотрадно осознавать мне, как потускнели ныне твои воспоминания, Дунадан, ведь я помню тебя ещё юным Эстелем! - Вот незадача! – пробормотал Вигго, и остальные актёры невольно прыснули: настолько комично выглядела его растерянность. Но Глорфиндел лишь серьёзно покачал головой. - Лорд Элронд повелел мне как можно быстрее доставить вас в Имладрис, особливо присмотрев за тем, чтобы никого не ранили Чёрные Всадники. Хвала Эру, я не вижу среди вас раненных... - Типун тебе на язык! – с притворным ужасом вскричал Доминик, за что удостоился осуждающего взгляда почти от всей их компании. - К сожалению, Чёрные Всадники всё ещё где-то неподалёку: я могу их чувствовать, - эльф чуть нахмурился, после чего обратил свой взор к Вигго. – Арагорн, им нужны не все вы! Охота идёт за кем-то одним. Кем-то особенным... Мортенсен многозначительно переглянулся с Элайджей, затем с Шоном. - Я понял тебя, Глорфиндел, - наконец, сказал актёр. – Мы можем отправить Эл... Фродо и Сэма в Имладрис верхом, так они доберутся быстрее. Сами дойдём и пешком. Эльф кивнул. - На это я и рассчитывал, - с этими словами Глорфиндел поднялся на ноги. – Время не ждёт, друзья мои, мы должны поспешить! Поедете на моём коне, - обратился он к Элайдже и Шону. – Бег его ровен и лёгок, а нагрянет опасность – так его не догонят даже чёрные скакуны врагов. Глорфиндел помог несколько взволнованным актёрам взобраться на своего белоснежного коня и, словно чувствуя их смятение, мягко проговорил: - Не бойтесь, маленькие друзья, Асфалот никогда не позволит упасть тем, кого понесёт по моей просьбе, - и, огладив скакуна по шее, добавил по-эльфийски: - Noro lim! Noro lim, Asfaloth!** Едва лишь Элайджа и Шон успели кинуть на друзей последние прощальные взгляды, как дивный конь сорвался с места и вихрем понёсся вдаль. Мужественно стиснув зубы, Вуд изо всех сил вцепился в сидящего перед ним Эстина, судорожно сжимающего поводья, пока Асфалот уверенно мчался ему одному ведомым маршрутом. Прохладный ветер бил в лицо, деревья, горы, небо и земля – всё сливалось в одну непрерывную пёструю полосу. Глорфиндел явно не преувеличивал, расхваливая скорость своего скакуна. Асфалот остановился лишь к вечеру следующего дня, чтобы напиться из дикого лесного источника. Одеревеневшие от долгой езды актёры, вдобавок с непривычки мучавшиеся болями в филейной части, мешками рухнули на землю. - Чувствую, что когда мы доберёмся до Ривенделла, я просто свалюсь замертво к ногам Хьюго, - мрачно пророчествовал Эстин. – Дружище, ты как? - Крайне хреново, - мертвенно-бледный Элайджа, казалось, едва держался. – Меня страшно мутит! - На, пей! – Шон заботливо протянул актёру открытую флягу с эльфийским напитком, и тот жадно припал к ней губами. - Выглядишь неважно, - нахмурившись, покачал головой Эстин. – Словно кандидат в зловещие мертвецы! - Что ж, теперь, по крайней мере, я знаю, каково это – превращаться в зомби, - невесело фыркнул Вуд. – Подай-ка сюда мой плед! Краски окружающего мира постепенно тускнели, затягиваясь сумеречной дымкой, а в небе уже начали загораться первые звёзды. От источника веяло приятной прохладой: так и хотелось окунуть в него руки и разгорячённое от быстрой езды лицо. Совсем неподалёку можно было разглядеть светлую полосу дороги, ведущей вперёд по поросшему травой склону и затем теряющейся в сгущающейся темноте. Костёр разводить в эту ночь они не стали, опасаясь Чёрных Всадников. До сих пор одни лишь воспоминания о настоящих назгулах Средиземья заставляли сердца актёров сжиматься от леденящего ужаса. Друзья сжевали по одной эльфийской лепёшке, которыми снабдил их Глорфиндел, запивая из фляги, после чего, укутавшись поплотнее в свои пледы, отошли ко сну. Утро выдалось сырым и ветреным. Бледное солнце едва проглядывало сквозь серые клочья тумана, а с горных вершин уже ощутимо тянуло зимним холодом. Шмыгая носами и поминутно ёжась, Элайджа и Шон наскоро перекусили холодными лепёшками и ягодами, после чего принялись седлать уже давно нетерпеливо стучащего копытом Асфалота. Едва почуяв на себе всадников, умное животное вновь пустилось вскачь, и, казалось, сам ветер – и тот не мог бы быть быстрее. За день они пересекли неглубокую лощину, гряду холмов и к ночи достигли широкой равнины, поросшей кустарником и чахлыми деревцами. Землю здесь покрывала жёсткая серая трава, а листья уже были высушены осенью и, осыпаясь с ветвей, печально шуршали под копытами коня. Асфалот сбавил шаг, но актёры решили в эту ночь не останавливаться, хотя