Властелин Колец-4: Изменить Всё.

Едва почуяв врагов, Асфалот захрипел и стремглав рванулся вперёд так, что Шон едва не выпустил поводья. Уже знакомое ощущение парализующего липкого ужаса разлилось по всему телу, содрогаясь в каждой клеточке. Изо всех сил закусив губу и чувствуя, как противный холодный пот струится вдоль его позвоночника, Эстин вцепился в поводья и мысленно читал молитвы всем известным богам. Зловещий топот копыт позади слышался всё ближе и ближе. Казалось, актёр уже мог чувствовать волны могильного холода, исходящего от назгулов, и смрадное дыхание смерти. Сердце трепетало, колотясь о рёбра грудной клетки, как бешеное. Серебристая полоса реки, казавшаяся поначалу такой близкой, приближалась мучительно медленно. - Они догонят нас, Шон, - истерически прокричал Элайджа. – Догонят! - Что делать? – Эстин словно со стороны услышал собственный надломленный голос. - Дай мне Кольцо! Я знаю, как спасти нас, просто дай Кольцо! Шон заколебался. Он никогда не отличался развитым чутьём, но сейчас что-то в интонациях друга насторожило его. - Дай Кольцо, Шон! Быстрее! - Лайдж... Секунду... Я н-не могу отпустить поводья... - Дай их мне! – с пугающей настойчивостью Вуд попытался перехватить из его рук управлением конём. – Ну же, Шон! - Ай! – Эстин притворился, что Элайджа сделал ему больно, отчего тот на секунду ослабил хватку. Мёртвое дыхание назгулов уже холодило затылок, топот копыт болезненным боем отдавался в барабанных перепонках. Либо это было биение сердца? - Не будь идиотом! – голос Элайджи звучал раздражённо и зло. – Дай мне Кольцо! Он поможет нам... На этот раз Эстин промолчал и лишь ещё сильнее закусил губу, так что почувствовал у себя во рту металлический привкус крови. На полном ходу Асфалот влетел в реку, поднимая целый сноп сверкающих серебристых брызг. Ругая Шона на чём свет стоит, Вуд принялся яростно дёргать на себя поводья, отчего эльфийский конь резко сбавил ход и нерешительно затоптался посреди течения. - Какого чёрта, Лайдж! – в отчаянии вскричал Эстин, с ужасом взирая на толпившихся на берегу Чёрных Всадников. Их плащи цвета ночного мрака зловеще развевались, скрывая под капюшонами жуткую пустоту, а демонические чёрные кони хрипели и взрывали копытами мягкую коричневую землю. Душераздирающий вой, исполненный неистовой злобы, прокатился по окрестностям, заставив Шона затрепетать от страха и едва не скатиться кубарем с Асфалота. Нечеловеческим усилием воли он удержался в седле, чувствуя, как полыхает жаром тот его карман, где находилось Кольцо. - Дай Его мне! – голос Элайджи почти перешёл на визг. – Дай мне! Дай! Дай! Постепенно сквозь всю эту какофонию звуков Эстин смог расслышать ещё один: тихий монотонный шёпот, доносящийся как будто из недр земли. Он гудел, словно набат, и не казался ни добрым, ни злым, однако заставлял невольно прислушиваться к нему, внимать ему... Шон лихорадочно сглотнул. Быть может, Элайджа прав и действительно знает, что делать? Быть может, он зря сопротивляется? Неожиданно появившийся на противоположном берегу отряд эльфийских всадников заставил наваждение схлынуть. Шёпот утих, и даже Элайджа перестал бесноваться. Лишь Чёрные Всадники продолжали отчаянно выть и шипеть, словно растревоженные гадюки. Завидев эльфов, Асфалот с радостным ржанием ринулся к ним сквозь бурное течение. Едва конь ступил на землю, как Эстин, увлекаемый, очевидно, потерявшим сознание Элайджей, повалился со спины животного. К счастью, рыхлый песчаный берег был относительно мягким, поэтому актёр не сильно ушибся. Словно сквозь серую колышущуюся пелену Шон наблюдал, как эльфы расступились, давая дорогу величавому всаднику верхом на снежно-белом скакуне. Должно быть, он был каким-нибудь предводителем или титулованным лицом. Его походный костюм, перехваченный широким тёмно-бордовым поясом, мерцал приглушённым светом, будто был сшит из лунной нити, а в длинных тёмных, словно сумеречные тени, волосах блистала серебряная диадема. Едва узрев фигуру всадника, назгулы зашлись в пронзительном ненавидящем вое, отчего Эстин невольно стиснул зубы и изо всех сил зажал уши руками. Колыхнувшись вперёд чёрными тенями, все девятеро один за другим ступили в холодные речные воды. Но эльфы оставались невозмутимыми и бесстрастными. Темноволосый предводитель воздел руки, и когда он заговорил, голос его звучал величественно и грозно:

Nin o Chithaeglir lasto beth daer, Rimmo nin Bruinen da in Ulaer!*

Шон почувствовал, как задрожала под ним земля, полнясь растущим из самых её глубин глухим рёвом. А затем, повинуясь могущественному заклинанию, воды Бруинена поднялись и с грохотом промчались вдоль русла бурлящим потоком, смывая прочь назгулов и их лошадей. Река вспенилась многочисленными бурунами, принявшими очертания неистово мчащихся белоснежных коней с пенными гривами. От невиданного доселе зрелища у Эстина захватило дух. Но вот Бруинен успокоился, вновь заблестев в лучах солнца серебристой гладью, и тогда Владыка эльфов обратил на Шона свой взор. В то же мгновение актёр почувствовал, как радость переполняет его сердце, ибо грубоватое человеческое лицо Хьюго Уивинга хоть и несколько смягчилось благородной эльфийской красотой, но было вполне узнаваемым. А его фирменный хитрый прищур нельзя было спутать ни с чьим другим. «Хьюго!» - попытался было выкрикнуть Эстин, но из горла вырвался только жалкий хрип, отчего актёр закашлялся и умолк. Тем временем, Хьюго грациозно спешился со своего коня и приблизился к безуспешно пытавшемуся подняться на ноги Шону, которого в итоге хватило лишь на то, чтобы плюхнуться задом на влажный песок и взирать на чудесно преобразившегося коллегу влажными от счастья глазами. - Я ожидал, что наша встреча будет несколько иной, Сэмуайз Гэмджи, но, тем не менее... - Уивинг выдержал эффектную паузу. – Добро пожаловать в Матрицу! *Воды Мглистых гор, услышьте мой приказ: обрушьте воды Бруинена на Кольценосцев! (синдар.)