сегодняшняя поездка показалась им ещё более изнурительной и выматывающей, чем вчерашняя. То и дело оборачиваясь, чтобы взглянуть на Элайджу, Шон огорчённо цокал языком и многозначительно вздыхал. Наконец, он не выдержал. - Лайдж, старина, а давай-ка, мы тобой поменяемся местами, а то я боюсь, ты свалишься, так и не доехав до Ривенделла! Вуд был совсем не против. Не без труда, но всё же они поменялись местами. Теперь Элайджа сидел спереди, а Шон сзади, тем не менее, оставив за собой привилегию держать поводья. Ночь прошла без приключений, и друзьям даже удалось немного вздремнуть прямо в седле, благо, бег Асфалота и в самом деле был невероятно мягок и ровен. Четвёртый день их путешествия встретил актёров противным, моросящим дождиком. - Да они издеваются! – возмущённо бурчал Эстин, хохлясь, словно филин. – Эх, ПиДжея бы сюда, я бы на него посмотрел... Элайджа через силу улыбнулся. - Я б тоже, Шон! Эх, знаешь, пожалуй, если именно сейчас, после всего этого, меня бы пригласили сыграть Фродо Бэггинса, пожалуй, я был бы ещё более убедителен и, может, даже номинировался бы на «Оскар». - Пффф... Что за бред, Лайдж! – фыркнул Шон. – Чтобы быть высококлассным актёром, вовсе необязательно по-настоящему переживать события, происшедшие с твоим персонажем. Скажем, надо тебе сыграть инвалида? Или родителя, потерявшего своего ребёнка? - Ну да, - задумчиво согласился Элайджа. – Пожалуй, ты прав... Мелкий промозглый дождь плотной пеленой висел над равниной и, казалось, совсем не собирался заканчиваться. Плащи и пледы пропитались влагой, серый воздух полнился тоской, и актёры даже думать не хотели, каково бы им было преодолевать всё это пешим ходом, если бы не Асфалот. - Шон? – Элайджа постарался обернуться к другу, насколько это позволял ему обвисший неимоверной тяжестью сырой плащ. – Думаю, нам придётся остановиться на ночлег этой ночью... - и, заранее предупреждая возможные протесты, добавил. – Шон, я клянусь, я сдохну, если проведу ещё одну ночь в седле! Чёрт! И у меня, кажется, несварение желудка... Эстин нахмурился. Из-за дождя было грязно и слякотно, к тому же Чёрные Всадники могли нагрянуть в любой момент. С другой стороны, Вуд и в самом деле выглядел, мягко говоря, неважно: прилипшие ко лбу влажные тёмные кудряшки и покрасневший нос лишь сильнее подчёркивали трупную бледность его лица, а тёмные круги около глаз обозначились ещё резче. А ну ещё, чего доброго, и взаправду окочурится на подъезде к Ривенделлу! - Ну оk! – вздохнул Шон. – Сыро, правда, но будем надеяться, дождь скоро закончится. А для ночлега отыщем место посуше! Но дождь не закончился ни к ночи, ни на следующее утро, когда измождённые путники вновь карабкались верхом на Асфалота. Заметно похудевшего и осунувшегося Элайджу била крупная дрожь, и он всё время кусал нижнюю губу, словно собирался разрыдаться. Кроме того, в дороге актёр вдруг принялся надоедливо канючить, доводя Эстина своим нытьём почти до исступления. - Ну когда? Когда Ривенделл? Когда уже, на хрен, этот грёбанный Ривенделл? – почти непрерывно твердил Вуд, смаргивая и щипая себя за кончик носа. – Я хочу домой! Я слишком популярный актёр, чтобы терпеть такое! Чёрт... Я чувствую себя каким-то вонючим бомжем! - Да прекрати уже, наконец! – раздражённо рявкнул Эстин. – Капризничаешь, будто девка! - Как ты говоришь со мной? - плаксиво отозвался Элайджа, вновь теребя свой многострадальный нос. – Сэм бы ни за что не сказал Фродо такое! - Я тебе, твою мать, не Сэм! – в сердцах Шон сплюнул. – И я зол! Я очень зол и недоволен всей этой дерьмовой ситуацией! Не меньше тебя! Но нытьём здесь не поможешь, поэтому просто помолчи, а? Вуд обиженно замолчал. Так, в полном молчании, они въехали в глубокий овраг с крутыми влажными склонами из красного камня. А миновав его, увидели сквозь завесу дождя впереди серебристую ленту реки, за которой круто поднимался песчаный берег. - Смотри, смотри, Шон! – забыв про обиду, восторженно прошептал Элайджа. – Неужели то, о чём я думаю? - Уффф... Ну, наконец-то! Это нам ещё повезло, что назгулы не пырнули тебя клинком, как в фильме, - Шон слегка ткнул друга в бок. – А то аж страшно представить... - Тихо! – внезапно перебил актёра Вуд, и его бледное лицо вдруг сделалось испуганным и сосредоточенным. – Они уже здесь... И словно в ответ на его слова послышался приближающийся топот множества копыт и кошмарный вой, от которого кровь застывала в жилах. *Добрая встреча, Дунадан! (синдар.) **Скачи быстро! Скачи быстро, Асфалот! (синдар.)